Как Снегурочка на голову

Время тянулось невыносимо медленно. Часы показывали 22:45, но мне казалось, что с того момента, когда они показывали 22:40, прошло часов десять. Этот вечер ничем не отличался от прочих. Он был холодным, серым, скучным и по-зимнему длинным. С одним лишь исключением: это был вечер тридцать первого декабря — последний в уходящем году. Но в остальном всё было как всегда. Чашка какао, кусок торта, три серии дурацкого сериала, одна недочитанная глава книги, снова какао, плитка шоколада, ещё какао… А до полуночи по-прежнему целая вечность. Я даже начал жалеть, что вообще решил ждать эту треклятую полночь. Но я человек упёртый: раз решил — надо ждать. Хотя жалеть всё равно начал. Новый год для меня никогда не был каким-то особенным праздником. Разве что в детстве… Но оно давно прошло. А вот тоска — почему-то нет. Праздничного настроения не наблюдалось: без снега, льда, сосулек и прочих обязательных атрибутов зима выглядела какой-то пустой и фальшивой. Эх… Хотелось чего-то нового. «А не сварить ли мне какао?» — подумал я и уже было направился по привычному маршруту диван–кухня, как вдруг снаружи раздался оглушительный грохот. Я выглянул в коридор. За входной дверью, прямо у меня на крыльце, происходила какая-то возня. Подавив секундное желание рвануть наверх в спальню, я осторожно подошёл к двери и, отодвинув занавеску, выглянул в щёлку. Гостей я не ждал, поэтому порядком удивился, увидев на крыльце незнакомую девушку в голубом полушубке. Она сидела прямо на пороге и активно растирала ушибленное колено. Её бледное от мороза, но всё же вполне миловидное лицо искажала гримаса боли, а с губ срывались неслышные мне ругательства. — Вечер добрый, — сказал я, высунувшись на улицу и протягивая девушке руку. — Помощь нужна? Она не испугалась и не удивилась моему появлению. Короткий, оценивающий взгляд пронзительно-голубых глаз — и быстрый кивок. — Да, не помешает. Она приняла мою руку и рывком поднялась на ноги. Я отметил две вещи: насколько сильной оказалась её хватка и какой ледяной была её ладонь. — Я где-то шапочку потеряла… — пробормотала девушка, оглядываясь по сторонам. Я только сейчас обратил внимание на её растрёпанные волосы. Белые, как сам снег, и причудливо блестящие в полумраке. Похоже, раньше они были заплетены в косу, но та распустилась, и теперь волосы спадали на плечи неаккуратными прядями. — О, вот и она. Шапочка нашлась у подножья крыльца — такая же голубая, как и полушубок, с белой меховой опушкой, украшенной россыпью серебряных звёзд. И только когда девушка надела её, я вдруг осознал, что передо мной стоит Снегурочка. И удивился собственному запоздалому прозрению. — У вас всё в порядке? — осторожно поинтересовался я, внимательно осматривая её с ног до головы. Да, одежда была чистой, но изрядная помятость бросалась в глаза — словно девушка свалилась откуда-то с неба. — Пока не знаю, — криво улыбнулась она, пожав плечами. — Но надеюсь, что да. — Зайдёте? — я приоткрыл дверь пошире, приглашая её внутрь и одновременно удивляясь такому желанию. Ведь девушка по-прежнему была мне совершенно незнакома. — Вы замёрзли. На улице не май месяц. — Ладно, — кивнула она, а потом добавила, комично погрозив пальчиком: — Только никаких «вы», договорились? Сразу чувствую себя старухой. Это прозвучало неожиданно и забавно, учитывая, что на вид ей было лет восемнадцать. Одарив меня насмешливым взглядом, она прошествовала мимо и оказалась в прихожей. Я невольно вздрогнул, ощутив исходящую от неё морозную ауру. Девушка тем временем уже заглянула в гостиную. — А где ёлка? — спросила она, оборачиваясь. — Гирлянды? Лампочки всякие, бумажные снежинки? — Нету… — выдавил я растерянно. — Мандарины хоть есть? — она приподняла бровь. — Есть. Хочешь? Снегурочка фыркнула, помотала головой и прошла дальше в комнату. Я вдруг подумал, что творю какую-то несвойственную себе дичь, позволяя хозяйничать в своём доме совершенно чужому человеку, и тут же бросился следом. Девушка уже сидела в кресле у телевизора, закинув ногу на ногу и демонстрируя роскошные меховые сапожки. — Значит, Новый год