Ijungseong

Чонгук знал, что на новом месте работы будет непросто, но не думал, что настолько. Может, всё дело в том, что он всегда любил криминальные дорамы, и там полицейские участки выглядели своего рода семьёй. Старшие присматривали за младшими, все эти групповые обеды, прикрытие спин друг друга и обязательно несколько напарников, которые лучшие друзья и всё в этом духе. В этих дорамах бывали хорошие боссы и плохие боссы, но в целом всегда царила атмосфера единства, разве что иногда разбавленная вспышками соперничества из желания доказать свою точку зрения или правоту. Жизнь - не дорама, и Чонгук убедился в этом на собственной шкуре. Наверное, нет никого в полицейском участке, кто бы не смотрел на него свысока, относясь с пренебрежением. Оно и понятно. Какое может быть уважение к человеку, которого на нужное место посадил богатый отец? Чонгуку интересно, о чём тот думал; ну, кроме того, чтобы заиметь «своего» в кругах полиции, и Боги, разве одно только это не звучит бредово? Какой «свой» из Чонгука? Легче было бы дать кому-нибудь взятку. С другой стороны, отец Чонгука всегда был скупым ублюдком, так что использовать своего сына, которого запихнул в своё время в полицейскую академию, показалось ему лучшим вариантом. Кого волновало, что Чонгук никогда не хотел быть полицейским? Ну, точно не его отца. И вот в настоящем Чонгук будто изгой школы, только это главный корпус полиции Сеула. С ним почти никто не общается. На него смотрят искоса. Над ним насмехаются. В его адрес постоянно летят не такие уж и завуалированные колкости. Месяц назад Чонгук даже не смог бы сказать, в чём заключается его работа, кроме разгребания архива, переноса старых дел в электронный архив, уборки архива, сортировки старых улик во всё том же архиве и работы диспетчером на телефоне. Он был будто приходящая уборщица, задача которой - смахивать со всего пыль. Но - месяц назад всё изменилось. В участок приехал знаменитый детектив из Ульсана, сидящий на хвосте у какой-то шмыгнувшей в Сеул жирной крысы. Разумеется, никого в отделах чужие трудности не волновали, но приказы начальства есть приказы начальства, и так Чонгук оказался крайним. Его подсунули этому самому детективу в качестве помощника, и как-то так оказалось, что Чха Джэхван - этот самый детектив - стал для него тем самым наставником из дорамы. Он был приятным человеком, серьёзным, но не жестоким, и его абсолютно не волновало, кто отец Чонгука и как сам Чонгук оказался на своём месте. Чха Джэхван считал, что важен только сам человек и что у него в голове, что он сам собой представляет, и из-за такого подхода Чонгук под его руководством расцвёл; что закончилось тем, что он каким-то образом и чудом Божьим, не иначе, помог Чха Джэхвану поймать-таки сбежавшую крысу, оказавшуюся серийным убийцей. Чонгук совсем не чувствует себя так, будто его собираются похвалить, пока сидит в кабинете начальства. Чха Джэхван уже как несколько дней уехал, пожелав Чонгуку всего хорошего. Без него одиночество начало ощущаться в разы острее, чем раньше. Когда не с чем сравнивать, плохое не кажется таким уж плохим, но в настоящем для Чонгука каждый день за каторгу. Он почти постоянно смотрит на часы в надежде, что это ускорит бег стрелок, и он сможет уйти домой. Когда он думает о будущем, то содрогается от ужаса, потому что - вот так пройдёт вся его жизнь? С ненавистью к каждому дню и в абсолютном одиночестве? Одно в эти минуты ему не до мыслей о будущем. Вытянувшись по струнке и едва дыша, Чонгук может лишь надеяться, что в кабинете толстые стены, и ни одно слово его босса не просочится наружу. Живущие в нём извечные сомнения в себе уже нашёптывают о том, что Чха Джэхван не мог искренне ценить его помощь, не мог по-настоящему непредвзято к нему относиться, и наверняка по его вине Чонгука и вызвали на ковёр. Наверное, Чонгук сказал что-то или сделал что-то, что разозлило или разочаровало Чха Джэхвана, и тот посчитал своим долгом сообщить об этом начальству Чонгука, чтобы те уделили время «воспитанию молодого поколения». Узнай другие о том, как сильно трясутся его поджилки, насмешливо посоветовали бы позвонить папочке. Чонгук очень сильно сомневается, что его отец смог бы помочь в этой ситуации. Во-первых, потому что его отец - безразличный и холодный ублюдок, думающий только о себе и своей выгоде. Во-вторых, потому что Чонгук сомневается, что от такого человека, как его босс, его сможет спасти даже сам президент. Мин Юн - самый страшный человек из всех, кого Чонгук встречал. Этот мужчина выглядит сурово и мрачно в любое время года. Зима ли на улице или жаркое лето, Мин Юн одет в чёрный костюм, начищенные до блеска ботинки и короткое кожаное пальто. Его чёрные, как смоль, волосы всегда зачёсаны назад, густые тёмные брови всегда нахмурены, а чёрно-карие глаза похожи на дула пистолетов. Со своей бледной кожей при чёрном «фоне» он похож на Жнеца. Старый, давно заживший, но всё равно явный шрам через правый глаз только добавляет его виду суровости бывалого в передрягах копа. Мин Юн не из тех, кто шутит и болтает попусту. Он часто груб и резок в словах, смотрит порой так, будто готов душу сожрать, и Чонгук видел, как матёрые следователи после визита в его кабинет не могли прикурить сигареты, так тряслись губы и руки. Мин Юн ходит не быстро и не медленно, но в каждом его шаге столько уверенности в себе, что любая толпа расступается перед ним. Если Мин Юн покидает свой кабинет, к его уху всегда прижат телефон, и он что-то негромко цедит, явно выдавая угрозы или отдавая приказы. У него есть личная машина: тонированная чёрная иномарка с безымянным водителем, без номеров. У него есть столько власти, что никто и никогда не задаёт вопросов. Так что да, есть причина, по которой Чонгук в настоящем дрожит осиновым листом на ветру, пока чёрно-карие глаза сверлят его цепким взглядом из-под бровей. Имя «Юн» означает «дракон», но Чонгук ощущает себя так, будто перед ним подобравшаяся перед броском кобра. Боковым зрением он видит стоящую на столе босса рамку с фотографией. Секретарь пропустила его в пустой кабинет, велев ждать: распоряжение её начальника, который ехал в участок с какой-то встречи. Смелости осмотреть каждый уголок Чонгуку не хватило, но на рабочий стол взгляд он всё же бросил. В рамке была фотография двух мужчин: один из них был его боссом, а другой... Кто знает. Так или иначе, они обнимали друг друга за плечи, и на губах его босса была однобокая усмешка. Что было на лице второго? Неизвестно. Оно выглядело так, будто кто-то исцарапал его ножом почти до дыры, оставив от головы полурваное месиво. Стоя под пристальным вниманием, Чонгук невольно представляет своё личное дело там: заброшенное в угол архива, покрытое пылью, и фотография его точно так же расцарапана до неузнаваемости, а поверх всего этого красный штамп с надписью «тело так и не было найдено». - Чон Чонгук, - негромко говорит Мин Юн. - Детектив Чха дал тебе высокую характеристику. Чонгук никогда бы не подумал, что будет убит за положительный отзыв о себе. И да, он знает, что нагнетает и драматизирует, но Мин Юн и в самом деле откровенно пугающий человек, которого Чонгук видел считанное количество раз и исключительно издалека, так что он понятия не имеет, чего ожидать. - С отличием окончил школу, - продолжает