Пламя, застывшее в золоте

— Рад знать, что, живя под одной крышей с Хайтауэрами, ты все еще носишь красное, — усмехнулся отец, обнимая встречающую их Эйрену. — Это цвет моего дома, отец, — улыбнулась она ему, отвечая на объятия. Эйрена крепко обняла Деймона, чувствуя, как его сильные руки сжимают ее в ответ, чуть ли не до хруста рёбер. Он пах дымом, сталью, драконьей серой и чем-то неуловимо родным — как соленый ветер с Драконьего Камня. — Я никогда не перестану носить наши цвета, — прошептала она, отстраняясь. Деймон ухмыльнулся, его фиолетовые глаза сверкнули. — Хороший ответ. Рядом стояли Рейнира, Джейс, Люцерис и Джоффри. Рейнира выглядела изможденной, словно ее выпилили изнутри, но улыбка, которую она подарила Эйрене, была теплой. Ее ладонь щипала ткань платья на округлом, твердом животе. Эйгон и Визерис-младший тихо жались к матери, робко смотря на Эйрену, стесняясь еще больше, когда она им улыбнулась. — Ты прекрасно выглядишь, сестра, — тихо сказала Эйрена, ее рука легла поверх руки Рейниры, и они на мгновение обе ощутили резкий, сильный толчок изнутри. Эйрена рассмеялась, ее глаза наполнились изумлением. — И ты, — с мягкой улыбкой ответила Рейнира, но тут же тень тревоги затуманила ее взгляд. — Как он? Эйрена поняла, что та спрашивает о своем отце. — Совсем плохо. Плоть отпадает кусками, от него пахнет… нехорошо. Я навещаю его каждый вечер, и это не нравится Отто. Рейнира кивнула, ее губы сжались в белую ниточку. — Алисента? — Как всегда. Джейс, стоявший рядом с матерью, нахмурился, его рука непроизвольно легла на эфес меча. — Она что-то замышляет. Эйрена посмотрела на них — свою семью, собравшуюся здесь, в сердце вражеской территории, пахнущей ложью и ладаном. Они выглядели уязвимыми, как птенцы без скорлупы, несмотря на всех своих драконов. — Вам нужно отдохнуть, — сказала она, отводя взгляд от бледного лица Визериса. — Комнаты приготовлены. Рейнира вздохнула. — Спасибо. Они двинулись по коридорам Красного замка, их шаги эхом отдавались в высоких сводах. Эйрена шла рядом с отцом, чувствуя его твердый взгляд. — Что-то случилось, — тихо сказал Деймон. — Ничего не случилось, — так же тихо ответила Эйрена. — Не ври мне, — Деймон придержал ее за локоть, замедляя шаг, чтобы остальные прошли вперед. Его голос был низким, но в нем слышалось стальное напряжение. — Ты не смотришь мне в глаза с тех пор, как мы прилетели. Эйрена сжала зубы. Она знала, что отец умеет читать ее как раскрытую книгу. — Я расскажу вам все чуть позже. — Хорошо, — Деймон кивнул, но его глаза оставались темными, словно грозовые тучи. — Но не затягивай. Они догнали остальных, и Эйрена постаралась отвлечься, указывая дорогу к приготовленным покоям. Однако мысли ее были далеко.

⚔⚔⚔

Кровь Веймонда Велариона растекается по каменному полу, она столь же темно-красная, как платье Эйрены, стоящей рядом с Рейнирой. Она течет медленно, почти неспешно, будто черная река под лунным светом, будто тень, отброшенная огнем. Эйрена не отрывает от нее глаз. Ее взгляд — спокойный, почти отстраненный, но в глубине зрачков мерцает что-то ненасытное. Она не моргает, не дышит, будто боится спугнуть этот миг. Кровь Веймонда растекается между плитами, заполняя трещины в камне, словно живая паутина. Она видит, как капля за каплей она сливается в единое целое, как свет факелов играет на ее поверхности, превращая ее то в рубин, то в чернильную тень. Череп. Перерубленный, расколотый пополам, как спелый плод. Мозг, обнаженный, влажный, еще трепещущий остатками жизни. Эйрена рассматривает его с холодным любопытством ученого, разглядывающего редкий экспонат. Как странно, думает она, что за мгновение до этого здесь были мысли, слова, ярость. А теперь — лишь мясо и кости. Вокруг — крики, шум, Визерис, задыхающийся на троне, голоса Алисенты и Рейниры, зовущие мейстеров. Но для Эйрены все это — далекий гул, словно сквозь толщу воды. Она поднимает взгляд на отца, затем переводит на Зелёных, замечая перепуганную Хелейну. — Она испугалась, — услышала девушка голос Джейса рядом, почти над ухом. — Вижу, — чуть заметно кивнула Эйрена. — И не только Хелейна испугалась. Эйрена чувствовала, как пальцы Джейса слегка касаются ее запястья — осторожно, будто он боится, что она рассыплется в прах от этого прикосновения. Но она не дрогнула. Вместо этого ее губы растянулись в тонкой, почти невидимой улыбке. — Они все испугались, — прошептала она так тихо, что слова едва долетели до брата. И правда — вокруг царил хаос. Алисента металась, ее голос дрожал от ярости и ужаса, а Рейнира стояла, сжав кулаки, ее лицо было бледным, но решительным. Даже Эйгон, обычно такой самоуверенный, замер, широко раскрыв глаза. Эйрена же чувствовала лишь странное, почти пьянящее спокойствие. — Они думали, что знают, что такое сила, — продолжила она, наклоняясь к Джейсу. — Но теперь они видят ее истинное лицо. И оно пугает их. Джейс не ответил, но его пальцы слегка сжали ее запястье — то ли в согласии, то ли в предостережении, пока Алисента и Рейнира просят позвать мейстеров.

