Чай с привкусом стилета

      Окно было открыто настежь. Было достаточно хорошо: не жарко и не холодно. Иногда, стоило ветру проникнуть в комнату, он приносил с собой разные запахи, начиная с тонких ноток цветов, заканчивая свежестью. Это помогало отвлечься от своих мыслей. Стоило только заглянуть в одну из заметок в дневниках матери, как в голове начали проявляться такие мысли, что казалось, легче отсечь голову, чем все это переварить. А Патту приводилось и не такое переваривать. По крайней мере это легче, чем вспоминать и запоминать все существующие законы Кораллового Сильвеста и всякие наименования лекарственных трав и из побочные действия.       От дневников матери был более высокий толк. Как например... можно было потосковать по ней через ее удивительный слог написания, который звучал легко и просто, как какая-то детская книжка, но с более тяжелым сюжетом. Парнишка вкладывал в ее дневники то какую-нибудь ленту как пометку вернуться к ее словам позже или даже какой-нибудь засохший цветок из сада, тут даже попадались перья. В общем, молодой господин, похоже, готовился собирать такими темпами гербарий.       И теперь, сидя на своей кровати в свете свечи, что стояла у тумбы, он в полнейшей тишине перечитывал некоторые абзацы, начиная с самых трогательных, как он считал, заканчивая странными. Последние он выписывал в свои дневники, что потом отдельно их разобрать и дать им логичное объяснение. Подавив едкое неприятное ощущение давления в груди, он начал читать отмеченную пером страницу дневника.       

      "Я не люблю писать как-то завуалированно или особо красочно, я лекарь, а не литературный гений или кто-то похожий, но хочу передать ясно и понятно, что произошло сегодня.

На самом деле я до сих пор не могу смириться с тем фактом, что человек, которого я когда-то вылечила в своей деревушке теперь является некого рода прародителем культа личности. Шучу конечно. Рассказал бы мне кто-нибудь другой, но я бы никогда не поверила, что когда-нибудь стану женщиной императора... Звучит как что-то отдалённое, не похожее на реальность, так ведь? И я так думаю. Я не знаю, кто там после меня будет читать этот дневник, возможно и никто, но не важно. Я просто надеюсь, что вы согласны со мной.

А вот люди двора не согласны. Для них Джони, хм... как гроза морей, не знаю, как это объяснить. Просто с моей стороны он не выглядит таким. Я все ещё воспринимаю его как рыцаря, что иногда ведет себя предельно глуповато, но что есть, то есть.

Допустим, сегодня он очень долго пытался найти оправдание, почему мне не стоит попросить кого-то из дворовых посадить цветы у красного конского каштана. Ему, видетели ли, не нравятся, цитирую: "эти маленькие жёлтые цветы. Они так и режут глаза". Мило, что сказать. Сразу видно, что человек в травах ничего не смыслит."

      На самом деле для молодого господина читать это строки было немного забавно. Сразу видно, что матушка была не настолько чёрствым человеком... Но по крайней мере у нее были хорошие отношения с отцом, не то что у Вайланта, который лишний раз боялся в его присутствии что-то сказать о себе. Патт решил читать дневник дальше.       Патт перевернул страницу, ища продолжение рассказа о "маленьких желтых цветах". Ему нравилось представлять эту картину: молодая мать, с искорками в глазах, спорящая с императором о каких-то растениях. В голове не укладывалось, что этот человек, которого Вайлант боялся до дрожи в коленях, мог быть таким… человечным.       Следующая запись была датирована несколькими днями позже.

"Сегодня Джони принес мне букет тех самых "маленьких желтых цветов"- лютиков. Сказал, что передумал и они, оказывается, очень даже красивые. Потом долго извинялся, что был таким упрямым. А потом, когда я уже начала смеяться, он заявил, что эти цветы ему напоминают меня: такие же яркие и целебные. Не знаю, что он имел в виду под "целебные", но мне было приятно."

      Патт улыбнулся. Эта запись показалась ему особенно трогательной. Он представил, как его отец, огромный и властный император, смущенно протягивает букет цветов его матери. В этот момент он почувствовал укол вины за то, что так мало знал о своих родителях.       Он продолжил читать дневник, погружаясь в мир, где император был не просто жестоким правителем, а обычным мужчиной, влюбленным в женщину, ценящую простые радости жизни. Мир, который Патту казался невероятно далеким, но теперь, благодаря этим записям, стал немного ближе.       Но все... Сделалось тоскливо. Он начал глубоко размышлять о том, а если бы мать была жива и сейчас была здесь, то... отец стал бы лучше или тут скорее проблема в самом молодом господине, что в последнее время тюстановился таким же чёрствым? Именно этого он и боялся. Боялся стать похожим на отца. Но он понимал, что этого не избежать...       С тяжелым вздохом он отложил дневник на тумбу, чуть не задев свечу. Его руки были свободны, без перчаток. Да, ещё с детства он привык к из постоянной носке и это было обязательно, спору нет, но все же... Так было приятно ощущать что-то похожее на свободу. Он даже залюбовался ими, пусть это противоречиво и немного горделиво могло прозвучать со стороны, а по факту - детское любопытство.       Вайлант не переодевался даже, остался в той же одежде, в которой и был днём. Спать все равно не хотелось... Тем более, что за дверью постоянно кто-то ходил и это напрягало. Особенно то, что иногда звучали не просто шорохи, а именно перешёптывания.       Беспокойство нарастало с каждой минутой. Патт знал, что за ним следят, но не понимал, кто и с какой целью. Паранойя, взращенная годами, подсказывала самые мрачные сценарии. Возможно, это заговор против него? Или же просто любопытство слуг, подогретое слухами о дневнике императрицы?       Не в силах больше выносить гнетущую тишину и ощущение чужого присутствия, Патт резко встал. Резкий скрип края кровати эхом разнесся по комнате. Он подошел к двери и распахнул ее, намереваясь высказать все, что накипело, первому же, кто попадется на глаза.       В коридоре никого не было. Лишь длинная вереница мерцающих светильников тянулась вдаль, создавая причудливые тени на стенах. Патт нахмурился. Куда все подевались? Или ему показалось? Он прислушался, стараясь уловить хоть какой-то звук, но в ответ была лишь зловещая тишина.       