Жемчужина семи морей

Отправляясь в экспедицию на военном судне, профессор естественной истории, а в прошлом врач — Пьер Аронакс — не подозревал, что его приключение может настолько затянуться. Капитан Фарагут хотел поймать самого большого нарвала, которого в последнее время стали часто видеть в водах Тихого океана. Господина Аронакса пригласили как эксперта по морским обитателям. Он не мог не согласиться. К тому же, как раз закончилась его экспедиция в Америку. Можно было сделать крюк перед домом. Консель подобную новость воспринял стоически. — «Как будет угодно господину профессору» — каждый раз грело душу. Вот и сейчас. Он безропотно собрал вещи, отправил собранные коллекции на почту и был готов к отъезду. Корабль был огромен и сделан по последнему слово техники. Пьер был счастлив, что сможет работать в таком месте. Они отплыли. И первое время всё шло нормально, пока они в погоне за нарвалом не заплыли в опасную зону. — Господин Профессор, позвольте вопрос, — осторожно сказал Консель, пока они стояли на палубе. Пьер плавно повернул голову на своего слугу. — Спрашивай. — Вас что-то беспокоит? Пьер слегка призадумался. — Да-а, есть кое-что. Мы заплыли в зону, которая в последнее время стала печально известной, как территория пиратов. Причём необычных. Они кто-то вроде местного Робин Гуда. Отнимают у богатых, отдают бедным. Просто… при столкновении с ними не обходилось без жертв. Особенно среди британский кораблей, будто с ними особенные счёты. Нам не желательно с ними сталкиваться, — Пьер вздохнул и отстранился от поручня, — однако капитан Фарагут думает иначе. Он верит в своё судно, как и полагает капитану. И случилось то, чего Пьер Аронакс так опасался. На них напали. Пьер толком не успел понять, что произошло. Он только услышал взрыв и последующую за этим сильную качку. В тот момент он находился в лаборатории. — Что это? — Пьера охватило беспокойство. Он застыл с колбой и пипеткой в руках. — Я пойду посмотрю, — Консель направился в сторону двери. — Погоди, Консель! — Я быстро, господин профессор, — парень вышел из помещения. Пьер плотно сжал губы. Не нравилась ему складывающаяся ситуация. Он поставил колбу в штатив, закрыл её, выключил вытяжку и вышел в коридор. Из этой части корабля вёл один коридор в общий коридор, где была одна ближайшая лестница на палубу. Консель явно пошёл туда. Не успел Пьер подойти к лестнице, как на него налетел Консель. — Господин Профессор, уходим! — он схватил господина Аронакса под локоть и потянул за собой, в каюту профессора. — Стой! Консель! — и тут он заметил, как ткань рубашки его слуги со стороны правой руки пропитана кровью, — Консель! — в голосе скользнула истерическая нотка, — ты ранен?! Парень не оборачиваясь вёл профессора за собой. — Случайно задело, господин профессор. — Идём в лабораторию. Там есть чем обработать рану. Консель понял и свернул в нужную каюту. Пьер посадил Конселя на стул, а сам побежал искать спирт, вату и льняную повязку. — Что произошло? — спросил профессор, разрывая рукав чужой рубашки. — О чём вы и говорили, господин профессор, — пираты. Глаза Пьера слегка округлились при этих словах. А как вообще они смогли напасть на военное судно, сооруженное по последнему слову техники? Потом. Пьер осмотрел рану Конселя. — Осколок пролетел мимо. Рана неглубокая, зашивать не нужно, — он убрал окравлавленну вату, — сейчас обработаю. Пьер стал методично водить по краям раны ватой, смоченной в спирте. Он убирал кровь. — У меня есть немного серной кислоты, — бормотал он себе под нос, пока обматывал руку Конселя, — она неконцентрированная. Ожоги… А если глаза… Нет. Их много… Его выводы привели только к тому, что они обречены. В ловушке. — Господин профессор… — Консель было хотел сказать что-то ободряющее, как дверь резко распахнулась. На пороге стояло трое человек. Высокие, сильные, с оружием наперевес. Пьер заканчивал заматывать рану. Взглянув на вошедших, он точным движением порвал бинт и завязал узелок. Затем схватился за ёмкость с серной кислотой. Второй рукой он перегородил путь Конселю. Пьер жестом обозначал, кто под его защитой и за кого он отвечает. Он был готов швырнуть в этих людей кислотой. — Не подходите ближе! Это серная кислота! Она разъест вашу кожу при контакте! Он не мог знать, поняли ли они его. По их лицам он прочитал смятение. А после раздался выстрел. Пьер рефлекторно дёрнул рукой, выкидывая ёмкость в сторону. Банка со звоном разбилась. Её содержимое растеклось по поверхности. Пьер отшагнул в сторону от него. И он очень сильно хотел ругаться. Причём очень крепкими словами. Выстрел был произведён вхолостую. Видимо, чтобы напугать. Пьер перевёл взгляд на вошедших. Один из них кричал на другого. Видимо на того, кто выстрелил. Пьер не мог понять их разговора, но по интонации было понятно, что они спорят. И вдруг они двинулись на него. Один из них схватил его за запястье и потянул за собой. — Отпустите меня! — Пьер упёрся ногами в пол и пытался вырвать свою руку. Но мужчина был вдвое сильнее его, он безапелляционно сжимал запястье и тащил за собой. До Пьера долетали слова на странном наречии. Предполагали ли они угрозы, уговор? Пьер не собирался разбираться, он предпринял последнюю попытку вырвать свою руку, ударив по чужому кулаку. Увидев дверной проём, он в отчаянии обернулся и протянул руку к своему помощнику. — Консель! Однако его удерживал другой мужчина. Парень активно вырывался, а после крика профессора умудрился изогнуться и вырваться из хватки. Он сжал прянутую руку. Пьер благодарно взглянул ему в глаза и, успев прочитать в них верность и преданность, почувствовал тупую боль между лопаток. Из горла вылетела порция воздуха вперемешку с криком и после наступила темнота.

