Неудачно

— Что-то похожее есть у осьминогов, — сказал Джейс. — Наверное, — Виктор мельком глянул на него и продолжил рассматривать щупальца. Они извивались вокруг хекс-ядра и были не совсем щупальцами. Присоски отсутствовали. Внутренняя часть не отличалась от внешней: это были длинные жгуты сплошного чёрного цвета, которые постепенно от основания сужались, и на концах у них было что-то, что не получалось рассмотреть из-за чрезвычайной подвижности. — Что ты туда добавил? — спросил Джейс. Его взгляд метался вслед за щупальцами. — Ничего, — ответил Виктор. — Я не знаю. Вчера он показал Джейсу, как хекс-ядро реагирует на органическую ткань. Листья завяли — и на этом демонстрация закончилась. В лаборатории нет образцов клеток с океанского дна. И Виктор не стал бы скармливать хекс-ядру настолько разумное существо. Он ещё в детстве увидел, насколько беспощадна наука. Он знал, что растения тоже испытывают боль, но утешался, что у них хотя бы нет сознания. — Но откуда-то же это появилось, — сказал Джейс. — Может, это эволюция? — Мёртвое не может развиваться, — ответил Виктор. — Откуда нам знать. Джейс улыбался. И вряд ли осознавал, что делает это. Он чувствовал себя на пороге открытия. Виктор завидовал его открытости. Этой восторженности, которая бывает у детей, которые ещё мало что знают и думают, что возможно всё. Но именно наука показывает — и доказывает — что у всего есть ограничения. И законы, которые нельзя нарушить, не потому что это кто-то запретил, а потому что изначально вселенная назначила такие параметры. И им приходится считаться с ними. Они сами — результат её тончайших настроек. И способность Джейса опровергать всё, его готовность и бесстрашие — это хорошо, наука без такого не развилась бы, но нельзя же всё время быть таким заносчивым. Может, и можно. И нужно. Так и есть, наверное. И хорошо, что Виктор работает с Джейсом, который умеет растормошить его косность. У которого взгляд свежее и — не глупее — а смелее. — Давай это пока всё-таки не будем трогать, — сказал Виктор. — Тебе не кажется, что оно хочет контакта? — спросил Джейс. — Если оно сожрёт тебя, мне придётся искать нового напарника и пройти через бездну бюрократии, а судьба этой штуковины, скорее всего, не дойдёт до стола советников, потому что Хеймердингер уничтожит её тут же. — Звучит неприятно, — сказал Джейс. Он и не прекращал улыбаться. И как его винить — и как его сдержать. — Не трогай, — сказал Виктор. — Пожалуйста. — Пока не очень убедительно. Джейс протянул руку, и щупальца мгновенно дёрнулись ему навстречу. Джейс убрал руку. Через секунду протянул снова. Глянул на Виктора искоса и рассмеялся. — Дурак, — сказал Виктор и тоже улыбнулся. — Хеймердингеру ни слова, — сказал Джейс. — Разумеется, — ответил Виктор. Он вдруг вспомнил, как Скай сказала, что за ночь с хекстеком ничего не произойдёт. И вот — произошло.

