Чай с привкусом стилета

Два года спустя

-Что я могу сказать?- граф Уайатт, положив одну ногу на другую, прочел недавние письмецо от молодого господина, но на его лице не отразилось никаких положительных эмоций. - Плохо, молодой господин. Прошлый ответ был лучше.       Он протянул лист обратно, наблюдая за тем, как на лице мальчика появилось лишь что-то похожее на отчаяние. В последнее время что-то явно мешало мальчику нормально учиться. Нет, он правда старался, посещал все занятия, но почему-то именно выражение мысли в письмах у него никак не получалось, как и искусство выражения этих же мыслей через речь. Ученик, будто бы, разучился выражать их, ему что-то мешало. Все было как-то... однобоко. Мальчик взял предложенную ему бумагу в свои руки, перечитал свой же текст и было видно, как он нахмурился то ли от раздумий, то ли от собственного поражения. До конца занятия оставался целый час, молодой господин уже начал отсчитывать время своих мучений. Руки в белых перчатках немного дрожали от осознания нового поражения. Мальчик вздохнул, отпустил обе руки. Его отчуждённые гетерохромные глаза нашли учителя и в этих глазах не было даже искры чего-то... особенного...как раньше. Они казались пустыми, незаинтересованными. Будто молодой господин Патт находился вовсе не здесь. Вайлант вновь посмотрел на свой текст, который вышел ровным чистым почерком на весь лист. -Что именно не так в моих словах? Может... мне стоит что-то поменять? Есть какое-то определённое...замечание?       Граф вздохнул, взяв книгу со стола, что стоял недалеко от его кожаного красного кресла, за которым он расположился. Закладка лежала на странице, где недавно остановился учитель. Мужчина открыл разворот, тут же погрузившись в чтение, как казалось со стороны. Мальчику это не нравилось. Его как будто игнорировали и от этого внутри поселилось едкое неприятное чувство. Он уже хотел было вернуться к своему месту за столом с едким чувством в груди, но нет, он все же получил ответ. -С каждым разом ваши сочинения все больше и больше становятся... однотипными, однобокими. В них нет чувств. Вы не умеете выражать свои мысли что вслух, что на письме. Это очень плохо. Между прочим, я вам советовал литературу, где выражение чувств - ключевая красная нить, которая тянется на протяжении всего повествования... Вы же читали мои рекомендации, господин?       Вайлант отвернулся. Он знал ответ. Он любил читать, да, ему нравилась литература, тем более рекомендации своего учителя, ведь литература была очень интересной и захватывающей. Но вот проблема была вовсе не в этом. В сочинениях и при общении Патт уже давно не мог выражать свои чувства, мысли, эмоции также хорошо, как это было года два назад. Он будто темнел изнутри, становился бездушной оболочкой. Возможно это было из-за того, что ему просто не с кем было общаться? Учеба при дворце заняла первое место в его расписании, так как появилось много наук и предметов, которые ему, как наследнику, было необходимо знать, но в конечном итоге ему не хватало времени на обычное общение. На обычное время со своим лучшим другом. Ему даже было стыдно откладывать их встречи, которые теперь дай Ньорт проводились раз в неделю, но это удавалось с трудом. А если и приходилось с кем-то общаться, то либо с учителями, либо с Бри. Нет, ничего против неё он не имел, она даже стала его некой надеждой на лучшее, он с нетерпением ждал дней чтобы поговорить с ней о чем-нибудь, прогуляться даже во дворе, главное, чтобы было какое-то общение. А отец... Про него вообще говорить не стоило и не стоит. Да, отец уже начал постепенно обсуждать со своим сыном тему передачи короны и империи на его плечи, начал постепенно подключать его в свои дела и различные мероприятия что в своей империи, что в других, но... Это было не то, что желал молодой господин. Да, это были всего лишь уроки отца, но не общение. Ни милые обсуждения за общим столом, не похвала с его стороны, даже не было намека на признание в его глазах. Может быть Вайлант делал что-то не так? Может он недостаточно хорош для будущего управления империей? Но как же мальчику было завидно наблюдать за другими наследниками таких же мощных империей, что Коралловый Сильвест. Остальные наследники казались... яркими звездами на фоне тусклого Вайланта, который очень долгое время мог молчать где-то в сторонке... А этих детей принимали, говорили что-то хорошее. Но не ему... Он даже завидовал Бри, когда она вновь рассказывала ему о мероприятиях, где принимала участие её мать и она сама. Как она... весело обо всем это рассказывала. А Патт улыбался, вернее выдавливал улыбку из себя, пытаясь сделать вид, что это тема не делает ему больно. Он ведь будущий наследник, куда ему до проявления чувств? -Господин, вы слушаете меня?- вывел из мыслей учитель, который достаточно громко захлопнул книгу, чтобы привлечь внимание Патта, что мальчик даже вздрогнул. -А? Д-да, да, я слушаю,- тут же отозвался он, делая вид, что он не был в омуте своих темных мыслей. -Хорошо. Что я вам только что сказал?       Патт неловко замолчал, отпустив голову, нахмурив брови. -Простите, сэр... -Ничего страшного, я понимаю. Вам переживать не стоит, пока что я не докладывал вашему отцу о вашей успеваемости по моим предметам, поэтому можете расслабиться, но... Я все ещё хочу узнать причину, почему в последнее время у вас плохо обстоит дело с сочинениями и речью. Я повторю свой вопрос: вы читали мои рекомендации? -Да-с...