***

Очнулся Пьер в незнакомом месте. Он лежал на твёрдой поверхности. Голова слегка гудела после пережитого. Первое, что возникло в голове: где он? По помещению раздавался приглушённый гул, а единственным источником света был полукруг в потолке. От него исходило приглушенное свечение. Как только глаза привыкли к полумраку, Пьер смог увидеть, что на низком столике около его «кровати» стояли графин с водой, стаканы и тарелка с супом. Пьер закатил глаза. Как мило со стороны пиратов! Он медленно сел и помассировал пальцами виски, чтобы прийти в себя. Когда сознание более-менее прояснилось, то он потянулся к стакану. Он с жадностью выпил всё, но к еде не притронулся. Отчего-то сейчас его тошнило от еды, скорее всего из-за пережитого стресса. Пьер прислонился спиной к стене. Где Консель? Что с ним? Парень был ранен. Не добили ли его пираты? Милый Консель. Он в таком отчаянии схватил руку профессора! Если бы его в тот момент пронзила молния, он бы не сдвинулся с места, не отпустил бы руки. И Пьер это чувствовал. На левом предплечье, той руки, которую он протянул к нему, чувствовались синяки. На другом запястье тоже остались отметины. Но уже от другого человека. Пьер поморщился, когда посмотрел на синеватые точки на правом запястье. Как бы Пьер хотел, чтобы Консель оказался сейчас рядом и сказал что-нибудь флегматичное! И это подействовало бы сильнее любого успокоительного! Пьер отвёл взгляд. Если бы он просто бросил в них ту несчастную склянку! Злость поднялась в нём волной, он замахнулся и отправил стакан в полёт до ближайшей стены. Ничего удивительного в том, что он с грохотом разлетелся на куски. — Я смотрю, вам нравится разбрасываться предметами, профессор, — раздался незнакомый насмешливый голос, — сперва склянка с серной кислотой, теперь стакан. Вы едва в меня не попали. Дверь приоткрылась и в помещение зашёл человек. — Вы кто такой? — Пьер поднялся, настороженно вглядываясь в незнакомца. — Для вас Nemo. — «Никто»? Это просто смешно. — Это серьёзно. Позвольте представиться, я — капитан Немо. Владелец этого судна. — А. Так это по вашей вине я здесь. — Отчасти. Я хотел бы извиниться за это. Пьер сложил руки на груди и пристально посмотрел на вошедшего. Что-то ему подсказывало, что обычно с пленным столь вежливо не обращаются. Капитан не выглядел, как европеец. Его кожа была темнее, однако это не умоляло его красоты. Пьер мог точно сказать, что это был один из самых красивых мужчин, которых он видел. Высокий рост, сильный стан, талия подчёркнутая поясом, небрежно расстёгнутая рубашка, что обнажала линию ключиц. Чёрные растрёпанные волосы. Правильные черты лица. А главное глаза — два тёмных спессартина, что смотрели со строгостью и пронзительностью. Казалось, что он мог по чужому лицу прочитать мысли. Однако в противовес его острому взгляду на губах у него была вежливая, не более того, улыбка. Пьер отвёл взгляд слегка в сторону от капитана. Ему было слегка… неловко. — Я не отдавал прямого приказа похищать вас, это вышло… спонтанно. Моя команда беспрекословно выполняет мои приказы. В данной ситуации приказа не было, но было одно событие на корабле, которое заставило их пойти на риск подвергнуться наказанию. И да. Они были наказаны за то, что похитили вас. Примите мои извинения, как капитана корабля. Пьер с удивлением на него посмотрел. — Я принимаю ваши извинения, — несколько смущённо сказал он, но вскоре его голос вернулся к прежние интонации с возмущением, — где мой помощник — Консель? — Он в лазарете. Он был ранен во время атаки. Пьер сощурил взгляд, прожигая человека своим недовольством. — Отведите меня к нему. — Сразу же, как мы закончим разговор. — Разве вы не всё выяснили? Какое вообще отношение я и Консель имеем к вашему кораблю? — Отчасти прямое. Скажите, вы врач? Пьер в недоумении застыл. — Что? — Отвечайте на вопрос, — в чужом голосе проскользнул холод. Ранее капитан разговаривал более размеренно. Пьер отступил на шаг. — Был когда-то. Сейчас я учёный. Профессор естественной истории — Пьер Аронакс, к слову. Вам же так интересно узнать моё имя. Капитана, казалось, позабавила подобная реакция. Он вернул своему голосу вежливость. Будто он вспомнил, что не допрашивает бунтовщика. — Вы правы, было невежливо с моей стороны. Мы в данной ситуации по моей вине. Прошу прощения. Итак, господин Аронакс, будьте добры ответить на мой вопрос: вы сейчас практикуете? — Нет, — Пьер завел руки за спину, — единообразие убивало меня, поэтому я выбрал другое направление. Но навыки у меня остались. У Пьера не осталось сил злиться. Да и смысла он в этом не видел. — Зачем я вам нужен? К чему этот допрос? — Понимаете ли. Недавно на моём корабле погиб врач. Я уже смирился с тем, что корабль остался без квалифицированной помощи. Однако мои товарищи не собирались мириться с подобным. Они случайно заметили, как вы обрабатывали рану своего помощника. И посчитали нужным похитить вас. Пьер и не знал, что сказать. Он был в возмущении. — То есть у меня теперь нет выбора, кроме как остаться с вами? Капитан пожал плечами. — «Блеск», — пронеслось в голове. — Ступив на борт этого судна пути назад нет. Я не заставлю вас делать что-то против вашей воли. Вы — человек, который попал сюда случайно, вы не пришли сюда идейно. Я хочу попросить вас об одном — оказать медицинскую помощь, когда это станет необходимо. А другое, это уже условие, обязательное к выполнению: в определённый момент вам нужно будет удалиться в вашу каюту и не выходить из неё, пока я не выпущу вас. В остальном у вас будет полная свобода перемещений. Пьер был в ужасе. — Это ничем не отличается от участи канарейки для шахт! — Вы драматизируете. Я не собираюсь проверять вами уровень опасности. К тому же, вы всегда можете сказать, что вас заставили. — Сделаю это при первой возможности, — Пьер выкрикнул не подумав. В нём слишком поднялась волна злости. Он только потом осознал, что сказал капитану корабля, что донесёт на него. Он выставил себя, как потенциальную опасность. Капитан стал надвигаться на него, вынуждая пятиться назад, пока Пьер не почувствовал спиной стену. Не стоило играть с бурей, которой не можешь управлять. Пьер был в заведомо проигрышной позиции, он — пленённый. Его тело, разум и жизнь полностью в руках чужого человека. Кто знает, что ему придёт в голову… Однако наблюдая за плавными движениями капитана, который неспешно сокращал расстояние между ними, он не почувствовал страха. Это было нечто иное, азартное, щекочущее чувство, что обычно возникает при игре в рулетку. Секунды пустоты, волнения и трепета, в которые не можешь знать, сыграла ставка или нет. Пьер коротко выдохнул, когда почувствовал около своей головы чужую руку. Капитан опёрся о стену рядом с его лицом. Пьер мог лишь загнанно на него смотреть, внутренне подавляя щекочущий трепет, спускавшийся по животу вниз. Шарик брошен на колесо. Капитан наклонился к нему, отчего Пьер рефлекторно отскочил, ударившись головой о стену. — Я буду снисходителен к вам из-за своей ошибки, но и вы не наглейте, — его голос был похож на шелест листьев, однако сквозь них всё равно продувал властный холод. Пьер отвернул голову. Он несколько не так представлял себе знакомство с капитаном и свой плен. Ситуация приобретала несколько… интригующий контекст. Пьер не хотел развивать это чувство дальше. Не правильно было испытывать трепет к своему похитителю, а не страх. — Хорошо, — выдавил он, зажмурившись. — Чудно. Капитан отстранился, и Пьер смог выдохнуть. Как-то странно наэлектризовался воздух между ними. Краска ударила в лицо Пьера. Он приложил руку к щеке, пытаясь успокоить разбушевавшиеся сердце. Он пытался убедить себя в том, что это был испуг, а не… нечто другое. — Пойдёмте, — командный голос вырвал Пьера из размышлений, — я отведу вас к помощнику. Шарик с треском остановился в зелёном поле. Пьер ставок не делал, он не был ни победителем, ни проигравшим, он был тем, на кого играли.