Он решил пройтись по коридору, проверить, кто несет ночную вахту. Каждый шаг отдавался гулким эхом, усиливая чувство тревоги. И тут, в самом конце коридора, он заметил движение. Чья-то тень скользнула за угол. Патт замер, его сердце бешено колотилось в груди. Кто это был? И чего он хотел? Немного скептично отнесясь к этому, Вайлант развёл плечами и пошёл назад, пытаясь игнорировать факт того, что неплохо так его это напрягало. Это не в первый раз такое... Он неоднократно замечал странное поведение некоторых особ во дворце, но не знал, правда ли это так или это просто паранойя. Он не верил некоторым членам Коалиции... Как будто... Как будто он чувствовал в некоторых из них какой-то подвох. Таких личностей много: граф Фрай, что подозрительно часто начал переглядываться с графом Манчестером, стоило только отцу заговорить по поводу наследования престола и реформаторских планов, а эти графы, к слову, распоряжали немалыми землями на территории империи, при этом и разрабатывали некоторые реформы, о существовании которых молодому господину было неведомо. Также не внушал доверия и герцог Длис, что за спиной у отца говорил достаточно... неприятные вещи, но молодой господин придерживался позиции пока что об этом не разглашать... Пока что...       Дверь в комнату пришлось закрыть на щеколду, мало ли, вдруг кто-то вломится, как обычно это бывает. На самом деле состояние и самочувствие молодому господину нужно было только пожелать, ведь занятия закончились поздно, голова начинала постепенно гудеть, плюс подкрадывалась усталость.. Тоже мне наказание отец придумал. Хотя... Вайлант неплохо так уставал после таких деньков.       Вернувшись в комнату, Вайлант опустился на кровать, чувствуя, как напряжение медленно покидает его тело. Он снова взял в руки дневник императрицы, листая страницы в поисках хоть какой-то подсказки, объяснения происходящего. Слова скользили перед глазами, складываясь в запутанные фразы и намеки, но цельной картины не возникало.       Мысли возвращались к графу Фраю, графу Манчестеру и герцогу Длису. Их поведение казалось подозрительным, их взгляды и перешептывания вызывали тревогу. Что они замышляют? Какие реформы скрывают от него и от отца? Вопросы роились в голове, не давая покоя. Вайлант понимал, что должен быть осторожным, доверять лишь себе и своей интуиции.       Он поднялся и подошел к окну. Ночь окутала дворец, скрывая его тайны под покровом темноты. Лунный свет серебрил шпили башен, создавая иллюзию нереальности. В эту минуту Вайлант почувствовал себя одиноким и уязвимым. Он знал, что его жизнь висит на волоске, что враги подстерегают его на каждом шагу.       Но он не собирался сдаваться. Вайлант был готов бороться за свою жизнь, за свой престол, за будущее империи. Если... Если конечно духа хватит, потому что учитывая слова отца, как он отзывается о нем, как о сыне, уверенности в себе становилось все меньше и меньше. Патт облокотился руками о подоконник, разглядывая однотипное темно-синие небо с мерцающими звёздами. В голове ни одной мысли, красота. Он мог позволить себе ни о чем не думать, немного расслабиться. Забавно, что даже ноги плохо держали. Молодой господин провел рукой по волосам, снимая напряжение. Его резко смутил какой-то шелест прямо под его же окном, отчего немного наклонил голову и тут же в удивлении и в шоке замер.       Черная фигура, резко войдя в комнату через окно чуть ли не впрыгнув, моментально закрыла рот Вайланту рукой, лишь бы тот не закричал случайно, да и к тому же прижала чуть ли не к себе вплотную, отчего молодой господин ни только пискнуть, он пошевелиться не мог, только был сбит с толку. Было ясно, что он настолько был напуган, что не успел понять что толком произошло. Он стоял смирно, удивленными и шокированными глазами смотрел на своего захватчика, чувствуя, что сердце было готово не выскочить, а буквально разорваться от переизбытка волнения и страха, что аж дыхание через нос стало частым, практически лихорадочным. Слишком много всего за пару минут, что даже голова шла кругом. Теперь понятно, почему именно чёрная фигура: длинная черная рубашка, широкий такого же цвета воротник с капюшоном отлично скрывали личность этого некто или же нечто. Он, кто бы это не был, даже и не думал отпустить молодого господина или убрать руку со рта. Вместо этого он тоже стоял смирно. Между двумя молчаливыми как рыбки собеседниками не было никакого пространства, стояли вплотную, причём рука неизвестного как будто по-хозяйски лежала на спине молодого шокиорванного господина. Патт, к слову, уже задумывался откусить руку этому неизвестному и ударить с ноги, а после бросить назад в окно, но чересчур хорошо его держали, что даже уходить никуда и не хотелось.       Неизвестный, кивнув головой назад, скинул черный капюшон и заговорил предельно спокойно. -Это я... Спокойно. Давай договоримся. Я тебя отпускаю- ты не кричишь, не вопишь, меня не бьёшь, понял?- он говорил тихо, практически чистым шёпотом и в контексте вечернего времени и этого появления это звучало весьма странно.       Это был Брукс. По его напряжённому голосу это было понятно. Это наконец немного успокаивало. Все же он друг... Но все же, нужно знать, что приходить в комнату через окно- плохо и неправильно.       Вайлант медленно кивнул, стараясь унять бешеное сердцебиение. Брукс осторожно убрал руку, давая Патту немного пространства. Молодой господин отступил на шаг, глядя на друга с недоумением и легким раздражением. -Брукс, ты с ума сошел? Зачем так пугать? Можно же нормально было зайти, - прошептал Вайлант, стараясь не повышать голос.- А если бы... -Да чего я не видел?- тихо пошутил Дельта, но после приобрел серьёзное выражение лица.-Но прости... Ты же сам мне сегодня сказал, что занят. Вот я и подумал явиться к тебе так. Не хотел напугать, если что.       