- отдалённо ответил мальчик, поправив рукава зеленоватого мундира, поверх которого всегда был черный жилет с золотыми пуговицами. -Хорошо... Что самое главное было сказано в произведении "Забытый странник"? - монотонно спросил седовласый мужчина, наконец полностью откинув спину на кресле и его взгляд не сходил с подавленного молодого господина, который действительно пытался вспомнить это произведение.       Вайлант судорожно вздохнул, пытаясь собраться с мыслями. "Забытый странник"… Что же там было важного? Он читал, он помнил сюжет, но суть, та самая ключевая нить, ускользала от него, как песок сквозь пальцы. Он чувствовал, как отчаяние подступает к горлу, сдавливая его невидимой рукой. Ему хотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не видеть разочарованного взгляда графа Уайатта. -Там… говорилось о потере себя… о поиске… истинного "я"… - пробормотал он, чувствуя, как все больше и больше, с каждым днём подводит и отца и учителя.       Слова звучали невнятно, неуверенно. Он правда помнил сюжет, знал практически наизусть, но не помнил суть произведения, его идеи и темы. А это было важно. Учитель был перед ним как пример ценителя не только науки, но и искусства как науки, литературы, как предмета, воплощающего то, что человек не мог высказать в речи. Граф был своего рода гением, вот только перед ним стоял мальчик, который не мог его ничем ни удивить, ни оправдать ожидания. Патт поник куда сильнее, отпустив голову и перенаправив взгляд в деревянный пол, на свои черные ботинки, на белые брюки. Он все больше понимал насколько серым он становился, но он старался над этим каждый ньортовский день, но ничего не выходило. Он понимал и не пытался оправдаться. Слишком поздно.       Граф Уайатт, казалось, смягчился. В его взгляде промелькнула тень понимания. Он видел не просто ученика, не справляющегося с заданием, а мальчика, потерявшегося в лабиринте собственных переживаний. Тем более что он знал этого мальчика перед собой как никто другой, к тому же знал и видел его отношение с отцом, как все это на нем сказывалось. Но он ничего не мог с этим сделать... Мужчина вздохнул, прикрыв глаза на мгновение, прежде чем потер их пальцами, как и переносицу от усталости. -"Забытый странник" – это песнь о поиске себя, о преодолении тьмы внутри, о голосе, который умолкает, будучи погребенным под грузом долга и ожидания,- граф выдержал паузу, открыв серые мудрые глаза и посмотрев на сдавшегося жизни ученика.- И, судя по всему, именно это и происходит с вами. Вы словно заблудились в лабиринте собственных мыслей, где каждый поворот ведет лишь к отчаянию.       Патт ничего не ответил. Он понимал, что частично мужчина перед ним был прав и от этого стало ещё больнее. Он поник, как цветок в его комнате, на окне, который постепенно становился сухим из-за того, что уже давно пришло его время. Послышался разочарованный вздох и мальчик тут же повернулся, опасаясь, что очень подвел учителя. -Прощу прощения, сэр... Такого больше не повторится... Может у вас есть похожее задание для меня? Я справлюсь, постараюсь. Я могу сделать все лучше, только пожалуйста...- чуть ли не умолял молодой господин, смотря на графа печальными глазами. -Хорошо... Так и быть. Давайте возьмём другую тему для вашего письма,- граф задумался, посмотрев в окно.- "Проблема наследия". Вот ваша тема. Если вы раскроете её с точки вашего зрения, то я, так и быть, закрою на остальное глаза и мы с вами решим проблему вашего дальнейшего обучения.       Вайлант вскинул голову, выйдя из сумрака мыслей. "Проблема наследия"… В этой теме, казалось, звучал отголосок его собственной боли. Наследие – это не только титул и богатство, но и бремя ожиданий, непомерный груз ответственности, который давил на него с каждым днем все сильнее. Возможно, именно в этом он и сможет выразить себя, излить душу на бумаге, превратить свою боль в слова, способные тронуть даже сердце графа Уайатта. В его душе зародилась слабая надежда. Он готов был вложить в это сочинение все свои чувства, все свои переживания. Он хотел рассказать о том, как тяжело нести на своих плечах груз чужих надежд, как страшно оказаться неспособным оправдать ожидания, как мучительно ощущать себя лишь тенью своего отца. "Я не подведу вас, сэр, - подумал он, глядя в глаза графу с непоколебимой решимостью. – Я докажу, что способен на большее, чем вы думаете". В этот момент в его сердце вспыхнул огонь надежды, желания вырваться из оков отчаяния и стать тем, кем он всегда мечтал быть – самим собой.       Граф Уайатт увидел этот огонь в его глазах, и в его сердце тоже вспыхнула искра надежды, он даже довольно усмехнулся. Он верил в Вайланта, верил в его потенциал, но знал, что для того, чтобы раскрыться, ему нужно было преодолеть себя, найти свой собственный путь. И, возможно, эта тема – "Проблема наследия" – станет для него тем самым ключом, который откроет дверь к его истинному "я". Он кивнул самому себе, видя, что господин решил продолжить свое письмо, уйди к своему месту за столом. Наконец Уайатт мог вернуться к своему чтению. Так... Где он остановился? Ах да: "Он стоял на пороге неизведанного, словно путник у врат нового мира. И народ, уставший от гнета старого режима, увидел в его глазах отблеск надежды, подобный утренней звезде. "Он – наш маяк в бушующем море!" – шептали они, и этот шепот превратился в громогласный рев поддержки. Так началось его восхождение. Каждое слово – меч, каждый жест – щит. Его речь, словно песня соловья, зачаровывала сердца. Он стал не просто правителем, а символом – живым воплощением чаяний империи. И народ, словно единый организм, подчинился ему, веря в его мудрость, как в восход солнца после самой темной ночи." Хм, очень интересные строки, граф мысленно подчеркнул себе запомнить эти строки как мантру.