***

Капитан вёл его по коридорам корабля. Пьер с интересом осматривал обстановку. — Я проведу вам экскурсию, как только вы убедитесь что с вашим помощником всё в порядке. Его тон не предполагал отрицательного ответа, но Пьер не собирался отказываться. Он был уже заинтересован кораблём. — Хорошо. Странное щекочущее чувство практически отпустило, оставив после себя вопрос: «А что это вообще было»? Капитан открыл дверь каюты. Это было небольшое помещение с шестью койками. На одной из них сидел Консель. Повязка была на нём и была слегка пропитана кровью. Рядом около койки стоял огромный детина. Видимо охранял. — Консель, — Пьер пытался сдержать свои эмоции, когда увидел помощника в относительном здравии. Пьер едва двинулся в его сторону, как ему путь преградил тот самый охранник. И тут воздух рассёк холодный приказ на незнакомом наречии. Тот человек сразу подчинился. А Пьер застыл как громом поражённый. По телу пробежал табун мурашек; бросило и в жар и в холод одновременно. Неужели загадочный пират может говорить в таком тоне? А ведь Пьер только упокоился. — Господин профессор… Консель. Морок мгновенно спал. Пьер стремительно подошёл к помощнику. — Как ты, дружок? — он принялся осматривать его на наличие травм. — Со мной всё в порядке, господин профессор. Вас удерживали? — Нет, нет, это… сложно объяснить, — Пьер запнулся, поскольку знал, что за ними сейчас наблюдает бдительный капитан, — нам придётся задержаться здесь. На неопределённый срок. — Как будет угодно господину профессору, — невозмутимо ответил Консель. На лице Пьера появилась слабая улыбка. Что-то в этой жизни не меняется никогда. С Конселем и правда всё было в порядке. За раной нужно будет понаблюдать, но чужой жизни ничего не угрожало. После осмотра Пьер обратился к капитану. — Мы можем идти. Немо плавно оттолкнулся от стены, на которую опирался. — Мой помощник покажет, где расположена каюта для вашего слуги. А вас, профессор, прошу за мной. Судно было потрясающим. Пьер даже на мгновение забыл о том, что его похитили. Корабль, полностью работающий на электрической энергии. Насколько же удивительно и непостижимо было попасть сюда! Судьба, конечно, любит пошутить. Пьер был в восхищении от богатого убранства, электрического света. От библиотеки! Однако был единственный вопрос, который не давал ему покоя. Пьер решился его задать, когда они зашли в помещение, именуемое салоном. Его освещал электрический свет, а из иллюминаторов пробирался бледные солнечные лучи — отголоски былого мира. — Что стало с тем кораблём, на котором я плыл? Вы его потопили? — прозвучал вопрос, пока Пьер рассматривал витрины с представителями морей. Капитана нисколько не смутил чужой вопрос, словно он знал, что его спросят об этом. — С ним относительно всё в порядке. Доплывёт до ближайшего порта. — Но как вы… — Пьер хотел узнать, как они попали на судно, однако капитан прервал его: — Не спрашивайте — всё равно не отвечу. Пьер качнул головой. Его право. Каюта Пьера находилась рядом с каютой капитана. Она была смежной.

***

Пьер вынужденно смирился со своей участью пленника. Что ж, раз уж Судьба забросила его на борт «Наутилуса» — как назывался корабль — то стоило получить от этого какой-нибудь прок. Навыки врачевания всё равно пылились без дела, можно было и достать их из коробочки воспоминаний. Первым делом Пьер посмотрел, что осталось в бортовой аптечке. В основном там находились бинты, льняные повязки, пузырьки со спиртом. Практически всё для обработки ран. Это логично, если учитывать, чем промышлял капитан Немо… Хинин ещё нашёлся. Пьер понял, что практически закончились препараты против простуды, отравления, различных болезней. Делать всё равно нечего, поэтому Пьер отправился в библиотеку за справочными материалами. Пора насытить бортовую аптечку новыми препаратами. И параллельно с этим перечитать атласы и книги по медицине. Так на свет появился список растений, которые можно было добыть на южных островах Тихого океана и попробовать сделать из них микстуры. Осталось только согласовать план с капитаном. За время составления списка Пьер практически поселился в лаборатории. Там был удобный стол, достаточно света, да и атмосфера ему нравилась. И вот он наконец-то выполз на палубу подышать свежим воздухом. Они находились в открытом океане. Приятный озорной ветер сразу же принялся играть с волосами. Пряди выбились из причёски и, ведомые потоками воздуха, отклонялись то в одну сторону, то в другую. Пьеру пришлось придержать волосы, чтобы они не закрывали взор. Грудь сама собой раскрылась для глубоко вдоха. Ветер благородно принёс порцию с запахами йода и соли. — Красиво здесь, правда, Консель? — выдохнул Пьер. — Согласен с господином профессором. Пьер рассмеялся. Какой же помощник всё-таки флегматичный. Что-то не меняется в этой жизни, и это прекрасно. Вдруг Пьер заметил, как команда занималась сортировкой улова. Его внимание привлекла ракушка в руках одного из матросов. Ему показалось… Да быть не может! Её хотели было выбросить, как Пьер подбежал к ним. — Погодите! Прошу, отдайте мне, — он указал на ракушку в руках одного из матросов. Они переглянулись, не ожидая такого интереса к своей работе, а затем отдали предмет. — Мне не показалось, — вдохновлённо произнёс Пьер, — это действительно левозакрученная ракушка. Посмотри, Консель! Консель кивнул и принялся классифицировать. Пьер мог только подтвердить верность чужих высказываний. И с тех пор, Пьер старался присутствовать на сортировке улова, мало ли, что там ещё интересного он сможет найти. Команда сперва скептично к нему относилась, но вскоре привыкли к его «эксцентричности».