Вайлант вздохнул. Что ж, он уже был готов привыкнуть к таким... странным действиям своего друга. Однако его волновало сейчас другое, отчего его лицо немного исказилось грустью. Патт все же подошёл к товарищу, обходя его со всех сторон. Сначала Брукс на это никак не отреагировал, только немного напрягся от перспективы нахождения так рядом со своим другом ... Ещё днем он чувствовал себя странно в компании младшего, а сейчас тем более. Как будто внутри... разливалось что-то теплое и приятное, но Дельта не хотел это принимать. Сквозь собственную бурю мыслей он даже не заметил, как парень притронулся к его спине, но юный рыцарь не дёрнулся, не смотря на ранения, что залечивал до этого молодой господин. Боли он не почувствовал, это надо понять и это благодаря тому, что молодой господин притронулся максимально нежно. Но и не только... Возможно это было также и из-за того, что юный рыцарь задумался о том, что прикосновение вызвало мурашки и жар по телу, он будто как масло плавился под солнцем. Он даже старался не шевелиться и не дышать лишний раз, лишь бы не выдать смущения. -Ты мне так и не рассказал, почему тебя пороли... До сих пор больно? -Нет... Даже не чувствую ничего,- старался в спокойном тоне ответить Брукс, направив смущенный взгляд в сторону.       Вайлант нахмурился. Он прекрасно помнил, как несколько часов назад обрабатывал спину Брукса, и то, как тот шипел от боли. Лжет. Зачем? Этот вопрос повис в воздухе, заставляя Патта смотреть на друга с еще большим недоумением. Он снова прикоснулся к спине, на этот раз более настойчиво, слегка надавливая кончиками пальцев на место, где, как он помнил, красовались самые свежие следы.       Брукс дернулся и отшатнулся, словно от удара током. - Я же сказал, все в порядке, - пробормотал он, избегая взгляда Вайланта. -Брукс, не лги мне, - тихо сказал Вайлант, делая шаг вперед. - Я видел, как тебе было больно. Я хочу помочь. Если ты не расскажешь, что произошло, я не смогу этого сделать.       Брукс глубоко вздохнул, понимая, что отпираться бессмысленно. Он опустил голову, глядя на свои ботинки. -Это… неважно, - пробормотал он. - Просто небольшое недоразумение. Все улажено.       Вайлант не поверил ни единому слову. Он знал Брукса достаточно хорошо, чтобы понимать, когда тот что-то скрывает. И сейчас он явно скрывал что-то важное. Но он также понимал, что давить на друга сейчас бесполезно. Нужно дать ему время, чтобы тот сам захотел рассказать. Поэтому сейчас не пожал плечами и двинулся к кровати, чтобы присесть. -Хорошо, как скажешь.       Брукс смог выдохнуть, почувствовав легкость и свободу от такого напряжения. Он снял высокий воротник, что расстёгивался достаточно легко, стоило только отстегнуть пуговицы. Дельта начал осматривать комнату. -А у тебя тут неплохо. -Не думаю. Я живу здесь как в золотой клетке. Я не могу выйти за пределы дворца... Так что, увы, не знаю хорошо ли тут жить или нет,-достаточно спокойно сказал молодой господин, присев на край кровати, раздвинув ноги и поставив на колени локти. -По крайней мере это лучше, чем жить в коморке с тремя людьми,- усмехнулся Дельта, но было видно, что он вовсе не был весел.       Это Патт видел. И для него это было не очень приятно. Вайлант нахмурился, не убирая взгляд с товарища. -Брукс... Пожалуйста, скажи правду. Меня правда волнует твоё состояние. Ты выглядишь... так будто все не в порядке,- он говорил так тихо и спокойно, что Брукс был готов слушать это вечно, никто так к нему так не относился. Вайлант указал на место на кровати рядом с собой.- Присядь и расскажи нормально.       Юный рыцарь стоял молча и неуверенно смотрел на молодого господина. Он все же подошёл, но, зная причину своего поведения и наказания, боялся смотреть Вайланту в глаза, поэтому присел, но на полу рядом с ним, спиной к нему. От него так и веяло небольшим страхом и чем-то напряженным и тяжёлым. Патт даже не стал пока ни о чем говорить, однако он не мог просто так его оставить. Он с натянутой усмешкой положил голую свободную ладонь на его волосы, медленно проходясь между жёстких прядей, точно иголки у ёжика. Парень улыбнулся сам себе, но все же ясно отмечал хмурый вид юного рыцаря. Тот через пару мгновений все же чутка расслабился, прикрыл глаза то ли в раздумьях, то ли от усталости, а может и вовсе от удовольствия.       Патт продолжал нежно перебирать волосы Брукса, ожидая, когда тот заговорит. Тишина в комнате была почти осязаемой, нарушаемая лишь тихим дыханием обоих. Вайлант чувствовал, как напряжение в теле рыцаря постепенно спадает, уступая место чему-то более уязвимому.       Наконец, Брукс заговорил, его голос был тихим и дрожащим: -Я… я совершил ошибку, Вайлант. Очень серьезную ошибку,- он замолчал, словно собираясь с духом. Вайлант молчал, не прерывая его, давая понять, что готов слушать.- Я ослушался приказа, - продолжил Брукс, - Я действовал самовольно, и это привело к… последствиям. Меня наказали. Поэтому я и такой… подавленный. Все из-за того, что у меня язык без костей... Я должен был спокойно принять наказание, но вместо этого я начал... пх, всех крыть благими ругательствами и бить всех вокруг.       Брукс глубоко вздохнул. Патт не убрал руку, он был готов слушать внимательно, не перебивая, позволяя Бруксу выговориться. Тот все же молчал, расслабившись и чуть наклонив голову навстречу легким и мягким движениям руки младшего. На самом деле, мысленно он признавал тот факт, что у своего товарища очень редко наблюдал руки без перчаток. По-своему это было приятное ощущение и несколько странное. Казалось бы, это что-то обыденное, но настолько родное и редкое в той же степени. Усталость накрывала тело еще с того момента, как Вайлант залечил раны юного рыцаря, хотя, к слову, он все же смог поспать, и то не долго.       Тонкие чуть прохладные пальцы своими кончиками медленно поглаживали темные пряди, отводя их назад. Патт видел во всем этом ничем не примечательный родной и домашний момент, украденный посреди вечной тревоги. Он даже с лёгкой игривостью и ласковостью наблюдал за тем, как старший ему так просто поддавался. Брукс был не из тех, кто так легко мог показать свою слабость. Он не показывал ее ни перед кем, но Вайлант был таким единственным. Что ж, видимо, этим стоило гордиться. Немного приблизившись к товарищу, пока он не видел этого, с исказившемся от грусти выражением лица, начал проводить рукой чуть медленнее. -Должно быть у этого всего есть разумный аргумент,- в какой-то момент его парализовал резкий гнев и он, дабы не сорваться, отвел взгляд в сторону двери комнаты.- Очень хотелось бы знать, кто и за что так с тобой. Отец? Ты не заслужил этого. Он гоняет тебя как собачонку, просто потому что когда-то сам совершил ошибку и теперь отыгрывается на тебе,- Вайлант повернулся лицом к товарищу, но его эмоции не покинули тело, только нарастали, хоть и на лице было невозможно что-либо заметить, кроме невозмутимости.