Тишина зимы

      — Дзюн! Ну помоги же мне! — возмущалась маленькая девочка, пытаясь забраться на дерево, однако её нога каждый раз соскальзывала, и забраться выше, чем на пару метров, у неё не получалось.        — Почему я должен помогать тебе? Это же тебе надо. — беззаботно ответил он, не поднимая на неё взгляда, продолжая читать какую-то книжку.        — Тебе его разве не жалко? Он же такой маленький… — девочка всё не оставляла попыток забраться выше, ведь там, наверху, сидел маленький котёнок, который жалобно мяукал. — Дзюн! Ты вообще меня слушаешь? — девочка посмотрела вниз, туда, где стоял мальчик.        — Да-да… давай слезай, нам сказали вернуться к ужину домой, а мы уже опаздываем.         Наконец, ей удалось зацепиться за ветку и подняться выше. До котенка оставалось всего пару метров, которые девочка преодолела достаточно быстро. Когда маленькое создание оказалось у неё на руках, она начала медленно спускаться, однако зацепилась штаниной за маленький сучок, и, не удержав равновесие, свалилась с ветки. Котенок жалобно мяукал, вжавшись в девочку, а у неё у самой на глазах навернулись слёзы из-за боли, которую она испытала при падении. Коленки саднило, рука ныла даже при малейшем движении, а сама девочка была вся в пыли.        — Ну вот, а я так и знал. — Дзюн закатил глаза, закрывая книжку, и потом все же помог ей подняться. — Только не реви. — но не плакать не получалось, ведь всё ужасно ныло и болело. Она посильнее прижала к себе котёнка, и, всхлипывая, пошла за мальчиком домой, где их уже ждал их дедушка Тору.          Она просто открыла глаза. Сначала даже не пришло осознания и понимания, кто она и где находится. Вокруг все было белым, и только неприятный писк, от которого головная боль начинала усиливаться, приводил в чувства и давал понимания того, где она находится. Пошевелиться сначала было трудно. Каждое движение требовало огромных усилий, но спустя небольшой промежуток времени она все-таки смогла приподнять белое покрывало. Рука была перемотана, а проведя по животу, сквозь больничную сорочку, она почувствовала толстые бинты. Перевела взгляд в сторону окна, из-за штор которого пробивались яркие лучики света, и было непонятно день сейчас или раннее утро, но именно сейчас она почувствовала желание найти хоть кого-то, чтобы ей объяснили, что произошло. Нет, конечно, потихоньку память восстанавливалась и она начала припоминать о миссии в Песке, о нападении, о том, как её ранили в живот, но что же было дальше?…        Аккуратно приподнявшись, она облокотилась одной рукой о стену, а другой обхватила живот. Голова закружилась, а к горлу подкатила тошнота, то ли от резкого подъема, то ли от того, что ее тело еще не восстановилось. От писка голова болела все сильнее, и, наконец, она оторвала от руки катетер, и двинулась в сторону выхода.        Подходя ближе, за стеной слышались пререкания. Приоткрыв дверь, она осторожно вышла, и звуки сразу притихли. Взгляд сразу зацепился уже за знакомую Ино, а вот пухлого парня, стоящего рядом с ней, она не знала.        — Ой, Кори, привет… — Кори медленно, придерживаясь за стенку, стала подходить к ним, но в какой-то момент ноги подвели её, и она стала заваливаться назад, но вовремя подхватившая её Ино не дала упасть на пол. — Видимо, чувствуешь себя до сих пор не очень. — усмехнулась она. — А тебе вообще можно вставать? Давно проснулась? Мы вот Шикамару собираемся навестить, ему тоже досталось в той миссии. Это, кстати, Чоджи, наш сокомандник. — Ино посмотрела на парня, что жевал пачку чипсов, и ее взгляд стал хмурым. — Я ему сто раз уже говорила не есть в больнице, а он меня не слышит!… — Ино снова хотела продолжить пререкаться с Чоджи, но Кори её перебила.        — А что произошло на миссии?         — Ой, ну… — Ино не знала, как рассказать о произошедшем. Каждый раз, возвращаясь к мысли о том, что они чуть не погибли, её начинало мутить. В голове всплывали воспоминания о том, как Шикамару несколько раз серьезно ранят, и он в конечном итоге теряет сознание. Радует, что рядом была Сакура, которая смогла хотя бы немного стабилизировать состояние и Шикамару, и Кори, но что, если Сакура не успела бы? — Вот давай мы сейчас навестим Шикамару, и все тебе потом расскажем. — все также придерживая девушку, Ино направилась в сторону нужной палаты.        