⚔⚔⚔

Солнце уже клонилось к западу, окрашивая башни Красного замка в кроваво-золотые тона, когда Эйрена нашла своих младших сестер в Северном саду. Бейла и Рейна Таргариен сидели на мраморной скамье у зарослей благоухающих цветов, их силуэты на фоне заката были похожи на две ипостаси одной души. Бейла встретила ее взглядом острым и оценивающим, как клинок. Она была в платье из глубокого синего шелка — цвета дома Веларионов. Ее серебряные волосы были собраны в строгий узел, подчеркивая высокие скулы и решительный подбородок. В руках она перебирала бутон розы, отрывая по лепестку. Рейна, вечно казавшаяся юной душой, сидела, склонившись над вышивкой. Ее платье было нежно-лиловым, а распущенные волосы, такого же светлого серебра, как у сестры, были перехвачены тонкой цепочкой с аметистом. Ее фиолетовые глаза, всегда казавшиеся немного мечтательными, поднялись на Эйрену с теплотой. — Сестра! — Рейна отложила пяльцы, ее лицо озарилось улыбкой. — Мы ждали. Садись. Расскажи, как прошел день? Ты выглядишь… утомленной. — Утомленной? — Бейла фыркнула, выкинув измученный бутон. — Она выглядит так, будто только что выдержала осаду. Или объявила войну. Опять, — ее взгляд скользнул по темно-красному платью Эйрены, по рубинам на ее шее. — Что на сей раз? Алисента? Эйгон? Или оба сразу? Эйрена опустилась на скамью между ними, сбросив маску холодного спокойствия, которую носила весь день. Усталость легла тяжелой пеленой на ее плечи. Аромат цветов, смешанный с солоноватым ветерком с залива, был слабым утешением. — Алисента была первой, — призналась она, глядя на струйки воды в ближайшем фонтане. — С рассветным визитом и благой вестью о моем грядущем замужестве. — За кого на этот раз? — Рейна нахмурилась. — Неужто опять за Эймонда? — Как ты догадалась? — Эйрена усмехнулась без веселья. Рейна ахнула, прикрыв рот рукой. Даже Бейла на мгновение потеряла дар речи, ее глаза сверкнули яростью. — Эймонда?! — выдохнула Бейла. — Одноглазого гада? Ты шутишь? Это же… чудовищно! — Король Визерис якобы согласен, — Эйрена пожала плечами, но напряжение в ее голосе выдавало истинные чувства. — Я отказалась. Громко и недвусмысленно. Последовала ожидаемая сцена. Угрозы. Предупреждения о войне. Стандартный репертуар королевы-регентши. — И ты пошла к дяде Визерису? — спросила Бейла тихо, ее пальцы нервно переплелись. — Да. Он слаб, Бейла. Очень слаб. Говорит о мире, о предотвращении войны, но… — Эйрена замолчала, вспоминая кашель короля, его дрожащие руки, мутный взгляд. — Он видит раскол, но не в силах его остановить. Просил меня остаться до его дня рождения. Я согласилась. — Опасная игра, сестра, — предупредила Рейна. Ее голос был жестким, но в нем слышалась тревога. — Оставаться здесь, среди них… после того, что случилось в тронном зале… — она имела в виду кровавую сцену с Веймондом Веларионом. — Не опаснее, чем бежать, оставив поле боя за ними, — парировала Эйрена. — Я видела детей Хелейны. Говорила с Эйгоном. С Визерисом. Здесь… еще есть, что спасать. — А что насчет Норвоса? — неожиданно спросила Бейла, ее фиолетовые глаза смотрели на Эйрену с искренним любопытством. Рейна тоже насторожилась, отложив в сторону вышивку. — Ты же провела там все это время? Каков он? Правда ли он весь в туманах и древних камнях? Говорят, там живут колдуны и видящие… — в голосе Бейлы звучало романтическое любопытство к далеким землям. Эйрена почувствовала, как внутри что-то сжалось. Воспоминания о Норвосе были сложными, окрашенными в темные тона. Город-крепость, окутанный вечными туманами, которые даже пламя дракона не всегда могло разогнать. Камни, хранящие шепот веков и кровь бесчисленных жертвоприношений. И Красные жрицы… — Норвос… — начала она медленно, выбирая слова. — Он как сон. Или кошмар. Громадный, древний, подавляющий. Камни там помнят времена Валирии. Туман… да, он почти постоянный спутник, но только утром и ночью. Окутывает все, прячет башни, делает звуки приглушенными, а тени — длинными и зловещими. Воздух пахнет сыростью, рыбой, дымом очагов и… чем-то еще. Старым. Очень старым. Как влажная земля в склепе. — А люди? — настаивала Бейла. — Они правда поклоняются огню? И жрицы… они действительно видят будущее в пламени? Эйрена встретилась взглядом с Рейной. В глазах младшей сестры читалось предостережение. Осторожно. Разговоры о Р’глоре, о видениях были опасны в Королевской Гавани, где вера в Семерых господствовала безраздельно. — Далеко не все, — подтвердила Эйрена сдержанно. — Их храмы огромны, пламя в них горит день и ночь. Что касается жриц… — она сделала паузу, вспоминая пронзительный взгляд Мелисандры, ее уверенные, гипнотические слова. — Они верят, что видят. Верят страстно. И их вера… заразительна. И опасна. Они видят то, что хотят видеть. Или то, что им велит видеть их Бог. Истина в пламени… она текуча, как ртуть. Ее легко истолковать превратно. — А ты? — Рейна задала вопрос прямо, без обиняков. Ее взгляд был пристальным. — Ты веришь в их видения? Во Владыку Света? Эйрена отвела взгляд, наблюдая, как последние лучи солнца играют на воде фонтана, напоминая языки пламени. — Я верю в силу огня, Рейна. В то, что он может очищать. И уничтожать. Видела ли я вещи в пламени? — Она замолчала. И тут же вспомнила мелькающие образы: драконов в небе, скрещенные мечи, горы трупов, корону из черного железа и рубинов… — Видела тени. Отголоски возможностей. Но будущее… оно не высечено в камне. Оно меняется с каждым нашим шагом, с каждым выбором. Даже то, что они называют Предназначением… — она снова посмотрела на сестер. — Его можно оспорить. Ценой крови. Ценой всего. Красная жрица в Норвосе сказала мне: «Не дай драконам уйти в пляс». Сегодня утром, глядя на огонь в камине Визериса… я поняла, что, возможно, уже опоздала. И сказала ему об этом. — Что сказала? — прошептала Рейна, бледнея. — Что драконы будут танцевать. В пламени и крови, — голос Эйрены был тих и лишен эмоций, но слова повисли в воздухе тяжелым, зловещим пророчеством. Наступила тягостная тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев и журчанием воды. Даже Бейла, обычно несгибаемая, выглядела потрясенной. — Это не должно случиться, — наконец сказала Рейна, сжимая кулаки. — Мы не допустим. — Мы? — Эйрена горько усмехнулась. — Дядя умирает. Каждый тянет одеяло на себя. Кто эти «мы», Рейна? Наша ветвь семьи против их ветви? Дети Рейниры против детей Алисенты? И где место для меня, застрявшей между двумя берегами этой черной реки? — Мы — Таргариены! — горячо воскликнула Бейла, ее глаза сверкнули неожиданной твердостью. — Кровь Дракона! Мы должны… должны найти способ! — Кровь Дракона льется легче всего, Бейла, — Эйрена встала, ее темное платье слилось с наступающими сумерками. — И драконы кусаются больнее всех, — она взглянула на высокие башни Красного замка, где уже зажигались первые огни. — Эйрена… — Рейна встала следом, положив руку ей на плечо. — Будь осторожна. Ты играешь с огнем в самом его логове. — Я предлагаю сменить тему, — сказала Бейла, встав со скамьи, и взгляд ее озорно сверкнул в сторону Эйрены, пока губы растягивались в хитрой улыбке. — И