Точка замерзания

Школьные будни стали напоминать заезженную пленку. Уроки тянулись бесконечно. Геометрия, физика, химия - формулы казались Лене пустыми знаками, не имеющими отношения к реальности. Реальность была там, где пахло кожей и нужно было выживать. На переменах она всё чаще ловила себя на том, что просто смотрит в окно на голые тополя. Ей казалось, что она и сама становится такой же голой и жесткой, как эти ветки. Вика и её компания пару раз пытались задеть её в столовой, но Лена просто проходила мимо. Она не отвечала, не злилась, она просто смотрела сквозь них, как сквозь немытое стекло. Это молчание пугало задир больше, чем любая перепалка. Они не понимали, куда делась та Леночка, которую можно было довести до слез одной шуткой про её худобу. В «Спарте» всё шло по накатанной. Волкова была воплощением дисциплины и холода. За всю неделю она ни разу не назвала Лену по имени - только «Катина». Это фамилия звучала в её устах как инвентарный номер. — Катина, еще подход к груше. — Катина, не заваливайся на переднюю ногу. Волкова проходила мимо, и от неё веяло морозом. Лена видела, как она работает с другими - так же сухо, так же отстраненно. Иногда Волкова поправляла ей руку, и в эти секунды Лена замирала, ощущая кожей жар её тела и жесткость мозолистых пальцев. Но как только касание прекращалось, Волкова тут же отходила, словно между ними стояла невидимая стена под напряжением. Никаких разговоров после тренировок. Никаких случайных встреч. Волкова исчезала в темноте улиц сразу после того, как гас свет в зале, оставляя Лену с чувством странной, сосущей пустоты под ребрами. Лена не понимала, почему её так задевает это равнодушие. Ведь она пришла сюда учиться драться, а не искать дружбы. Но каждый раз, когда Волкова молча отворачивалась, внутри Лены что-то болезненно сжималось. Дома Лена спасалась от тишины старым радиоприемником «Ригонда». Она крутила ручку настройки, ловя сквозь хрип и шум обрывки песен — то ли «Иванушки », то ли что-то из зарубежного рока. Звуки музыки заполняли квартиру, создавая иллюзию присутствия другого человека. Вечер понедельника прошел за стиркой. В ванной было так холодно, что пар от горячей воды моментально оседал каплями на кафеле. Лена терла свои бинты, глядя, как вода окрашивается в серый цвет. Её руки стали грубыми, кожа на костяшках постоянно сохла и трескалась, но она не пользовалась кремами. Ей нравилась эта новая жесткость. После стирки она села на пол в кухне, прислонившись спиной к теплой батарее. На столе лежала открытая банка сгущенки - её единственный десерт за неделю. Лена медленно ела её чайной ложкой, глядя на темное окно. Она думала о том, что её жизнь сейчас похожа на этот ноябрь: всё замерло в ожидании чего-то большого и страшного. - Где вы сейчас? - прошептала она, думая о родителях. Она представила их в заснеженной Тюмени, в каком-нибудь вагончике. Наверное, они тоже смотрят в окно и думают о ней. Или нет. Скорее всего, они просто устали и хотят спать. К середине второй недели Лена поймала себя на мысли, что она больше не боится заходить в зал. Страх сменился азартом. Она ждала того момента, когда сможет надеть перчатки и выплеснуть накопившуюся за день тоску в тяжелый мешок. В среду тренировка была особенно тяжелой. Волкова гоняла их до седьмого пота. - Быстрее! - кричала она, меряя зал широкими шагами. - Жизнь не будет ждать, пока вы решите, как вам удобнее стоять! Двигайтесь! Лена работала на пределе. Когда тренировка закончилась, она просто рухнула на скамейку в раздевалке, не в силах даже развязать шнурки на кроссовках. Другие девчонки уже ушли, Наташа снова убежала по делам. В зале было тихо, только Волкова в одиночестве продолжала избивать тяжелую грушу. Глухие удары эхом разносились по подвалу. Лена вышла из раздевалки, когда Волкова уже заканчивала. Она стояла у зеркала, вытирая лицо