Мин Юн. - С отличием окончил полицейскую академию. С детства занимался тхэквондо: есть чёрный пояс. В школе увлекался баскетболом и изобразительным искусством. В настоящем есть интерес к боксу. Расторопный, вежливый, вдумчивый, ответственный, не чураешься брать на себя дополнительные обязанности. Судя по всему, - взгляд лисьих глаз на мгновение скользнул на закрытую дверь и будто сквозь неё, - довольно стрессоустойчивый. Откинувшись на спинку кожаного кресла, Мин Юн продолжает изучать его взглядом; блуждает им по лицу, плечам, грудной клетке, бёдрам и ногам; задерживается на широко распахнутых глазах, поджатых губах, дёрнувшемся от судорожного сглатывания адамовом яблоке, слишком медленно вздымающейся из-за нервных задержек дыхания грудной клетке и подрагивающих пальцах, то и дело пытающихся сжаться в кулаки. Чонгук чувствует себя экспонатом; чувствует себя выставленным на торгах товаром, который оценивает подошедший богатей - стоит оно того или не стоит. Ощущение гадкое, но больше пугающее. Мин Юн определённо решает в эти минуты его судьбу, и Чонгук совершенно потерян: он не знает, что его ждёт. - Неплохо, - наконец, роняет Мин Юн спустя растянувшиеся в вечности три минуты и сорок шесть секунд; да, Чонгук считал отдающий в ушах грохотом стрёкот стрелок часов над входной дверью. - Думаю, ты отлично подойдёшь. Чонгук не спрашивает, для чего именно, потому что его язык отказывается подчиняться и хоть сколько-то шевелиться. Вместо этого он наблюдает за тем, как Мин Юн поднимается из-за стола и подходит к встроенному в один из шкафов сейфу. Инстинктивно отведя взгляд, когда тонкие узловатые пальцы начали вводить код доступа, Чонгук вслушивается в шуршание и смотрит снова лишь тогда, как дверца с тихим лязгом захлопывается. Вернувшись за свой стол, Мин Юн просверливает его ещё одним цепким взглядом, а после протягивает несколько довольно толстых папок, которые Чонгук едва не роняет, когда их пальцы случайно соприкасаются. - У тебя есть неделя на то, чтобы изучить материалы дела, - говорит Мин Юн, усаживаясь обратно в своё кресло. - После этого я устрою для тебя проверку. Пройдёшь её и отправишься на внедрение. - Внедрение? - само срывается с губ Чонгука слабым дрогнувшим выдохом, потому что - что?.. - Внедрение, - кивает Мин Юн, переводя взгляд за окно; хмурится то ли на тучи, то ли своим мыслям. - Я давно веду это дело вместе со своими людьми, но пока никаких особенных результатов. Мне нужен свой человек внутри. Ты отлично подойдёшь. Если конечно, - мимолётный ледяной взгляд, - постараешься. - Конечно, босс, - отвечает Чонгук раньше, чем успевает подумать. - Я вас не подведу. Впрочем, что ещё он мог ответить, когда сам Мин Юн, глава его участка, даёт ему задание? И не имеет значения, что, глядя в тёмные лисьи глаза, он чувствует себя так, будто только что шагнул в бездну, заключив предварительно сделку с дьяволом.

***

Зарывшись носом в воротник своей куртки, Чонгук бредёт по задворкам промзоны вдоль берега реки Хан, мечтая о том, чтобы всё происходящее оказалось сном. Сырой жалящий ветер и отмёрзшее лицо разбивают эти мечты вдребезги. Не бывает таких некомфортных снов без быстрого просыпания. Не сидит бренное тело Чонгука в эти минуты дома или в офисе, уснув на диване или за столом. Нет, происходящее реально, и не в первый раз Чонгук думает, что его босс решил от него избавиться, выбрав для разнообразия один из мучительных способов. Может, Чонгук окончательно потеряется в этой темноте, упадёт и свернёт себе шею. Может, он наткнётся на местную шпану, и его изрежут ножами, а тело сбросят в воду. Как бы там ни было, никто не сможет придраться к его боссу, потому что в таких трущобах «бывает». С другой стороны, зачем бы тогда вся эта подготовка. Папки, которые выдал ему Мин Юн, ведь были настоящими. В них содержалось много, очень много самой разной информации и фото о ячейке преступной группировки, действующей прямо под носом у полиции. В этих самых задворках в одном из старых складских помещений располагается их база, которую Чонгуку нужно найти. И если поначалу Чонгук переживал о том, как вообще собирается вписаться и не вызвать подозрений, если у него почти что на лбу всё написано, то в настоящем он настолько замёрз и устал, что ему откровенно наплевать, как именно его примут, когда - если - он наконец-то доберётся до пункта назначения. Как оказалось, в Сеуле есть целая мафиозная сеть, разделённая на множество ячеек. Каждая из этих ячеек делится участниками на «специалистов», каждый из которых занимается своим делом. Эти ячейки могут взаимодействовать между собой, могут не взаимодействовать, но все они являются частью единого целого: огромной паутины, опутывающей весь Сеул, во главе которой стоят пять представителей старых семей, двое из которых в процессе подготовки своих наследников. Ячейка, которую разрабатывает Мин Юн, своего рода уникальна. Во-первых, потому что члены этой ячейки взаимодействуют напрямую с одним из наследников. Во-вторых, потому что каждый член этой ячейки специалист в своей области или же обладает большими деньгами и влиянием. Вместе они оказывают сети большую поддержку и представляют собой значительную угрозу. Через эту ячейку текут бесконечные потоки денег и информации, а также наркотиков и драгоценностей. Также - больше по слухам, чем по доказательствам - одним из членов этой ячейки является наёмник, прошедший отбор «шестьдесят минут». Что это такое, Чонгук не знает, а спрашивать у босса побоялся, но информация об этом в досье подавалась таким образом, что было ясно - это что-то серьёзное, почти невообразимое. - Эй, парень! Ты потерялся? Третий раз тебя уже вижу. Ленивый хриплый голос раздаётся откуда-то сверху. Дёрнувшись, Чонгук невольно вжимает голову в плечи, а после вскидывает взгляд и с прищуром вглядывается в темноту. Внизу кое-где есть фонари, но их недостаточно, чтобы разогнать поздний вечерний сумрак. Там, наверху, откуда донёсся голос, и вовсе ничего не видно, лишь общие очертания складского строения, на фоне которого мелькает ало-оранжевая вспышка - точка сигареты. - Извините, - отзывается Чонгук, морщась от вновь налетевшего ветра. - Кажется, я заблудился. Мне нужен склад G518-062, но я никак не могу его найти. Мне сказали, он со стороны берега, но... - Он прямо перед тобой, - отвечает голос под ещё одну вспышку тлеющей сигареты. - Вход с другой стороны. Иди дальше и за угол, потом сразу направо - там будет проход между корпусами. Смотри под ноги, а то шею себе свернёшь. Руки не скажут ему за это спасибо, но Чонгук достаёт телефон и включает на нём фонарик, прежде чем пойти по указанному маршруту. Пальцы тут же отмерзают, но мысль о том, что его скитания вот-вот закончатся, согревает лучше солнца. За углом и в самом деле почти сразу обнаруживается проход, мимо которого Чонгук проходил уже не раз, но не замечал в темноте. В самом проходе под ногами обломки бетона, кирпичей, разбитые бутылки и торчащие тут и там железные стержни, так что спасибо голосу за предупреждение. Шею Чонгук себе бы не свернул, но повреждения мог получить знатные, если бы споткнулся и упал во всё это опасное грязное месиво. В конце пути его встречает ещё одна дверь. Она старая и ржавая, покрыта застарелыми граффити, но кодовый замок на ней