***

      Патт угрюмо стоял в стороне, смотря всего лишь в одну точку. До следующего занятия примерно 4 часа. И вместо того чтобы потратить это драгоценное время для себя, ему приходится стоять во дворе, ждать. А вот что ждать, пока неясно. Самое тяжёлое было то, что стоял он в полной тишине не один, отец стоял под боком.       Отец все также казался непробиваемой стеной и именно это так сильно гложило молодого господина. Он даже не мог ничего сказать или спросить, ведь знал, что его слушать не собираются, а если и собираются, то только если это так или иначе качалось обучения или какого-то дела. Поэтому даже было бессмысленно думать о том, что можно поговорить со своим же отцом. Вайлант молчал, чувствуя исходящее от императора напряжение, висевшее во всем этом долгом молчании. Патт уже несколько раз задумывался над тем "а стоит ли вообще что-либо говорить или продолжать стоять а тишине? "       Сердце Патта болезненно сжималось от этой невыносимой тишины. Она давила сильнее любых слов, кричала о пропасти, разверзнувшейся между ним и отцом. Он жаждал тепла, простого человеческого участия, но вместо этого получал лишь холодную, отстраненную фигуру. Ему так хотелось коснуться его, почувствовать отцовское объятие, услышать слова поддержки, но страх сковывал его, парализовывал.       Он украдкой взглянул на отца. В его суровом лице не дрогнул ни один мускул. Патту показалось, что он видит в этих глазах лишь отражение собственной беспомощности. Горечь подступила к горлу, и он с трудом сдержал слезы. Он понимал, что между ними лежит не просто молчание, а целая стена непонимания и отчуждения. В этот момент Патту отчаянно захотелось убежать, скрыться от этой давящей тишины, от этого ледяного взгляда. Убежать туда, где его поймут, где его примут таким, какой он есть, со всеми его страхами и сомнениями. Но он знал, что бежать некуда. Он навеки привязан к этому месту, к этому человеку, к этой судьбе. И ему оставалось лишь молча стоять, впитывая в себя боль и отчаяние, надеясь на то, что когда-нибудь эта стена между ними рухнет. И все же он вскоре рухнет... -Просим прощения за ожидание, Ваше Величество, - прорезал тьму мыслей Патта отдалённый знакомый голос, что ему пришлось поднять голову и выйти из сумрака мыслей.       Что ж, очередной практически каждодневный ритуал. Молодой господин уже хотел было скривиться от осознания присутствия человека, который ему не нравился, а это именно графиня Вендерская, что теперь в его глазах не имела ни капли чего-то стоящего, но он осёкся, когда глаза тут же нашли вторую особу. Ему даже... стало как-то легче на душе.       Джонатан Патт кивнул в знак приветствия графине, которая не вызывала у мальчика никакого интереса, что даже не смотрел в её сторону, пусть это было как-то неправильно воспринимать её просто как пятно на фоне остального мира. Молодому господину даже показалось, что отец немного... подобрел что ли, когда поприветствовал особу взглядом и кивком, в его глазах не было той напряжённости, что так часто чувствовал мальчик в свою сторону. От этого становилось очень тяжко. -Не стоит, вы практически не задержали нас, нисколько,- в какой-то момент взгляд императора перешел на Вайланта, что даже стало не по себе неприятно, будто бы отец хотел его убить всего лишь взглядом, но нет это был всего лишь холод в его глазах.- Мы отойдём... А вы занимайтесь своими делами, как обычно. Но времени у вас как обычно не так много.       Он даже к сыну обращался на "вы", о какой поддержке или снисходительности могла идти речь, если все было под строгим контролем?       Графиня Вендерская, с ее натянутой улыбкой и фальшивым сочувствием, казалась ему еще более отвратительной. Она была частью этой игры, этой лжи, в которой он был вынужден жить. Патт почувствовал острую потребность вырваться из этого замкнутого круга, сбросить с себя оковы долга и обязательств. Ему хотелось быть просто мальчиком, который любит играть и смеяться, а не наследником империи, на которого возлагают непосильную ношу.       Когда отец и графиня отошли, Патт остался стоять один, словно брошенный на произвол судьбы. В его душе бушевала буря эмоций, смешанных с горечью, обидой и надеждой. Он знал, что не может больше так жить, что ему необходимо что-то менять. Но что? И как? Эти вопросы терзали его, не давая покоя.       Но он был сейчас не совсем один, чтобы позволить эмоциям охватить его с головы до ног... -Все не в порядке, верно?       Патт дернулся на голос. Точно, он забыл, вернее не обратил внимания. К нему неловко подошла юная фигура, скромно спрятав руки за спиной. Черноволосая девочка, чьи волосы уходили назад в ровной заплетенной косе, смотрела на него с неким сочувствием и это было первое, что молодой господин осознал. Так, стоит собраться. Пока у него есть не так много времени он может провести его в свою пользу, а не тратя силы на свои эмоции. Вайлант вздохнул, поборов все мысли, скопившиеся в голове, прежде чем неловко улыбнуться, пусть и натянута. Бри ждала, не собиралась никак на него давить, самой было некомфортно стоять в тишине, отряхивая со своего скромного голубоватого платья невидимые пылинки, что она делала часто, когда на неё давила тишина и напряжение. -Не бери в голову, все в порядке как обычно,- на самом деле молодой господин более чем был рад видеть её, иначе бы давно сошел с ума от постоянного одиночества.- Может, прогуляемся?       Бри тихо вздохнула, ее теплые, карие глаза наполнились пониманием. Она видела сквозь его натянутую улыбку, чувствовала ту боль и отчаяние, что терзали его душу. Ей хотелось обнять его, прижать к себе и сказать, что все будет хорошо, но она знала, что это будет лишь пустой звук. -Как скажешь, Ваше Величество, - прошептала она, опуская взгляд.       Ей было больно видеть его таким, сломленным и одиноким. Она знала, что он заслуживает большего, чем эту холодную и бездушную жизнь во дворце. Она мечтала о том, чтобы он мог быть свободным, чтобы он мог смеяться и радоваться жизни, как обычный мальчик, но и она не была столь глупа. Она знала, что в отличии от неё Вайлант не мог жить так свободно и спокойно... Но в тайне она хотя бы надеялась.       Патт слабо улыбнулся ей в ответ, чувствуя тепло ее сочувствия, словно маленький лучик света в беспросветной тьме. Он знал, что Бри – одна из немногих, кто действительно понимает его, кто видит в нем не наследника империи, а просто человека, нуждающегося в поддержке и любви.       Вместе они отправились на свою обычную прогулку, в тишине и молчании. Но это было не тягостное молчание отчуждения, а молчание понимания и сочувствия. И в этот момент Патт почувствовал, что он не совсем один в этом мире, что у него есть Бри, его верный друг и союзник. Стало даже как-то легче... пусть и мальчик не совсем понимал почему так происходит. Он украдкой взглянул на спутницу рядом, которая, на фоне императорского сада, казалась чем-то недоступным, недосягаемым для него самого и это было даже интересно лицезреть. Он вздохнул, избавляясь от оков тишины. -Ну что ж. Может расскажешь мне что-нибудь как обычно?