полотенцем. На мгновение их взгляды встретились в отражении. Лена ждала, что она что-то скажет - похвалит или хотя бы кивнет. Но Волкова просто отвела глаза, сложила полотенце в сумку и пошла к выходу. - До свидания... - тихо сказала Лена ей в спину. Волкова не обернулась. Лишь коротко махнула рукой, уже открывая ржавую дверь. Лена осталась одна. Она подошла к тому же зеркалу, в которое только что смотрела Волкова. На поверхности стекла осталось легкое облачко пара от её дыхания, которое медленно таяло. Лена коснулась этого места пальцами. Холодное. Она пошла домой, чувствуя, как первый настоящий мороз щиплет щеки. На горизонте мигали огни телебашни. Город спал, укрытый серым одеялом. Лена знала, что завтра всё повторится. Та же школа, те же пустые стены, та же Волкова, похожая на ледяную статую. Но где-то глубоко внутри она чувствовала - лед начинает трескаться. Ещё неделя. Может быть, две. И что-то должно было измениться. Либо она сломается окончательно, либо эта стена между ними рухнет. Зайдя в подъезд, она увидела на стене свежую надпись маркером: «Будущего нет». Лена достала из кармана ключи и, прежде чем зайти в лифт, который чудесным образом работал, тихо произнесла: - Есть...будущее есть ***** В четверг в раздевалке было особенно душно. Занятие закончилось пять минут назад, и воздух был пропитан запахом пота, дешевых дезодорантов и мокрой шерсти. Волкова, как обычно, вышла первой, даже не взглянув на учениц. Как только за ней лязгнула железная дверь зала, атмосфера в закутке за брезентовой шторой изменилась. Лена сидела на самом краю скамьи, пытаясь трясущимися пальцами развязать шнурки. Мышцы ныли, а в голове была приятная пустота, которую внезапно разрезал резкий смех Леры. - Слушай, Катина, - Лера, крупная девчонка из параллельного класса, с силой бросила свои тяжелые кроссовки на пол прямо у ног Лены. - Тебе не надоело тут комедию ломать? Лена подняла голову. Наташа, которая обычно болтала без умолку, вдруг затихла и начала сосредоточенно рыться в сумке. Остальные девчонки тоже замерли. - О чем ты? - тихо спросила Лена. - О том, что ты тут «неженку» из себя строишь, - Лера подошла вплотную, возвышаясь над Леной. - Думаешь, если Волкова на тебя пялится и бинты тебе крутит, то ты особенная? Ты как была селедкой дохлой, так и осталась. Только место в зале занимаешь. Лена почувствовала, как к горлу подкатывает знакомый ком, но в этот раз страх смешался с чем-то новым - сухим и колючим раздражением. - Я занимаюсь так же, как и все, - ответила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. - Как все? - Лера шагнула еще ближе, почти задевая Лену плечом. - Да ты мешок ударить нормально не можешь! Волкова на тебя время тратит, а могла бы с нами спарринги стоять. Ты тут просто балласт. Соня, подруга Леры, противно хихикнула: - Да ладно тебе, Лер. Может, она просто хочет, чтобы её Волкова потрогала лишний раз? Видели, как она на неё смотрит? Как собачонка побитая. В раздевалке повисла тяжелая, липкая тишина. Лена почувствовала, как кровь прилила к лицу. Это была уже не просто школьная издевка - это было что-то грязное, бьющее прямо под дых. Она медленно встала со скамьи. Ростом она была почти с Леру, но в два раза тоньше. - Заткнись, Соня, - голос Лены прозвучал неожиданно твердо. Лера прищурилась. В её глазах вспыхнул азарт. - О-о-о, гляньте, привидение подало голос. И что ты сделаешь? Заплачешь? Или маме пожалуешься в свою Тюмень? Лера толкнула Лену в плечо. Несильно, но обидно - так, чтобы та пошатнулась. Лена отлетела к стене, ударившись лопатками о холодный бетон. В 2000-х такие конфликты решались быстро и грубо. - Не трогай меня, - прошипела Лена. Внутри неё что-то щелкнуло. Все эти дни в стойке, все эти удары в пустоту, вся эта злость на пустую квартиру и молчащий телефон - всё это сжалось в одну точку. Лера замахнулась для очередного