***

Они быстро выяснили, что это никакая не эволюция. У щупалец совсем другая природа. Они не переродились и не трансформировались. И с осьминогами не имеют родства. Выглядело всё так, будто Виктор и Джейс открыли новый вид. Щупальца не умирали третьи сутки. Они позволяли Виктору брать образцы. И в целом вели себя неагрессивно. Но Виктор не оставался рядом с ними долго, настолько, чтобы совсем устать и заснуть. Пока существовали щупальца, хекс-ядро было недоступно для любых других исследований. И мечта Виктора встала на паузу. Он не видел в щупальцах её продолжения. Хоть какой-то связи. У него и у щупалец была разная ДНК. Виктор проверил это в тайне от Джейса, чтобы убедиться, что они — не его порождение. Чтобы в дальнейшем не испытывать к ним никакой привязанности. И суметь уничтожить их до того, как об этом подумает Хеймердингер. Утром Джейс заходил в лабораторию с двумя чашками кофе. И одна была не для Виктора. А для щупалец. Джейс ставил её на край стола, не соприкасаясь с ними. А они как будто понимали, что Джейс опасается (с наводки Виктора) и держались подальше. Джейса стало намного больше в лаборатории после появления этих щупалец. Он ценил это как знак, что они наконец куда-то сдвинулись. Что хекс-ядро прогрессирует. Виктор наблюдал за этим и всё больше понимал Хеймердингера, который приостановил их исследования. Виктор понимал, что это не было капризом из зависти, как ему показалось на презентации. Нельзя что-то выпускать наружу, пока ты не убедился — много раз подряд — что это безопасно. И свежесть взглядов хороша, пока это не вредит не только всему человечеству, но и одному твоему напарнику. — Не думай, что они твои друзья, — сказал Виктор Джейсу. — Только потому что пока они тебя не убили. Щупальца не пили кофе. Они ощупывали чашку, как будто исследовали её. Каждый раз. И так Виктор понял, что их память обнуляется каждые шесть часов. Плюс-минус. Он записал это в дневник наблюдений и сказал Джейсу. И Джейс стал приносить другие съедобные штуки. Щупальца изучали тарелки, но никогда ничего не ели. — Если это новый вид, — сказал Джейс. — И если мы его запорем, изведём голодом... Мы даже не сможем вывести его заново! — Ничего мы не выводили, — сказал Виктор. — Они появились точно так же, как любой живой организм. Что-то сошлось. — Ты же понимаешь, как шатко это звучит? — спросил Джейс. Как будто сам не прикладывал весь свой ум и знания, чтобы понять природу щупалец. — Так я говорю это только тебе, — сказал Виктор. — Здесь, в лаборатории. И разве это не самое безопасное место для любых предположений? — Ты ничего не понимаешь и злишься, что я тоже? — спросил Виктор. — Я не злюсь. Он злился. Потому что отвернулся, когда сказал это. — Могут уйти годы, — сказал Виктор, потому что тоже злился на Джейса, на его нетерпеливость. Она в науке вообще не должна существовать. Но у Джейса как будто отнималась память — прямо как у щупалец. И он каждый день хотел побыстрее со всем разобраться. Он столько лет держал хекстек в тайне, и Виктор понимал, насколько это может быть утомительным. И всё же. Здесь, в лаборатории, в безопасном пространстве, Виктору иногда казалось, что Джейсом движет не прогресс, а желание — встретиться с тем человеком. Разгадать именно его природу. Виктор сам ни разу не сталкивался с магией, и довольно быстро понял, что то, что выглядит красиво и волшебно — обязательно разобьёт сердце. И как будто иначе не бывает. И, может, если бы не Джейс — не Джейс на краю балкона, в шаге от пропасти, такой молодой и такой глупый — Виктор бы сам давно встал там — и. Не он спас Джейса. И спасал он не Джейса, а себя. И у него тоже всё пошло прахом из-за этих щупалец. Их даже никак не применить в быту. Они елозят по чашкам и тарелкам, но никогда их не поднимают, не складывают в послания, не разбивают хотя бы. Никакой агрессивной формы проявления. И запах у них никогда не меняется. Он всегда одинаковой силы и диапазона. Как у дождя. Виктор разобрал его на атомы и увидел, что там ничего, кроме кислорода и воды. Никакой романтики. И Джейс расстроился, что элементы, из которых состоят щупальца, настолько обыденны. Что открытие только в том, что появились они неведомым образом. И выглядят как что-то, что Джейс ещё никогда не видел. Но это не значит, что их существование волшебно. И вряд ли приближает его к человеку из детства. Хекс-ядро умеет учиться, но пока оно на уровне дошкольника, который подражает взрослым, и вот вам щупальца. — Но не трогай их, — сказал Виктор. В первый день Джейс рвался от восторга, а теперь может полезть от разочарования.