повеселиться. Как и ее отец, принц Деймон Таргариен, Бейла была необузданной, страстной и бесстрашной. Она быстро выходила из себя и порой намеренно провоцировала окружающих. Пожалуй, в этом они с Эйреной были схожи. Она в свои тринадцать была такой же, и её часто принимали за мальчишку, пока у девушки не стали проявляться женские формы, которые не скрывала свободная рубаха. — Веселиться? — Эйрена приподняла бровь, но в уголках ее губ и глазах заплясали задорные искорки. Усталость будто рукой сняло. — И что же ты предлагаешь, сестра? Устроить полет на драконах под луной? Или украсть пирог с яблоками с кухни? — Слишком просто, — Бейла махнула рукой, ее глаза блестели азартом. — Предлагаю принять участие в пьяных скачках по улице Сестер! — Бейла! — Рейна ахнула, но в ее глазах читалось не столько осуждение, сколько тревога. — Вас поймают! — Если ты никому не скажешь — не поймают, — парировала Бейла, подбоченясь. — Стража в этом квартале ленива, а золотой плащ, который их патрулирует, спит на ходу. Я проверяла. Рейна закатила глаза, но протест уже застрял у нее в горле. Было ясно: Бейлу не остановить. А Эйрена… Эйрена выглядела так, будто эта безумная идея была именно тем, что ей сейчас нужно. — Ладно, — сдалась Рейна с тяжелым вздохом, в котором, впрочем, слышалась доля облегчения. Любая отдушина была лучше, чем тягостные мысли о войне и пророчествах. — Но только если вы смените платья. В шелке и бархате по улице Сестер не бегают. Нас узнают в мгновение ока. Бейла тут же оживилась, ее глаза загорелись азартом охотника. — Я знаю где! — Она схватила Эйрену за руку и потянула за собой вглубь сада, к старой, полузаброшенной беседке, увитой плющом. — Здесь. Они юркнули внутрь. В воздухе пахло сыростью и старой листвой. Бейла, не теряя ни секунды, принялась рыться в потайной нише за облупившейся каменной скамьей. — Я тут иногда… прячусь, — смущенно призналась она, доставая оттуда несколько свертков из грубой ткани. Она развернула один из них. Внутри лежала простая, поношенная одежда: пара мягких кожаных штанов, прочная льняная туника и поношенный кожаный жилет. Вторая связка оказалась ее запасной — такие же штаны и свободная рубаха, пахнущая морем и солью, явно с Дрифтмарка. — А мне? — скептически подняла бровь Рейна. — Или я так и буду идти за вами? Бейла ухмыльнулась и бросила ей небольшой сверток. — Держи. Это платье одной из садовниц. Я его… позаимствовала на время. Оно хоть и не мужское, но простое, и тебе по росту. Недолго думая, Бейла принялась стягивать с себя изящное платье цвета морской волны, с трудом справляясь с мелкими пуговицами и шнуровкой. Эйрена же, после мгновения колебания, одним движением, отточенным до автоматизма за годы скитаний, расстегнула застежки на своем бархатном платье. Оно упало на пыльные полы беседки, как сброшенная кожа. Мужские штаны из мягкой, поношенной кожи и простая, потертая рубаха из грубого льна — ее вторая кожа, куда более привычная, чем придворные наряды. За три года в Вольных городах Эссоса она не просто научилась носить эту одежду — она в ней жила, в ней пряталась, в ней растворялась в толпе. Грязь, пот и запах дешевого вина не были для нее отвратительны — они были частью маскировки, частью выживания. Она лишь сняла дорогие украшения, сунув их в потайной карман на поясе штанов. Рейна, морщась, натянула поверх своего платья простое серое одеяние из грубой шерсти, стянутое по талии веревкой. Она выглядела нелепо и чопорно, ее движения были скованными. Ее благородные черты лица и осанку было не скрыть. — Ну вот, — выдохнула Бейла, с трудом заправляя непривычную рубаху в штаны и потягиваясь, наслаждаясь свободой движений. — Теперь мы просто три девчонки, ищущие приключений. Эйрена молча подобрала с пола свои роскошные одежды и аккуратно, почти с нежностью, сложила их в ту же нишу. Для нее это был не просто жест — это был ритуал перевоплощения. Из леди — в ту, кем она была вынуждена стать, чтобы выжить. И сейчас эта роль была ей куда ближе и понятнее, чем все условности Королевской Гавани. — До возвращения, — тихо сказала она своему темно-красному платью, словно прощаясь с частью своей роли, которая здесь, на улицах города, была лишь обузой. Теперь, облаченные в простую одежду, они чувствовали себя иначе. Бейла — как в надетом на себя маскарадном костюме, Рейна — как в унизительном мешке. А Эйрена — как в своей собственной шкуре. Они крались по потаенным тропинкам сада, мимо спящих фонтанов и постриженных кустов, вышли через калитку для прислуги, о которой, казалось, знала только Бейла. Улицы Королевской Гавани встретили их гулом ночной жизни — далеким пением из таверн, криками разносчиков, запахом жареного мяса, дешевого вина и нечистот. Эйрена шла, не напрягаясь, ее походка была естественной и неприметной, какой научил ее Кайрос. Она знала, как ступать, чтобы не выделяться, как опускать взгляд, но при этом видеть все вокруг, как сливаться с потоком людей. Грязь под ногами и резкие запахи не заставляли ее морщиться — они были знакомой, почти что родной стихией. В своих простых, потрепанных штанах и рубахе она была не леди, застрявшей между двумя враждующими лагерями, а тенью, одной из тысяч таких же теней, населяющих ночной город. Бейла, как заправский проводник, вела их короткими переулками, избегая главных улиц. Наконец они вышли на широкую, извилистую улицу Сестер — одну из четырех улиц, начинающихся на просторной площади в центре Королевской Гавани, соединяющей королевскую Септу и Драконье Логово. Воздух здесь был густым и сладким от запаха перебродившего вина и чего-то еще, пряного и дурманящего. По обеим сторонам толпились таверны и публичные дома, из открытых окон лился тусклый свет и хриплый смех. А посреди улицы собралась шумная толпа. Молодые дворяне, чьи гербы были спешно прикрыты плащами, задиристые горожане с пустыми кошельками и полными жаждой приключений — все они столпились вокруг двух юнцов с лошадьми. Приз был незамысловат — мешочек серебряных оленей и всеобщее признание. — Ставлю на вороного, — бросила Эйрена, ее голос приобрел легкое, почти уличное скрипение, странно звучавшее из уст принцессы. Она кивнула на мощного жеребца, который нервно перебирал копытами и грыз удила, чуя приближающуюся гонку. — У него злой глаз, и круп крепкий. Бейла, недолго думая, сунула руку в карман и швырнула на импровизированный стол, сколоченный из двух бочек, пару серебряных монет. — Держи! За вороного! Он выглядит быстрее! Рейна, сжимая в охапке их накидки, стояла в тени арки, молясь Семерым, чтобы их не узнали. Эйрена же, не доставая кошелька, ловким движением сняла с мизинца тонкое серебряное кольцо с крошечным гранатом — безделицу, но явно стоящую куда больше, чем вся ставка Бейлы. Она бросила его навстречу монетам сестры. — Моя ставка на нее. Рейна, стоявшая поодаль, ярко выразила свое удивление: — Эйрена! Но она отмахнулась, не отрывая глаз от лошадей и наездников, которые о чем-то горячо спорили. Для Эйрены ценность вещи измерялась не сентиментальностью, а ее пользой — полезностью здесь и сейчас. Кольцо могло стать отличной