толчка, но Лена, сама того не ожидая, сработала на инстинктах, которые вбивала в неё Волкова. Она не ударила кулаком - она просто резко перехватила руку Леры и с силой оттолкнула её от себя. Лера не ожидала такого отпора, запнулась о скамью и повалилась назад, с грохотом задев железную вешалку. Вешалка упала, куртки разлетелись по грязному полу. - Ах ты сука... - прохрипела Лера, поднимаясь. Её лицо перекосилось от ярости. Она бросилась на Лену, вцепившись ей в волосы. Началась беспорядочная, женская драка - скрежет ногтей по коже, тяжелое дыхание, глухие удары о стены. Наташа вскрикнула и отбежала в угол. Лена чувствовала острую боль в коже головы, но она не сдавалась. Она вцепилась в куртку Леры, пытаясь оттолкнуть её, и в какой-то момент им удалось свалиться на пол, сбивая старое зеркало, стоявшее в углу. Зеркало разлетелось с сухим, звонким треском. Огромные осколки разлетелись по линолеуму. В этот момент брезентовая штора резко отлетела в сторону. - ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?! - голос Волковой прозвучал как выстрел. Все замерли. Лена лежала на полу, придавленная тяжелой Лерой. У Лены из расцарапанной щеки текла тонкая струйка крови, а на шее уже проступали красные пятна. Лера тяжело дышала, всё еще сжимая кулак с рыжими волосами Лены. Волкова стояла в проходе. Её лицо было бледнее обычного, а в глазах полыхало такое бешенство, что девчонки в раздевалке, казалось, перестали дышать. Она медленно подошла к ним. - Встали. Обе. - Голос был тихим, но от него по коже пошли мурашки. Лера быстро отскочила в сторону, оправляя одежду. Лена поднималась медленнее, придерживаясь за стену. Её трясло - то ли от адреналина, то ли от нахлынувшего страха. Волкова посмотрела на разбитое зеркало, потом на окровавленную щеку Лены. - Вы что, в зоопарке? - Волкова шагнула к Лере. - Я для чего вас тут тренирую? Чтобы вы друг другу патлы рвали ? - Она первая начала! - выкрикнула Лера, тыча пальцем в Лену. - Она меня толкнула! Волкова резко повернулась к Лене. - Катина? Лена молчала. Она смотрела прямо в глаза Волковой. В этих глазах сейчас не было холода — там было разочарование. И это было хуже любого удара. - Я... я просто защищалась, - прошептала Лена. Волкова молчала несколько секунд, которые показались вечностью. Потом она обернулась к остальным. - Все вон. Быстро. Чтобы через минуту тут никого не было. Лера, завтра зайдешь - будешь отрабатывать дисциплину на мешках до посинения. Соколова, забирай свои вещи и вали. Девчонки, не чуя ног, вымелись из раздевалки. Наташа бросила на Лену испуганный взгляд, но не рискнула остаться. В полумраке раздевалки остались только двое. Лена и Волкова. И осколки разбитого будущего под ногами. Тишина в раздевалке была такой тяжелой, что казалось, её можно резать ножом. Слышно было только, как где-то в глубине подвала надсадно гудит старая труба. Волкова стояла неподвижно, глядя на Лену, и её взгляд медленно переместился с испуганных глаз девочки на рваную царапину на скуле, из которой медленно сочилась кровь. - Садись - коротко бросила Волкова, кивнув на скамью. Лена послушно опустилась на край, чувствуя, как коленки предательски дрожат. Волкова подошла к своему шкафчику, покопалась там и достала небольшую аптечку - старую металлическую коробку из-под леденцов. Она подошла вплотную. Лена невольно вжалась в стену, но Волкова лишь придвинула ногой табурет и села напротив. Между ними снова было то самое расстояние в тридцать сантиметров, от которого у Лены перехватывало дыхание. - Не дергайся - Волкова открыла бутылочку с перекисью. Она смочила ватку и прижала её к щеке Лены. Перекись зашипела, обжигая кожу. Лена резко втянула воздух сквозь зубы и зажмурилась, инстинктивно пытаясь отстраниться. - Я сказала - не дергайся - голос Волковой был сухим, но в нем уже не было той яростной стали. Она придерживала лицо