Эрен Григорьевич меняет обсессию

Подвал старого замка Разведкорпуса напоминал операционную безумного алхимика. Ханджи Зоэ, чьи очки опасно поблескивали в свете масляных ламп, носилась вокруг Эрена с энтузиазмом человека, который только что открыл секрет бессмертия и теперь хочет проверить его на ком-нибудь другом. Желательно на ком-то, кому осталось жить всего несколько лет, для пущей эффективности. — Эрен, ну не делай такое кислое лицо! Это же научный прорыв! Если верить записям, которые мы… кхм… позаимствовали у твоего отца, спинномозговая жидкость особы королевской крови должна вызвать резонанс даже на расстоянии. Мы просто постучимся Зику в голову и разведаем все их планы. Это абсолютно безопасно! — Вы не ему в голову стучитесь, а мне в вену, — буркнул Эрен. Он чувствовал себя паршиво. Идея подобного контакта с старшим братом казалась ему сомнительной, но Ханджи была непреклонна. Рядом стоял Армин, нервно переминаясь с ноги на ногу. Его взгляд выражал сочувствие, смешанное с ужасом — он знал, что когда Ханджи говорит «абсолютно безопасно», это обычно означает, что шансы выжить чуть выше нуля. Эксперименты над Армином Ханджи почти не ставила и это казалось Эрену несправедливым. Он, конечно, был рад, что другу удалось спастись в той заварушке, но где-то в глубине души рассчитывал, что теперь они разделят и тяжелую обязанность испытывать на своих почти бессмертных телах всю жажду научного познания новой главнокомандующей, но оказалось, что сила Колосса для экспериментов подходила плохо: Ханджи вовсе не хотела случайно подорвать целый город. Зато глумиться над многострадальным телом Эрена третий год кряду ей не мешало ровным счетом ничего. — Армин, клади руку ему на плечо! — скомандовала Ханджи. — Эрен, кусай руку… нет, не Арминову, свою! И думай о Зике. Поехали! Игла вошла в кожу. Эрен зажмурился. В следующую секунду мир перестал существовать. Это не было похоже на привычную трансформацию — скорее на ощущение, будто тебя пропустили через мясорубку, а потом попытались собрать обратно, но перепутали некоторые детали.

«Ой, дурак…» — пронеслась в голове чья-то чужая, насмешливая мысль. А потом наступила темнота.

***

Эрен открыл глаза и первым делом закашлялся. В горле першило от непривычной горечи табачного дыма. — Ты там живой? Голос был женским, низким и пугающе спокойным, и совсем не смахивал на Ханджин. Эрен попытался вскочить, но ноги запутались в пледе, и он едва не рухнул с кушетки. Мир вокруг него был странным: всё вокруг будто расплывалось. Он машинально коснулся лица и нащупал на носу дужки сползших очков. — Что… — начал он и осекся. Это был не его голос. Он посмотрел на свои руки. Крупные ладони, светлые волосы на предплечьях и… обручальное кольцо? Нет, просто мозоль. Какого хрена здесь происходит?.. — Зик, ты меня пугаешь, — темноволосая девушка, лежавшая на коврике, лениво поднялась с пола. Её взгляд казался сонным и равнодушным, но в глубине прищуренных глаз чувствовалась не просто усталость, а острая, почти хищная проницательность. Красная повязка почетного марлийца, знакомая ему по воспоминаниям отца, выделялась на плече, словно кровавое пятно на серой ткани. — Я просто видел очень странный сон, — выдавил Эрен, пытаясь вспомнить, как обычно вёл себя Зик. Воспоминания, увы, ограничивались видением разбрасываемых во все стороны камней, что было явно неуместно в текущей ситуации. — Про… про свободу. Девушка подошла вплотную и поправила сползшие набок очки: её пальцы коснулись его кожи, и Эрена пробил озноб. — Про свободу? — она едва заметно улыбнулась. — Ты перегрелся на солнце в Форте Слава, Зик. Мы будем свободны, лишь когда всё это закончится и мы сможем спокойно пить кофе на берегу, не думая о том, когда выйдет наш срок. Главное — успеть выцарапать себе хоть годик… Эрен смотрел на неё и чувствовал, как его привычная ярость — та самая, что требовала «Уничтожить! Стереть! Растоптать!» — натыкается на глухую стену непонимания. Эта девушка, очевидно, была марлийским воином, но она не выглядела как монстр, а лишь как человек, который просто устал от бремени проклятия Имир. Так же, как Армин. Так же, как и он сам. — Хоть годик, — невольно повторил Эрен, завороженный её спокойствием. Было бы здорово — взять Армина и Микасу, и пить… возможно, что-то более привычное для островитян на берегу, куда больше не причалить никаким захватчикам. — Лепота… — Какое странное слово. Это на каком диалекте?