- спросил он ровным и спокойным голосом.       В последнее время мальчик научился одной очень интересной вещи- скрывать свои эмоции настолько, что истинные чувства были за той маской, что он тщательно выстраивал. Возможно это было похоже на отца... От этой мысли молодому господину становилось даже тошно и неуютно, но увы, с собой он ничего не мог сделать, пусть и знал, что его вины в этом всем нет. Возможно. -Хм, я даже не знаю, что я могу рассказать тебе сегодня. Смотря что именно ты хочешь от меня услышать,- в таком же спокойном мелодичном тоне отозвалась Бри, стараясь не отставать от молодого господина, который вечно куда-то торопился со своими длинными быстрыми шагами. -Скажем честно, твоя жизнь интересней моей, так что я был бы не против узнать что-нибудь... что происходит за пределами дворца. Допустим, где ты живёшь. Может у вас там есть что-то новое? -Нет, не думаю,- как-то с усмешкой ответила Бри, посмотрев в сторону.- Единственное, вчера с матушкой была в театре -М, звучит интересно,- как не хотел бы признавать Вайлант, но он действительно хотел бы оказаться на её месте, отчего с натянутое усмешкой он отвернулся, рассматривая цветущие растения вокруг. –И что там показывали? – Патт попытался скрыть нотку зависти в голосе, но она все равно проскользнула.       Он мечтал о театре, о живой музыке, о чем-то, что могло бы хоть на мгновение отвлечь его от гнетущей реальности дворца. Вайлант просто хотел что-нибудь почувствовать... Бри заметила его мимолетную грусть. Ее сердце сжалось от боли за него. Как же несправедливо, что он, наделенный властью и богатством, был лишен таких простых радостей жизни. –Ставили «Лебединое озеро», Ваше Величество, – тихо ответила она, стараясь говорить как можно мягче. – Балерины были просто восхитительны. Матушка даже прослезилась в одном моменте.       Патт остановился, его взгляд был устремлен вдаль. Он представил себе грациозные движения танцовщиц, чарующую музыку, и на мгновение почувствовал себя частью этого мира. –Я бы хотел когда-нибудь это увидеть, – прошептал он, скорее себе, чем ей.       Бри подошла к нему ближе, и ее рука на мгновение коснулась его руки в белоснежной перчатке. Но он тут же отвел руку в сторону, как бы не желая, чтобы его касались. Не сейчас. Вместо этого он провел рукой по кусту чёрной кустовой розы. Чем-то эти милые крошечные цветы напоминали её волосы и её глаза. Темные, какие-то неоднозначные, таинственные. Патт осторожно взял один из цветков, думая о чем-то своём. –Я уверена, что когда-нибудь ты обязательно увидишь, – сказала она с нежной улыбкой. – Все еще впереди. -Поверь мне, я надеюсь,-он усмехнулся в ответ, прежде чем повернуться в её сторону, осторожно прикрепив цветок в её волосы, отчего его улыбка на лице стала шире, более довольной и даже счастливой.- Спасибо... За что бываешь со мной.

***

      До занятий оставался где-то час. Может чуть больше. Мальчик не следил за временем.       Библиотека. Просторная, большая. Сколько здесь было разных коллекций книг, которых, видимо, собирал не только отец. Здесь никого не было, как обычно. Только молодой господин украдкой мог сюда заходит, чтобы взять новые материалы по предметам или новые книги- рекомендации учителя графа Уайатта. Здесь пахло историей.       Тишина обволакивала Вайланта, словно мягкий кокон, укрывая от суеты внешнего мира. Здесь, среди молчаливых свидетелей прошлого, мальчик находил утешение и покой. Он любил проводить здесь время, ощущая себя частью чего-то большего, вечного. Он медленно провел пальцами по корешкам книг, чувствуя легкую пыль. Каждая книга – это целая вселенная, полная приключений, знаний и мудрости. Он мечтал когда-нибудь прочитать их все, познать все тайны, которые они хранят. Но сейчас, он просто наслаждался моментом, вдыхая аромат старины и бумаги. Солнечные лучи шли от открытых окон, лучи были проникнуты сияющими пылинками и это было душераздирающее приятное зрелище.       Ему было одиноко. Он чувствовал себя маленьким и потерянным в этом огромном мире. Отец был далек, занят важными делами, до него ли сейчас. А мать… Ее образ был лишь туманным воспоминанием, светлым и печальным. Он так скучал по ее нежным рукам, по ее ласковому голосу. Какого это было ощущать родные мягкие руки матери? Какого это слышать её голос? Патт вспомнил единичный образ, который он видел на картине. Её мягкие черты, яркие красивые, манящие глаза удивительной природы, более бледно-фиолетового оттенка, мягкого вернее. Её тонкая нежная улыбка, выражающая её внутренний мир.       Внезапно, мальчик почувствовал щемящую тоску. Ему захотелось, чтобы кто-то просто обнял его, сказал, что все будет хорошо. Он прижался лицом к старой книге, и тихие слезы покатились по его щекам. Он надеялся, что когда-нибудь он найдет свое место в этом мире, что он сможет стать кем-то важным и нужным.       Нет, нельзя. Нельзя проронить ни одной слезы. Он же не слабак в конце концов, он же будущий наследник. Какие слёзы!? Вайлант вытер слезы тыльной стороной ладони, стараясь унять дрожь в голосе. Он должен быть сильным, как говорил отец. Наследник не имеет права на слабость. Он оглянулся по сторонам, словно боясь, что кто-то увидел его в таком состоянии. Но библиотека хранила молчание, лишь солнечные лучи продолжали танцевать в воздухе, не обращая внимания на его душевные терзания.       Он глубоко вздохнул, пытаясь взять себя в руки. Нужно думать о будущем, о тех обязанностях, которые на него возложены. Он должен быть готов к любым испытаниям, чтобы достойно нести имя своего рода. Вайлант выпрямился, расправил плечи и с новым усилием принялся рассматривать корешки книг.       Они были пыльные, проникнуты историей прошлого, какие-то книги выражали красоту искусства воплоти. Но мальчик не мог найти то, что могло бы его привлечь среди всех этих книг, среди всего этого многообразия. Какую-то часть эту книгу он уже прочитал, какие-то пустые места в полках говорили о том, что некоторые книги были уже в его комнате, на полках его шкафа, но вот незадача, мальчик не мог найти для себя что-то интересное, водил пальцем в перчатке по книжным корешкам, прочитывая короткие названия. Некоторые книги были явно из других империй и королевств, об этом говорили небольшие, но яркие подписи на этих же корешках.       В какой-то момент, проходя мимо книжных полок, мальчик наткнулся на то, что его нога как-то странно вступила на пол, на доски. Они не трещали, нет, они звучали так, будто по ту сторону было... пусто. Вайлант немного удивился, обратив на это внимание. Он опустился на одно колено, проверяя это место. Такое ощущение, что это была не часть пола, а какая-то скрытая мини-камера, как люк. Вайлант быстро осмотрелся вокруг, заметив, что никого нет. Сюда в целом никто никогда не заходил, но ему стало тревожно от осознания того, что сейчас он наткнулся на что-то новое и, возможно, запретное. Он поднял крышку, часть пола. Это оказалось небольшое углубление, внутри которого находилась пыльная старая книжка. Хм, должно быть она просто когда-то давно упала и не попала на полки. Книга была потрепанная, с пыльным потертым коричневым переплётом, страницы внутри торчали, возможно это были подложенные листы внутрь. Вайлант вновь осмотрелся. Никого рядом не было. Он осторожно достал книгу, сдув и отряхнув пыль. Пожалуй, до этого он не встречал этой книжки. Мальчик вновь оглянулся, прежде чем подойти к подоконнику, так как в этой стороне было куда светлее, чем во всей библиотеке. Он раскрыл книгу и осмотрел страницы. Вайлант не понимал почерк, он был неровный, косой, написаны все тексты были явно на ходу. Но он мог разобрать последний лист. Он был вложен в эту книгу.       