ставкой. Или отличной взяткой стражнику. Она научилась этому за годы скитаний: ничто не ценно само по себе, все — лишь инструмент. Скачки должны были проходить по самой улице Сестер. Дистанция — от этого места до Драконьего Логова. Приз — серебро, тот самый кувшин дешевого вина и всеобщее признание. — Бейла, нет, — зашептала Рейна, увидев, как младшая сестра уже направилась к группе наездников. — Ты же не сядешь на чужую лошадь?! — А что? — Бейла обернулась, ее глаза горели. Эйрена молча наблюдала. Она видела, как дерзкий парень, хозяин вороного, с вызовом смотрит на Бейлу. Слышала, как они спорят. И увидела момент, когда спор зашел в тупик. — Он тебя не принимает как соперницу, — громко сказала Эйрена, подходя ближе. Все взгляды переключились на нее. — Он боится, что его высмеют, что какая-та девка его обскакала. — Я не боюсь! — возмутился парень. — Тогда в чем дело? — Эйрена остановилась перед ним, скрестив руки на груди. Ее поза, взгляд — все выдавало в ней не простую горожанку. — Боишься проиграть девчонке? Завязывалась классическая уличная перепалка. Эйрена видела их сотни. Нужно было лишь направить ее в нужное русло. — Я могу его обскакать и на осле! — заявила Бейла, ткнув пальцем в грудь обидчику. — Может, тогда вы и решите спор иначе? — встрял коренастый моряк, явно заводила. — Без лошадей. Кто кружку этого зелья быстрее опустошит? — И он поставил на бочку две громадные, липкие кружки с мутной жидкостью, от которой за версту пахло элем. Бейла на мгновение замешкалась. Пить такое… это было уже даже для нее чересчур. — Я, — неожиданно для всех сказала Эйрена. Все снова посмотрели на нее. — Что? — выдохнула Бейла. — Я выпью, — Эйрена кивнула на задиру-наездника. — Если я выиграю, ты уступаешь лошадь моей сестре. Если проиграю… — она сделала паузу, давая интриге нарасти, — …остаюсь здесь и выпиваю с тобой еще столько, сколько скажешь. Предложение было более чем щедрым. И опасным. Рейна побледнела, как полотно. — Эйрена, ты с ума сошла! Но та уже не слушала. Ее глаза были прикованы к противнику. Он был крупнее, сильнее, явно привык к выпивке. Но Эйрена видела и другое: он уже изрядно набрался, его движения были размашистыми, а взгляд мутным. Она же была абсолютно трезва. А в годы её проживания в Вольных городах она узнала один важный секрет: самое крепкое горло не у того, кто много пьет, а у того, кто умеет не думать о вкусе, и у кого железная воля. — Идет! — рявкнул парень, хватая свою кружку. Моряк взмахнул рукой. Эйрена схватила свою. Жидкость воняла кожей и перегаром. Принцесса не стала делать глоток. Она откинула голову и стала заливать в себя это пойло ровным, мощным потоком, не давая себе ни секунды на передышку, не позволяя вкусу ударить в рецепторы. Она просто отключила мозг и работала глоткой. Это был не спорт. Это была работа. Ее противник, пытаясь не отставать, подавился на середине, закашлялся, и темная струя потекла у него по подбородку. Эйрена опустошила кружку первой. Она с силой хлопнула ею о бочку, с трудом сдерживая рвотный спазм. Глаза ее слезились, горло горело, но на лице красовалась та самая ухмылка Деймона Таргариена — победная, наглая и безумная. Толпа взревела от восторга. Бейла смотрела на сестру с благоговейным восторгом. — Черт возьми, Эйрена… Парень, смущенно вытирая лицо, молча кивнул на своего вороного. Бейла, ликуя, вскочила в седло. Она была рождена для этого. Лошадь под ней почуяла уверенную руку и рванула с места, даже не дожидаясь команды. Скачка была яростной и короткой. Бейла, слившись с лошадью в единое целое, пришла первой, обогнав «трезвого» конкурента на полкорпуса. Толпа снова взревела. Она, задыхаясь, но торжествуя, подняла над головой кувшин с вином, который ей вручили, и липкая, темно-красная жидкость пролилась ей на рубаху. — За Таргариенов! — выкрикнула она, и толпа, не понимая истинного смысла ее слов, подхватила клич. Эйрена наблюдала за этим, скрестив руки на груди. Внутри неё все еще горело огнем из-за выпитой отравы. На ее лице была не улыбка победы, а скорее понимающая, почти усталая усмешка. Она видела, как Бейла, пьяная от победы и всеобщего внимания, уже заводит толпу на новый трюк. Как ее глаза горят тем же огнем, что и у отца перед безрассудной выходкой. И в этот момент ее взгляд, затуманенный алкоголем, но все еще острый, поймал движение на краю пустыря. Тот самый пьяный дворянин, что пялился на нее, сделал шаг в их сторону. Его рука лежала на эфесе шпаги, а в глазах читалась не просто похоть, но и агрессия. Он был не один — с ним были двое подвыпивших приятелей. Они видели ее соревнование по выпивке. Видели ее победу. И теперь, видимо, решили, что имеют дело с легкой добычей. Рейна, ничего не замечая, с облегчением улыбалась, глядя на ликующую Бейлу. Эйрена глубоко вздохнула, прогнала тошноту и шатнулась вперед, оказавшись между Рейной и приближающимися мужчинами. Ее осанка изменилась — спина выпрямилась, плечи расправились. Из пьяной участницы забега она в мгновение ока снова стала той самой Рене из Норвоса. Опасной. От нее пахло элем, но взгляд был трезвым и колким. — Кажется, пора возвращаться в замок, — сказала она Рейне, и ее голос, слегка хриплый, но абсолютно спокойный, не допускал возражений. В нем не было и намека на испуг, лишь холодная уверенность. — Наше отсутствие уже могли заметить. Она встретилась взглядом с главным задирой. И просто посмотрела. Не вызывающе, не испуганно. Так, как смотрит дракон на волка — свысока, с легким презрением, с готовностью в мгновение ока испепелить. Ее рука не потянулась к оружию — у нее его и не было. Но вся ее поза, взгляд, выговоренная с легким насмешливым пренебрежением фраза: «Вернемся в замок» — все это было красноречивее любой угрозы. Мужчина замер, его пьяный ум с трудом соображал. «Замок». Эта девчонка, которая только что выпила кружку эля… из замка? Его взгляд скользнул по ее лицу, по уверенной осанке, и в его глазах появилась неуверенность, сменившаяся трусливой злобой. Он что-то буркнул и, плюнув, отвернулся. Эйрена взяла Рейну под локоть — твердо, но не грубо — и двинулась забирать победительницу Бейлу, которая уже собиралась открыть свой кувшин для всей улицы. — Уже уходим? — разочарованно протянула та. — Но я только выиграла! — Ты получила свое, — парировала Эйрена, ее голос снова стал обычным, но в нем появилась усталость и легкая тошнота. — Королева скачек. Теперь самое время удалиться с трона, пока тебя не свергли. Или пока меня не вырвало. Она повела их обратно темными переулками, ее глаза снова бдительно сканировали тени, уши ловили каждый звук, а желудок предательски сжимался. Она была их щитом. Старшей сестрой. Той, кто видел грязь жизни не как забавное приключение, а как опасную реальность, где иногда приходится пить дерьмовый алкоголь с незнакомцами, чтобы выиграть сестре лошадь для скачек, а потом быть готовой перерезать глотку любому, кто посмотрит на младших сестер неподобающим образом. Семь лет разницы ощущались сейчас не просто годами, а целой пропастью опыта, который нельзя было купить или выпросить. Его можно было только прожить.