Дверь отворилась, и они их небольшой компанией вошли внутрь. Нара лежал на кровати, весь обвешенный трубками, и в палате был слышан тот же противный писк.        — А вот и мы! — радостно прокричал Чоджи и уселся на стул, стоящий возле кровати. — Ну как ты, друг? — Шикамару нехотя перевел взгляд на вошедших, и глазами зацепился за нового посетителя, который до этого его не навещал.        — Привет. — произнес он.        Его глаза, обычно живые и насмешливые, сейчас были потухшими и усталыми. Воздух стал густым и неловким. Они стояли у койки, как незваные гости.        — Ну, как ты? — переспросила неугомонная Ино, усаживаясь на койку парня. Кори же прислонилась к дальней стене палаты.        — Живой, — односложно бросил Шикамару. Его взгляд скользнул по бинтам Кори, словно беззвучно задавая тот же вопрос.        Наступила тягостная пауза. Чоджи заговорил что-то про «отличную работу» и «всех вытащили», но слова повисали в воздухе и падали на пол, не долетая до Шикамару. Кори и Нара не общались в обычной жизни. Он был тихим, замкнутым, она — скрытой, прячущейся. Их связывала только эта миссия. И сейчас, в стерильной больничной тишине, не было ни врагов, ни тактики, ни срочности. Была только эта невыносимая пустота, которую нечем было заполнить.       — Ладно, не будем тебе спать мешать, — наконец сдался Чоджи, похлопав Шикамару по здоровому плечу. — Иди уже обратно в свою койку. — переведя взгляд на Кори, сказал он. — Выздоравливай, Нара.       Ино махнула рукой, и они выскользнули за дверь, явно облегчённые. Кори сделала шаг к выходу, но ноги будто приросли к полу.       Её разрывало изнутри. Боль, усталость, но главное — жгучее, невыносимое любопытство. Провал в памяти, чёрная дыра между моментом, когда враг проткнул живот, и моментом, когда она очнулась здесь. Что было после? Как они справились? Как… он справился?       Она повернулась к нему. Он смотрел в потолок.        — Шикамару-сан… — её голос звучал хрипло и тихо. Он перевел на неё взгляд. — Расскажи, что произошло потом, когда я… — слова повисли в воздухе, такие ощутимые и тяжелые, словно они весили тонну.         Он медленно моргнул, и в его глазах что-то дрогнуло — усталая ясность, воспоминание.        — Мы справились. — сказал он наконец, голос низкий, без эмоций. — Только они сбежали. Но один из них обронил свою вещь. Сейчас она у Хокаге, пытаются выяснить кому принадлежит.        — А ты как…? — спросила она.        На секунду Шикамару закрыл глаза.        — А меня ранили, когда я хотел забрать твое тело.        Тишина снова натянулась, но теперь иная — не неловкая, а напряжённая, полная невысказанного. Она стояла, переваривая услышанное. Этот сухой, лишённый деталей рассказ был страшнее любой героической истории. Она видела это. Видела его, хладнокровного и точного, рисковавшего всем не ради подвига, а потому что иначе все бы погибли. Потому что это была работа.       — Спасибо, — сказала Кори тихо, и это слово прозвучало глупо и недостаточно. Но другого не было.       Он снова кивнул, уже закрывая глаза — знак, что разговор окончен.       Она уже взялась за ручку двери, когда в палату ворвалась медик.        — Вы что тут делаете?! — зашипела она, её глаза горели праведным гневом. Она уставилась прямо на Кори. — Мидзуно-сан, Вы вообще с ума сошли? Вас кто отпустил с постели? И где ваш катетер?!       Она опустила взгляд на свою руку. На внутренней стороне запястья краснела аккуратная ранка от иглы, и капля крови медленно сползала по ладони.       — Я… — начала девушка.       — Никаких «я»! Марш в палату, сейчас же! — она схватила её за локоть, повернула к выходу и почти вытолкнула в коридор. Перед тем, как дверь захлопнулась, Кори успела бросить последний взгляд на Шикамару.        Он не открывал глаз, но уголок его рта, кажется, дрогнул в чём-то, отдалённо напоминающем улыбку.