ты не отмечаешь? — спросила она. — Неа, — я мотнул головой. — В принципе не люблю праздники. — И в новогоднее чудо не веришь? В дух Рождества? В Деда Мороза? — Пфф, я же не ребёнок! — фыркнул я, удивляясь этому странному «допросу». Снегурочка же в ответ широко улыбнулась и хлопнула в ладоши. — Отлично! То что надо! Я озадаченно почесал затылок и опустился на диван. Гостья окинула взглядом телевизор, на экране которого застыл поставленный на паузу сериал, после чего расслабленно умостилась в кресле и прикрыла глаза. — Кхм… — я тихонько кашлянул, чтобы привлечь её внимание. — Может, чаю? Или какао? Я как раз себе хотел сварить… Ты же ещё не согрелась, пальцы синие. Девушка открыла один глаз. — Чаю? — задумчиво протянула она. — Не, от чаю я растаю. — Неплохая рифма, — оценил я. — Стихи пишешь? — Стихи? — она скривилась. — Ненавижу стихи. Я их столько за свою жизнь наслушалась — ужас просто! И главное, почти всегда одни и те же. А деду моему нравятся, прикинь! Хотя он их сразу же забывает, так что ничего удивительного. Я кивнул. В памяти всплыли сценки из собственного детства: маленький я на табурете перед Дедом Морозом, рассказываю стишок, затем получаю пригоршню конфет… — А тебя твой дед искать не будет? — спросил я вдруг. — Будет, — кивнула девушка. — Только не раньше Рождества. А то и старого Нового года, если совсем уж забухает, как в прошлый раз… — Он у тебя пьёт? Спрашивать такое, особенно когда речь заходит о близких, мне никогда не нравилось, но я не удержался. — По-чёрному, — мрачно ответила Снегурочка. — С каждым годом всё хуже и хуже. То адреса перепутает, то мешок с подарками потеряет, то лошадей забудет… Я сочувственно вздохнул. — А поменять его никак? Снегурочка вытаращилась на меня удивлённым взглядом. — Ну, — попытался объяснить я, — другого актёра нанять. Или самой пойти к кому-то более… ответственному. Нет? Она закатила глаза и тяжело вздохнула, выпустив изо рта струйку пара. Это было странно. По идее, за то время, что мы говорили, она должна была согреться. — Если ты о тех алкашах, которые напялят бороду из ваты и бродят по улицам, приставая к людям, — кивнула она в сторону окна, — то там всё совсем плохо. Как раз из-за них мой дед и начал спиваться. А родного деда я, увы, поменять не могу. Родственников не выбирают… Или как вы там говорите? Я озадаченно поскрёб ногтем спинку дивана и зачем-то кивнул, хотя до сих пор был в замешательстве. — Впрочем, — грустно вздохнула Снегурочка, — рано или поздно он допьётся. И менять никого не придётся. Всё равно от нас уже толку никакого. — Почему? — опешил я. Она наклонила голову набок и смерила меня особым взглядом — так обычно психиатры смотрят на своих пациентов. — Ну посмотри по сторонам! — она обвела рукой вокруг. — Потом выгляни в окно. Даже снега нет! Какой же это Новый год?! Где праздник?! Сама природа намекает, что наше время вышло. И ничего с этим не поделаешь. Ни-че-го! Она вдруг сделалась очень грустной. Впрочем, быстро опомнилась и, поднявшись с кресла, приблизилась ко мне. Я вновь ощутил исходящий от неё холод. — Мы — пережитки прошлого, понимаешь? — произнесла она, глядя мне в глаза. — Нам нет места в современном мире. Люди больше не верят в праздник. Не верят в чудо. Даже когда кто-то говорит обратное — знай, лгут. Вера для галочки — не вера. Они делают это потому, что так принято. А кем и зачем — сами не знают. Её слова были до боли правдивыми. И, что самое важное, она буквально озвучивала мои мысли. — Подожди… — медленно протянул я. — Ты хочешь сказать, что ты — настоящая Снегурочка? И твой дед — настоящий Дед Мороз? — Именно! Я рассмеялся. — Но ведь это сказка! Вас не существует! Она рассмеялась в ответ. И смех её был искренним. — Вот в этом-то и дело! — впервые от её улыбки повеяло прохладным теплом. — Ты в нас не веришь — и потому не врёшь. Ты не ждёшь чуда и потому не разочаровываешься, когда оно не случается. Потому что не очаровываешься всей этой мишурой, в которую люди просто заигрались. Я снова опустился на диван. В голове зашумело, словно от шампанского, хотя я его и не пил. — То есть ты пришла