- Да и вообще... Кто дал на это право!? Брукс, я ещё раз повторяю, что ты не заслуживаешь такого отношения... Почему ты не попытался, не знаю, отвильнуть от этого? Ты же всегда как-то уходил из любой ситуации сухим и невредимым, ты же тем ещё воришкой был... Так что же сейчас? Поч... -Меня завтра хотят увести в Голдэнер.       Вырванная из контекста фраза потрясла Патта настолько, что он остановил руку. Он знал эту империю. Она была достаточно воинственная, сильная во многих общественных сферах и преуспевала в отличии от других. Эта империя славилась особой боевой подготовкой, сильными орденами и кораблестроением, но как оседлая империя с постоянным населением эта скорее грешила. Постоянного населения не было, большую часть населения составляли как раз воины, а по площади империя была не настолько большой, насколько можно было представить. Она была меньше Кораллового Сильвеста, это точно... Но вот Голдэнер... Вайлант не мог это сопоставить в своей голове. Вопросов становилось больше, чем ответов и он даже не успел спросить, как его перебили. -Император заверил об этом отцу ещё с утра, я тогда только с матерью из города вернулся... Меня тогда и встретили. Но,- было ясно по голосу юного рыцаря, что он сам не хотел обо всем этом рассказывать, но пришлось, чтобы не разочаровать друга, первого и единственного.- Мне не нужен ни какой Голдэнер. Я рассчитывал, что буду обучаться всему военному делу здесь, наша империя тоже не плоха, да и к тому же... я хотел быть рядом с тобой. Ты не подумай! В смысле, пересекаться, проводить время!- начал он отпираться на последних словах, будто ему было очень даже неловко.- Понимаешь... А вот они нет. Я тогда и начал причитать, что никуда не хочу, но похоже, что император был явно против. Он сказал моему отцу пару ласковых и как будто испарился, а меня...ты, должно быть, уже догадываешься. Хотя, какой, ты же не знаешь, что это такое, когда тебя ставят на колени и бьют по спине каким-нибудь хорошим кнутом до тех поры пока ты не свалишься... Так и получилось. А остальное ты уже знаешь.       Патт застыл, не зная, что сказать. Голдэнер… Это звучало как приговор. Он прекрасно понимал, что для Брукса это значило. Потеря свободы, потеря дома, потеря всего, что ему было дорого. И, возможно, потеря себя. Он почувствовал, как внутри поднимается волна ярости и бессилия. Это была идея императора, это была идея отца. Что ж это получается? Неужели отец настолько зол, неужели он настолько хотел наказать своего сына за неподчинение и бестактность, что решил отрезать от него своего друга. Или это просто кдачное неудачное стечение обстоятельств? Кажется, что Вайлант начал все сильнее ненавидеть своего отца за такой мерзкий поступок за спиной. Он хотел что-то сделать, что-то сказать, но слова застревали в горле. -Брукс… - тихо прошептал он, не зная, как продолжить. Он вновь коснулся его волос, на этот раз более уверенно, словно пытаясь удержать его здесь, рядом с собой. - Что мы можем сделать? Должен же быть какой-то выход. Ты ведь не хочешь туда ехать, верно?       Брукс опустил взгляд, и молодой господин заметил в его глазах отблеск отчаяния. Он всегда видел в нем силу, уверенность, даже наглость, но сейчас перед ним был всего лишь сломленный друг, которому, возможно, нужна была помощь, если он ещё не смирился со своей участью. -Я не знаю, - признался Брукс, и этот тихий, полный безнадежности голос ранил Патта сильнее любого удара. - Отец уже все решил. Император тоже. Кажется, у меня нет выбора. Но… если бы был хоть какой-то шанс… Я бы остался. Я бы остался здесь, с тобой. Потому что покидать двор, дом, место и людей, к которым я успел привыкнуть- это тяжело. Да, возможно, услышать от меня это странно, ведь можно подумать, что я стал слабым, но... так оно и есть. Я, к сожалению, ничего не могу сделать. -Но... Но почему ты мне до этого не сказал!?- резко проговорил разноглазый парень, надеясь встретиться лицом к лицу со своим товарищем. -Потому что это был последний день, когда я мог бы побыть с тобой!- Дельта повернулся к нему лицом, и если первые пару секунд оно было искажено легким гневом, то теперь оно выглядело достаточно напряжённым и уставшим.- Потому что я знал твою реакцию. Я мог ее предположить... И потому что я знал, что против старшего поколения ничего нельзя сделать. Для них мы просто пешки, которыми можно пользоваться и они имеют полное право изменить нашу судьбу. Поэтому я ничего и не сказал... Я просто хотел хоть немного провести времени с тобой перед тем, как меня здесь не окажется.       Молодой господин отшатнулся, словно от пощечины. Слова Брукса обрушились на него, как холодный душ, моментально сбивая остатки наивности. Он всегда считал их дружбу чем-то особенным, незыблемым, но сейчас понимал, что даже она оказалась бессильна перед властью и предрассудками. Ярость, клокотавшая внутри, сменилась горечью и чувством вины. Он не заметил, как тяжело было Бруксу, он был настолько поглощен собой и своими проблемами, что упустил из виду страдания друга. -Я… я не знал, - пробормотал Патт.– Прости меня. Я должен был догадаться. -Нет, нет, нет, не вини себя. Ты ни в чем не виноват,- тихо ответил Брукс.- Просто мы уже ничего не можем сделать и стоит с этим смириться. Так что... Как будто на этом все. -И... как надолго ты уедешь?- не сразу поинтересовался молодой господин, надеясь, что то, что он услышит в ответ, не добьет его окончательно. -Поверь мне, я не хочу об этом говорить... -Брукс!       Образовалась недолгая тишина, когда юный господин все же надеялся услышать что-то хорошее, что все не настолько плохо, но, увидев, что Дельта стал намного хмурее, смотря в пол. -Мне придётся покинуть тебя на четыре года... Мне очень жаль.       Патт вздрогнул. Четыре года. Четыре года без Брукса. Четыре года вдали друг от друга, в разных мирах. Это была целая вечность. Он представил, как время тянется бесконечной серой чередой дней, лишенных тепла и смеха, которые всегда привносил в его жизнь Брукс. Ярость вернулась, на этот раз смешанная с отчаянием и страхом. Он не мог допустить этого. -Нет, - твердо сказал Патт, поднимая голову и смотря Бруксу прямо в глаза. - Я не позволю этому случиться. Четыре года - это слишком долго. Мы что-нибудь придумаем. Должен быть какой-то выход.       