Это была не просто книга, а чей-то личный дневник. Но вот последние вложенные страницы заставляли желать лучшего. Молодой господин невольно напрягся, читая строки, видимо написанные более искусно и неторопливо. Датирована запась была около девяти лет назад... когда молодому господину было два года. "Заключение специалиста. Прошу принять заключение как достоверное. Все данные проверены специалистами Сэминуэлем и Саймоном Блэк. Утром, через два дня после данного обета (данные подробно можно найти в документах, подписанных графом Конаханом, датировано 13.09...., ночь пятницы 13.) случилось явно непредвиденное. Королевский лекарь констатировал смерть Ее Величества, наступившую в результате воздействия ранее неизвестного яда. Симптомы, предшествовавшие трагедии, включали в себя болезненную бледность кожных покровов, частые обмороки, прогрессирующую слабость и едва ощутимый пульс. Смерть наступила в течение двух-трех суток после проявления первых признаков и была вызвана остановкой сердца. В целях государственной безопасности и во избежание паники, Его Величество распорядился засекретить информацию о кончине королевы. Обстоятельства ее смерти держатся в строжайшей тайне, доступ к сведениям ограничен узким кругом доверенных лиц. Бремя правления и забота о двухлетнем сыне теперь полностью ложатся на плечи монарха. Его Величеству предстоит в одиночку воспитывать наследника престола, оберегая его от политических интриг и опасностей, таящихся за стенами дворца. Несмотря на завесу секретности, слухи о недуге королевы просочились за пределы дворца, порождая тревожные домыслы среди подданных. Шепот о заговоре и отравлении начал распространяться по столице, подрывая стабильность и доверие к правящей династии. Опасаясь народных волнений и политической дестабилизации, Его Величество отдал приказ усилить охрану дворца и ввести режим повышенной готовности в гвардии. В то же время, монарх начал тайное расследование обстоятельств смерти супруги, поручив его главе королевской стражи – человеку, доказавшему свою преданность и неподкупность на протяжении многих лет- Сильверу Де’Вилл. Также за процессом должен был следить Эверард Конахан. Перед ним была поставлена задача любой ценой найти источник яда и выявить тех, кто стоит за гибелью королевы. Погруженный в траур и государственные дела, Его Величество не забывал о своем сыне – маленьком наследнике, которому еще предстояло узнать о постигшей его утрате. Монарх старался проводить с наследником каждую свободную минуту, надеясь, что отцовская любовь поможет ему пережить тяжелое время. Впереди страну ждали неспокойные времена, полные политических интриг и борьбы за власть. Судьба королевства теперь зависела от мудрости и решительности Его Величества, которому предстояло защитить престол и обеспечить будущее для своего сына.»       Вайланта будто обдало током…Он медленно отпустил руки, что не так давно держали этот дневник со всеми сводками, видимо, из какой-то невыпущенной из печати статьи…Мальчик побледнел. Он, конечно, еще давно начал догадываться, что отсутствие матери в его жизни было неспроста, но он точно не ожидал увидеть и прочитать эту горькую правду. Мальчик прижал дневник к груди, словно пытаясь удержать ускользающие воспоминания. Он едва помнил мать, лишь смутные образы ласковых рук, нежного голоса и лучистых глаз. Но теперь, когда он знал правду, эти воспоминания стали еще ценнее, еще дороже. Они были единственным, что осталось от его матери, от женщины, чья жизнь оборвалась так трагично и несправедливо. Слезы хлынули из глаз, обжигая щеки. Вайлант не стыдился своей слабости. Это были слезы скорби, слезы гнева и бессилия. Слезы ребенка, узнавшего, что его лишили матери, пока его отец, свой же родной отец, специально скрыл эту важную правду от него, пусть мальчик и подозревал, что эта сладкая ложь рано или поздно перейдет в нечто ужасное. Патт, проигнорировав весь мир, вытер слезы тыльной стороной ладони в перчатке…слезы наследника, осознавшего, что он все же никогда не может узнать ничего о своей матери и уже специально по приказу его же отца, что на его плечи ложится бремя мести за мать и защиты королевства, что он был всего лишь пешкой на шахматной доске. Сердце будто разрывалось от боли, когда мальчик все чаще и чаще начал бросать помутневший от слез взгляд в текст в своих руках. Комната словно сузилась, давя на Вайланта своей тяжестью. Каждая строчка в дневнике врезалась в память, словно раскалённым клеймом. Мир вокруг потерял краски, превратившись в серую, безжизненную пустыню. Боль, острая и всепоглощающая, проникла в каждую клеточку тела, лишая сил и воли к сопротивлению. Он перечитывал строки, пытаясь найти хоть какой-то проблеск надежды, хоть малейшее оправдание поступку отца. Но каждое слово лишь подтверждало жестокую правду: его мать стала жертвой заговора, а его отец, вместо того чтобы отомстить за её смерть, предпочёл скрыть правду, превратив его жизнь в тщательно спланированный спектакль. Вайлант почувствовал себя преданным, обманутым. Он был лишь марионеткой в чужой игре, пешкой, которой манипулировали ради достижения чьих-то корыстных целей. Его сердце, ещё недавно наполненное любовью и надеждой, теперь было разбито на тысячи осколков. Окончательно…Он полностью разрушил ту самую оболочку самого себя, истинного «я». Гнев, клокочущий внутри, грозил вырваться наружу, сметая всё на своём пути. Но вместе с гневом приходило и осознание собственной беспомощности. Он был всего лишь мальчиком, наследником, на плечи которого возложили непосильную ношу. Но он не хотел именно этой жизни, которая с каждым днем отдавалась по его сердцу новым сокрушительным ударом.       Патт жалостливо всхлипнул, отбросив этот дневник в другой угол подоконника, окончательно про него позабыв. Он прижал к своей груди колени, положив на них руки. Молодой господин отчаянно пытался успокоиться, что даже стиснул зубы, лишь бы не произнести ни одного лишнего звука. Нельзя подвергать себя эмоциям, тем более что он будущий император…Нельзя…нельзя…нельзя?       Слезы продолжали литься, смывая остатки детской наивности и беззаботности. Вайлант понимал, что его жизнь уже никогда не будет прежней, она раскололась на до и после, как старая хрупкая ваза на два крупных осколка... Он должен был стать сильным... Но как это сделать, когда сердце разрывается от боли, а душа полна отчаяния?