***

      Спустя несколько дней её выписали. За это время ни к ней никто не зашел, ни она не решалась навестить Нара. Все-таки они не были настолько близки, да и неловко бы от этого было.        Девушка порывалась вернуться в мастерскую, ведь из-за миссии работа застопорилась, а заказы нужно было выполнять, однако её снова вызывали в резиденцию.        Стоя в кабинете Хокаге, она чувствовала себя тревожно. Не было ей привычно и уютно от этого места, наоборот, возвращало в то, от чего она старалась сбежать всю сознательную жизнь.        — Как твое самочувствие? — тишину нарушила Цунаде.        — Все хорошо, Хокаге-сама. — в такт ответила девушка, слушая шуршание бумаг, которые перебирала правительница.        — А «он» как? — женщина подняла свой строгий взгляд, пронзая им девушку, как кунаем. В её взгляде не было сочувствия, не было сожаления, лишь строгий и властный взгляд, требующий незамедлительного ответа.        — «Он»… — Кори сразу поняла, кого имеет ввиду Сенджу, ведь не сложно было догадаться. — В порядке тоже. Миссия и мое ранение не повлияли на его печати. — и это было действительно правдой. Хоть печати были нестабильными, но чтобы их сорвать, нужно либо самой это сделать, либо воспользоваться силой демона, а этого она себе не позволяла. Чтобы не обещал ей кот, она никогда его не выпустит. Или хотя бы попытается сделать так, чтобы он не вырвался.        — Хорошо. — Хокаге выдохнула, и в этом выдохе почувствовалась вся тяжесть, которую она на себе несла. Порой она думала сбежать и вернуться к прежней жизни, где её мало что заботило, вот только человечность и долг перед страной не позволяли это сделать. — Посмотри. Это нашли у одного из врагов. Ничего не напоминает? — она положила на стол предмет, и Кори подошла ближе.        Взяла в руки, нежно осматривая со всех сторон. Предмет был ей знаком. Это был кайкэн, такой же, как и у неё самой, только более потрепанный, уже побывавший не в одном бою. Она достала свой, кладя его на стол, рядом с найденным. Цунаде выгнула бровь, всматриваясь в почти идентичные предметы. Их различие было лишь в том, что на кинжале Кори были выгравированы её инициалы.        — На что ты намекаешь? — спросила Цунаде, хотя и так уже знала ответ.        — Страна Железа. Оттуда кинжал. — лишь убедила она правительницу в догадках.        — Хочешь сказать, что они нас предали? Но они же являются нейтральной стороной.        Девушка лишь пожала плечами, устремляя свой взгляд к окну. Яркое солнце пробивалось в кабинет, напоминая о том, что жизнь текла своим чередом, и никто не догадывался о том, что действительно происходит.        — Возможно, отступник. — произнесла она, возвращая свой взгляд на Хокаге. — Он был единственным, чей стиль боя отличался от остальных. — женщина молчала, переваривая услышанное. Ей нужно было подумать, очень сильно подумать, ведь та картина, которая вырисовывалась, ей совершено не нравилась.         — Я поняла. Можешь быть свободна. — сказала, махнув рукой.        — Хорошо, Хокаге-сама. — девушка поклонилась и двинулась в сторону выхода, и лишь у двери обернулась. — Мне через несколько дней нужно будет отправиться в страну Камня.        — Разберемся, Кори. — она еще раз поклонилась и покинула кабинет, и напряжение, сдавливающее ее грудную клетку, резко пропало. И все-таки она не любила это место. 