новенький, как и две висящие сверху камеры, горящие красными огоньками сканеров. Чонгук понятия не имеет, что ему набирать из цифр, поэтому просто стучит в дверь; дёргается, когда из-за этого по узкому проулку разлетается лязгающее эхо. Впрочем, его почти сразу заглушает писк сигнала открывшейся двери, и Чонгук юркает вперёд, окунаясь с головой в льющийся со всех сторон тусклый свет. Правда, почти сразу его накрывает растерянностью, потому что перед ним и в самом деле самое обычное складское помещение: бетонные пол, стены и потолок, дешёвые светильники, несколько ведущих непонятно куда закрытых дверей и наполняющий воздух сухой уличный холод. - Чон Чонгук? Снова дёрнувшись от неожиданности, Чонгук крутит головой и понимает, что за время его осмотра одна из дверей открылась, и показался человек. Он неторопливо приближается, и когда Чонгук видит его лицо, внутренне подбирается, потому что из всех людей это Ким Намджун: глава ячейки, дело по которой ведёт его босс. Чонгук думал, что не увидит его совсем или увидит, но уж точно не самым первым и не так скоро. Однако именно Ким Намджун, а не какая-нибудь шестёрка, подходит к нему и протягивает руку для рукопожатия, приветствуя на пороге базы ячейки. - Здравствуйте, Ким-ши, - робко здоровается Чонгук, пожимая протянутую ладонь. Робеет он в первую очередь потому, что Ким Намджун именно такой, каким описан в досье, но в папке были сухие отчёты и безликие пустые буквы, тогда как в реальной жизни Ким Намджун ощущается как присутствие. Он не выглядит сурово и не выглядит угрожающе. На самом деле, несмотря на потёртые джинсы и растянутый свитер, он выглядит интеллигентно: возможно, дело в укладке выкрашенных в тёмно-русый и коротко остриженных волос или в осанке, в выражении лица или взгляде заинтересованных глаз. Но присутствие... Это сложно описать словами. Чонгук просто чувствует в походке, в темпе, в движениях, в пластике чужого тела, что Намджун настолько комфортен в себе и уверен в себе, что любое место, даже вот такой пустой пыльный склад, способен заполнить собой, негласно обозначив своим. - Не нужно всех этих формальностей, - улыбается Намджун. - Можешь называть меня хёном. В конце концов, наш контакт отзывался о тебе в положительном ключе, а это значит, что ты задержишься. Мы здесь все связаны, своего рода семья, так что избегаем высокопарности. Она создаёт ненужное напряжение и расстояние. - Я не знаю, что обо всём этом думать, - нервно смеётся Чонгук, потому что... Что ж, он понятия не имеет, как его босс всё это провернул. Ему просто сказали прийти в назначенное время в назначенное место с прилетевшим в спину «мои люди всё устроят». Предварительно измучив его знанием содержимого всех папок, его босс сказал, что цель работы Чонгука - влиться в ячейку, прижиться в ней и начать сливать полиции внутреннюю информацию. Это было весьма иронично, ведь примерно с какой-то такой целью Чонгука в полицейский участок запихнул отец. Размышляя об этом, Чонгук не мог не задаваться вопросом, насколько успешной будет его работа, ведь нигде не любят чужаков, и если ячейка уже сработалась, вряд ли они примут Чонгука с распростёртыми объятиями. Сколько ему придётся работать с ним? Год? Два? Пять лет? Десять? Они вообще когда-нибудь примут Чонгука? И что скажет обо всём этом отец, когда узнает, что Чонгук не по карьерной лестнице поднимается, а якшается с мафиози? - Не переживай, - одаривает его ещё одной улыбкой с «добрыми» ямочками Намджун. - Мы все когда-то начинали. Тебя никто не бросит в пекло сразу. На самом деле, нам просто нужен подручный человек, которому мы сможем доверять. Привезти то, отвезти это, сходить туда, купить что-то: вот какими будут твои основные задачи. Ну, и тебе всегда нужно будет оставаться на связи. Бывают срочные ситуации и экстренные ситуации, так что мы можем выдернуть тебя в любое время дня и ночи. Тебе стоит быть к этому готовым. Чонгук кивает и послушно следует за Намджуном к одной из дверей, в пол уха слушая призванную расслабить его и успокоить нервы болтовню ни о чём. Глядя на этого вполне себе приличного на вид человека, он думает о том, как и почему Намджун оказался во всём этом бизнесе. Как люди вообще приходят к подобному образу жизни? Чонгук может понять шпану и отребье, брошенных на улице сирот и прочих неблагополучных граждан, но Ким Намджун имеет два высших образования в сферах искусства и финансов, поднебесный IQ, знает три языка и в настоящем является владельцем собственного музея, где помимо традиционного корейского искусства выставлена его личная межнациональная коллекция. Он своего рода известная личность в конкретных кругах. У него берут интервью, его мнением интересуются, за выставки в его музеях и личные рецензии от него почти дерутся. И при этом он является главой мафиозной ячейки, её тактическим мозгом, одним из «путей» отмывания денег и соучастником оборота контрабанды. - Добро пожаловать в мой кабинет, - возвращает его в реальность голос Намджуна и звук открывшейся двери. Моргнув, Чонгук осознаёт, что безликий бетонный коридор давно стал выглядеть более обжитым, а прямо перед ним за проёмом находится самый настоящий уютный кабинет. Пройдя вперёд, Чонгук мимолётно осматривается и не может поверить, что что-то такое находится в глубине склада, потому что контраст и в самом деле разительный. На полу тёмный паркет и насыщенного синего цвета ковёр. Массивные шкафы со стеклянными дверцами стоят вдоль двух стен из четырёх, забитые книгами и папками. Третья стена завешена портьерой всё того же насыщенного синего цвета. Перед ней стоит широкий стол с царящим на нём идеальным порядком. Изогнутая настольная лампа, несколько рабочих телефонов и ноутбук, стоящий по центру: всё сверкает чистотой и кажется нетронутым. Вдоль четвёртой стены стоит Г-образный диван, усыпанные маленькими декоративными подушками. Перед ним - низкий кофейный столик. Над ним - картина, на которой изображён плот и потерпевшие крушение люди на нём. Мрачные краски, тёмные волны, искривлённые в агонии лица: жуткая картина и определённо странный выбор для декорирования. Внизу рамы прикреплена металлическая пластинка, на которой золотыми вензелями выведено «Теодор Жерико». Чонгуку кажется, он уже где-то видел эту картину, но задуматься об этом он не успевает. Намджун отодвигает портьеру в сторону, являя взгляду ещё две двери. Открыв одну из них, он машет Чонгуку рукой, приглашая следовать за собой со словами о том, что «парни почти все здесь, я вас познакомлю»; что, конечно, совсем не дёргает Чонгука за и без того звенящие нервы. На этот раз нет никаких бетонных коридоров. Кремовые обои, пейзажи на стенах, тёплый свет и лёгкий сладковатый аромат будто от диффузора наполняет воздух. Этот коридор выглядит так, как мог бы выглядеть коридор в жилом доме, и Чонгук невольно крутит в голове карту промзоны, не понимая, в том ли ещё складском здании они или уже нет, и как так могло выйти, что одна часть - настоящий склад, а вторая - будто вырезана из загородного особняка и вставлена на это место. - Это наш основной штаб, так что мы переоборудовали его и немного перестроили, - поясняет Намджун, будто мысли его прочёл. - Некоторые живут здесь. Некоторые отдыхают здесь. Сам понимаешь, голый бетон не нравится никому. Здесь есть кухня