Брукс слабо улыбнулся, в его глазах промелькнула надежда, но она тут же угасла. -Не стоит. Это бесполезно. Они уже все решили. Твои попытки только разозлят их еще больше. И тогда пострадаешь ты. Не нужно. Просто… прими это. -Я не могу, Брукс! Я не хочу тебя терять. Ты мой друг, ты мне дорог и ты единственный. Я не позволю каким-то глупым предрассудкам разлучить нас. -Послушай меня, - тихо сказал Брукс, скромно и невесело улыбаясь. - Это не конец света. Четыре года пролетят быстро...       Брукс как будто правда пытался внушить товарищу, что все хорошо, что ничего не произойдёт. Но знал, что это бесполезно. Юный рыцарь встал и внимательно наблюдал за тем, как тот с грустным выражением лица глазел на него молодой господин. Они у друг друга были единственными друзьями, это стало предельно ясно и такая долгая разлука могла значить только одно- они даже могли забыть друг друга, как многие могли подумать. Но нет.       Старший глубоко вздохнул и почему-то начал копаться в кармане. -Знаешь, я правда рад, что ты был для меня таким отличным другом. Между прочим, единственным. Знаешь, не каждый захочет общаться с каким-то мальчиком из не совсем благоприятной семьи. Но ты... Без тебя бы моя жизнь стала скучной.       Он протянул ему сжатую ладонь, явно что-то в ней скрывая, и это немного вывело Патта из тумана грустных мыслей, младший даже немного удивился, смотря на него немного изумлённым, практически горящими глазами, не понимая, что он него хотят. И Брукс все это время смотрел пристально на него, на его глаза. Такие яркие, необычные. Он всегда на них засматривался и буквально замирал, стоило только взглянуть. Они цепляли его. Иногда Дельта задумывался о том, что Вайлант не просто какой-то мальчишка из богатой семейки, принадлежащей к Коалиции, а каким-то магом. Но это только фантазии. Интересно было знать побольше о такой особенности своего друга, потому что так или иначе Дельта всегда возвращался к ним. Черт, он даже почувствовал, что больше не мог на них смотреть и отвернул голову в сторону, прикусив внутреннюю сторону щеки, лишь бы не выдать своего смущения. -Знаешь... Я не смыслю в каких-то хороших подарках, но я подумал, что дарить напоследок какую-то мелочь будет не очень приятно... Поэтому я все же рискнул,- он не сразу раскрыл ладонь.       Это было украшение, выполненное в форме браслета. Он состоял из двух золотистых металлических обручей, соединенных в передней части. К этим обручам прикреплены декоративные элементы, напоминающие стилизованные крылья. Они выполнены из материала светлого оттенка, напоминающего слоновую кость, и детализированы в виде перьев. Верхняя часть крыльев была прикреплена к обручам с помощью золотистых элементов с витиеватым узором.       Вайлант замер, не зная, что сказать и стоит ли вообще. Он не совсем понимал, что происходит и зачем Дельта так заморачивался, но он был весьма польщён. Усмехнувшись, он не сразу взял это приятное подношение в свою руки и сделка коснувшись пальцами отпечатков руки юного рыцаря. -Дай угадаю, ты его украл? -Прости, но я не богатый,- тут же ответил немного обидчиво Дельта, пытаясь выбросить из головы тот факт, что почувствовал прикосновение холодных пальцев младшего.       Вайлант хмыкнул, но в его глазах плескалась благодарность, которую он старался скрыть за показной бравадой. Он аккуратно взял браслет, рассматривая его с неподдельным интересом. Крылья действительно были изящными, а работа казалась на удивление качественной для вещи, "украденной" мальчишкой из трущоб. -Ладно, ладно, верю, - пробормотал Вайлант, примеряя браслет на запястье. Он подошел идеально. - Выглядит неплохо. Даже слишком хорошо для краденого. Спасибо, Брукс.       Тот облегченно выдохнул. Ему было важно, чтобы подарок понравился, даже если Вайлант не показывал этого открыто. Он всегда был таким – сдержанным, немного отстраненным, но Брукс знал, что за этой маской скрывается доброе сердце. -Носи его… на память, - тихо сказал Брукс, отводя взгляд.       Он не хотел, чтобы Вайлант увидел в его глазах тоску и страх перед предстоящей разлукой. Они оба знали, что это может быть их последняя встреча, и Брукс изо всех сил пытался сохранить хоть каплю достоинства в этой болезненной ситуации.       Вайлант встал. Он долго смотрел на самого старшего, прежде чем, не показав ничего на своем лице, хоть в глазах и было видно отчаяние и тоска, подошёл к нему почти в полную, прежде чем без какого-либо предупреждения обнял, стараясь делать это не слишком сильно, чтобы юному рыцарю не было больно. Они, возможно, видятся в последний раз... Оставалось только надеяться, что все будет хорошо.       Объятие Вайланта получилось неловким, словно он разучился проявлять простые человеческие чувства. Его руки на мгновение замерли в воздухе, прежде чем осторожно сомкнуться на спине Брукса. Он боялся сломать его, такого хрупкого и юного, как старший сам себя представлял, но одновременно сильного духом, как видел сам Вайлант. В этом объятии было больше прощания, чем нежности, больше страха, чем надежды. Брукс, в свою очередь, крепко обнял Вайланта в ответ, чувствуя, как его плечи слегка вздрагивают. В этот момент все слова казались лишними, не способными выразить ту бурю эмоций, что бушевала внутри. Брукс боялся представить, что вся эта разлука может уничтожить такого хрупкого друга, как Вайлант, все же этого он боялся больше всего. Они стояли так несколько долгих мгновений, словно пытаясь навсегда запечатлеть этот момент в своей памяти. Время словно замерло, оставив их наедине друг с другом, в маленьком мирке, где не было места войне и разлуке. Но реальность неумолимо возвращала их в жестокий мир, где каждому предстояло идти своим путем.       Вайлант первым разорвал объятие. Он отступил на шаг, стараясь скрыть под маской безразличия то, что происходило в его душе. Он не мог позволить себе проявить слабость, не сейчас, когда Бруксу нужна была его поддержка и уверенность, не тогда, когда он поклялся себе держаться до последнего. Он посмотрел в глаза юному рыцарю, полные печали и решимости, и тихо произнес: -Будь осторожен, Брукс...       Тот кивнул, с трудом сдерживая дрожь в голосе. -И ты...       Он знал, что это прощание, возможно, навсегда. Но в его сердце теплилась надежда, что когда-нибудь они снова встретятся, и все будет хорошо. Когда-нибудь.... Возможно, тот самый Лютик его не забудет, но... Это была самая маленькая надежда...