⚔⚔⚔

Эйрена сидела за длинным дубовым столом, заставленным жареным мясом, теплым хлебом и кувшинами темного вина. Свечи мерцали, отбрасывая дрожащие тени на лица собравшихся. Она сидела напротив своего отца и рядом со своей сестрой Бейлой и племянником Люцерисом, которого сегодня официально утвердили на роль наследника Дрифтмарка. Король тяжело поднялся со своего места, осматривая свою семью. Смотреть на него больно. Видеть, как он заживо разлагается — ужасно. — Мое сердце и радуется, и наполняется скорбью при взгляде на лица за этим столом и лица самых дорогих мне людей, так отдалившихся друг от друга в последние годы, — тяжело вздохнув, он снял с себя маску, скрывающую гниющую правую часть лица, демонстрируя всем свою пустую глазницу. — Мое лицо уже не так красиво, если и было когда-то, но сегодня вы должны увидеть меня таким, какой я есть. Видеть не только короля, но и вашего отца, твоего брата, — Визерис наклонился в сторону Деймона, чтобы взглянуть на него, затем повернул голову в другую сторону, чтобы посмотреть на Алисенту, — твоего мужа, вашего деда, — затем он поднял взгляд на Эйрену, — и вашего дядю. Которому уже недолго ходить среди вас. Давайте не держать злобу в наших сердцах. Корона не сможет быть сильной, если дом Дракона будет разобщен. Оставьте свои обиды! Если не ради короны, то ради этого старика, что любит вас всех так сильно. После этой долгой речи король Визерис сел на свой стул с помощью Алисенты, что помогла надеть ему маску на лицо. Рейнира тем временем встала, чтобы сказать свой тост, выражая ей благодарность и попросить прощения за все. — Ваша доброта меня тронула, принцесса. Мы обе матери, и любим наших детей. У нас больше общего, чем мы признаем, — Алисента тоже встала, подняв кубок. — Я поднимаю кубок за вас и за ваш дом. Из вас выйдет славная королева. Эйрена, — королева посмотрела на нее, встретившись с темными в этом мрачном помещении глазами, — прошу прощения за то, что была резка с тобой. Тишина повисла в зале, будто тяжелый занавес перед последним актом трагедии. Все взгляды устремились на Эйрену, ожидая ее ответа. Она медленно подняла глаза, встретив взгляд Алисенты. В ее темных зрачках не было ни капли доверия, лишь отточенная годами осторожность. — Благодарю вас, Ваша милость, — ее голос был ровным, почти вежливым, но в нем слышалось что-то неуловимо острое, как лезвие, прикрытое бархатом. — Ваши слова… трогательны. Она не сказала: «Я прощаю». Не сказала: «Все в прошлом». Просто оставила эту фразу висеть в воздухе, словно спрашивающую: «А ты и правда в это веришь?» Алисента слегка напряглась, но сохранила улыбку. — Я надеюсь, мы сможем начать все заново. Эйрена чуть склонила голову, но ее губы не дрогнули. — Надежда — прекрасная вещь. Деймон, сидевший рядом, прикрыл глаза на мгновение, будто скрывая усмешку. Он знал свою дочь слишком хорошо. Король Визерис, казалось, не заметил подтекста, или предпочел не замечать. Он слабо улыбнулся, его единственный глаз блестел от нахлынувших чувств. — Вот и хорошо… — прошептал он, но, скорее, больше себе, чем окружающим. Но за столом напряжение не исчезло. Рейнира, сидевшая напротив Эйрены, пристально смотрела на нее, ее пальцы сжимали кубок чуть сильнее, чем нужно. «Ты играешь с огнем», — говорил ее взгляд. Эйрена отвела глаза, подняв свой бокал. — За семью, — провозгласила она, и ее голос прозвучал твердо, но в нем не было ни капли тепла. — За семью, — неуверенно повторили за ней остальные. Вино было терпким, почти горьким на вкус, но слаще того эля с улицы Сестер. Лучше того, что она пила в Эссосе. Как и все в этот вечер. Даже тосты остальных звучат как насмешки. По приказу короля заиграла музыка, Джейс увел Хелейну на танец. Эйрена смотрит на них с улыбкой, которая исчезает сразу, стоит ей столкнуться со взглядом Эймонда. — Королева, — спокойно и с легкой улыбкой обратилась она к Алисенте. — Я ни в коем случае не хочу испортить атмосферу и ругаться. Мне просто любопытно, почему вы не говорите о своем решении, что изъявили мне недавно. Алисента замерла на мгновение, ее пальцы сжали край стола так, что костяшки побелели. В глазах вспыхнуло что-то острое — страх? Раздражение? — Это не место и не время для таких разговоров, — ответила она, сохраняя добродушное спокойствие. Эйрена наклонила голову, будто рассматривая редкий экспонат. — Но ведь именно вы начали этот разговор в моих покоях без предупреждения. Почему бы не продолжить его здесь, перед всей семьей? Наступила тишина. Даже музыка словно приглушилась. Рейнира нахмурилась, переведя взгляд с Алисенты на Эйрену. — О чем речь? Алисента быстро встала, ее зеленое платье зашуршало, словно крылья встревоженной птицы. — Принцесса, это пустяки. Просто… обсуждение возможного союза. — Союза? — Рейнира выглядела искренне озадаченной. Эйрена не сводила с Алисенты взгляда, уголки ее губ опущены. — Королева снова предложила мне выйти замуж за принца Эймонда. Во имя «единства дома Таргариенов», — уточнила Эйрена, смотря на Рейниру. Эйгон, сидевший рядом с матерью, резко поднял голову. Его фиолетовые глаза сверкнули, но было непонятно — яростью или неожиданностью. — Это правда? — спросила Рейнира, поворачиваясь к Алисенте. Алисента замерла, словно олень перед стрелой. Ее пальцы сжали край стола, ногти впились в дерево. — Это… было решением короля, — наконец выдавила она, бросая взгляд на Визериса, который, казалось, только сейчас осознал, о чем идет речь. Деймон, до этого момента молча наблюдавший за происходящим, внезапно рассмеялся — низко, глубоко, как рык дракона. — О, это уже интересно. Эйрена наблюдала за этой сценой с напускным спокойствием, но в груди все сжималось от тревоги и ожидания. Она добилась своего — озвучила это Рейнире и Деймону в присутствии Зелёных. Но в ее глазах не было торжества. Только усталость. Голос Визериса, обычно слабый, внезапно прозвучал твердо. Он покачнулся, опираясь на стол, но его единственный глаз горел. — Я не дал окончательного согласия на это, Алисента. Тишина в зале стала гулкой, как перед бурей. Рейнира встала, ее лицо было бледным, но голос не дрогнул: — Значит, это был твой план, Алисента? Выдать мою сестру за твоего сына? Алисента открыла рот, но слова застряли у нее в горле. Эйрена наблюдала за ней, как хищник, видящий, как дергается сеть. — Я отказалась, конечно же, — мягко добавила она, словно подбрасывая дрова в костер. — Но мне было… любопытно, почему королева так настаивала. Деймон откинулся на спинку стула, его фиолетовые глаза сверкали. — Да, мне тоже интересно. — Я… я думала только о благе семьи. — О благе? — Деймон рассмеялся. — Или о том, чтобы привязать мою дочь к вашему дому? Король Визерис закрыл лицо руками, его дыхание стало прерывистым. — Довольно… — простонал он. — Довольно! Деймон, до сих пор сидевший расслабленно, внезапно поднялся. — Но кое-что все же нужно прояснить. Все замерли. Даже музыка стихла окончательно. Деймон подошел к Эйрене, положил руку на ее плечи, чуть сжимая их. — Моя дочь не выйдет замуж за Эймонда. Никогда, — его голос был тихим, но каждое слово падало, как удар молота. — Это решаю я. Тишина в зале стала звенящей. Даже пламя свечей, казалось, замерло, отбрасывая резкие тени на лица присутствующих. Алисента стояла неподвижно, ее губы сжались в тонкую белую линию. В глазах — холодная ярость, но и тень страха. Она больше не смела дерзить, как в прошлый раз, она осознала, что тогда переступила черту. Эйрена почувствовала, как пальцы отца слегка сжимают ее плечо — нежно, но твердо. «Я здесь. Никто не тронет тебя», — говорил он этим жестом дочери. Рейнира поднялась, ее лицо было бледным, но решительным. — Этот разговор окончен. Король не давал согласия, Эйрена отказалась, а Деймон подтвердил ее решение. Никакого брака не будет. Алисента резко повернулась к Визерису, ее голос дрожал от подавляемых эмоций: — Мой король, разве не ты говорил, что наши дома должны быть едины? Визерис выглядел измученным. Его единственный глаз, тусклый от боли, переводил взгляд с Алисенты на Деймона, затем на Эйрену. — Я… я не отдавал приказа… — прошептал он. — Но ты и не запрещал! — почти выкрикнула Алисента. Визерис закрыл лицо руками, его дыхание стало хриплым. — Хватит… — король тяжело дышал, его единственный глаз блуждал по лицам собравшихся. — Сегодня… сегодня должен был быть день примирения. А вы… — он покачал головой, голос сорвался. — Вы разрушаете все. Эйрена опустила глаза. На мгновение в ее сердце кольнуло что-то, похожее на вину. — Я ухожу… — прошептала она, вставая изо стола. — Прошу меня простить за то, что мой вопрос устроил переполох. Я просто хотела всё прояснить и дать своей сестре и отцу знать. Эйрена выскользнула из-за стола, ее красное платье шелестело по камням, как крылья дракона, сложенные перед полетом. Она не смотрела ни на кого — ни на бледное лицо Алисенты, ни на сжатые кулаки Эйгона, ни на испуганные глаза Хелейны, застывшей посреди зала. Джейс шагнул вперед, будто хотел последовать за ней, но Рейнира едва заметно мотнула головой: «Не сейчас».