и две ванные, есть тренировочный зал и есть несколько гостевых спален. Одну из них мы отведём тебе, потому что, напомню, работа бывает и во внеурочное время, так что ты сможешь отсыпаться здесь, а не тратить время на дорогу домой. О, мы пришли. Очередная дверь, на этот раз деревянная, а не железная, и они оказываются в просторном помещении. О том, что когда-то оно было частью склада, говорят высокие потолки и прямоугольные окна под ними, как и ведущие на второй этаж крутые узкие железные лестницы, которые давно нужно запретить в целях безопасности. Но в остальном это что-то вроде самой обычной гостиной. Снова кремовые обои, снова картины на стенах, снова ковры, на этот раз плетёные и светлые. Два Г-образных дивана образуют огромную зону отдыха перед висящей на стене плазмой. На столе перед ними ваза с фруктами и разбросанные игры; на ковре рядом спутанные проводами джойстики и рассыпанная стопка дисков с фильмами. Есть несколько высоких декоративных растений в горшках и несколько шкафов, часть которых полна книг, а другая - разных безделушек. Во второй части помещения стоит бильярдный стол и небольшой круглый стол, на котором рассыпаны карты. На одном из стульев стоит шахматная доска, фигуры с которой попадали на пол. - Намджун? Это тот новенький, о котором ты говорил? Чонгук оборачивается на голос и невольно гулко сглатывает. Ему не о чем переживать на этой стадии, потому что у него нет как таковой роли, которой нужно придерживаться - сейчас он просто новичок, которому позволено нервничать. И всё же его пульс ускоряется, когда он видит развалившегося на диване Пак Чимина, напротив которого в одном из мягких кресел сидит Ким Сокджин. Пак Чимин выглядит совсем не так, как на фото в досье. Там у него чёрные волосы и чёрно-белый костюм с какого-то не то банкета, не то встречи. Там он выглядит серьёзно, профессионально и отстранённо, безлико. В настоящем его волосы пепельно-серебристые, а на лице красуется приветливое выражение. Иссиня-чёрная рубашка расстёгнута на пару пуговиц, рукава закатаны, а на спинке кресла брошен расшитый мелкими блестящими камнями пиджак, пошитый из ткани цвета чернёного серебра. Из такого серебра кольца на пальцах Чимина. Их так много, что они напоминают кастет. И снова, что заставило такого человека, как Пак Чимин, ступить на тёмную дорожку? Он из семьи с хорошим достатком, которая не имеет никакого отношения к криминалу. Занимался танцами, балетом и современными направлениями и в школе, и в университете, а после и в Сеульском институте искусств. Ожидалось, что он пойдёт и дальше по этой дороге и посвятит жизнь танцам и искусству. Вместо этого Пак Чимин в какой-то момент решил открыть своё дело. Сначала это были кофейни, потом бутики одежды, а после ювелирный магазин. На последнем Пак Чимин и остановился, быстро развиваясь при поддержке родителей и деловых партнёров отца; а потом каким-то образом, подобно Намджуну, стал одним из «путей» отмывания денег и соучастником оборота контрабанды. - Вы что, притащили сюда школьника? - вскидывает брови Сокджин, пристально рассматривая Чонгука. Чонгук невольно заливается румянцем. Не то чтобы у него осталось так уж много гордости при всех его жизненных перипетиях, и он знает, что выглядит младше своих лет из-за глаз, улыбки и отросших вьющихся волос, но он определённо не какой-то сопливый мальчишка из старших классов. Не то чтобы у него хватает смелости открыть рот и сказать что-то на эту тему, потому что перед ним Ким Сокджин - тёмная лошадка ячейки. О Ким Намджуне известно многое. О Пак Чимине известно многое. О Ким Сокджине известно многое, на первый взгляд, но... В своё время он отучился в университете культуры и искусства Конкук на факультете киноискусства. После он получил высшее образование в сфере финансов и адвокатского дела, хотя изначально подавался в журналистику и актёрское дело. У него есть привычка везде носить с собой маленький блокнот, в который он заносит разного рода информацию (этот блокнот трижды воровали, и трижды он оказывался совершенно пустым). Ким Сокджин увлекается сноубордингом, игрой в теннис и гольф. Его несколько раз пытались сманить прямиком с улицы на модельные фотосессии, вследствие чего Сокджин стал моделью одного из известных брендов, представляющих косметику и официальные костюмы. У него есть свой ресторан для средней прослойки населения, где придерживаются традиций старой корейской кухни. Одно время ходили слухи о его помолвке с некой Мунбёль, но после оказалось, что она всего лишь его близкая подруга; абсолютно чистая на руку. Много информации, очень. И вся она не даёт абсолютно ничего. Известно, что Сокджин одно время жил в Австралии, но это был небольшой промежуток времени и тогда он был ребёнком из средней школы. После пределы страны он никогда не покидал. Единственная своего рода зацепка на идеальном полотне непричастности: его семья. Его отец, Ким Джиху, был видным предпринимателем, однако около пяти лет назад был застрелен. Следствие ничего не дало. Было решено, что его устранили конкуренты, потому что его компания набирала обороты и увела у другой фирмы из-под носа крупный проект. После смерти отца компанию и акции Сокджин продал, за немалые деньги. Казалось бы, что в этом такого? Ну, во-первых, есть сведения о том, что отношения между Сокджином и его отцом были, мягко говоря, натянутыми. Во-вторых, полученные средства, исчисляющиеся немалыми суммами, по большей части лежат на его счетах без движения. Это странно, потому что крупные суммы всегда пускают в оборот ради процентов во избежание обесценивая, но Сокджина всё это как будто не волнует. Единственным его личным приобретением - известным и законным, по крайней мере - являются две вещи: квартира в центре Сеула и адвокатская контора. И казалось бы, вот оно: последнее приобретение вкупе с профильным образованием, однако Сокджин не работает по этому направлению. У него нет лицензии, он не участвует ни в каких судебных делах, и вообще всё выглядит так, будто он ошибочно вложился не в то дело; что, разумеется, не может быть так. - Позволь представить тебе моих друзей и коллег, - возвращает его в реальность голос Намджуна. - Это Ким Сокджин, мой лучший друг и почти всегда голос разума нашей компании. А это Пак Чимин, наш Алмазный Король. Ребята, это Чон Чонгук, наш... Хм... Даже не знаю... - Курьер? - предлагает Чимин с очаровательной улыбкой, бросая на Чонгука оценивающий взгляд из-под ресниц. - Что ж, приятно познакомиться, Чон Чонгук. Да, он абсолютно не похож на свою фотографию из досье. В реальной жизни Пак Чимин выглядит приветливым, открытым и любопытным. У него сладкая улыбка, глаза-полумесяцы и легко алеющие из-за особенностей кожи яблочки щёк, которые при острых скулах лишь придают ему шарм. Он невысокий, субтильный на первый взгляд, но есть что-то в его манере держаться - как и в манере Намджуна, как и в манере Сокджина - что так и кричит о том, что он не так прост, как кажется. Под всей этой мягкостью читается жёсткость, что отражается блеском стали в блестящих глазах, и Чонгук понимает, что именно про таких людей, как Пак Чимин, обычно говорят что-то вроде «он был таким милым, никто от него не ожидал». - Простите, я опоздал! - вдруг слышится в стороне громкий окрик под грохот железной