именно в мой дом лишь потому, что я в тебя не верю? — спросил я озадаченно. — Ты… сбежала? Удрала от своего деда? Снегурочка поморщилась, вздохнула и присела рядом. Затем сняла помятую шапку и принялась распрямлять непослушные пряди. — Ну, не совсем удрала, — тряхнула она головой. — Просто воспользовалась моментом. Старый надрался в хлам, отпустил вожжи, лошади взбесились, повозка наклонилась… Ну а я спрыгнула. Как раз на твоё крыльцо. Хотя я не знала, что тут живёшь именно ты — просто выбрала жилище, в котором я не существую. Вот и всё. — Но ты говорила, что дедушка будет тебя искать! — Да, но явно не у тебя, — беглянка закатила глаза. — Смысл искать чудо там, где в него не верят и не ждут? Это звучало логично. Я вздохнул, признавая её правоту. Воцарилось молчание — не неловкое, а какое-то задумчивое. Я посмотрел на Снегурочку по-новому. Передо мной была немного растерянная, уставшая, но всё ещё не сломленная девушка. Пусть и сказочная, но всё же девушка. Повинуясь какому-то внутреннему чувству, я пошёл на кухню и заварил две чашки чёрного чая. Немного подумав, захватил коробку трюфельных конфет. От конфет гостья отказалась, но чай приняла. С её рук повалил пар, когда она обхватила ладонями горячую чашку. — Знаешь, — решил я нарушить затянувшееся молчание, — я, может быть, и хотел бы поверить, но… не могу. Не могу притворяться. Слишком долго я это делал. — Знаю, — кивнула она. — Я тоже. — Ты правильно сказала: все просто делают вид. И требуют, чтобы ты делал вместе с ними. С каждого, мать его, утюга нам навязывают «как правильно», «как надо». А если спросишь зачем — в ответ или разведут руками, или вообще затюкают. Как ты, мол, посмел такое спрашивать? Не усложняй! Это традиция! Это так принято! Мерзость! Последнее слово мы произнесли в унисон и прыснули, осознав это. — Знаешь, я тоже прозревала постепенно, — сказала девушка. — Мы с дедом целую вечность заходили в дома, дарили подарки, поздравляли детишек, их родителей… И с каждым годом я всё отчётливее ощущала, что что-то меняется. Что-то кончается. Что-то умирает — и в них, и в нас. В её голосе чувствовалась лёгкая горечь — та, что появляется, когда уже смирился, но внутри всё равно до конца не отпустил. А ещё я заметил, что её кожа приобрела более человеческий цвет. От морозной голубизны не осталось и следа. — Он тоже это ощущал, — продолжила Снегурочка. — Но отказывался признавать. На старости лет куда тяжелее смотреть, как рушится и теряет смысл всё то, чему ты посвятил свою жизнь. Оттого он и запил. Конечно, Деду Морозу и так наливают едва ли не в каждом доме, но… он стал тайком добавлять. А потом уже и не таился особо. Всё равно никому не было дела, какую бы дичь он ни вытворял! Видел мем, где Дед Мороз сидит на дымоходе, спустив штаны? — Кхм… ага… — я чуть не захлебнулся чаем. — Основан на реальных событиях, — мрачно вздохнула Снегурочка. — М-да… — только и выдал я. Что тут скажешь — ситуация действительно была нерадостной. Я вдруг подумал, что в последнее время мне и вправду на улицах попадалось слишком много пьяных «дедов морозов». Многие даже соглашались на эту роль с одной лишь целью — хорошо покутить на каком-нибудь мероприятии. Совпадение? — Ты же не пьёшь? — спросила вдруг Снегурочка. — Нет, — я отрицательно покачал головой. — Не вижу смысла. Во-первых, это лишь притупляет боль, но не убирает проблему. А во-вторых, ясность сознания для меня — важнее всего. Она кивнула. — Но порой болеутоляющее всё равно необходимо, разве нет? — девушка приподняла бровь. — Иногда терпеть боль куда хуже. И вреднее для здоровья. — Это да, — согласился я. — Четыре чашки какао и теперь вот чай — такое болеутоляющее меня устраивает. Она ничего не ответила. Только усмехнулась и отхлебнула ещё чаю. То есть болеутоляющего. — Ты ведь живёшь один? — спросила гостья, прищурившись. — Не совсем. Кошка ещё есть. Спит наверху где-то. — А девушка? Любовь всей жизни? В голосе Снегурочки вновь почувствовался яд, хотя внешне она уже не казалась холодной. От чая — а может, и ещё от чего-то — она действительно растаяла. Только не в буквальном смысле. — Не