⚔⚔⚔

Коридоры Красного замка были пустынны и погружены в синеватую тьму. Лунный свет лился через высокие окна, превращая камни в серебро, а тени — в черные бездны. Эйрена шла быстро, почти бежала, но ее шаги не издавали ни звука. Она знала, куда идет. К Терраксу. Дракон поднял голову, когда она вошла к нему в Драконьем Логове. Его огромные золотые глаза, похожие на расплавленное солнце, сузились при виде хозяйки. Терракс дышал медленно, горячий воздух вырывался из ноздрей, смешиваясь с холодной ночью. — Рада тебя видеть, — прошептала Эйрена, прижимая ладонь к его толстой черной чешуе. Дракон ответил низким гортанным звуком, будто ворчанием. Она закрыла глаза, вдыхая запах серы и дыма. Здесь, рядом с ним, все было проще. Здесь не было предательских улыбок, ядовитых намеков, лживых слов о «единстве». Терракс внезапно взмахнул крыльями, поднимая вихрь пыли и пепла. Его рев, глухой и мощный, сотряс стены. Эйрена засмеялась. — Устал сидеть на цепи после трех лет свободы, мой мальчик? — Принцесса провела рукой по его шее, по зажившим шрамам. — Освободить моего дракона от цепей! — отдала она приказ драконоблюстителям, стоящим от нее в паре футов. Терракс зарычал, его огромная голова повернулась к драконоблюстителям. Глаза горели, как расплавленное золото. Цепи с лязгом упали на камень. Терракс взмахнул крыльями, поднимая вихрь пепла и горячего воздуха. Она смахнула с плеч распущенные волосы и, ухватившись за шипастый гребень на шее Терракса, ловко вскарабкалась на его спину, а затем в седло, устроившись в привычной, годами насиженной выемке. — Sōvēs! — ее команда прозвучала не криком, а низким, гортанным рыком, слившимся с ревом дракона. Терракс с силой оттолкнулся от земли. Мощные крылья, черные, как сажа, взметнули в воздух тучи пепла и искр. Они вырвались из открытого свода Логова в холодную ночную высь. Ветер свистел в ушах, забивая рот и нос соленой свежестью залива, угарным дымом города и бескрайней свободой. Эйрена вдыхала этот коктейль, смывающий с нее приторную ложь пиршественного зала. Королевская Гавань раскинулась внизу, как рассыпанная шкатулка с драгоценностями, но светилась она не алмазами, а тысячами тусклых огней — свечей в окнах лачуг, факелов на стенах, отблесков луны на черепичных крышах. От королевской Септы к Красному замку тянулись нити освещенных улиц, но между ними лежали целые моря тьмы — трущобы, где царили голод, грязь и отчаяние. Сверху это казалось красивым, но Эйрена знала цену этому блеску. Она помнила запах этих переулков. Терракс набрал высоту, и его тень скользнула по луне, на мгновение погрузив в темноту квартал вокруг улицы Сестер. Эйрена усмехнулась. Где-то там сейчас ее серебряное кольцо с гранатом переходило из рук в руки, а кувшин дешевого вина опорожнялся в глотки ликующих горожан. Это был иной, настоящий мир, куда более честный в своей грязи и простоте, чем позолоченные залы замка. Она заставила Терракса лететь к морю. Черная вода бухты блестела, как полированный обсидиан, усеянный крошечными огоньками кораблей. А дальше простиралась бескрайняя, непостижимая тьма Узкого моря. Туда она сбежала три года назад. Туда она могла бы улететь снова. Сейчас. Навсегда. Мысль была сладкой и горькой одновременно. Терракс плавно развернулся, и в поле зрения снова попал Красный замок — игрушечная крепость, вырезанная из черного силуэта на фоне звездного неба. Огни в его окнах казались такими маленькими, такими ничтожными. За одним из них угасал ее дядя-король. В других — ее семья, Алисента и Эйгон. И вдруг ветер принес не запах моря, а призрачный аромат лимонных рощ и солнечного камня. Память нахлынула, яркая и болезненная, будто вскрытая рана. Они были детьми: она, Хелейна и Эйгон. Их драконы часто резвились в небе над Королевской Гаванью со своими всадниками на спине. — Мы всегда будем вместе! — кричал Эйгон против рева ветра. — Мы будем летать вот так всегда! — Всегда! — вторила ему Хелейна, и ее смех звенел, как колокольчик. Эйрена молчала, веря в эту бесконечность. Горечь подступила к горлу, острая и соленая. Эйрена закрыла глаза, позволив ветру смыть навернувшуюся влагу. Она сжала бока Терракса пятками, чувствуя, как мощные мускулы вздымаются под ней с каждым взмахом крыльев. Дракон, будто почувствовав ее ярость и боль, издал оглушительный рев, который раскатился над спящим городом, заставляя стекла дребезжать в окнах, а часовых на стенах поднимать головы в тревоге. Это был не просто крик чудовища. Это был вызов. Плач. Она развернула его обратно к замку, летя теперь низко, так, что крылом почти задевала острые шпили башен. У Драконьего Логова стояла знакомая фигура, спиной привалившаяся к мощной стене. Он смотрел в небо, вероятно, наблюдал за драконом в небе, ожидал его приземления. Он заговорил только когда Эйрена слезла с дракона и ноги ее стояли на земле. — Рейнира хочет поговорить с тобой, — наконец сказал Деймон. Эйрена скривилась. — Она злится? — Она… обеспокоена. — Значит злится. Деймон хмыкнул. — Она твоя сестра. И она любит тебя. Эйрена потупила взгляд. — Я знаю. Деймон положил руку ей на плечо. — И… Эйрена? — Да? — Больше никаких секретов. Она встретила его взгляд и улыбнулась — впервые за этот вечер по-настоящему. — Обещаю. Ты пришел сказать только это? Тень усмешки скользнула по его лицу, фиолетовые глаза сверкнули в лунном свете. Он отпустил ее плечо и скрестил руки на груди, приняв свою обычную позу беспечного наблюдателя, которому все нипочем. — Почти. Есть еще кое-что, совершенно пустяковое, — он сделал паузу, наслаждаясь моментом. — Твоя тетка Рейнис поручила мне передать, что смертельно обижена. Кажется, ты совсем забыла о ее существовании с тех пор, как вернулась. Эйрена замерла на мгновение, ее собственная вина больно кольнула под ребра, острее, чем любое обвинение Алисенты. Рейнис. Почти Королева. Ее тетка, всегда встречавшая ее с суровой, но искренней теплотой. Та, чье молчаливое одобрение всегда значило больше, чем лесть целого двора. — О, — выдохнула она, и это прозвучало как стон. Она провела рукой по лицу, смахивая несуществующую пыль, и вдруг почувствовала себя той самой