двери. Едва не подпрыгнув от неожиданности, Чонгук резко оборачивается; и едва не слепнет от широкой лучезарной улыбки. Потому что к ним направляется Чон Хосок собственной персоной. Тот самый, который по донесениям должен быть в Ульсане, но какого-то чёрта уже стоит прямо перед Чонгуком, пожимая его руку и глядя такими же любопытным и холодными в глубине глазами, как Чимин. - Не так уж и сильно, - отмахивается Намджун, выглядя так, будто никакого волшебного телепортирования не было. - Знакомьтесь. Чон Чонгук - Чон Хосок. Надеюсь, вы найдёте общий язык, и ты не будешь кошмарить новенького, Хоуп-а. - Ничего не могу обещать, - заливисто смеётся Хосок, отпуская ладонь Чонгука и падая на диван рядом с Чимином. - Он ведь будет курьером, да? Курьерам нужна скорость! - Я не очень люблю бег, - неловко комментирует Чонгук. Хосок моргает на него, а после снова смеётся и качает головой. - Дело не в беге, Чонгук. Дело в скорости. Иногда нужно сделать что-то быстро, уложиться в определённые временные рамки, так что тебе придётся быть шустрым. Это не всегда легко и просто, но часто оказывается очень важно. - Понимаю, - кивает Чонгук, потому что действительно понимает; и потому что не уверен, что хочет спорить с Чон Хосоком из всех людей. Потому что если Ким Сокджин - тёмная лошадка по роду деятельности, то про Чон Хосока знают все, даже если доказать его деяния не может никто. В отличие от остальных, про Чон Хосока известно многое из настоящего и очень малое из прошлого. В досье была информация о том, что изначально он был самым обычным парнем. Подобно Чимину, он обучался танцам и собирался стать профессионалом и основать свой танцевальный коллектив. Однако его семья была из обычных, среднего достатка, и когда его отцу понадобилось лечение, все оказались в сложной ситуации. Судя по всему, Хосок решил достать деньги на лечение любым способом; и достал. Все счета его отца были оплачены, и сам он вскоре пошёл на поправку, но четырнадцатилетний Чон Хосок исчез. Его искали и так и не нашли. Куда позже, в возрасте двадцати лет, он впервые вышел в свет в роли наёмника. Тогда о нём ещё никто ничего не знал. Хосок только нарабатывал репутацию, и единственное, что было в нём примечательного - его визитная карточка с Джокером. Но не прошло и двух лет, как он обзавёлся репутацией, которая вскоре начала звенеть. О нём говорили как о том, кто способен на невозможное. О нём говорили как о том, кто может убить цель, даже если та спряталась в бункере без окон и дверей. Его послужной список полнился и полнился, и все знали, что это он, потому что везде оставалась визитная карточка. Вскоре кто-то распустил и слухи о том, что он один из «счастливчиков», прошедших тот самый непонятный Чонгуку отбор «шестьдесят минут». После проведённого расследования полиция смогла выйти на его корни, но с момента своего исчезновения Хосок так ни разу и не связался со своей семьёй. Вместо этого его заметили в мафиозных кругах и привлекли к работе за очень хорошие деньги, вследствие чего он вскоре оказался в ячейке Ким Намджуна, хоть и держась по большей части на вольных полях. Поймать его за руку на месте преступления ни разу не смогли, так что предъявить ему в целом было нечего. Какой судья вынесет утвердительный приговор на основе репутации, слухов и визитки? Только подкупленный или сумасшедший. - Не равняй всех по себе, Соки-хён, - фыркает Чимин, воруя яблоко из креманки на столе. - Это для тебя «шестьдесят минут» - детская игра. Другие и в три часа порой уложиться не могут. - Не напоминай мне об этом, - морщится Хосок. - Старик Хо продолжает пытаться выйти со мной на связь и сделать меня своим преемником. К чёрту это дерьмо. - Ну, не вечно тебе быть молодым, - пожимает плечами Сокджин, в руках которого не пойми откуда взялась фарфоровая чашка с чаем. - Когда тебе стукнет под пятьдесят, надо же будет чем-то заняться. - Когда мне стукнет под пятьдесят, я свалю жить на Гавайи, - стреляет в него из пальцев Хосок; а после переводит взгляд на Чонгука и улыбается. - Извини. Эта встреча должна быть о тебе, но мы отвлеклись. Хотя подождите, где Юнги-хён? - Опять заперся в лаборатории, - пожимает плечами Чимин. - Я приведу его, - тут же подрывается с места Хосок, будто в нём кипит энергия, которую нужно куда-то выплеснуть, и выбегает за одну из дверей. Проходит не больше пяти наполненных неловкостью для Чонгука минут, пока он топчется на одном месте и неуклюже отвечает на беглые вопросы Сокджина о том и сём, прежде чем дверь снова распахивается, впуская уже не одного, а двух человек. - А вот и мы! - поёт Хосок с лучезарной улыбкой. - Чон Чонгук, познакомься с нашим домашним питомцем! МинЮнКэт-хён! - Печень лишняя? - раздражённо бросает... Оказавшись под прицелом тёмных лисьих глаз, Чонгук замирает. На мгновение ему показалось, что это его босс смотрит на него. Боги, даже лицо похоже, но - нет. Нет, это не его босс-Жнец, а Мин Юнги - наркодилер ячейки. И единственный из всех он точно соответствует своей фотографии из досье: либо она свежая, либо он не любит перемен. Его волосы выбелены и растрёпаны. Лицо аккуратное, красивое, будто фарфоровое. Если бы не тени под глазами, сонный взгляд, припухшие после сна щёки и потрескавшиеся сухие губы, он выглядел бы совсем кукольным. Невысокий, как и Чимин, такой же субтильный, даже сонный Юнги оказывает такое же влияние на атмосферу, как и Намджун. Его присутствие давит. Он лениво тащится вслед за Хосоком, устало растирая слипающиеся глаза, но это походка тигра, что бредёт к водопою, а вот уже срывается на бег и сбивает с ног неудачливую косулю. Его ноги в бледно-голубых джинсах худощавые, не скрытые белой футболкой руки тоже не выглядят особенно сильными, но Чонгук занимался боевыми искусствами и сразу каким-то затаённым чутьём понимает: хук у Мин Юнги что надо, особенно справа. - О, потерявшийся кролик. Ты нашёл дорогу? - заметив его, спрашивает Юнги, протягивая ладонь. - Как видите, - неуверенно улыбается Чонгук, нервничая из-за очередного знакомства и ещё больше из-за того, что вблизи Мин Юнги точно оказывается похож на его босса. - Спасибо, что подсказали, куда идти. - Без проблем, - пожимает плечами Юнги, уже направляясь к дивану и падая на него, головой на колени Чимина, пальцы которого тут же зарываются в его волосы. - Всем нам иногда нужна подсказка, куда идти. К слову, об этом. Скажи заказчику идти к чёрту, Намджун-а. Мне наплевать, какие деньги он предлагает. Я не конвейерная фабрика. - Я сразу предлагал тебе отказаться, - защитно вскидывает перед собой ладони Намджун. - Ты был тем, кто сказал, что справится. - Я передумал, - фыркает Юнги, поворачиваясь на бок и зарываясь лицом в живот хихикнувшего Чимина. - Я смог бы, да, но чего мне это будет стоить? Семь килограммов «Пыли лотоса» за месяц? Этот парень - псих. Завязывается шуточная перебранка, и Чонгук позволяет себе в очередной раз отключиться, блуждая взглядом по лицам присутствующих. Сокджин пересел на подлокотник кресла Намджуна и ненавязчиво приобнимает его за плечи. Ладонь Намджуна лежит теперь на его колене, пальцы тарабанят ритм. Юнги почти слился с диваном, пока Чимин воркует над ним. Хосок сел по другую сторону от Чимина, приобняв его за плечи. Его взгляд направлен на макушку Юнги и лучится нежностью. Это