***

Капитан разрешил экспедицию на ближайший остров. После неё Пьер работал в лаборатории вместе с Конселем. В целом, ему даже в какой-то момент начало нравится. — Можешь идти, Консель, я дальше сам, — сказал Пьер, раскладывая цветы по группам. Консель откланялся и ушёл. Едва Пьер успел погрузиться в свои мысли, как его выдернул оттуда чужой голос: — Работаете, господин Аронакс? Пьер вздрогнул, он не заметил, как этот человек зашёл. В потом пришло осознание: для него же нет закрытых дверей. Его же судно. — Добрый день, капитан, — сдержанно ответил Пьер, — да, и хотел бы, чтобы меня не отвлекали. У вас какое-то дело? — Ничего особенного. Чужой взгляд пробежался по цветам. — И вы не взяли ни одного ядовитого растения? — капитан взял в руки стебелёк и покрутил в пальцах. Пьер бросил на него гневливый взгляд, оторвавшись от раскладывания пучков для сушки. Немо усмехнулся и вернул цветок обратно, к собратьям. — Даже не попытались? Пьер сильнее нахмурил брови, что между ними легла складка. — Зачем мне это надо? Капитан пожал плечами. Пьер тяжело вздохнул. — Если вы умрёте от курареподобного соединения, то все подозрения сразу попадут на меня. Мне это не надо, — он отвернулся от собеседника к пучкам растений, — я не убийца. На секунду повисла тишина. — Да, не вам пачкать руки в крови, — тяжело проговорил Немо. Пьер ощутил его слова на себе. Они будто пригвоздили его. Вдруг он почувствовал на своём плече прикосновение. Пьер развернулся. И опять он оказался в той неловкой ситуации, когда был зажат между капитаном и предметом сзади. Щекочущее чувство стало опускаться ниже, медленно расслаиваясь по телу. Пьер поднял руку, чтобы создать иллюзию границы. — Иногда я могу ночами не спать, думая о том, что я совершил. Пьер ухватился за эти слова, чтобы держать себя на плаву адекватности. — Если вам нужен успокаивающий отвар, то я могу приготовить его… «только отойдите от меня!» Осталось невысказанным. И Пьер просил это сделать не из-за страха. — Может тогда лучше приготовить снотворное? — Я могу… просто начинать стоит с чего-то лёгкого… если оно не поможет, тогда буду применять что-то посильнее. Пьер не знал, как ему хватило дыхание на целое предложение. Капитан выжидательно всматривался в чужое лицо, а Пьер старательно отводил взгляд, боясь посмотреть капитану в глаза. Пьер боялся. Боялся того, что в его взгляде не было страха, а было… было такое, что нельзя произносить вслух. Капитан поместил руку на стол недалеко от бёдра Пьера. Воздух встал поперёк горла. — Это всё, что вы хотели у меня узнать? — осторожно спросил Пьер. Капитан продолжал молчать. Пьер зажмурился. За что ему эта пытка? — В целом, да. Капитан отстранился, и Пьер смог выдохнуть. Он приложил кончики похолодевших пальцев к горячим щекам, чтобы немного прийти в себя. Пьер искоса поглядывал на капитана, который с интересом рассматривал растения, принесённые с острова. — Это календула болотная, — сказал Пьер, когда увидел, что капитан взял в руку один из цветов, — настойку можно использовать, как противовоспалительное средство. Господин Аронакс начал рассказывать про цветы и растения, в надежде, что его это отвлечёт от трепета, что скопился у него в животе. — Чтобы не быть голословным, я сейчас покажу вам список, — Пьер пробежал мимо капитана, к столу, где у него лежали книги, листы, тетради и перья. Он взял со стола тетрадь и протянул её капитану. — Дополненный список растений, которые мне предстоит собрать. Названия, какие части растения используются, лекарственная форма, способ приготовления, дозировка и указание справочка-источника со страницей. Составлен по курсу, по которому мы сейчас движемся. Поэтому и хотел показать его вам, чтобы уточнить. Немо пробежался взглядом по страницам. Удивительно. Человек, попавший в плен, столь усердно работает. Немо думал, что человек перед ним уйдёт в сопротивление и непринятие, и будет всеми силами бойкотировать работу. Однако… с какой ответственностью он подошёл к делу, заставило Немо пересмотреть свои взгляды. — Здесь всё, что вам нужно? — Нет, я ещё не закончил. Хоть я и помогал когда-то аптекарю, фармакогнозия не моя сильная сторона. Я сделаю уклон дальше в сторону химии. — Ваше право. Лаборатория в вашем распоряжении, — он протянул тетрадь Аронаксу, — смена курса пока не планируется. Я предупрежу вас о следующей экспедиции. Пьер ему кивнул. Немо отправился к выходу из помещения, как чужой голос его остановил. — Капитан, я нашёл у вас в библиотеке много медицинских справочников и книг, среди них были справочники лекарственных растений. В чём была такая необходимость врача? — Довольно странный вопрос, господин Аронакс. Зачем люди обращаются за медицинской помощью, если могут о своём состоянии прочитать в книге? — Действительно… — Знаете, было приятно вас послушать, — улыбнулся капитан, — так, теперь моя компания вам не противна? Пьер приподнял бровь. — Вы надумали себе лишнего, капитан. Капитан прикрыл глаза. На его губах заиграла улыбка. — Как скажете, профессор Аронакс.