***

Следующим утром Виктор пришёл в лабораторию. И Джейс уже был там. И щупальца обмотали его вокруг кресла. Виктор кинулся к нему, споткнулся, выронил трость и упал. И чуть не расплакался от кромешности бессилия. — Всё в порядке, — сказал Джейс. — В смысле, я в порядке. Это может выглядеть плохо, но я в норме. Они не причиняют мне боли. — Но как? — спросил Виктор и посмотрел в пол. Он догадывался, но для науки важны факты. — Я напал первым, — сказал Джейс весело. — Кто-то должен был. Как бы ещё мы узнали, что они безопасны. — Безопасны? Ты уверен? Виктор подтянул к себе трость и привстал. — Абсолютно, — ответил Джейс. — Я тут всю ночь просидел. И даже поспал. — Но они не отпускают тебя. Всю ночь. Виктор поднялся. Поправил под рубашкой лямку корсета. Прикрыл глаза и выдохнул. Он так испугался за Джейса, что не ощутил боли. Но адреналин скоро иссякнет, и его пальцы будут дрожать от слабости. — С этим и будем сегодня работать, — сказал Джейс. — Тебе надо всё записать. Потому что я не могу, как ты заметил. Виктор подошёл, и Джейс нахмурился, заорал: — Не трогай! — И улыбнулся. — Извини. Не будем пока вводить никакие дополнительные действия. Они хорошо реагируют на моё присутствие, но кто знает, вдруг ты им не понравишься. Виктор задохнулся, потом рассмеялся, потом сказал: — Это, по-твоему, хорошо? Хорошо реагируют? Они взяли тебя в заложники! — Но я всё ещё жив. И мне ни разу не было больно. Или неприятно. Мне кажется, им страшно. — Отчего же? — спросил Виктор. — Ты собираешься записывать? Виктор наклонился, и Джейс вздрогнул, напрягся весь. Но не щупальца. Они обхватывали Джейса неподвижно. В местах соприкосновения не было давления. Кожа на запястьях Джейса не воспалилась и не побледнела. Щупальца его как будто просто придерживали в кресле. — Ты пробовал освободиться? — спросил Виктор. — Конечно, — ответил Джейс. — Поначалу я испугался. И дёргался. — И они не отпустили тебя, — сказал Виктор. — Всё ещё думаешь, что ничего страшного? — Я угрожал им. — Как? — Сказал, что убью их родителей. — Ха-ха. Как ты им угрожал? — Сначала я долго смотрел на них, а потом не выдержал. И потянулся. — И что? — И они тоже потянулись. И мы коснулись друг друга. А потом всё как-то так получилось. Я не знаю. Я оказался в кресле. И они меня сковали. Я подёргался. Поорал. Но никто не пришёл. И я почувствовал, что не чувствую боли или дискомфорта от их прикосновений. Я разговаривал с ними, но это никак на них не влияло. Виктор выпрямился. Посмотрел на Джейса. На щупальца вокруг него. Это по-прежнему выглядело страшно. Но пугал, скорее всего, цвет. Чёрный это как будто по умолчанию враждебность. Джейс мог сидеть в кресле, связанный верёвкой, и настораживал бы только контекст. А тут пугало знание, что щупальца живые. И очень плохо изученные. Непредсказуемые. Виктор потянулся и взял со стола тетрадь с ручкой. Заглянул в центр ядра. Оно мерцало синим и как будто было ни при чём. — Что-нибудь изменилось в их поведении, когда я вошёл? — спросил Виктор. — Нет... Я не заметил. Виктор посмотрел на Джейса и навалился на трость навстречу ему. — Ты же понимаешь, что я буду их изучать? Прямо на тебе. — И что ты хочешь? — спросил Джейс, улыбаясь. — Моего разрешения на что угодно? — Вообще-то, да, — ответил Виктор невесело. — Я разрешаю, — сказал Джейс всё так же очень весело. — Ты понимаешь, что происходит? — Конечно! Это, возможно, мой последний эксперимент. Виктор выдохнул ему в лицо и отвёл взгляд. Он так пытался шутить, но ничего не вышло. Джейс не понял и не подыграл. Щупальца ему правда не жали. Это так эволюционировала его склонность к самоубийству? — Ладно, — сказал Виктор. И начал записывать в тетрадь то, что Джейс ему рассказал. — Сколько было времени? — Не помню точно, — ответил Джейс. — Где-то около трёх часов ночи. — Ты принимал до этого алкоголь? — Нет. — Что-нибудь