слишком тепло и слишком своего рода по-домашнему, так что Чонгук отводит взгляд, бегло обдумывая всё, что узнал, и пытаясь сопоставить реального Юнги с досье. Выходит... Ну, неплохо. История Юнги вся как на ладони. Учился хорошо, играл в баскетбол и в какой-то момент начал мечтать стать рэпером. Поднимался среди уличной шпаны андеграунда под псевдонимом «Gloss». Юность у него была не то чтобы простая. Семья была из среднего класса, но увлечение сына не поддерживала. Сам Юнги носил брекеты и выделялся на фоне серой массы одноклассников, из-за чего его немного гнобили; после стали гнобить сильнее, из-за чего у него развились зачатки социофобии и депрессии. После окончания школы он выбрал подработку вместо учёбы, но получил травму плеча из-за падения с мотоцикла службы доставки. Незначительная поначалу, после она начала превращаться в серьёзную проблему, и, подобно Хосоку, Юнги понадобились деньги, и пришлось искать пути их получения. Так он связался с закладчиками в клубе, в котором выступал со своим рэпом. Деньги набрались быстро, операция прошла успешно, но вскоре после этого Юнги рассорился с родителями и ушёл из дома, а после покинул Тэгу, отправившись в Сеул. Там он поступил в «Global Cyber University», где познакомился впоследствии с Сокджином, который учился на курс выше. Говорят, противоположности притягиваются. Сокджин и Юнги притянулись так друг к другу. Неизвестно наверняка, кто из них первым стал участником ячейки и на каких правах вошёл в неё, но известно, что Юнги обучался фотографии, а вышел по итогу с выпуска химиком, которого приняли в мафиозных кругах с распростёртыми объятиями. Только вместо разработки лекарств он начал заниматься разработкой наркотиков: чистых, лёгких и с отсрочкой неизбежных последствий приёма. Более того, этим он не ограничился. Постепенно он наладил свою систему сбыта и обзавёлся базой постоянных клиентов, но - не это вызвало в своё время такой переполох. Нет, что стало вопиющим явлением, так это его сайт. Однажды кто-то из наблюдателей заметил на запястье Намджуна татуировку с надписью «Like Suga hyung's dope man, RM is my domain». Это было временное тату, потому что потом оно бесследно исчезло, однако один из наблюдателей решил проверить - потому что прозвище «Шуга» принадлежало Юнги, взявшему его в насмешку - и так они вышли на подменный домен, который выводил на кондитерский онлайн-магазин. Там можно было выбрать всё, что угодно, от печенья до тортов, но после взлома базы сайта оказалось, что это прикрытие для торговли наркотическими веществами. Вся полиция тогда встала на уши, но сделать у них ничего не получилось. Домен был одинаковый каждый раз, когда появлялся, но он всегда был подменным и вёл по такому количеству переходов, что отследить было невозможно. Когда же пытались оформить заказ какого-нибудь «торта», то получали именно торт, ничего больше; за исключением приложенных записок с надписями вроде «неплохо, но попробуйте ещё раз, остолопы». Как Мин Юнги это проворачивал, никто не знал, и единственное, что полиция смогла сделать, это назначить ответственного за домен взломщика, чтобы тот уничтожал его каждый раз, когда тот появлялся в сети. - Кто-нибудь хочет чаю? - спрашивает Сокджин, поднимаясь со своего места. - С мятой, как обычно, - кивает Хосок. - Апельсиновый сок, - ворчит Чимину в живот Юнги. - Как Соки-хёну, - улыбается Чимин. - Просто чёрный кофе, - с благодарностью улыбается Намджун. - Чонгук, что для тебя? - поворачивается к нему Сокджин, покачивая пустой фарфоровой чашкой. - Приготовлю что угодно, кроме алкоголя. Прости, ты всё ещё выглядишь как школьник. Щёки Чонгука снова алеют. Чимин беззлобно, но громко посмеивается над ним, и все остальные тоже улыбаются. Даже Юнги, часть лица которого прекрасно видна, как и приподнявшийся уголок губ. Но ответить Чонгук не успевает, потому что где-то вдалеке слышится топот - сложно определить, где именно, потому что дверей в помещении несколько - и все начинают хмуриться и подбираться, и даже Юнги приподнимается на локте. А потом одна из дверей распахивается, и в комнату вваливается тот, кого Чонгук вот уж точно не ожидал увидеть этим вечером; да и вообще в ближайшее время - Ким Тэхён. Разрабатываемая его боссом ячейка состоит из всех присутствующих, но Ким Тэхён является не её частью, а тем самым наследником одной из пяти старых семей. Его часто видят в компании Намджуна и ещё чаще в компании Чимина, но это всегда так, что не прикопаться. Встречи в ресторанах, прогулки в парках, походы в музеи и театр: всё это выглядит невинно, и никто не передаёт друг другу кейсы с деньгами или оружием. Однако все знают о семье Тэхёна, криминальной до мозга костей, и все знают, как его отец любит его и гордится им, называя во весь голос своим преемником. Тэхён каждый раз улыбается и выражает надежды на то, что оправдает доверие своего отца. Судя по тем сделкам, которые он проворачивает в подаренной ему отцом компании, он хороший ученик и на пути к успеху. «Если доживёт», - проскальзывает в голове застывшего Чонгука отчего-то почти истеричная мысль, пока он наблюдает за тем, как все вскакивают, а Ким Тэхён сползает по стене на пол, оставляя на кремовых обоях алые разводы. - Какого чёрта! - восклицает Сокджин, переступая через осколки разбившейся о пол чашки и уже спеша к Тэхёну. - Тэхён! - Дерьмо, дерьмо, дерьмо, - шипит Хосок, скатываясь с дивана и отбегая к одному из дальних шкафов, из нижней тумбочки которого его руки вскоре достают то, что похоже на аптечку. - Тэхён! - едва не взвизгивает Чимин, каким-то чудом изворачиваясь из-под Юнги, перепрыгивая спинку дивана и обгоняя Сокджина. - Тэхён, что случилось!? Намджун и Юнги ничего не выкрикивают, но оказываются рядом с Тэхёном одновременно с Хосоком. Чонгука так заражает всеобщая вспышка паники, что он подбегает следом и, когда Хосок впихивает в его руки аптечку, срывает с неё крышку и начинает что-то искать, послушно опускается рядом с ним на колени, глядя то в его дикие глаза, то на Ким Тэхёна, который... Выглядит хорошо? Чонгук знает, это ужасная и абсолютно неуместная мысль, но он всегда делает глупости, когда на панике. На этот раз он не делает, а думает глупости, но все вокруг психуют, и ему это нисколько не помогает. Наоборот, это только заставляет его ещё пристальнее смотреть на Тэхёна, и... Тэхён весь мокрый от дождя, и волосы липнут ко лбу, вискам и ушам. Капли влаги блестят на щеках, подбородке и шее. Простой чёрно-белый костюм мокрый насквозь вместе с пиджаком. Галстук выглядит так, будто его много раз дёргали. Перекрученный и смятый, он болтается ослабленным поверх расстёгнутого воротника почти прозрачной из-за впитавшейся в неё воды рубашки. Взгляд у Тэхёна мутный, с поволокой, блуждающий. Кожа лица и шеи золотится в тёплом свете гостиной. Приоткрытые губы, искусанные, припухшие, привлекают внимание бледно-розовым цветом и то и дело скользящим по ним языком. Всё это вместе выглядит, ну, соблазнительно; вот только вызвано потерей крови и дезориентацией в пространстве, из-за чего Чонгук чувствует себя идиотом и таким чертовски грязным. - Тэхён-а, не отключайся, - бормочет Юнги, обхватывая лицо Тэхёна ладонями. - Эй, посмотри на меня. Что случилось? - Расстегните его рубашку, - цедит сквозь зубы Хосок, распаковывая