***

      Как и полагается, по вечерам и глубокой ночью все затихает и ни одной живой души не должно быть. Но это не для уезда графини Вендерской. Сегодня здесь, как будто сговорившись, собрались несколько человек, отчего сама дама не была против, хоть и не принимала во всем этом открытого участия, она лишь могла подслушивать что-то в редкие моменты или в конечном итоге ждала полностью, когда разговор смотрящего с его друзьями закончится. Почему именно здесь? В уезде графини всегда было тихо и безлюдно. Даже если бы и кто-то хотел помешать каким-то грандиозным планам, то у него бы этого точно не получилось- такого человека сразу будет видно.       И теперь, когда в сон не клонило, а спать и вовсе не хотелось, графиня тихими шагами прогуливалась по коридорам своего же имения. Лёгкие шаги и слабый ветерок создавали шуршание её атласного черного халата, отчего ее присутствие уж точно можно было заметить и услышать.       Графиня остановилась у большого окна, выходящего в сад. Лунный свет серебрил кроны деревьев, создавая причудливые тени на ухоженных газонах. Она прислонилась лбом к холодному стеклу, размышляя о смысле тайной встречи, что происходила сейчас в ее доме. Ей не нравились секреты, особенно в ее собственном доме, но она доверяла Смотрящему, человеку, который долгие годы верно начал служить как ей, так и даже ее дочери. Странно конечно, но однако он как будто легко вжился в их коллектив, он практически заменял роль отличного мужа: не пренебрегал личным пространством, не задавал никогда никаких вопросов, большую часть времени работал самостоятельно и не требовал никакой помощи, только оказывал. Пожалуй, заключить союз именно с этим человеком было весьма удачным решением.       Ее размышления прервал тихий скрип двери в конце коридора. Графиня напряглась, но, услышав знакомые шаги, расслабилась. Из тени вышел Смотрящий, его лицо слегка исказилось в легкой полуулыбке и он, держа руки за спиной в непринуждённой позе, начал идти к ней медленными шагами, подходя к ней самой. -Госпожа, - прошептал он, слегка поклонившись. -Разговор окончен. Считайте, что я весь ваш. -И что же вы такое обсуждали, о чем я должна узнавать последней, учитывая, что такие "тайные заседания" происходят в моем же доме? - с легкой усмешкой спросила графиня, демонстративно показав что-то похожее на кавычки.       Смотрящий приблизился и заговорил тише, почти шепотом: -Да так... Моим друзьям не нравится, что уж больно я оттягиваю время от начала действия. Но, сами посудите, вы дама не глупая, не скромная, должны догадаться, что месть должна быть продумана от корки до корки, каждый вещественный и маловероятный поворот событий должен быть анализирован и решен. А эти... мужчины с толстым кошельком из Коалиции, уверены, что если их раскроют, то не избежать смерти, твердят мне уже в который раз, что я безрассуден... А разве месть не есть безрассудство?       Подобная речь слегка рассмешила графиню. Она неоднократно замечала у Смотрящего привычку говорить все и преподносить информацию завуалированно, без четкого понятного смысла... Но она дама не глупая, уже привыкла к такому. Что можно ожидать от своего же мужа, пусть это нигде особо и не разглашалось. Рано это кому-то знать. -Месть, безусловно, безрассудство, - согласилась графиня, отворачиваясь от окна и смотря прямо в глаза Смотрящему. - Но безрассудство контролируемое, выверенное. В этом и заключается ваше мастерство, не так ли? За это я вас и ценю. И, признаться, именно поэтому и вышла за вас.       Она провела пальцем по его щеке, ощущая легкую щетину. Смотрящий прикрыл глаза, наслаждаясь этим мимолетным прикосновением. -Коалиция… Их страх понятен, - продолжила графиня, отстраняясь. - Но они должны понимать, что раз они уже перешли на вашу сторону, то назад никакого пути нет. Они уже предали императора, частично, но все же. А учитывая, что это было неоднократно и что их никто не тянул, то это уже их проблемы. Они хотят мести, так почему бы и не помолчать им какое-то время? Почему им просто не пойти на поводу? Да, они имеют неплохую такую власть, буду в Коалиции... Но ведь и вы тоже, разве нет? - она отпустила руку и повернулась лицом к окну, поправив рукава своего длинного халата.- И да, то, что вы так медленно совершаете план- это прекрасно. Так меньше есть вероятность, что вас заподозрят. Так действия выглядят незаметными... Но если вы хотите перейти к главной части плана, то это да. Убийство должно быть сделано внезапно, так, чтобы никто ничего не понял. И тут уже неважно, кто именно это сделает и как. Важно создать глубокий диссонанс у всех и показать, что власть империи не настолько крепкая... По крайней мере на этот момент.       Смотрящий улыбнулся, на его лице промелькнула тень восхищения. -Как скажете, госпожа. Ваша воля - закон. Но... Неужели вы тоже думаете о том же, что и я?- его улыбка стала чуть шире, когда он пристроился к графине рядом, у окна.       Графиня на мгновение задумалась. -Смерть Джонатана Патта ни на что не повлияет. Все останется примерно тем же самым. Умрет он не умрет- итог один- все сразу заподозрят взаимосвязь с его погибшей женой и охрана над новым наследником определённо усилится... Но нам же это не нужно, верно? А значит нас интересует второй вариант- наследник. И... Мы уже обговаривали этот вариант досконально. План никак не меняется, только сначала нужно разобраться с Коалицией. Нужно ее "подорвать" изнутри,- выговорила свои мысли в слух графиня Вендерская, накручивая распущенные чуть кудрявые волосы на палец при размышлениях. - Я уже... Именно этим я и занимаюсь на протяжении нескольких лет. Подорвать отношения не просто, да и вывести на наш путь тоже, но... у меня уже есть зачатки того, что скоро все точно будет. Иначе бы я не тратил столько времени зря,- сказал он, внимательно вглядываясь в черты графини, будто думая что-то на ее счёт. -Но а если... Что-то пойдёт не так? Вдруг он окажется умнее или кто-то из Коалиции на самом деле не настолько нам предан? Или кто-то узнает о том, что это мы затеяли?       