***

Тем временем в подвале на Парадизе Зик медленно поднялся с табуретки. Он привычным жестом попытался поправить очки, которых на его нынешнем лице не оказалось, и вместо этого лишь неловко ткнул себя пальцем в переносицу. — Боже мой, — прошептал он, ощупывая свой новый, пугающе подтянутый пресс и густую копну волос. — Какое великолепное зрение! И какая, однако, ироничная шутка мироздания. Он огляделся: перед ним застыла женщина с безумным блеском в глазах и растрепанными волосами, сжимающая в руках пустой шприц. Рядом стоял щуплый светловолосый юноша, который выглядел так, будто сейчас упадет в обморок от избытка чувств. — Милая леди, — вежливо произнес Зик, стараясь максимально смягчить тон, — я чрезвычайно признателен вам за этот уникальный опыт. Но не могли бы вы опустить колющий предмет? Насилие — это лишь крик о помощи тех, кому не хватает аргументов в цивилизованной дискуссии. Женщина уронила челюсть и блокнот. Парень побледнел настолько, что стал почти прозрачным. — Эрен? — прошептал блондин, делая шаг назад. — Ты чего… Что ты сейчас сказал? Зик мягко улыбнулся и положил руку юноше на плечо, пытаясь вспомнить, кто это. — Мой юный друг, — елейно протянул Зик, — я просто осознал, что кричать об уничтожении мира — это так утомительно. Нам нужно срочно обсудить вопросы генетики, долгосрочного планирования семьи и то, как нам облагородить этот запущенный край без лишнего шума и пыли. Вы не поверите, сколько проблем можно решить с помощью хорошей лекции и чашки травяного чая. В коридоре послышались тяжелые шаги. Дверь распахнулась и в ней нарисовался невысокий брюнет с лицом человека, который только что случайно съел лимон вместе с кожурой и теперь ищет, на ком бы выместить обиду. Зик прищурился. «А, это тот маленький злобный мясник. Как же его звали… Лео? Людвиг?» — Эй, Йегер, — прохрипел коротышка, опасно сузив глаза. — Ты чего светишься, как начищенный чайник? Опять в голову моча ударила? Зик посмотрел на мужчину с глубоким, почти отеческим сочувствием. — Уважаемый господин в жабо, — кротко отозвался Зик, — ваша манера общения выдает глубочайшую детскую травму, а ваш внешний вид — хронический дефицит витамина D. Хотите поговорить об этом в спокойной обстановке? — Так, — тихо сказал тот, барабаня пальцами по висящему на бедре клинку. — Похоже, эксперимент прошел даже лучше, чем мы думали. Очкастая, отойди в сторону. Кажется, у мелкого окончательно вылетели предохранители, я попробую вправить их старым дедовским способом. — Капитан Леви, постойте! — вскричал мальчишка, бросаясь между ними. — Он назвал вас «господином в жабо»! Он… он не узнает нас! — Я заметил. Леви (ах, вот как его звали) сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. Его взгляд впился в лицо Зика. — Послушай меня, кусок дерьма. Я не знаю, какую игру ты затеял — то ли решил симулировать амнезию, то ли у тебя в мозгах действительно что-то замкнуло от опытов. Но если ты еще раз что-то вякнешь про дефицит витаминов, я выбью из тебя дурь раньше, чем ты скажешь «мама». Зик слегка отшатнулся, подняв ладони в примирительном жесте. «Боже, какой агрессивный коротышка, — подумал он. — Неужели мой братец жил в такой стрессовой обстановке? Неудивительно, что он вырос таким дёрганым». — О, прошу вас, не нужно так кипятиться, — мягко произнес Зик. — Я ни в коем случае не хотел задеть ваше достоинство. Просто… скажем так, у меня произошла некоторая переоценка ценностей. Резкая. Вспышка, бум — и вот я здесь, смотрю на мир совершенно иными глазами. Буквально. Женщина со шприцом вдруг подпрыгнула на месте. Она подскочила к Зику и бесцеремонно оттянула ему веко. — Зрачки реагируют… Пульс спокойный… Эрен, а ну скажи «Геноцид — это плохо». Зик деликатно отстранился. — Геноцид — это крайне неэффективное решение общественных проблем, ведущее к деградации и снижению культурного разнообразия, — выдал он, как по учебнику. Мальчик издал звук, похожий на писк тонущей мыши. Леви медленно убрал руку с рукояти клинка, но взгляд его стал еще холоднее. — Так, — сказал капитан. — План такой. Мы запираем его в камере. Если к утру он не начнет биться головой о стену и требовать свободы, значит, мы его окончательно испортили. Ханджи, приготовь успокоительное. Арлерт, отвлеки Микасу, а то она весь замок разнесет, пытаясь выяснить, что мы сделали с её ненаглядным. — Но капитан! — попытался вставить хоть слово Зик. — Может быть, мы просто обсудим всё за чашечкой чая? — В камеру, — отрезал Леви, хватая «Эрена» за шиворот и рывком направляя к выходу. — И если ты попробуешь прочитать мне лекцию по дороге, я засуну тебе твой учебник по этике туда, куда солнце не заглядывает даже на поверхности. Зик вздохнул, смиренно переставляя ноги. «Что ж, — подумал он, — по крайней мере, у этого тела отличная координация. Главное теперь — не встретиться с этой Микасой. Судя по всему, она гораздо опаснее злобного карлика…»