***

Ночью Пьер лежал без сна. Из его головы никак не могла выйти встреча с капитаном. Стол был совсем близко. Надави капитан тогда посильнее и Пьер был бы вынужден… сесть, чтобы избежать прикосновений, которых желал. Капитан усмехнулся бы на это, на смущение от его действий. А затем бы… капитан одним властным движением опустил руки ему на колени. С его губ явно бы слетело что-нибудь самоуверенное. — «Вы дрожите от предвкушения или от страха, профессор?» В этом был весь он. А Пьер бы всё также пытался от него отгородиться. И тогда капитан развёл бы его ноги в стороны, разрушая любую преграду на своём пути. Пьера пробило от этой мысли. Щекущее чувство не просто растеклось, оно упало тяжёлым камнем вниз. Пьер перевернулся на другой бок в надежде унять себя. Однако с его движением, пришла в движение и фантазия. Чужая рука едва коснулась области между ног. Пальцы повели вверх, и внутренности перевернулись от нектара, что поднимался ввысь, как осадок в перевёрнутой колбе. Пьер резко сел на кровати. Да не может такого быть! Он похлопал себя по щекам, пытаясь прогнать наваждение. — Что со мной? Пальцы зарылись в волосы. В ту ночь Пьер тщетно пытался вернуть себе контроль над своими же телом и головой.

***

Ночь была невыносимой. Пьер знал, что с ним было. Сексуальное возбуждение. Он испытывал его раньше, у него были увлечения и романы… Однако чтобы к мужчине… Причём к своему похитителю. Пьер схватился за голову. Немыслимо. С ним случалось и раньше, что он отмечал про себя мужскую красоту, однако никогда ещё не было такого, чтобы он представлял, как… Пьер резко повернулся в сторону, надеясь, что его мысли тоже смогут повернуться в другую, правильную сторону. А капитан и правда был красив. Пьер подметил это ещё и первой встрече. Его осанка аристократичная, тонкие длинные пальцы столь умелые, а его разум. Он так умён. Невозможно! Пьер встряхнул головой. — Сколько можно? — произнёс он вслух, — я не могу. Это просто случайность. Так бывает. Просто странная реакция на стрессовую ситуацию. Да. Именно так. Пьер решил выйти и остудить свою голову. Утренний ветер должен был успокоить его разбушевавшиеся нервы. На палубе было хорошо. Солнце поднялось над горизонтом. Приятная утренняя прохлада ласкала щёки. Пьер опёрся о борт и вдохнул воздух. Ему стало спокойнее. Ветер в этот раз был спокойнее, он не спешил растрепать чужие волосы, он лишь слегка их покачивал. Но ветер, проказник, не оставил в покое. Он своим воздушным течением принёс звук командного голоса и слова на странном наречии. Пьер перевёл взгляд на источник шума и увидел капитана, который раздавал указания. — «Видимо что-то случилось», — промелькнуло в голове. Пьер хотел было отвести взгляд, чтобы лишний раз не провоцировать себя на вульгарные мысли, как взгляд зацепился за чужую рубашку. Дыхание на секунду замерло. Капитан вышел сегодня на палубу развязав свою рубашку больше положенного. Он и так не любил её завязывать до конца, отчего его линия ключиц всегда была видна. Но сейчас ткань не прикрывала и часть груди. В память стрелой врезался вид прикрытой загорелой кожи, мощные мышцы, которые сокращались при работе. Пьер резко отвернул голову, чувствуя, как щёки покалывает от смущения. Что с ним происходит? Почему он так реагирует на капитана? Ничего страшного не случилось, всего лишь жаркое утро, вот и развязал рубашку больше положенного. Имеет право, наверно. Подул слабый ветерок, от которого у Пьера по спине побежали мурашки, а тело рефлекторно содрогнулось. Из груди вырвался обречённый выдох. Пьер, последний раз взглянув на синие воды океана, поспешил уйти с палубы. Весь день он старался избегать капитана, благо тот и сам не искал встречи.

***

В его тело нещадно вбивались, руки, сомкнутые над головой, ничем не могли помочь в контроле равновесия. Пьер не мог сдержать стоны, вылетевшие из его рта вместе с горячим дыханием. На его тело навалились, сильнее прижимая к перине. Он сжался под чужими силой и властью. Пьер едва мог раскрыть веки, настолько было сильно его удовольствие. Только он приоткрывал глаз, так сразу видел вздымающуюся от сбитого дыхания грудь. Мощные мышцы не скрывала отныне ткань, Пьер мог бы смотреть, впиваться взглядом в мясистую плоть, однако именно сейчас не мог себе этого позволить. Ему было так хорошо, что он мог лишь изгибаться, сильнее подставляясь под неравномерные толчки.

***

Пьер распахнул глаза и в ужасе всматривался в потолок. Выдохи вырывались маленькими порциями, по коже скатывались капельки пота, а в теле была сладкая нега, что стремительно заменялась напряжённостью. Сон сильно напугал. Пьер схватился за ночную рубашку в области сердца. Он сжал ткань с силой, способной разорвать её. Он пытался спросить у себя: «Что всё это значит?». Однако ответа не находил. Лишь неуютное желание колыхалось на краю сознания. С тех самых пор Пьер стал сам пить успокоительное, которое готовил для капитана. Он боялся собственных мыслей, реакций тела и снов.

***

Прошло около двух месяцев, как Пьер попал на борт «Наутилуса». Потихоньку он смирился со своим нахождением здесь. Никто не ограничивал его передвижений, ему разрешали бывать на суше, лабораторию полностью отдали ему во владения. Пьер никогда не испытывал такой… свободы своих творческих проявлений. Описание морских зверьков, изучение состава соли в разных водных слоях, экспедиции на острова за травами и ягодами. Казалось, капитан был готов выполнить любую его просьбу. Отчасти это грело сердце, внимание этого загадочного человека льстило Пьеру, но если посмотреть на это с другой стороны… капитан часто впадал в меланхолию, был подавлен. Невольно возникала мысль, что капитан просто испытывает вину за пленение человека, и оттого стремиться вернуть тому хотя бы часть утерянной свободы. Пьер мог не видеть капитана сутками, при том, что они находились на одном судне. Словно тот старательно его избегал. Не то, чтобы и Пьер искал встречи… просто хотелось бы случайно пересечься в коридоре. Им всяко лучше не видеться. Иначе сны могли бы снова вернуться. Они настигали профессора регулярно. От них не было спасения, и в каждом из них он без сопротивления поддавался чужим рукам. Его брали, присваивали себе, как вещь, а сам Пьер и не был против, словно его и похитили только для того, чтобы быть удовлетворением капитана. Пьер боялся признаться самому себе, как его заводили подобные мысли. Он запретил их в себе, и с каждым появлением капитана, начинал произносить такие фразы, которые не просто невежливым считать было нельзя, они были откровенно грубыми. Поразиться можно было только терпению капитана, который сносил всю остроту, обвинение и злость чужих слов. Пьер каждый раз после того, как они расходились, прислонялся лбом к какой-нибудь поверхности. — Что со мной не так? И каждый раз его вопрос оставался без ответа.