Смотрящий усмехнулся, стоя рядом и проведя рукой по ее волосам медленно и почти настойчиво. -Он? Умнее? Не думаю. Он слишком глуп, уж это я точно знаю. А вот если окажется предатель... Для меня это станет видно и я быстро с этим разберусь, что никто не узнает о том, где я собираюсь скрыть его тело. Вам не стоит ни о чем переживать, amor meus. Со всем я могу справиться самостоятельно. От вас ничего не требуется... Вы уже предоставили мне то, что нужно,- его губы расплылись в улыбке, когда он почти неощутимо взял ее руку и оставил на тыльной стороне ладони лёгкий поцелуй.       Графиня вздрогнула от прикосновения, но не отстранилась. В ее глазах мелькнуло что-то похожее на усталость, но она быстро взяла себя в руки, вернув на лицо легкую ухмылку. -На этом, думаю, разговор стоит закончить... И не льстите ни мне, ни себе- не притворяйтесь таким галантным.       Графиня отдернула руку, будто опасаясь обжечься. – Вы переходите границы дозволенного. Не забывайте о своем месте. Наша сделка – это всего лишь сделка, и не более. Не стоит примешивать сюда личные чувства. Это может помешать делу, а я этого не потерплю.       Смотрящий склонил голову в притворном поклоне. -Как скажете, моя госпожа. Я всего лишь выразил свое восхищение вашей проницательностью и… красотой. Но, конечно, мои чувства никак не повлияют на исполнение нашего плана. Я профессионал, и превыше всего ставлю результат,- он на пару секунд замолчал, сделав небольшой шаг навстречу графине, встав ей вплотную, возвышаясь.- Но все же... Не делайте вид, что вам все равно. Чувства у меня совершенно искренние. А вы противитесь... будто сами не подписались на это.       Конечно же Вендерская испытывала чувства к нему, естественно ведь оба занимают должность графа и уже в отношениях достаточное количество времени, но дама не хотела играть в поддавки. Она усмехнулась. -Но вы наглеете моим вниманием,- проговорила она.       Она сделала шаг в сторону, нарушая опасную близость. Ей нравилось играть с ним, поддразнивать, ощущать эту искру между ними, но Вендерская всегда держала ситуацию под контролем. Не позволяла эмоциям взять верх над разумом. Сейчас, когда их план был на грани реализации, любые ошибки могли стоить слишком дорого.       Смотрящий усмехнулся, понимая ее намек. Он умел читать между строк, чувствовать ее настроение, как никто другой. Именно поэтому она и выбрала его в партнеры. Но в его глазах мелькнуло что-то еще – то ли вызов, то ли легкая обида.       Что ж, в любом случае вопрос был решен и его нужно было закрыть, поставить точку. Осталось только подумать о том, насколько быстро эту точку поставить. А точка- есть само действие, направленное к наследнику. Это не сложно, вовсе нет. У Смотрящего уже все было как на ладони, но все же были те, кто так или иначе мешался под ногами. По крайней мере один из них с утра уже исчезнет с поля зрения и это радовало как никогда.       Смотрящий молча смотрел на нее, и Вендерская чувствовала, как его взгляд прожигает ее насквозь. Он был опасен, это она знала с самого начала. Но без него она бы не смогла достичь того, что имела сейчас. И она была готова идти на риск, чтобы получить желаемое.       Ее взгляд скользнул по темному стеклу окна, отражавшему призрачный свет ночного города. Наследник. Это звучало как приговор, как обещание неминуемой развязки. Но пока что, это был лишь инструмент в ее руках. Инструмент, который она собиралась использовать до последней капли.

***

      И теперь как к этому относиться?       Какого это понимать, что к женщинам в этом мире плохое отношение? Да, это было сразу ясно и понятно, что никакой речи о нормальном отношении и быть не может. Девушки – это просто средства, это не есть человек, который должен восприниматься наравне с мужчиной. Это просто тряпичная кукла, которой можно манипулировать, пользоваться время от времени для своих нужд, а в конце просто выбросить. И тяжело осознавать тот факт, что и среди воров такая же система. Здесь женщина – источник продолжения рода, но никак не человек. Здесь уже не идет речи о наследовании каких-то званий или лидерстве…А если ты единственная дочь главы клана?       Это удручающе и разговор с отцом явно доказывал все это…Возможно, по крайней Кэролайн так считала, что дело было в ней. Если бы она не была девушкой, то, наверняка, не возникло бы никаких проблем: она бы могла спокойно унаследовать воровской клан и жить этой жизнью спокойно, но нет…Отец дал явно понять, что ему за нее стыдно. Что ему даже неприятно понимать, что она – его дочь…А иногда и вовсе промелькали слова, что она ему не родня, уж больно они разные. Он не видел в ней лидерских навыков, опыта и ума. Это и удручало, пусть он и не пытался рассмотреть в ней хоть что-то.       Но что, если она докажет обратное? Что, если она выйдет за рамки, установленные для нее обществом и отцом? Мысль эта зародилась робко, но с каждой секундой росла, набирала силу. Кэролайн стиснула кулаки, ощущая прилив решимости. Она не позволит себя сломать, не позволит превратить в безвольную куклу.       Она начнет с малого. Изучит все тонкости воровского ремесла, выучит каждый закоулок, каждую лазейку в системе. Она будет наблюдать, анализировать, учиться на чужих ошибках. Она станет лучшей в своем деле, затмив всех мужчин вокруг. И когда придет время, она докажет отцу, что достойна его клана, что она – лидер, которого он не захотел увидеть.       Но это было практически невозможно…       Сидя у костра, что отбрасывал яркие языки в высь и шипел, поедая темные угольки бревен и веток, девушка в тёмно-синей накидке, покрытой мелкими светлыми точками, имитирующими звёздное небо. Край плаща был неровный, с рваными элементами. Она то рассматривала горящего друга, то теребила под плащом тёмно-синюю тунику с такими же рваными краями. Было совершенно тихо, разве что кто-то спал в ближайших шатрах и палатках, стрекотали насекомые и слабо шумел ветер, свистя и играясь с ветвями деревьев рядом, развивал воротник-стойку, переходящую в капюшон у девушки. Лишь иногда появлялся и еще один звук - коричневые ботинки, обмотанные шнурками, поднимали немного земли и пепла у костра, отчего брюки тёмного цвета по краям становились серыми.       