Лены за подбородок левой рукой. Пальцы у Волковой были ледяные, пропахшие табаком и каким-то аптечным мазью, но хватка была удивительно бережной. Лена открыла глаза. Она видела каждую ресничку на лице Волковой, видела маленькую родинку у неё над губой и ту самую сосредоточенную морщинку между бровей. - Зачем ты полезла? - спросила Волкова, не отрываясь от обработки раны. - Лера в два раза тяжелее тебя. Она бы тебе шею свернула, если бы я не зашла. - Она... она говорила - прошептала Лена. - О ком? — Волкова на мгновение замерла, глядя ей в глаза. - Обо мне. О том, что я здесь лишняя. И... о тебе. Волкова усмехнулась - горько и коротко. Она отбросила грязную ватку в сторону и достала пластырь. - Обо мне в этом районе говорят много чего, Катина. Если я буду кидаться на каждого, у кого длинный язык - у меня кулаки сотрутся до локтей. Ты должна была просто развернуться и уйти. Бокс - это не для того, чтобы в раздевалках чесать кулаки. - Я не могла - Лена вдруг почувствовала, как внутри закипает обида. - Я всю жизнь разворачиваюсь и ухожу. В школе, дома... везде. Я пришла сюда, чтобы больше этого не делать. Разве не ты говорила, что мы должны уметь защищаться? Волкова наклеила пластырь на скулу Лены и наконец убрала руку. Но не отодвинулась. Она продолжала сидеть напротив, опираясь локтями на колени. - Защищаться - это не значит вступать в бабскую драку на полу. Это значит быть выше этого. Ты потратила энергию на мусор, Катина. На мусор, который того не стоит. Она встала и начала собирать аптечку. - Завтра в школу не ходи - бросила она, спиной к Лене. - Лицо распухнет, будут вопросы. Скажешь - простудилась. — Но у меня завтра контрольная по алгебре... — Алгебра подождет — Волкова резко обернулась. — Посмотри на себя. Ты сейчас похожа на подбитого воробья. Она подошла к вешалке, сорвала оттуда свою куртку и набросила её на плечи Лены. Куртка была огромной, тяжелой и насквозь пропитанной запахом Волковой. - Пошли. Я провожу. А то еще кто-нибудь решит, что ты сегодня легкая добыча. Они вышли на улицу. Шел мелкий, противный дождь со снегом. Лена куталась в чужую куртку, чувствуя, как тепло Волковой всё еще греет ткань. Они шли молча через те же серые дворы. В этот раз Волкова не бежала впереди. Она шла вровень, подстраиваясь под медленный шаг Лены. Когда они проходили мимо того самого разбитого фонаря, Волкова вдруг заговорила: - У Леры отец - завязавший мент. Он её дома строит как солдата. Она злая, потому что её саму ломают. Не принимай это на свой счет. Лена посмотрела на профиль Волковой. В тусклом свете окон она казалась совсем молодой и какой-то... усталой. - А твой отец? - сорвалось у Лены раньше, чем она успела подумать. Волкова остановилась. Воздух между ними словно заледенел. Лена тут же пожалела о своем вопросе, ожидая, что сейчас последует резкая отповедь. Но Волкова просто смотрела куда-то вдаль, туда, где за крышами пятиэтажек виднелись огни промзоны. - Мой отец - это просто тень - ответила она наконец. - Тень, которая иногда орет и бьет посуду. Его нет, понимаешь? И никогда не было. Она снова зашагала вперед, еще быстрее, чем раньше. Лена едва поспевала за ней. Дойдя до подъезда, Волкова остановилась. - Куртку завтра принесешь. И бинты постирай - они в крови. Свободна. Она развернулась и скрылась в темноте прежде, чем Лена успела сказать «спасибо». Лена поднялась к себе. В квартире было темно и тихо. Она подошла к зеркалу в прихожей и аккуратно коснулась пластыря на щеке. Пальцы всё еще помнили холод прикосновения Волковой. Она сняла куртку, но не повесила её в шкаф. Она положила её на свою кровать. Этой ночью Лене не было страшно. Ей казалось, что эта куртка — словно защитный кокон, который отделяет её от всего мира. Она заснула под шум дождя, и впервые за долгое время ей снилось не одиночество, а свет в конце длинного подвального коридора.