шприц и катая в пальцах ампулу с каким-то веществом. - Мне нужно... - В порядке, - вдруг подаёт голос Тэхён; взгляд его приобретает больший фокус и останавливается на Хосоке. - Не моя... Их... М-м... Её... Не помню... - Он... Он под кайфом, - вдруг хмуро выдаёт Юнги, снова поворачивая лицо Тэхёна к себе и пристально глядя ему в глаза. - Чимин, проверь рубашку. Чимин послушно задирает полы липнущей к телу рубашки, но помимо алых разводов на боку Тэхёна ничего нет. И, вероятно, он действительно под кайфом, потому что извивается как от щекотки, тихо посмеивается, а после пытается льнуть к ладоням Юнги щеками, глядя на него восторженно и снова расфокусировано. - Хён, эй, - улыбается он глупой растерянной улыбкой. - Как ты здесь оказался? - Как ты здесь оказался? - тяжело вздыхает Сокджин, нависая над ним и тоже заглядывая в лицо. - Что случилось, Тэхён? - напряжённо спрашивает Намджун, пока облегчённо выдохнувший Хосок убирает ампулу и шприц обратно в аптечку, которую Чонгук после невольно прижимает к груди, будто сокровище. - Разве ты не должен был быть на встрече этим вечером? - Деловая встреча, да, - невнятно бормочет Тэхён, медленно хлопая длинными ресницами. - Потом эти... Ну... Со стороны гостей... Принесли шампанское, и там была эта девчонка... Рыженькая... Та, которая... Хитрая стерва... - Кёнхи, - мрачно роняет Намджун; взъерошивает волосы на затылке, а после поднимается с корточек. - Давайте, нужно положить его на диван и вытереть. Юнги-хён, у тебя есть что-нибудь?.. - Возьму кровь на анализ, но выглядит, как что-то лёгкое, - отвечает Юнги, пока Чимин безо всякого труда подхватывает куда более высокого долговязого Тэхёна на руки, поднимая и тем самым доказывая, что и в самом деле куда сильнее, чем кажется. - Может, что-то из тех смесей, которые должны «расслаблять». Прогоню состав, но он выглядит так, будто придёт в себя сам. - Ну, она определённо перешла все границы, - скрещивает руки на груди Хосок, пока Сокджин выбегает за одну из дверей. - Подсыпать человеку положения Тэхёна что-то в алкоголь? Её яйца метафорические, но стальные. - Я позвоню хёну, - вздыхает Юнги, следуя за Чимином по пятам. - Это и в самом деле зашло слишком далеко. Она может быть дочерью брата одного из пяти глав, но по сравнению с Тэхёном она ничто. Ей пора вспомнить своё место, как и ячейке семейки её папаши. - Не надо звонить хёну, - вдруг снова подаёт голос Тэхён, неловко ворочаясь в руках Чимина, благо тот уже донёс его до дивана и с чистой совестью роняет на подушки. - Он будет переживать, когда узнает, а когда он переживает, то становится злым и страшным, и я не хочу его расстраивать. - Он давно смирился с тем, что ты наивный щенок золотого ретривера и расстраиваешь его постоянно, - фыркает Юнги; зарывается пальцами в волосы Тэхёна и мягко зачёсывает их со лба. - Он любит тебя, поэтому и злится. Не переживай. Он быстро решит проблему с Кёнхи, и она тебя больше не побеспокоит. - ... мог порезать ей лицо, - снова выпав на мгновение, бормочет Тэхён. - Лезла целоваться, липко и сладко. Ненавижу такое. Всё кружилось, и шампанское было отвратительное. Остались наедине, и её охрана... Дверь оказалась заперта... Не помню... Но кровь не моя, не болит... Все начинают тихо возмущаться и переговариваться между собой. В это время возвращается Сокджин, несущий в руках охапку полотенец и ком одежды. Так как все заняты мини-совещанием в стороне, он бросается к Чонгуку, и тому не остаётся ничего кроме как отставить аптечку на столик и помочь с Тэхёном. Тот смотрит на них, но как будто не видит. Конечности вялые и тяжёлые, и Чонгук рад, что Сокджин занялся раздеванием, тогда как ему достались полотенца и задание вытереть чужое лицо и волосы. Это хорошо, потому что Чонгук занимает себя делом и не пялится, когда оголяется всё больше золотисто-оливковой кожи, но в то же время и плохо, потому что красивое беспомощное лицо Тэхёна прямо перед ним, и Чонгук не может отвести взгляд. Его симпатия к мужчинам не одна из причин, по которым отец с ним холоден. Если он когда-нибудь об этом узнает, Чонгук понятия не имеет, что с ним сделают. Он с детства старался быть лучшим во всём, но для отца этого никогда не было достаточно. Чонгук всегда был не тем, был недостаточно хорош, был далёк от идеала. В детстве это ранило и расстраивало, но став старше Чонгук понял, что его отец просто такой человек - бесчувственный безразличный мудак, и Чонгук может хоть сердце себе вырвать, ему будет наплевать. Так что да, его симпатия к мужчинам своего рода секрет, но в то же время Чонгук просто не считает, что это кого-то касается. Вот только он никогда не думал, что у него самого из-за этого могут возникнуть проблемы. Он никогда не влюблялся по-настоящему и не то чтобы испытывал хоть к кому-то реальную симпатию, но это чувство, которое в нём рождается, пока он смотрит на Тэхёна... Тот, подобно остальным, в реальной жизни производит совсем другое впечатление, однако Чонгук вот уж точно не думал, что его сердце ёкнет из-за растерянного взгляда, хриплого лепета и двух расстёгнутых пуговиц скучной белой рубашки. Там был Чимин с игривым прищуром и сладкой улыбкой и Юнги с идеальным лицом фарфоровой куклы, и Хосок, аура которого кричала о плохом парне, и Намджун с Сокджином, два весьма привлекательных в своей уверенности мужчины, а что Чонгук? Увидел того, кто ввалился растрёпанным, мокрым и под кайфом, и попросил завернуть. - О... - вдруг слышит он. - Привет. Сморгнув, Чонгук растерянно смотрит в глаза Тэхёна, что вновь прояснились и сосредоточились на нём. - Привет, - сглотнув, негромко отзывается он. Тэхён моргает; второй раз; третий; улыбается всё так же растерянно и немного жалко из-за этого. - Часто здесь бываешь? Разговоры вокруг смолкают. Чонгук замирает, чувствуя, как все взгляды устремляются на них. - Эм... Нет? - неловко отвечает он. - Я новенький. Курьер. Ну, вроде. - Курьер... - эхом повторяет Тэхён; моргает; снова улыбается. - Было больно? Когда ты упал? - Я не... Я не падал? - растерянно больше спрашивает, чем отвечает Чонгук. - Такого не может быть, - брови Тэхёна слегка сходятся к переносице; взгляд становится обвиняющим, как будто Чонгук ему лжёт, а потом... - Ты точно оттуда, ну... - растерянный взгляд на потолок, - с Небес. Снова тишина. Потом - странный задушенный звук. Когда Чонгук поднимает взгляд, понимает, что все и в самом деле пялятся на них, и помимо этого Чимин зажимает рот ладонями, пока его глаза сверкают формой полумесяцев, а Хосок зажимает ладонью рот Сокджину, который выглядит раздражённым, но больше так, будто слишком устал для всего этого дерьма. - Эй, эй, - снова зовёт его Тэхён; пальцы слабо дёргают Чонгука за рукав, а глаза сияют, когда их взгляды вновь встречаются. - Ты случайно не медь и теллур? Потому что ты такой CuTe. - Боже мой, - отстранённо роняет Юнги. Он смотрит на них - они все смотрят на них - так, как другие наблюдают катастрофу: это ужасно, страшно и просто кошмарно, но отвести взгляд не получается. Они выглядят искренне завороженными происходящим. Тэхён продолжает смотреть на него с беспомощной кайфанутой улыбкой. Чонгук ощущает, как в который раз за этот вечер его щёки начинают пылать. - Я должен заснять это, - шепчет Чимин, потянувшись за своим телефоном. - Это так