курил, вдыхал? — Нет. — Ты был один? — Да. Погоди... Виктор перестал писать и глянул на Джейса. У него был приоткрыт рот и встревоженные брови. — Они движутся... — Куда? — спросил Виктор, опустил тетрадь и увидел. Два щупальца отсоединились от рук Джейса и скользили по его бёдрам. Это выглядело как беспорядочное скольжение, как будто щупальца слепые и не знают, куда им деться. — Они что-то ищут? — спросил Джейс. — Ты записываешь? — Что их спровоцировало? — спросил Виктор. — Откуда мне знать, — ответил Джейс. Щупальца извивались по его бёдрам, приближались к коленям и отползали обратно, вскидывались, замирали и опускались обратно, и волнами струились вдоль швов. — Они как будто ищут выход? — спросил Джейс и посмотрел на Виктора. И Виктор посмотрел на него. — Выход куда? Он уронил тетрадь. И вытянул трость навстречу щупальцам. — Что ты делаешь? — спросил Джейс. — Не знаю, — ответил Виктор. — Я боюсь. Джейс рассмеялся. Потом резко замолк. И прошептал: — Где твой профессионализм? Щупальца продолжали ползать. Их движения не ускорялись и не замедлялись. На трость они не реагировали. Может, они не ощущали её, потому что она неживой организм? И вообще не организм. — Я, кстати, понял, что у них на концах, — сказал Джейс. — То есть рассмотрел. Там внутри полость. Неглубокая. И может, это работает как присоска. И ещё это может быть органом осязания. Затылок Виктора пробрало ознобом. Они не знают, с чем столкнулись. И есть ли у этого разум. А Джейс звучит так непринуждённо. И всё это время — всю жизнь — Виктору не бывало страшно. Вот только теперь. Он дёрнулся к Джейсу и поймал хаотичные щупальца, вытянул их так высоко, насколько хватило рук. — Виктор, нет! — заорал Джейс. И от его голоса у Виктора всё внутри переломилось. Щупальца трепыхались в его ладонях, и он не чувствовал сопротивления. Он чувствовал, что душит существо, которое не умеет бороться. Он разжал пальцы и выловил взгляд Джейса, чтобы по нему опознать, насколько всё плохо, насколько он всё испортил. Джейс смотрел на него в ужасе. И в кромешной растерянности. — Не трогай, — сказал Джейс. — Это я просил тебя не трогать их! — Но ты же видишь, что они безвредны. — Я вижу, что ничего о них не знаю. И они захватили тебя. Щупальца вернулись на бёдра Джейса и продолжили метаться. Виктор содрогнулся. Ему было стыдно — и противно. — Поссоришься со мной? — спросил Джейс. — Сейчас? — Почему они не отпускают тебя? — спросил Виктор. — Потому что я красавчик, — ответил Джейс. Он снова улыбался. Виктор помотал головой и посмотрел вниз, на тетрадь, которую уронил. Он не знает, как вести себя профессионально. Он не умеет. Он провалился. Потому что Джейс красавчик. И Виктор заметил это чуть раньше, чем щупальца. Но если серьёзно — всё так и есть. Джейс слишком живой и заразительный. Он как воздух, без которого Виктор задыхался на дне Зауна. Он как воздух не Пилтовера, а чего-то просторнее. И Виктор откуда-то знает, как им дышать. — Продолжай, — сказал Виктор и подобрал с пола тетрадь. — Есть какие-то изменения? — Нет, — ответил Джейс. — Твоё нападение не разозлило их. А ты? Есть какие-то наблюдения? — Какие-то есть. — Расскажешь? Виктор глянул на него. Джейс провёл тут всю ночь, в этом кресле. У него, наверное, ноги затекли. И во взгляде туманность. Чрезмерная весёлость, которая бывает от недосыпа или с похмелья. — Они не сражаются, — сказал Виктор. — Значит, неагрессивные. — Но всё ещё держат тебя. И я не буду писать, что они влюблены в тебя. — Почему? — Потому. — Им надо трахнуть меня, чтобы ты счёл это научным фактом? — Что? — Виктор рассмеялся. И ждал, что Джейс рассмеётся в ответ. Но этого не случилось. Виктор вернул взгляд в тетрадь. И скомкал губы, чтобы вдруг не улыбнуться. Спросил: — Ты влюблён в них? — Пока не знаю. И вот теперь Джейс рассмеялся. Виктор выдохнул и закатил глаза. Но страшно ему быть не