***

Наверно самым худшим решением Пьера за последние месяцы было согласиться на приглашения капитана в свою каюту. Тот предложил поработать вдвоём. А иногда они и вовсе, просто читали книги. Каждый свою. У капитана, как оказалось, был свой книжный шкаф в каюте. Там хранились любимые произведения. Теперь вечерами он находился в одном помещении с человеком, который разрушил его сны своим невольным участием в них. С кроватью. Со столом. Стеной. Там были все предметы, которые Пьер видел в своих снах. Это был ужасный вариант развития событий. Каждый раз Пьер кусал себя за язык, чтобы не сказать какую-нибудь грубость. Он понимал в каком положении находится, и неизвестно, когда терпению капитана придёт конец. А терпению пришёл конец. Правда совсем не такой, какой ожидал сам Пьер. В один из вечеров Пьер уже по привычке постучался в дверь капитанской каюты. Получив разрешения, Пьер зашёл внутрь. Настольная лампа источала оранжевый свет, погружая комнату в приятный полумрак. — Добрый вечер, капитан Немо. Капитан поднял взгляд. — Добрый, что хотите взять на этот раз? — Пожалуй что-нибудь лёгкое, устал от медицинских справочников. Не изучал столько со времён университета. Капитан, как обычно, пропустил ворчливую интонацию мимо ушей. — Верхняя полка, — спокойно сказал Немо и вернулся к своим делам. Пьер подошёл к шкафу и протянул руку. Почему-то он своим нутром чувствовал чужой взгляд. И от этого ему не становилось дискомфортно, скорее наоборот интригующе. Он подавлял в себе это чувство, как делал и раньше. Однако делать это сегодня было особенно трудно, отчего-то атмосфера в каюте капитана была более… уютной, чем раньше. Она будто специально настраивала на определённый лад. Пьер позабыл, что искал. Снова пробежавшись взглядом по корешкам, он нашёл нужное название. Пьер потянулся к книге, когда услышал слабый скрип кресла, а затем размеренные шаги. Тело застыло на месте, предвкушая. Оно превратилось в натянутую струну, готовую в любой момент дрогнуть и начать резонировать. Пьер почувствовал, как позади него остановились. Глаза зажмурились. Каждая клеточка тела вопила о прикосновении. И в следующую секунду на его ладонь легла рука, что направила дальше. Пьер достал книгу, ведомый чужими движениями. Вдруг на его грудь легла другая ладонь и сжала ткань его одежды. Около уха Пьер ощущал чужое дыхание. Его пробило. По телу прошла дрожь, что спустилась ниже. В одно мгновение все мысли разбежались, как напуганный косяк рыб, только резонирующая пустота осталась в черепной коробке. Лишь спустя несколько секунд в голове всплыл вопрос: «Что это значит?» Одна из рук, что сжимала ткань, слегка расслабила свою хватку. Пальцы повели вверх, разглаживая складки. Пьер рассыпался. Его тело отвыкло получать ласки, что сперва даже не могло реагировать на чужие прикосновения, однако оно неумело подставлялось под них, следуя за рукой, что мягко двигалась по ткани. Все непристойности всплывали в голове, подкрепляя удовольствие от получаемых действий. Пьер едва мог пошевелиться, он хотел бы вырваться, крикнуть, оттолкнуть, но сам оставался стоять на прежнем месте и млеть от чужого тепла рядом. «Как же это всё неправильно» Его дыхание свидетельствовало о желании. Сгущающийся от возбуждения воздух проникал в лёгкие, заполнял их собой, что наружу вырывались лишь маленькие порции пара. Пьер вздрогнул, когда почувствовал, как чужие губы невесомо прошлись по хрящу, заставляя невольно сжаться от щекочущих ощущений. Губы остановились в месте чуть ниже подбородка. Из горла вырвался громкий, для тишины, выдох. На месте прикосновения точечно разлилось тепло, оставляя за собой краснеющее пятнышко. — Если вы скажите мне нет, я уйду, если да, то я уже не остановлюсь, — ветром разнеслось около уха, — я не буду делать что-то против вашей воли. Пьер разомкнул губы. Вот он шанс закончить, провести черту, раз и… — Да… — только произнёс Пьер и расслабил пальцы своей руки, бросая книгу на пол. Немо развернул его лицом к себе. Он вглядывался в чужое лицо, нависал сверху, прижимал к шкафу. Его рука сжимала запястье, а другая мягко коснулась подбородка. Он осторожным движением повёл вверх, вынуждая поднять голову. Пьер отвёл в смущении взгляд — не способен был выдержать чужого пожирающего его взгляда. В следующую секунду его губы подмяли в требовательном поцелуе. Сперва Пьер опешил, поддаваясь чужому напору. Сердце бешено стучало о рёбра, в ушах стоял шум, а в голове пусто. Лишь только щекочущее чувство разрасталось по конечностям. Пьер слабо пошевелил губами, отвечая. И сразу же на него набросились с новой силой. Тело обвили сильные руки, прижимая к крепкой груди. Губы нещадно сминали. Чужие руки стали бродить по всему телу, лаская. Широко проводили по спине, вызывая неравномерные мурашки. Пьер мог только поддаваться на чужую силу, вверять себя ей. Едва Немо отстранился, как Пьер накрыл пальцами его губы. — Погодите! Дайте мне вдохнуть! Вас так много! — он глубоко дышал, потихоньку привыкая к шторму в своей голове. — Прошу прощения, профессор, — Немо осторожно взял его руку за запястье, — мне тяжело контролировать свою страсть. — Ничего… — Пьер перевёл взгляд ниже, на разрез на груди. В лицо ударила краска. Он хотел было отвернуться, поскольку так открыто смотреть было неприлично… но тут же остановил себя. Он и капитан только что целовались. Пьер до сих пор чувствовал, как чужие руки ласкали его тело. Кажется, ему стоит забыть на время про «неприлично». Пьер поднял свободную руку и сжал ткань, намеренно задевая пальцами кожу. После откинулся назад, потянув Немо за собой. Капитан усмехнулся. Он снова накрыл чужие губы, но уже без былого требования. Пока Пьер растворялся в поцелуе, капитан подхватил его под коленями и поднял, прижимая спиной к шкафу. — Что вы? — вскрикнул Пьер. Он был зажат между чужим телом и книгами. — Я крепко держу вас, не бойтесь. — Я не об этом, вы прямо… здесь? — А что