***

      Стуки копыт прорезали безжалостно тишину, лес проносился мимо, едва отдавался в сознании хаотичными полосами и тенями, убегая куда-то назад, мимо. Топот был мелодичный, повторялся. Это была пятнистая белая молодая лошадь с черными пятнами на теле, обычно таких называли, чубарая, напоминавшие пропасть. Но та была не в одинокой компании. Как бы быстро она не бежала, за ней мчалась другая, не настолько яркая на фоне первой, скорее обычная, тёмно-коричневого цвета преобладал её окрас, значит темно-гнедая.       Убегать на лошадях долго не пришлось, через несколько последующих метров лес уходил в пустырь- открытое место, более-менее похожее на старое заброшенное поле. Здесь не было людей, обычно в этой части леса и степи никто не бродил... по очень важным причинам. Здесь жили кое-какие другие личности. Раздался весёлый озорной смех первого наездника, белой лошади, пришлось её остановить, лишь бы потом не пришлось ждать отстающего второго наездника. Девчонка потянула за узду, чтобы ее верный соратник остановился и он это сделал, развернувшись лицом к остающей второй наезднице. -Отстаёшь. Снайпа устал?- прокомментировала первая девочка, сдержав остатки радостного смеха.       Ей пришлось спрыгнуть со своего верного коня, что подарили ей не так давно за проявленную самоотверженность. Хотя, о какой самоотверженности могла пойти речь, если та всего лишь простой ребёнок? Конечно же в ней были некоторые причины оставаться в глазах других особенной, а также были и минусы, но их девочка старалась не брать в счёт. Какие были минусы быть дочерью смотрящего воровской зоны? Будущая ответственность, которая рано или поздно ляжет на её плечи, хотя это происходило уже сейчас, медленно, постепенно. Также было сложно доказать свою силу отцу, ведь женщины призваны слабыми в воровских группах. Это девочку так или иначе раздражало. Но ничего нельзя было сделать, отец главнее.       Девочка спокойно ожидала вторую спутницу, которая была чуть помладше. Волосы, не скрытые под темным плащом развевались от каждого нового порыва или дуновения ветра. В этой части леса всегда была странно прохладно, поэтому теплое воровское одеяние никогда не выходило из носки, как сейчас: темной кофты было практически не видно из-за плаща, что пришлось надевать, причём он застёгивался спереди на всего лишь одну пуговицу, чуть выше груди, зато отлично выбивались из образа темно-коричневые штаны с глубокими карманами, чтобы было что спрятать. Хотя, сейчас это не было особо сильно нужно. Голубые глаза озорливо наблюдали за тем, как приблизилась вторая юная фигура, которая достаточно недовольно смотрела на девочку. Пришлось слезть со своей лошади, иначе дальше так дело не пойдёт. -Ты просто слишком быстро скачешь! Так не честно!- возразила вторая девочка в похожем воровском одеянии, подойдя чуть ближе.       Первая девочка усмехнулась, сложив руки на талии. -Ничего не знаю, вы бежали как обычно,- голубоглазая дочь воровского смотрителя взглянула на своего коня и усмехнулась.- Ладно, пойдем. Должно быть мой отец нас ждет. -Должно быть он уже думает о том, какую степень наказания он нам предъявит,- пробормотала недовольно беловолосая девочка, чьи волосы были заплетнымв короткий хвост, прежде чем взять Снайпа за узду, ведя за собой. -Было бы за что. Мы несём же кое-что ценное, так что я не думаю, что он нам что-нибудь скажет. Мы же по делу из лагеря ушли. Не переживай, Эйда, он ничего не скажет.       Эйда фыркнула, но спорить не стала. Она знала упрямый нрав дочери смотрящего, и переубеждать её было делом гибельным. К тому же, в словах её подруги была доля правды. Они действительно несли кое-что ценное, кое-что, что могло немного привознести свой вклад. Обе девочки прекрасно понимали, что отец Кэролайн – человек непредсказуемый, но в то же время справедливый. Если они выполнили поручение, наказание им не грозит.       Они двинулись вперед, Эйда вела свою лошадь за собой, а первая девочка, чьё имя было Кэролайн, звучащее как-то эпично и величественно, просто шла рядом, поглаживая своего чубарого коня по шее. Вскоре они вышли к неприметной тропинке, ведущей вглубь степи. Здесь местность становилась более дикой, поросшей колючим кустарником и высохшей травой. Ветер гулял вольно, поднимая в воздух клубы пыли.       Вдали показались очертания лагеря. Несколько десятков палаток, обнесённых высоким частоколом. У входа стояли дозорные, суровые мужчины с оружием наготове. Увидев приближающихся девочек, они оживились и пропустили их внутрь, отдав честь.       В лагере царила оживлённая атмосфера. Люди сновали туда-сюда, занимаясь своими делами. Кто-то чинил оружие, кто-то готовил еду на костре, а кто-то просто сидел, разговаривая и смеясь. Девочки прошли мимо, не обращая внимания на любопытные взгляды. -Ты думаешь, то, что мы понатаскали, ему будет достаточно?       Они вернулись к небольшому насту, которое было больше похоже на сарай со стойлами. Эйда неторопливо привязала своего Снайпа к толстому стволу, тот даже не рыпался, понимая, что происходит. Они вдвоем "убежали" из лагеря пару часов назад, никому ничего не сказали, однако Кэролайн уверяла, что если они принесут за это что-то более стоящее, что они украли, то ничего им за этого не будет. Собственно, у них все получилось. Странно то, что дочь вождя всегда любила воровать в одном и том же месте, там, где проводились какие-то раскопки. Эйда точно не знала, что это за место и не хотела. В любом случае она не имела возможности рассмотреть всю эту территорию, с которой они воровали, ведь её задача была следить за тем, чтобы никто их не заметил. И это было неоднократно и это выходило неплохо. Каждый раз они стабильно что-то приносили, как сегодня. Сегодня у них с собой был небольшой мешок неизвестных ранее Эйде камней, а также по мелочи. Все же хорошо притворяться немощными детьми, чтобы выкрасть у обычных людей хотя бы что-то. Эйда, отпустив руки и отряхнув от себя пыль и разные катышки на темной мешковатой одежде, повернулась лицом к Кэролайн, которая как обычно легко закинула небольшой мешок себе через плечо. Она никогда не жаловалась на свой труд, сколько её знала Коган. Даже сейчас, в одиннадцатилетнем возрасте, она ловко работала и воровала как обычные взрослые, это был их воровской ритм жизни. Никто здесь не жаловался. Частично беловолосая девчонка восхищалась скорости и хитрости дочери вождя, как она, не смотря на позицию отца, все же продолжала показывать свои способности. Ведь Эйда была обычной дочерью одного из других воров. Отец её был простым лучником, и она мечтала стать им тоже. Правда что-то изменилось, когда судьба столкнула её с Кэролайн, ведь дружба показалась ей важнее.       