***

      Работа с глиной — это разговор без слов. Чувствуешь под пальцами холодную, податливую массу, вдавливаешь в неё частичку напряжения, и она отвечает плавным сопротивлением, рождая форму. Именно этим Кори и занималась, вернувшись к своей прежней жизни, словно событий недавнего времени и не было. Выравнивая стенки будущей вазы на гончарном круге, дверной колокольчик звякнул.       Она подняла взгляд, смотря на вошедшего. В дверном проеме стоял Наруто.         Он казался слишком ярким, слишком заметным акцентом в этом уютном, запыленным царстве. Вместо привычного взгляда — неловкая рассеянность. Он явно не ожидал здесь ее встретить.        — Э… — протянул парень, закидывая руку за голову и улыбаясь. — Не мешаю?        Девушка встала, вытирая руки тряпкой.        — Привет, Наруто. Нет, конечно, не мешаешь. Что-то нужно? — голос прозвучал слишком официально. После миссии они так и не виделись, да и не к чему это было.        — Мне подарок нужен… — признался он, отводя взгляд в сторону, на её все еще мокрые руки. — Мне посоветовали это место… Только я не знал, что ты тут работаешь. — на секунду он замолчал, а потом глаза его расширились, словно он только что осознал, что сказал. — Я не это имел ввиду! — он замахал руками. — В плане, я не имею ничего против. Просто неожиданно. — от неловкости парень стал мяться из стороны в сторону, что за заставило девушку улыбнуться.        — Что она любит? — спросила Кори, вставая и направляясь к стеллажу с мелочовкой.       — Она? — переспросил Наруто, краснея.        — Ну, очевидно же, что ты девушке даришь. Вот я и спрашиваю: что она любит?        Он задумался, будто разгадывая сложную тактическую задачу.       — Растения какие-то, которые не помирают, если о них забыть. Остро наточенные кинжалы. Всякие баночки, куда можно положить мази. — рассказывая о предпочтениях, Кори почти сразу поняла о ком идет речь.        Она взяла с полки небольшую шероховатую чашку цвета мокрого асфальта, с оттенком голубоватых капель, с одним боком, будто сглаженным ветром.       — Вот эта. Она держит тепло. И выглядит так, будто её нашли на морском дне, а не слепили.       Он взял чашку, осторожно, будто боясь сломать, повертел в руках. Пальцы, привыкшие к холодной стали оружия, казались неуклюжими на фоне хрупкой керамики.       — Мне нравится! Спасибо, Кори-чан. — выдохнул он. И тут его желудок предательски заурчал, гулко нарушая тишину мастерской. Наруто смущенно опустил глаза, а девушка неожиданно для себя усмехнулась. Этот простой, человеческий звук, разрушил между ними нить неловкости.        — Я тоже ничего не ела с утра. — призналась девушка. — Закрываюсь через пятнадцать минут. Если хочешь, можно сходить перекусить.        Наруто в ту же секунду засиял, кивая головой.        — Я знаю, куда мы пойдем! 

***

      Наруто привел её в Ичираку рамен, хотя куда еще он мог прийти, обожая лапшу? Да и Кори была не особо против, ей нравился уют и тепло, исходящее из этого места. Разговор за ужином тек неспешно и, к удивлению, легко. Узумаки рассказывал о тренировках, о друзьях, о своих целях и мечтах. Девушка же, в основном молчала, но иногда говорила о глине, о том, как форма рождается сама, если не мешать. Они избегали тем войны, больницы, миссий и тому подобное. Это был разговор о другой жизни — той, что могла бы быть, если бы в мире был мир.       Когда они вышли, уже сгущались сумерки. Фонари бросали на асфальт жёлтые пятна.       — Мне налево. — сказала Кори.        — Мне направо, — кивнул Наруто. — Спасибо. За чашку и за… — он махнул рукой в сторону забегаловки.       — Не за что. — спокойно ответила она, и они разошлись.        Кори шла домой, наслаждаясь редким чувством лёгкости после простого, нормального вечера. Но уже через пару сотен метров это чувство испарилось, сменившись ледяной иглой в спине.       «Он сзади» — протянул мурлыкающий голос в её голове.        Кто-то шёл за ней.       Не вплотную. Не агрессивно. Но шаги в двух десятках метрах позади звучали чересчур ритмично, подстраиваясь под её темп. Она обернулась, стараясь сквозь тьму разглядеть хоть что-то, но это было безуспешно. Кори свернула в более тихий переулок — шаги свернули тоже. Она остановилась, делая вид, что ищет что-то в сумке, и наступила пауза, а потом раздался приглушённый звук, обозначающий, что человек остановился.        Это не было похоже на случайного прохожего. Это было наблюдение. Тихое, ненавязчивое, но неотступное. Всё внутри сжалось. Адреналин, знакомый до тошноты, ударил в виски. Она не стала снова оборачиваться, не ускорила шаг, выдавая свой страх. Просто выбрала другой маршрут, вдоль освященной и людной улицы. Шаги некоторое время ещё звучали сзади, но вскоре растворились в общем гуле. Исчезли. Или просто отстали.       Дверь в свой дом она открывала ключом с трясущимися руками, трижды оглянувшись на пустую улицу. Защелкнула все замки, прислонилась спиной к холодной древесине и закрыла глаза, слушая стук собственного сердца.       «Чакра непривычная» — снова повторил кот в её голове, смакую эти слова, лишь подтверждая мысли об опасности.        Тишина в квартихе была громовой, настораживающей. Вечерняя лёгкость, уютная беседа — всё это было смыто одним лишь ощущением пристального, невидимого взгляда в спину. Враги напомнили о себе. Не рыком чудовищ, а тихими шагами за спиной, когда ты больше всего надеешься, что все осталось позади.