вас смущает? — Немо слегка изменил центр тяжести отчего тело Пьера оказалось слишком близко к его, что задело возбуждение. Пьер коротко вскрикнул и мгновенно прикрыл рот рукой. — Нет, профессор, — Немо повёл ладонями по бёдрам, к ягодицам, — вы не будете молчать сейчас. Он сжал мышцы, переводя пальцами, будто играл на фортепиано. — Капитан! — вырвалось интуитивно из груди. Пьер растворялся в ощущениях, они в нём росли, он хотел большего, — может вы избавите нас от одежды? Капитан усмехнулся и осторожно вернул Пьера на землю. Пьер уже представил, что его ждёт. Капитан покрутил между пальцев часть нашейного платка. — Вы мне нравитесь будучи таким… язвой, — а после развязал узел и бросил ткань вниз. — Каждый раз, когда вы грубили мне, — раздавалось над ухом, пока ловкие пальцы выпутывали пуговицы из петель, — мне так хотелось прижать вас к ближайшей поверхности… Пьер застыл, вслушиваясь. — И убрать из вас всю эту спесь. Он скинул пиджак с чужих плеч. Пьер смотрел на него широко распахнутыми глазами. Всё это время капитан думал о нём, о них, о том, как они… — Я никому никогда не позволял с собой общаться в подобном тоне, однако вы… — ему словно не хватало дыхания договорить. Его «вы» опустилось паром на нежную кожу уха. Сердце Пьера сжалось в предвкушении, по телу пробежала дрожь, вниз что-то упало камнем, разбивая любые рамки приличного поведения. И…брюки стали неприлично тесными. — Вы… — продолжал капитан, пристально смотря в чужие глаза, — у вас это так естественно, что просто хочется вас взять и… Немо схватился за чужую рубашку. — Капитан…, — Пьер судорожно выдохнул. Он осторожно коснулся открытого участка чужой кожи, а после плавно повёл по ней, словно приглаживал шерсть дикого зверя. Пьер видел, как от его действий зрачки человека напротив расширились, — кажется, я нарвался на тщательную беседу о… — его голос зазвучал мелодично, на вкус он стал, как мёд. Пьер повёл рукой ниже, — о субординации. Немо прикрыл глаза, позволяя ощущению от прикосновения осторожных пальцев, впитаться в вены, а звуку чужого голоса раствориться в сердце. Сейчас господин Аронакс был покорен, его колкости отошли на второй план. Немо подбрасывало волной от ощущения власти над этим человеком. — Вы догадливы, профессор, — он впился взглядом в чужие глаза, — у нас будет долгий разговор. Мне есть, что вам сказать. Пьер сглотнул, чувствуя, как пространство между ними начало вибрировать от желания. Капитан упирался в шкаф локтём, поставленным около лица Пьера, а другой водил по его талии, постепенно спускаясь ниже. Пьер держал свои руки на чужой рубашке, осторожно проходя по ней. Он чувствовал крепкие мышцы под своими пальцами, и едва сдерживал себя, чтобы не сжать их. Поверить было сложно, что сейчас он имел возможность трогать и ощущать. Раньше он взгляд боялся поднять. Пьер сжал чужую рубашку и повёл вверх, выпуская её из штанов. Немо усмехнулся и послушно снял её через голову. Пьер покраснел ещё сильнее. И отвернул голову от смущения. — В чём дело, профессор? — Немо приблизился к чужому лицу, — Можете только в тайную смотреть? — Немо расстегнул застёжки на чужих брюках. Пьер резко посмотрел на его ухмыляющееся лицо. — Что вы…?! Немо лишь издал бархатный смех. — Я подозревал, но не думал… — он приблизился к чужой шее. Пьер вздрогнул в его руках, — будьте добры, избавьте себя от нижней части одежды. И Пьер подчинился ему. Он остался только в рубашке. Он был благодарен Немо, что тот оставил её на нём. Было слишком смущающе остаться абсолютно нагим. Пьер хотел отступить на шаг, чисто рефлекторно, желая сбежать от своего смущения. Он завёл руки за спину, склонил голову в вежливом жесте и врезался в шкаф. Затылок приложился о книжки. — Господин Аронакс, — Немо протянул руки. В его голосе слышались нотки беспокойства, — давайте без самодеятельности. Пьер не успел ответить, как оказался прижат у крепкой груди. На затылок легла широкая и тёплая ладонь. Она мягко водила по волосам, убирая остаточную боль. Пьер млел в образовавшемся уютном коконе. И он понял, что готов отдать этому человеку всё. — Я думаю, мы можем продолжить. Другая рука, что лежала на талии, пришла в движение. Она скользнула по гладкой ткани, постепенно приближаясь к нижней части, к предвкушающей части. Пальцы прошлись по сухому кольцу мышц, лишь на пробу, но Пьера уже пробило. Он вздрогнул, царапнув чужую кожу. Немо отстранился лишь на время, чтобы найти флакон с маслом. Он снова прижал Пьера к себе, и также опустил одну из рук ему на затылок. Будто ему нравилось чувствовать под своими пальцами мягкие волнистые локоны. Пьер прижимался к нему и вдыхал вкус чужого тела. Морская соль. Немо будто весь пропитался ей. Пальцы слегка сжимались на чужих плечах, намеренно царапая кожу. Пьер чувствовал — Немо это нравится. Пьер положил свой подбородок на плечо Немо. Из горла вырвался вскрик, когда он почувствовал, как вокруг его нутра кружат пальцы, размазывая масло. Пьер рефлекторно сжался и зажмурился, готовясь к вторжению. — Расслабитесь, Пьер. Тело пробило от своего имени, сказанного бархатным и чарующим голосом. Ему невозможно было не довериться. Пьер постарался расслабиться насколько это было возможно. Он поддался чарующему голосу. Проникновение ощущалось дискомфортно. Пьер царапнул чужую кожу, в стремлении отвлечься. Немо не спешил. Его движения были плавными, неспешными. От них исходила уверенность и точность. Пьер расслаблялся, поддавался и тонул. Он вскрикнул, когда почувствовал слабое жжение от растяжения. Немо продолжал методично подготавливать его. Вскоре удовольствие стало расти. Выдохи, ранее ничем не окрашенные, стали постепенно переходить в постанывания, а они уже сменились стонами. Пьер особенно вскрикнул и выгнулся, когда пальцы задели чувствительную часть внутри него. Пальцы до белого оттенка сжали плечи, ногти впились в кожу. Слух уловил тяжёлый сдержанный стон. И в следующую секунду Немо