Русоволосая девочка наконец могла стянуть с головы капюшон плаща, отчего волосы, собраны в косу, оказались свободными. Она довольно и гордо улыбалась, напоследок погладив белую гриву своего верного коня, который довольно уткнулся ей в руку. -Я ещё вернусь, Кинг,- старшая повернулась лицом к своей беловолосой подруге, взглянув в её голубые нежные глаза, в которых отметилось недогование.- Пойдём, только помедленнее.       На этих словах она медленно двинулась в сторону большой палатки отца, Эйда неуверенно двигалась следом.       Каждый шаг Кэролайн сопровождался тем, что она чувствовала на себе чужие взгляды, как будто немного осуждающие. Конечно, дочь вождя, которая вела себя странно беззаботно, которая вместо того, чтобы держаться в сторонке, работала как вор, а это не приветствовалось. Но девочке было все равно, она жила своей жизнью. Кэролайн и Эйда практически дошли до самой палатки, но в какой-то момент их остановил чей-то злобный недовольный голос. -Вот вы где.       Эйда моментально отскочила к Кэролайн, ведь постоянно пыталась быть ближе к старшей ради защиты. Позади них появился он... отец. Темноволосый высокий мужчина казался скалой, стальным монолитом. Своими карими глазами он прожигал их двоих и в его глазах была только тьма, убийственная холодная тьма. Он скрестил руки на груди, возвышаясь над ними двумя, отбрасывая тень. Он всегда носил темные одеяния, более похожие на просторную лёгкую одежду. Вождь Вайт носил немного потрепанный по краям короткий плащ, которым часто скрывал лицо или голову в воровских делах, на шее была свободно намотан черный воротник-маска, которая теперь была припущена. На поясе всегда он таскал несколько видов оружия, такие как кастет, стальные клинки и удлинённый гладус, которого он постоянно скрывал под плащом.       Кэролайн немного побледнела от резкого появления отца, который, вскинув бровь, не сводил с неё глаз, нежели с Эйдой, которой он особо не интересовался. -Привет, пап,- немного робко ответила русоволосая, неловко улыбнувшись.- А мы тут... прогуливались. -Я вижу,-грубо отрезал мужчина, немного наклонившись, чтобы встретиться с ней лицом к лицу, пройдясь холодным взглядом по ней. - Вы вдвоём ушли без разрешения... с лошадьми.       Кэролайн почувствовала, как ее сердце бешено заколотилось. Она знала, что отец не поверит ни единому ее слову. Эйда вжалась ей в плечо, дрожа всем телом. Вайт медленно распрямился, продолжая буравить взглядом свою дочь. -И что же вы нашли во время своей «прогулки»? – спросил он, его голос был низким и угрожающим.       Кэролайн сглотнула, стараясь сохранить самообладание. Она знала, что сейчас все зависит от того, как она преподнесет ситуацию. -Мы… мы нашли кое-что интересное, - сказала она, стараясь придать своему голосу уверенность. – Несколько ценных артефактов.       С этими словами она сняла с плеча мешок и протянула его отцу. Вайт взял мешок, его глаза сузились. Он высыпал содержимое на землю перед собой. Среди камней и мелких вещиц блеснули несколько золотых украшений и искусно выполненный амулет, на фоне россыпи александритов. Взгляд Вайта смягчился. -Это действительно то о чем я думаю, - произнес он, его голос стал более мягким. – Взяли там, где я беру либо? -Там, именно, - Кэролайн слегка улыбнулась, заметив перемену в настроении отца. - В том самом месте, где проводятся раскопки. Никто не заметил, как мы стащили.       Вайт усмехнулся, выпрямившись. Но после его лицо приобрело серьёзный тёмный вид. -Но не надейтесь, что я оставлю это все просто так,- он ощетинился, переведя взгляд на беловолосую девочку.- Эйда... Иди к отцу ради бога, не мозоль мне глаза.       Он достаточно быстро менял свое настроение, это было заметно и это действительно пугало. Младшая девочка не стала перечить, ей было слишком страшно даже находиться с этим грозным человеком в одном и том же месте, дышать одним и тем же воздухом. Она сначала медленно ушла, но после быстро, будто её вовсе здесь не было. Отец грозно посмотрел на дочь и по её спине пошли мурашки. -В следующий раз я даже не посмотрю на то что ты мне приносишь. Ты либо сидишь здесь, либо уходишь с моего ведома. Искать ни тебя, ни твою подружку я не собираюсь. Рисковать тоже.       Кэролайн опустила взгляд, чувствуя, как ее щеки заливаются краской. Она знала, что отец прав, но ей так хотелось доказать ему, что она чего-то стоит. Что она не просто дочь вождя, а способна на большее. Но он не видел всего этого, к сожалению. Он видел лишь то, что она постоянно пропадала, а по итогу становилось известно то, что из-за её "тайного" воровства страдала не только безопасность, но и лидерство самого Вайта. Многие старейшины начали смотреть на него, как на идиота, коса и строго, с осуждением. И он был ненамерен терпеть это осуждение с их стороны только из-за дочери, которая вела себя как будто не думая... Вот только он не знал, что она пыталась добиться уважения ни только от его, но и от других людей. Но в итоге ничего не получалось, как всегда.       Он взял её за воротник и это выглядело угрожающе, особенно когда он смотрел в её глаза. -Это было в последний раз. Сделаешь это снова и я не только не сделаю тебя будущим вождем, но и не разрешу выходить за пределы нашего лагеря. -Я понимаю, пап, - пробормотала она, стараясь не смотреть ему в глаза. - Больше такого не повторится.       Он отпустил ее, глядя на ее с высока и с недовольным лицом. Кэролайн благодарно кивнула и поспешила в палатку, чувствуя, как отступает напряжение. Она знала, что отец беспокоится о ней, но ей было трудно соответствовать его ожиданиям. Ей хотелось свободы и приключений, а не сидеть сложа руки, ожидая своей участи, когда ей будет выдано его дело.