встретил ту самую! — выпалил я с таким же лёгким ядовитым флёром. — Или как там у нас принято говорить? Она хмыкнула и поставила на столик пустую чашку. Потом окинула помещение задумчивым взглядом, который не остался мной незамеченным. — Хочешь остаться? — А можно? Мы почему-то одновременно встали с дивана. Она стояла напротив меня — с широко раскрытыми глазами, раскрасневшимися от горячего чая щеками и растрёпанными белыми волосами. Какая там мифическая Снегурочка? Обычная девчонка! — После всего, что ты видела в нашем мире, — медленно и очень спокойно произнёс я, — после каждой семьи, у которой ты побывала в гостях… тебе хотелось бы жить так, как мы? Хотелось бы попробовать влиться, приспособиться, стать одной из нас? По её лицу пробежала какая-то эмоция — настолько мимолётная, что я не успел её уловить и осознать. — После всего, что пережил ты, — так же спокойно произнесла она, — после всех расставаний, разочарований и разбитых сердец… тебе хотелось бы вновь почувствовать себя способным что-то чувствовать? Что-то светлое и тёплое? Мы стояли совсем близко друг к другу. Я ощущал её дыхание — теперь обжигающе горячее. И знал ответ на оба вопроса: и на свой, и на её. И не сомневался, что она тоже знала. — Да, — кивнула Снегурочка. — Я знаю. И потому не останусь. Хотя, может, и стоило бы попробовать, но… — Предавать себя подобно смерти, — закончил я. Она молча кивнула и посмотрела на меня по-другому. Очень серьёзно. — Да, кстати, я немного владею волшебством, — сказала Снегурка. — Конечно, не так хорошо, как мой дед, но всё же владею. Я могла бы… растопить твоё сердце. Могла бы… — Только не произноси слово «любовь», хорошо? — скривился я, понимая, куда она клонит. Она невольно улыбнулась. — Если её можно включить по щелчку пальцев — это не любовь, — отрезал я. Её улыбка стала шире. — Спасибо за чай, — тихо произнесла Снегурка. — И за то, что не стал читать мораль. И… — За то, что в тебя не верю? — насмешливо спросил я, и она вдруг расхохоталась. — В точку! Несколько мгновений мы ещё стояли, глядя друг на друга. Первой опомнилась она. — Ну что ж, — мягко сказала девушка. — Мне пора. Я не стал спорить. Молча провёл её до двери. На пороге она остановилась, о чём-то задумалась. — Да, — сказала Снегурочка, не оборачиваясь. — Не верить, но и не притворяться, что веришь, — уже слишком много для большинства. Я не уловил в её тоне ни сожаления, ни прежней горечи, но зачем-то всё же ляпнул: — Извини, что не смог помочь… Снегурочка обернулась. И теперь её взгляд снова стал почти таким же строгим, как в первый миг нашей встречи. — Нет, ты всё сделал правильно, — качнула она головой. — И запомни: никогда, никогда не извиняйся просто ради извинений. Это тоже самопредательство. Я почувствовал нотку укора, но мысленно признал, что дал маху. Она была права. Чёрт возьми. Мы вышли на крыльцо. Холод вновь ужалил кожу, но после её присутствия он уже не казался таким отталкивающим. И даже отсутствие снега не портило настроение. Мне хотелось что-то сказать, но нужные слова никак не приходили. Возможно, она испытывала то же чувство. Но вдруг наше молчание прервал бой курантов, донёсшийся откуда-то издалека. А потом ночь взорвалась грохотом салютов — небо озарили яркие вспышки. — С Новым годом, — сказала Снегурочка, слабо улыбнувшись. — С Новым, — ответил я. Она кивнула — просто, по-человечески — и пошла прочь. Не растаяла в воздухе, не взмыла в небо — никаких сказочных эффектов. Спустя несколько мгновений девушка просто скрылась за поворотом. Я вернулся в дом и запер дверь. Было тихо. Как и раньше. Вот только я поймал себя на мысли, что меня больше не привлекают ни пульт от телевизора, ни чашка с недопитым чаем, ни телефон, на экране которого уже мигали оповещения. Наверняка друзья и родственники поздравляют с Новым годом… Да ну их к чёрту. Зевнув, я сладко потянулся и опустился на диван. И тут же подскочил, ощутив под собой что-то мягкое и пушистое. — Тьфу ты, блин! Я выругался, но облегчённо выдохнул, увидев, что это, к счастью, была не кошка. А всего лишь голубая шапочка с белой меховой опушкой.