тощей девочкой, что забыла сделать уроки. — Черт. Я… я собиралась навестить ее. Все время… все время что-то случалось. — Оно всегда случается, — парировал Деймон, но в его голосе не было упрека, лишь легкое, понимающее издевательство. — Но Рейнис — не та особа, которую стоит держать в ожидании. Особенно когда она на твоей стороне. И особенно сейчас. Он был прав. Конечно прав. В предстоящей буре поддержка Рейнис, ее опыт, ее холодная, неумолимая ярость могли значить все. — Я знаю. Я поеду к ней завтра же, — поспешно пообещала Эйрена, мысленно перекраивая все свои планы. Он отпустил ее, и она направилась к выходу, ее красное платье мелькало в темноте, как языки пламени. Эйрена шла по коридорам, ее шаги эхом отдавались в пустых переходах. Она знала, что Рейнира ждет ее в своих покоях — они всегда говорили там, когда нужно было обсудить что-то важное. Она остановилась перед тяжелой дубовой дверью, на мгновение закрыв глаза. «Хватит прятаться». Эйрена постучала. — Войди. Голос Рейниры был спокойным, но в нем чувствовалась усталость. Эйрена вошла. Комната была залита мягким светом свечей. Рейнира сидела у камина, ее серебряные волосы были распущены по плечам, а лицо казалось бледнее обычного. — Ты хотела поговорить, — сказала Эйрена, останавливаясь посреди комнаты. Рейнира подняла на нее глаза. — Да. Пауза. — Я не хотела устраивать сцену, — наконец проговорила Эйрена. — Но устроила, — она тихо вздохнула, положив руку на округлившийся живот. — Мы вернемся на Драконий Камень сегодня ночью. Ты с нами? Эйрена опустила глаза в пол, не в силах снова отказать. Она хотела остаться здесь. Даже не ради Эйгона, а ради Визериса, которого не хотелось оставлять. — Снова останешься, — догадалась Рейнира. — Прости, — тихо извинилась Эйрена, подняв на нее взгляд. — Рейнис тоже еще какое-то время будет здесь. Держись ближе к ней, — Рейнира улыбнулась. — Деймон тебе сказал, что она затаила на тебя обиду? Эйрена кивнула, чувствуя, как камень вины оседает у нее в груди. — Да, сказал. Я буду рядом с ней. Рейнира вздохнула, ее пальцы слегка сжали ткань платья над животом. — Я не хочу оставлять тебя здесь одну. — Я не одна. У меня есть Терракс. И Рейнис. Рейнира покачала головой, но в уголках ее губ дрогнуло что-то, похожее на улыбку. — Почему ты остаешься? — Потому что кто-то должен присматривать за королем. Рейнира внимательно посмотрела на нее — долгим, изучающим взглядом, который, казалось, видел ее насквозь, сквозь все слои оправданий и защитных стен. В ее фиолетовых глазах плескалась усталость, тревога, но и глубокая, неизбывная нежность. — За королем, — повторила она мягко, без упрека. Она откинулась на спинку кресла, ее руки инстинктивно легли на живот, где уже вовсю пинался ее нерожденный ребенок. — Или за кем-то еще? Эйрена почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она отвела взгляд к огню в камине, наблюдая, как языки пламени лижут поленья. Лгать Рейнире было бесполезно. Она всегда знала. — Здесь многое требует присмотра, — уклончиво сказала она. — Хайтауэры не оставят своих планов. А Эйгон… — ее голос дрогнул, и она замолчала, сжимая кулаки. — Эйгон, — тихо произнесла Рейнира. Не вопрос. Констатация факта. Она вздохнула, и в этом вздохе был груз лет непонимания, боли и той странной связи, что тянется между ссорящимися родственниками, которых когда-то связывала нежная дружба. — Ты все еще видишь в нем того мальчика, с которым летала над заливом. — Я вижу того, кем он мог бы стать, если бы не яд, что ему вливают в уши, — с внезапной горячностью выдохнула Эйрена. — Он не монстр, Рейнира. Он запутавшийся юнец, который верит, что защищает права своей семьи. — И ты думаешь, что сможешь до него достучаться? Переубедить? — в голосе Рейниры звучало не столько неверие, сколько страх — страх за сестру, которая лезет в пасть к волку, веря, что сможет его приручить. — Я не знаю, — честно призналась Эйрена. Она подошла к камину и протянула руки к огню, хотя дрожь шла изнутри. — Но я хочу попытаться. Пока он не совершил чего-то непоправимого. Пока не пролилась кровь, которую уже нельзя будет остановить. Рейнира молчала несколько мгновений. — Ты влюблена в него. Это прозвучало так тихо, что сначала Эйрене показалось, будто это шепнуло пламя в камине. Она застыла, не в силах пошевелиться, чувствуя, как жар бросается ей в лицо. Отрицать? Солгать? Но какой смысл? Она обернулась, и ее темные глаза, обычно такие твердые, были беззащитными. — Это не имеет значения. — Имеет, — настаивала Рейнира. — Это делает тебя уязвимой. Алисента явно почуяла это за лигу. Она использует это против тебя. Против нас всех. — Она ничего не почуяла, — возразила Эйрена, но в ее голосе не было уверенности. — Для нее я всего лишь еще один камень преткновения на пути к власти. Дочь Деймона, которую нужно приручить или убрать. Рейнира покачала головой. — Ты недооцениваешь ее. Она чует слабости, как гончая чует кровь. Будь осторожна, Эйрена. Если он для тебя что-то значит… не дай этому чувству ослепить тебя. Эйрена кивнула, снова глядя на огонь. Его отблески танцевали в ее глазах, и на мгновение ей снова почудились тени в пламени — драконы, сплетенные в смертельной схватке. — Я не ослеплена. Я просто… помню. И надеюсь. — Надежда — опасная штука, — прошептала Рейнира, повторяя ее же слова, сказанные за ужином. — Но я понимаю. — Она с трудом поднялась с кресла. — Ладно. Оставайся. Присматривай за королем. И… за ним. Но дай мне слово, что если что-то пойдет не так… если почувствуешь малейшую угрозу… — Я в тот же миг улечу к вам на Драконий Камень, — пообещала Эйрена, оборачиваясь и встречая ее взгляд. — Даю слово. Рейнира слабо улыбнулась и открыла объятия. Эйрена шагнула вперед, и сестры обнялись — крепко, по-настоящему, забыв на мгновение о распрях и интригах. — Тебе нужно отдохнуть. Рейнира кивнула, но не отпустила ее руку. Она посмотрела на Эйрену, будто пытаясь запомнить каждую черту ее лица. — Я люблю тебя. Как сестру. Как дочь. Эйрена почувствовала, как в горле застревает ком. — Я тоже тебя люблю. И на губах будущей королевы расцвела улыбка. Такая материнская и теплая.