***

      В кладовой пахло пылью. Из-за этого он зашёл в неё медленно, держа свечу в руках. Он терпеть не мог этого запаха чего-то застоявшегося.       Кладовая была небольшой, здесь вдвоём негде было развернуться. Полностью вся комната была завалена ящиками и полками, уходящими чуть ли ни к потолку. Пожилой мужчина, прищурившись от недостатка света даже от свечи. Здесь пахло его делом: чем-то приторным, сладким. Но он уже забыл, что стоит обращать на этот запах внимание. Дедушка провёл рукой по пыльной полке, задумавшись о том, что с ней тоже следует в будущем разобраться.       К нему пришел частый посетитель, который всегда требовал одно и тоже.       Все полки, практически, были забиты одними и теми же баночками с веществами: где-то стекляшки были разного цвета, где-то нет, кто-то имел приклеенную на мучной основе бумажку с надписью вещества, какие-то баночки имели обозначение, которое было привязано к их горлышку. Седовласый мужчина долго искать не стал, такой экземпляр он держал всегда на виду, как нечто особенное. К слову говоря, такой товар он никогда просто так никому не отдавал, уж больно ценная была эта вещь. Единственный экземпляр, практически.       Встав на табуретку, он осторожно пытался дотянуться до стекляшки, стараясь не задеть другие и в затянувшейся тишине он случайно услышал разговор позади себя, где как раз и была его лавка. -Как-то странно это выглядит, вы так не считаете?- высокий мужчина, одетый прилежно окинул взглядом своего собеседника и было видно, что он сам немного переживает по поводу собственной судьбы и разоблачения.       Смотрящий усмехнулся, теребя монетку между пальцев, положив локти на прилавок в ожидании. Эту его усмешку пронзило что-то похожее на темноту злости и ужаса, то, что он назвал его настоящей натурой. -Я про то, что империя постепенно дает трещину, но он ничего делать не собирается. Хотя... Он же теперь в курсе о больших задолжностях? Как скоро он придет к тому, что не только в этом проблема, но и в том, что жители его империи постепенно оказываются в кругу обнищения? -И это вас беспокоит?- с нахальной улыбкой поинтересовался смотрящий, повернув голову в его сторону.       Он знал, что его собеседник пусть и был человеком важным среди Коалиции и других во дворце, но в тоже время он был психически слабым настолько, что подчинить его своей воле у смотрящего не было особого труда. Только и всего. Человек перед ним переметнулся с ноги на ногу, явно нервничал под воздействием его напряжённого взгляда. Смотрящий немного придвинулся к нему. -Когда, напомните, империя начала обнищать? -Два года назад. Тогда ему пришло первое письмо с долгом перед Норфлэром,- на выдохе ответил собеседник, будто бы с неохотой. -Правильно. А он что-нибудь предпринял? За все это время,- в ответ не было ничего кроме молчания и это разозлило смотрящего.- Ты лучше меня знаешь ответ, на собраниях бываешь чаще меня, поэтому докладывай. Все. Что. Знаешь. -Он до сих пор над этим работает,- с немного дрожащим голосом ответил высокий мужчина, потерев шею рукой. Явно нервничал. -В таком случае он слишком туповат, чтобы найти причину всех этих долгов... Но ничего страшного. Его же тупость приведёт его к слабости своей же империи. А дальше дело за малым.       "Дело за малым" мне имело точного контекста здесь и если бы любой человек, другой, проходящий мимо, услышал бы такое, то наверняка бы подумал, что смотрящий говорил о том, что до окончания дела осталось пару тройку шагов его плана. Но нет... Сейчас эта фраза имела особый вес. Так или иначе она звучала так, как должна быть. "Дело за малым" буквально говорило о наследнике...       Старичок наконец показался за прилавком, вернувшись из гладовки и на лице смотрящего промелькнула тень улыбки. Мужчинка протянул ему темный флакон неизвестной жидкости. -Это последний,- прохрипел старик за прилавком. -А мне больше и не надо,- съязвил смотрящий на глазах своего собеседника, прежде чем вручить старику горсть монет и было видно, как тот удивился такому количеству, а для смотрящего это были сущие копейки.. буквально. Эти монетки даже не имели своего места. Настолько были прогнивала экономика империи изнутри.-Сдачи не надо, возьмите себе.       Смотрящий выпрямился во весь рост, все также насмехаясь над интересной реакцией дедушки, который будто бы проглотил язык от количества вырученных монет, хотя их должно быть меньше. Смотрящий ничего не сказал, он развернулся и направился в сторону выхода из этого душного заведения, собеседник неловко направился следом за ним. -И... зачем вам это?- невзначай поинтересовался высокий мужчина, указав ему на баночку в руках, где было всего не так много смертоносной жидкости.       Уверенно шагая к выходу, смотрящий убрал и баночку и руки за спину, довольно растянув улыбку на лице. -Это так, на всякий случай, если дьявольское отродье окажется не настолько предсказуемый как я предполагал. Люди ведь способны меняться... И этот черт не исключение. -Вы тоже задумывали об этом?- резко ко всему, холодно и безразлично спросил мужчина, отчего смотрящий даже остановился, резко повернув в его сторону голову. -"Об этом" о чем?       Мужчина сначала ничего не сказал, лишь после он сделал к нему навстречу короткий шаг, глаза четко сфокусировались на бутылечке в его руках. -О том, что он немного мешается. Разве нет?       Достаточно было услышать эти слова, как смотрящего достигло озарение. Он моментально окинул его взглядом, в котором читалось как удивительние, так и полное принятие. Он явно не ожидал, что с кем-то из Коалиции у него будут схожие мысли. Убить ненужного человека- это прекрасно. Избавиться от дьявольского отродья тем более. Таким уродцам долго жить не положено. Смотрящий широко улыбнулся, продолжив идти, когда они оказались на улице. -Впечатляет. Я думал вы давно уже изжили свою уникальность здраво мыслить. Значит, с кем-то, оказывается, мои мысли сходятся. -Просто понимаете в чем дело, господин. Я не могу и не имею права выражать свои мысли вслух когда нахожусь во дворце. Каждый день мне приходится фильтровать свой язык... Но я вам принемного благодарен, что вы не осуждаете это.       Смотрящий усмехнулся. -Не беспокойтесь, скоро все закончится...