плавно отстранился. Пьер мельком взглянул вниз и увидел, что капитан расстегнул застёжки на своих штанах. Пьер прикрыл рот рукой, покрываясь краской с головы до ног. В голове до сих пор не укладывалось, как он мог вот так просто с капитаном… И тут его мысли снова сделали кульбит с переменной позы. Пьер снова оказался прижат спиной к шкафу, поддерживаемый только Немо и его сильными руками. Ноги разведены в стороны, согнуты в коленях. Гравитация тянула вниз, а внизу было только слияние двух тел и удовольствие от этого. Насколько же развратно и легкодоступно Пьер сейчас выглядел! И парадоксально, его эта мысль лишь сильнее заводила. Это было, как в его снах, в которых капитан заявлял на него свои права, принуждал. На правах капитана приказывал подчиниться и раскрыться перед ним, обнажить душу и тело. И Пьер поддавался. Слишком силён был щекочущий трепет от чужой власти. — Разве это не слишком неудобная поза? — Пьер был слишком смущён, когда произносил такие слова. Его ладони гладили чужие плечи. — Я хочу видеть каждое изменение на вашем лице. Обопритесь о меня, Пьер. — Погодите-А! — его голос в конце сорвался на стон. Чужие пальцы пришли в движение, оглаживая кожу бёдер. — Для этого есть кровать! — Пьер выпалил на одном дыхании. Он отчётливо чувствовал чужое желание. — Хочу держать вас целиком. Немо повёл кончиком возле входа. Пьер от зудащего удовольствия запрокинул голову. И снова ударился затылком. — В следующий раз будет кровать, — прошипел он. — О, вы уже думаете о следующем разе, профессор. Пьер посмотрел на чужое ухмыляющееся лицо. Как же он хотел стереть эту ухмылку с лица! Он поддался вперёд и накрыл чужие губы, обвивая руками шею. Похоже, это стало спусковым крючком. Немо стал медленно опускать Пьера вниз. Поцелуй выходил смазанным, Пьер отстранялся и вдыхал глубоко и жадно, пока его заполняли внутри. Органы плавились, стекали вниз восковыми каплями от горящей свечи. Пьер ловил на себе чужой взгляд, в нём было лишь желание, видел чужие губы, теперь они исказились в сладострастную улыбку. Немо полностью его заполнил. Привыкая к новому чувству внутри себя Пьер вцепился ногтями в кожу спины. — Продолжайте… — протянул Пьер. И тогда Немо плавно приподнял его тело и также плавно вошёл внутрь. Из горла сама собой вырвалась порция воздуха, окрашенная высокими нотами удовольствия. Это была так хорошо, плавная успокаивающая качка. Но Пьеру этого была мало, слишком распалены были его тело и сознание, чтобы принимать ласковые, нежные движения. Оно желало грубости, остервенения, чтобы в каждом движении не просто шептала, а завывала страсть. — Сильнее! Пьер вскрикнул от резкого движения. Спиной он почувствовал края полок и корешки книг. Шкаф слегка покачнулся от силы чужого напора. Немо врывался в чужое тело неравномерно и сильно. Он чувствовал, как Пьер дрожал в его руках, как его ногти царапали спину, подкидывая ветра в его ураган. Он терял рассудок от этого человека, от удовольствия, что он ему приносил. Пьер лишался разума от наполняющего его наслаждения. Ощущения выливались через край. Он не мог с ними совладать, контролировать их. На чистом животном инстинкте он сомкнул зубы на чужой шее, стремясь перенаправить поток. Пьер не слышал чужого шипения, слов, он был полностью сконцентрирован там, на проникающей в него плоти. — Капитан… я сейчас… — перед глазами всё плыло, он не различал объектов, лишь мыльная картина представалась взору. Особенно резко проникновение и пальцы вцепились в кожу, спина выгнулась, всё нутро сжалось, как перед взрывом. А после… звенящая тишина, выделяющая одно неприкрытое удовольствие. Исчезло всё фоновое было только тело и сладкое расслабление, что поднималось от низа живота к конечностям. Пьер обмяк. Буквально повис на Немо. В голове стоял шум, в теле плескались остатки пережитого взрыва. Пьер даже не сразу заметил, что его поставили на землю. — Как вы себя чувствуете? — осторожно спросил Немо, убирая выбившийся локон из причёски Пьера. — Прекрасно, — слегка заторможенно сказал он. Рука нашла точку опоры в маленьком выступе полок. Ощущения тела и пространства стали возвращаться. И Пьер чётко ощутил горячие струйки на своих бёдрах. — Нам бы в душ… Пьер произнёс мысли вслух, обычные пустые ничегонезначащие слова, просто постепенное восстановление привычного хода мыслей. Однако Немо без лишних слов просто взял и закинул Пьера себе на плечо. Пьер аж «протрезвел» в одно мгновение. — Вы что творите?! Поставьте меня на землю! — он забрыкался с такой силой, что Немо ничего не оставалось, как вернуть месье обратно на место. — Вы больно активный для… — Достаточно! — перебил его Пьер, накрыв рот ладошкой, — вы просто невыносимы! Немо слегка наклонил голову, освобождаясь от плена пальцев. — Для вас тоже нужна гора терпения, господин Аронакс, — Немо потёр рукой шею, — вы меня всего покусали. И исцарапали. Он обернулся, демонстрируя чужие художества на своей спине. В лицо Пьера ударила краска. — Просто невыносимы, — только сказал он и развернулся, чтобы взять свою одежду. Хотя бы одеться, для приличия, Пьер всё же хотел. В отличие от Немо, которого нисколько не смущало отсутствие на себе рубашки. Он спокойно прошествовал вдоль книжных шкафов, пока Пьер одевался. — Вы же не собираетесь так просто уходить, профессор? — Немо намеренно встал, оперевшись о дверной косяк и загораживая проход. Пьер застегнул застёжки на брюках и подошёл к капитану. — Я рассчитывал принять душ, а потом… «…я планировал идти спать» — осталось невысказанным. Вместо этого губы сложилось в: — …у меня не было планов. — Тогда вы не против составить мне компанию этой ночью? — Немо взял один из высвободившихся локонов и покрутил его между пальцев. Пьер усмехнулся.       — С превеликим удовольствием, капитан. Он наконец-то нашёл ответ в своём сердце. Да, ставку Пьер не сделал, но забрал весь выигрыш от человека, который от нечего делать поставил на «зеро».