В руках была маска…Обычно их носили лидеры, чтобы вести двойную жизнь – в маске можно было не боясь грабить деревни или богатых людей, проезжающих мимо на этих чересчур ярких повозках, а без маски можно было также идти в деревню, торговаться. Но вот для девушки это было более глубокое значение. Ей нужно было прятать лицо, если она захочет стать профессиональным вором и лидером. Маска была выполнена очень профессионально, видимо, человек неплохо так постарался над этим. Похожую маску носил и сам отец, вот только у него был медведь… Кэролайн же досталась меховая накидка в виде головы волка. Капюшон был с серым мехом, острыми ушами, желтыми глазами и открытой пастью, демонстрирующей белые клыки. Меховая маска имела светло-коричневый цвет. Вся она выглядела достаточно неплохо, но вот в свете яркого костра казалась сухой, пугающей и даже серой, напоминая о том, что в будущем ей придется отыгрывать чью-то роль. Роль, что предписал ей отец как единственный родственник.       Кэролайн вздохнула, поднося маску ближе к лицу. Она чувствовала, как ее сердце сжимается от горечи и несправедливости. Почему она должна доказывать кому-то свою ценность? Почему ее пол – это ее проклятие, а не ее сила? Вопросы кружились в голове, не находя ответов. Но одно она знала точно: она не сдастся. Она переступит через все препятствия, докажет свою значимость не только отцу, но и всему миру.       Девушка надела маску, ощущая, как жесткий мех касается ее щек. В этот момент она почувствовала, как ее прежняя личность растворяется, уступая место новому образу – образу волка, хищника, готового бороться за свое место под солнцем. Она поднесла руку к лицу и провела пальцами по острым зубам маски. И теперь ее должны были воспринимать именно так? Как…безжалостного хищника?       Но как долго она сможет притворяться? Как долго сможет носить эту маску, скрывая свою истинную сущность? Страх и сомнения терзали ее душу, но Кэролайн отгоняла их прочь, сосредотачиваясь на своей цели. Она должна быть сильной, должна быть решительной. Другого пути у нее нет. - Скучаешь, Den lille huntress?       Буквально за спиной девушки раздался низкий веселый голосок, отчего Кэролайн пришлось повернуть голову, и она тут же резко дернулась. Перед ней была маска овальной формы, характерной для лицевого диска совы-сипухи. Верхняя часть маски была окрашена в коричневый цвет,имитирующий оперение. Остальная часть лицевого диска раскрашена вручную в белый цвет с радиальными линиями, имитирующими перья. В маске имелись два круглых отверстия, предназначенные для глаз, что у данного человека были чистого голубого цвета, почти ледяного. Они напоминали кристалл в разрезе. Клюв самой маски имел телесный цвет.       Фигура звонко и мягко смеялась, что даже маска немного подрагивала на лице. Одежда на ней была светлого, кремового цвета, на голове надет капюшон, который скрывал часть маски, видно только темный силуэт. Плащ-накидка ниспадала до земли. Под плащом виднелась верхняя часть рубашки с декоративными складками на груди. Талию опоясывал темный кожаный ремень с металлическими украшениями. К нему были подвешены декоративные элементы и ножны с кинжалом.       Фигура сняла маску, все также тихо смеясь. Что ж, это была привычка озорной беловолосой девушки Эйды, что очень любила появляться из неоткуда, ведь всегда ходила слишком тихо, как перышко. Также тихо передвигались, летали и нападали совы. Именно поэтому был именно такой прообраз маски. Девушка с белой косичкой уже некоторое время учила другой язык, что продемонстрировала чуть ранее и можно было до этого догадаться, что это именно она. Кэролайн нахмурилась. - Эйда, ты снова? – проворчала она, стараясь скрыть раздражение.       Бесконечные шутки подруги, конечно, развлекали, но сейчас были совсем не к месту. Она слишком погружена в свои мысли и сомнения, чтобы оценить юмор. - Не сердись, Den lille huntress, – Эйда подмигнула, – Просто решила проверить, как проходит твое преображение. Готова ли ты к охоте, волчица моя?       Голос Эйды звучал мягко, но в нем чувствовалась едва уловимая насмешка. Она всегда умела задеть за живое, даже не желая этого. Кэролайн вздохнула. Она никогда не могла понять, откуда у подруги столько оптимизма, зная ее раннюю скромную и пугливую натуру. А возможно…беловолосая девочка попросту пыталась скрыть свое отчаяние за маской весельчака. Это было еще удручающе осознавать и это осознание било глубоко в душу. - Ты знаешь, зачем я это делаю. Это не игра, – отрезала она, снова поднося маску волка к лицу.       В этот раз она надела ее без колебаний, ощущая, как холодный мех прижимается к коже. Ей нужно было сосредоточиться.       Эйда приблизилась, ее глаза, цвета арктического льда, смотрели с пристальным вниманием. - Я знаю, Кэролайн. И я верю в тебя. Просто не забывай, кто ты есть на самом деле, даже под маской, - совушка присела рядом с волчицей на сухое старое бревно. – Знаешь… Я понимаю, что ты вовсе не любишь, как отец принижает тебя и…девушек в целом, но нам ничего не остается делать, но…Что бы он о тебе не говорил, ты сильная. Ты столько всего уже сделала…И на самом деле я горжусь, что я твое подруга, ведь именно от тебя я заразилась идеей стать вором, а не лекарем или…девушкой за готовкой харчей.       Кэролайн молча кивнула, чувствуя, как слова Эйды трогают ее сердце. Она знала, что подруга говорит искренне, но принять эту поддержку было трудно. Слишком глубоко в нее въелись слова отца, его постоянное недовольство и принижение. Каждый его взгляд словно говорил: "Ты недостаточно хороша".       Волчица и совушка сидели рядом, погруженные в свои мысли. Тишину нарушали лишь редкие звуки леса, да треск сучьев под ногами невидимых обитателей. Кэролайн чувствовала себя истощенной, словно все силы ушли на поддержание этой маски, этой роли, которую она вынуждена была играть. «Не забывай, кто ты есть на самом деле», – эхом отдавались слова Эйды в ее голове. Кто она на самом деле? Просто дочь, разочаровавшая своего отца? Или что-то большее? Она взглянула на маску волка в своих руках, на символ силы и хитрости. Может быть, именно в этой маске она сможет найти себя, освободиться от груза прошлого и стать той, кем всегда мечтала быть…Но вопрос все же остался в голове. А кто она на самом деле? Может она и вовсе не своя дочь для отца, не своя в окружении воровского клана…А если… Если ей была наготовлена другая жизнь? Какая у нее вообще фамилия?