мило, что меня почти тошнит. Когда ещё представится такая возможность? Уверен, Тэхён простит меня. - А ну-ка нет, - наконец-то отпихивает руку Хосока Сокджин. - Ты, маленький подлый гремлин. Я не позволю тебе пользоваться состоянием Тэхёна, даже если ты его, - кавычки в воздухе, - соулмейт. Либо помогайте, либо проваливайте. С Чонгуком вы все познакомились, а ради этого мы все и собирались. - Чонгук, - бормочет Тэхён, вновь привлекая внимание Чонгука, пока остальные начинают перепалку между собой. - Чонгук-а? Курьер... Ты будешь часто приходить? Ты милый. Я хочу, чтобы ты остался. Тэхён давно не подросток и не мальчишка. Он взрослый состоявшийся мужчина, наследник мафиозной семьи, один из самых влиятельных людей в Сеуле как минимум, и это он ещё под крылом и прикрытием своего отца. Он не может и не должен выглядеть так мило и потерянно, напоминая студента старших курсов под недосыпом и передозом кофеина. И всё же он выглядит так, и пульс Чонгука сбивается с мерного ритма. А ещё его начинает подташнивать, и ощущение это становится тем сильнее, чем дольше он находится в этом месте и наблюдает за чужим общением. Потому что изначально он думал, что эта ячейка состоит из обычных головорезов или холодно относящихся друг к другу дельцов, но что оказалось на деле? Они напоминают семью. Они напоминают ту компанию коллег, о которых Чонгук мечтал для себя в полицейском участке. Намджун - босс, Тэхён - всеобщий босс, а Хосок - вольный наёмник, прибившийся к ним ради денег и своего рода защиты. Эти трое уже как минимум должны держаться на расстоянии профессионализма и деловых отношений. Вместо этого Тэхён называет обоих хёнами, а они в ответ явно заботятся о нём, как могли бы старшие братья заботиться о младшем. Слова Сокджина о Чимине. Слова Чимина о Юнги. Слова Юнги для Тэхёна о каком-то другом хёне. Они все связаны тесными и явно тёплыми отношениями. Они явно близки, своего рода названные братья, и Чонгук... Он ощущает горечь в корне языка от мысли о том, что он здесь для того, чтобы шпионить, вынюхивать и докладывать. Первый не день даже, а вечер его новой «работы», а он уже так облажался. Потому что в его голове множество новой информации и заметок, которые он обязан передать, но... Чонгук не чувствует, что это будет правильно; и знает, что его чувства тоже неправильны, потому что, отец его запихнул в полицию или нет, Чонгук давал клятву и присягу, и люди перед ним - преступники, и Чонгук должен... Это его долг... Он... - Эй, - на щёку опускается прохладная подрагивающая ладонь, и он снова встречается взглядом с Тэхёном. Тот улыбается ему и ёрзает, пока его мокрая макушка не оказывается на коленях Чонгука. Его взгляд чуть более ясный, слова более чёткие, и в улыбке куда меньше рассеянности. - Не хмурься так. Всё ведь хорошо, да? Ты теперь часть нас. Обещаю, мы позаботимся о тебе. «Тебе бы о себе позаботиться», - хочет сказать Чонгук, потому что, ну, вся эта ситуация; но не говорит. Потому что Тэхён милый и ни в чём не виноват. Потому что остальные тоже были добры и ни в чём не виноваты. Нет причин грубить и срываться. Проблемы Чонгука - только его проблемы. Он в это впутался, он и выпутается. Как-нибудь. Возможно. Вряд ли его босс отпустит его, раз уже заметил и нагрузил работой, но, может, Чонгук сумеет достучаться до отца, найти какой-то компромисс, и тот позволит ему уйти и заняться чем-нибудь другим, и тогда Чонгуку не придётся ссориться со своей совестью и торговаться со своими принципами, и... - Ага, - неопределённо отзывается он, наконец-то начав вытирать волосы Тэхёна полотенцем. - Надеюсь, мы сработаемся, Ким-ши. - Просто «хён», - отзывается Тэхён, прикрывая глаза и довольно вздыхая. - Для тебя просто «хён», Чонгук.

***

Часы показывают второй час ночи, когда его телефон начинает звонить. Взгляд тёмно-карих лисьих глаз скользит по цифрам на экране и мимолётно обращается к фотографии в рамке на столе, а после он тянется к экрану и принимает звонок, откидываясь на спинку кожаного кресла и устремляя взгляд на картину, висящую на противоположной стене. На тёмной раме внизу прикреплена металлическая пластинка, на которой золотыми вензелями выведено «Теодор Жерико». - Что такое, Юнги? Я на работе. - Эй, хён. Извини, что дёргаю так поздно. У Тэхёна проблемы. Из груди рвётся тяжёлый вздох. Тэхён. Разумеется, это Тэхён. Это всегда Тэхён. Ему повезло, что он милый и умеет расположить к себе; и что помог когда-то Юнги, обеспечив безопасным местом руками Намджуна, которому дал поручение втянуть Юнги в ячейку. Воспоминание об этом ослабляет напряжение в плечах и в который раз служит напоминанием, ради чего всё это: ненавистный полицейский участок и тошнотворная вынужденная дистанция. - Что случилось? - Снова эта девчонка, Кёнхи. Тэхёна сманили под предлогом частного разговора и опоили. Он уже приходит в себя, но был в ужасном состоянии, когда появился: весь в крови, штормит, провалы в памяти. Я не знаю, как он доехал до нас, но он сам и машина целы. Правда, мы понятия не имеем, что там произошло и откуда кровь. Её было много. Мы думали, он ранен. - Снова она. Это может оказаться хлопотно... Хм, ладно. Я что-нибудь придумаю. Присмотрите за ним. - Хорошо, хён. Спасибо. До встречи. Раздаются гудки, и он откладывает телефон. Разум погружается в недолгую блаженную тишину, как всегда бывает перед тем, как мозг принимается за активную работу. Взгляд снова и снова блуждает по картине. Если смотреть по диагонали, кажется, что плот приходит в движение, и волны издают неслышный шум, бушуя. Солёный ветер треплет полы рванья, которое невозможно назвать одеждой, и обрывки паруса. Измождённые тела выживших и отчаяние на их лицах порождают диссонанс со сквозящей в полотне свободой. Только свобода эта дикая, необузданная и потому опасная. Люди там, на этом плоту, свободны. От чужих мнений, суждений и взглядов. От рамок, стереотипных норм поведения и морали. Они свободны, и свобода эта делает их безоружными перед стихией и ликом смерти. Они не понимают своей свободы, потому что животные инстинкты берут верх над разумом. Выжить - это всё, о чём они могут думать. Сидящий в тени возле мачты старик дёргает себя за волосы: он единственный знает, что нет разницы между сильными и слабыми. Они все обречены. Все, все они обречены на смерть. Взгляд тёмных лисьих глаз вновь скользит на фотографию на столе; на выскобленное ножницами лицо самого дорогого и родного человека. Ради него стоит вынести все эти трудности и невзгоды. Ради него можно вынести и куда больше. Разделяющее их расстояние не будет вечным. Люди на плоту либо погибнут, либо спасутся. Он не собирается умирать. Его «плот» однажды причалит к берегу, и неважно, сожрёт ли он всех, кто находился рядом с ним посреди бушующего океана, чтобы выжить, или нет. Любые средства будут хороши. Если будет нужно, он пройдёт по головам, не будет и секунды сомневаться. В памяти на мгновение всплывает лицо папенькиного сосунка, просиживающего штаны на своём месте в участке исключительно за деньги, который показал себя неожиданно смышлёным в расследовании заезжего детектива, который разве что соловьём не заливался, расхваливая его. Щелчок зажигалки. Вдох. В воздухе начинает виться сизый дым. - Чон Чонгук. Хм. Что ж. Надеюсь, ты меня не подведёшь.

|...|