перестало. Несколько секунд он перечитывал то, что записал. И отлетал мыслями в разные варианты событий. И во всех — Джейс умирал. — Виктор? — Джейс позвал его шёпотом и как будто задыхаясь. Виктор посмотрел на него, а он смотрел вниз. Туда, где щупальца наконец успокоились, перестали копошиться, и одно из них расстёгивало пуговицу на брюках. А второе как будто приосанилось сверху и ждало, когда можно будет проникнуть внутрь. — Я же просто пошутил, — прошептал Джейс. Они переглянулись с Виктором, и Виктор снова застыл, заморозился взглядом на движениях щупалец. Одно расстегнуло ширинку и раздвинуло ткань, а второе тут же нырнуло. И Джейс вскрикнул. Виктор выронил тетрадь и бросился рукой, но промахнулся. Щупальце мелькнуло между пальцами, и Джейс дёрнулся вперёд, выдохнул резко, уронил голову. — Тебе больно? — спросил Виктор и не заметил, как упал на колени. Он вцепился пальцами в оба щупальца и оттаскивал их, но они не оттаскивались. А Джейс ничего не отвечал. Его колени вздрагивали, и пальцы, запертые в щупальцах, искажались в судорогах. Виктор посмотрел ему в лицо и не смог поймать взгляд. Он укатывался под веки, и в изломах бровей было столько страдания. Виктор обхватил его колени, позвал его по имени, выкрикнул, провопил. Он видел это в мыслях. Знал, что так и закончится. Он снова вцепился в щупальца. Попробовал их вытянуть. Показалось, что у их длины нет предела. Или у Виктора не хватает сил, чтобы хоть чуть-чуть оттащить их от Джейса. Они не должны быть агрессивными. Они же влюблены в Джейса. Виктор хватался за щупальца и за мысли, которые были такими глупыми. И безостановочно звал Джейса. И в какой-то момент Джейс отозвался. Сказал: — Нет, не надо... И Виктор перестал. — Всё... в порядке... — сказал Джейс. Виктор снова посмотрел ему в лицо. Джейс дышал рывками, и веки у него дёргались как во сне. Виктор подставил ладонь под его пальцы и сжал их. Но у него не хватило сил, чтобы совсем остановить движение. Он посмотрел на щупальца, которые перехватывали Джейса поперёк груди. И подорвался, чтобы стащить со стола нож. Но колено хрустнуло, и он упал обратно. И схватился ладонью за колено. И застонал. И очнулся посреди этого стона с мыслью, что это — всё. Что зря они шутили. Это правда последний эксперимент. Так и умирает наука. В одной лаборатории. Однажды что-то идёт не так. Что-то просто идёт не так. — Не мешай им, — сказал Джейс. Виктор сразу откликнулся на его голос. Взглядом. И наконец у Джейса были открыты глаза. — Ничего не делай, — сказал Джейс. — Это их природа. — Он нащупал пальцы Виктора и прошептал: — Не уходи. — Нет, Джейс. — Виктор привстал и тут же осел под его взглядом. И вокруг его лодыжек сомкнулись щупальца. — Не прекращай смотреть на меня, — сказал Джейс. — Не говори так, будто мы собираемся умереть, — ответил Виктор. — В переводе с французского это означает маленькую смерть, и в чём я не прав? — Ты серьёзно? — Не напрягайся и не дёргайся. Они не причиняют боли. И не причинят, даже если будешь сопротивляться. Но это просто отнимет время. И силы. У тебя. Они не отпустят. Джейс улыбнулся. Так, как Виктор ещё не видел. Словно это он изобрёл щупальца. И Виктор успел подумать, что ему, в общем-то, всё равно. Если бы Джейс оказался главным злодеем — всё равно. Если бы он напустил щупальца на весь мир, Виктор просто убил бы их. Их троих. Он не остался бы. И не вышел из лаборатории без Джейса. — Но если кто-то вдруг зайдёт, — сказал Джейс. Щупальца заползли под брюки и замельтешили по икрам. Виктор дёрнулся, и Джейс подхватил его, зашептал: — Представь, что это... Не знаю. Представь что-то приятное. Тебе правда не будет больно. Смотри на меня и представь, что... — Что это мы? — Если хочешь. Щупальца обвили бёдра Виктора — и скользнули внутрь. Медленно и длинно. И он выдохнул. И Джейс поймал его выдох ртом. И крепче сжал пальцы.