⚔⚔⚔

Щелчок двери ранним утром заставил обернуться. Эйрена быстрыми шагами сократила расстояние и дернула за дверь. Заперто. — Что все это значит?! — спрашивает она кого-то за дверями, но в ответ получает тишину. Эйрена сжала кулаки, ее ногти впились в ладони. — Я спросила — что это значит?! — ее голос, обычно такой ровный и холодный, дрогнул от ярости. Тишина. Она спиной прижалась к двери, смотря в пол. Что происходит? Эйрена прижалась лбом к холодной деревянной поверхности, пытаясь унять бешеный стук сердца. В ушах звенело, а в груди разливалось ледяное, медленное понимание: «Это ловушка». Она резко оттолкнулась от двери, окинув взглядом покои. Окна — слишком высоко, даже если разбить витраж, спуск будет смертельным. Камин — узкий, не пролезть. — Терракс… — прошептала она, чувствуя, как страх впервые за долгие годы сжимает горло. Но дракон был далеко, в Логове. Где Рейнис? Где Визерис? Эйрена метнулась к шкафу и швырнула на кровать одежды для полета на драконе. Надев их, на пояс она нацепила Эребос и положила руку на рукоять меча, стараясь успокоиться. Дядя Визерис не стал бы запирать ее. Никто из ее семьи не стал бы. — Леди Эйрена, — голос Отто Хайтауэра, ровный и вежливый, будто он пришел на светскую беседу прозвучал за дверью. — Королева Алисента просит вас не волноваться. Эйрена стиснула рукоять так, что пальцы побелели. — В таком случае почему мои покои заперты? — Меры предосторожности. Она заставила себя рассмеяться — звонко, презрительно, как смеялся бы отец. — Как трогательно. Боитесь одной девушки без дракона? Тишина. Потом послышался лязг ключа в замке. Эйрена отпрянула к камину. Дверь распахнулась, и в проеме возникли трое стражников в доспехах с гербом ее дома. Отто стоял за их спинами, его длинное лицо было невозмутимо. — Король Визерис скончался этой ночью, — произнес он, и каждое слово падало, как камень. — По приказу королевы вы должны оставаться здесь. Ради вашего же блага. Ложь. Это была ложь. Визерис не мог… Он еще вчера… Но в глазах Отто не было ни капли сомнения. Эйрена выпрямилась, чувствуя, как ярость раскаленной сталью течет по жилам. — Если мой дядя мертв, — ее голос звенел, как обнаженный клинок, — то где Рейнира? Почему наследница Железного трона все еще отсутствует? Отто сделал шаг вперед, и стражники двинулись за ним. — Потому что она не наследница. Они будут объявлены изменниками, если не примут условия. Как и вы, если откажетесь подчиниться. Эйрена оскалилась, в ее глазах вспыхнул тот самый огонь, что горел в глазах Терракса. — Я хочу поговорить с Эйгоном, — твердо сказала Эйрена. — Вам не о чем с ним говорить. Отто сделал еще один шаг вперед, его тень удлинилась, ложась на пол между ними. — Принц Эйгон сейчас занят. Он готовится к коронации. Слово повисло в воздухе, тяжелое и ядовитое. Коронация. Эйрена почувствовала, как земля уходит из-под ног. — Коронация? — ее голос был едва слышен. — Рейнира — наследница. Это решено. Отто улыбнулся — тонко, холодно, как змея перед ударом. — Король Визерис изменил свое решение перед смертью. Его последние слова были в пользу принца Эйгона. Ложь. Все ложь. Но стражники стояли неподвижно, их мечи были наполовину вынуты из ножен. Они верили в это. Или делали вид. — Будьте умнее, чем кажетесь, — продолжал Отто. — Подчинитесь и останетесь в живых. Ни я, ни королева не хотим вашей крови. Эйрена стояла неподвижно, ее пальцы сжимали рукоять Эребоса так, что костяшки побелели. В глазах — холодная ярость, но лицо оставалось бесстрастным. — Вы действительно думаете, что я поверю в эту сказку? — ее голос был тихим, почти шепотом, но каждое слово резало, как лезвие. — Визерис никогда не отрекался от Рейниры. И уж тем более не стал бы делать это в присутствии одних лишь Зелёных. Отто слегка наклонил голову, его губы растянулись в тонкой улыбке. — Увы, леди Эйрена, но вы ошибаетесь. Свидетелем была королева Алисента. — Ее слова ничего не значат. Стражники напряглись, их руки сжали рукояти мечей. Отто вздохнул, как взрослый, уставший от капризов ребенка. — Не заставляйте нас применять силу. Эйрена замерла, ее дыхание стало ровным и медленным, как у дракона перед атакой. Она видела, как напряглись стражники, как их пальцы дрожат на рукоятях мечей. Они боялись. Боялись ее. — Вы правы, лорд Отто, — ее голос внезапно стал мягким, почти покорным. Она опустила руку с Эребоса, сделала шаг назад. — Я не хочу крови. Но хочу поговорить с Эйгоном. Отто изучал ее лицо, словно пытался разглядеть подвох в ее внезапной покорности. — Принц Эйгон сейчас занят, — повторил он, но в его глазах мелькнуло что-то неуверенное. Эйрена опустила взгляд, притворяясь смиренной. — Я понимаю. Но если он найдет время… я хотела бы услышать это от него лично. Тишина. Отто колебался. Он знал, что Эйрена опасна, но ее просьба звучала разумно. И, возможно, Эйгон сумеет убедить ее принять новую реальность. — Я передам вашу просьбу, — наконец сказал он. — Но не питайте ложных надежд. Он кивнул стражникам, и те отступили к двери, хотя мечи оставались наготове. — Вы останетесь здесь. Если попытаетесь бежать… — Я не буду, — быстро ответила Эйрена, все еще глядя в пол. Отто задержался на мгновение, словно не веря ее покорности, но затем развернулся и вышел. Дверь захлопнулась, ключ снова повернулся в замке. Она не двигалась несколько минут, прислушиваясь к шагам за дверью. «Рейнис. Где Рейнис?» Если Визерис действительно мертв… Та не стала бы молчать. «Если они убили ее…». Эйрена сжала кулаки. Нет, она не могла поверить в это. Рейнис была драконом в человеческом обличье. Ее не так просто сломить. Эйрена застыла посреди комнаты, ее слух был напряжен до предела, ловя малейший звук из-за двери. Шаги затихли. Оставался лишь мерный, раздражающий скрежет доспехов стражи по другую сторону дубовых панелей. Коронация. Эйгон. Эйрена резко встряхнула головой, отгоняя страшные догадки. Паника — роскошь, которую она не могла себе позволить. Ее отец, Деймон, научил ее другому: гнев нужно копить, как драконье пламя, чтобы выжечь им врага дотла, когда придет время. А время приходило. Она медленно обошла покои, ее пальцы скользнули по спинке кресла, по холодному мрамору каминной полки. Взгляд упал на кувшин с вином и единственную, оставшуюся с вечера, серебряную чашу. Вино. Отравленная услада этого вероломного двора. Схватив кувшин, она с силой швырнула его в камин. Стекло со звоном разбилось, темно-красная жидкость шипящими ручьями растеклась по горящим углям, на мгновение окутав комнату едким, сладковатым паром. Она смотрела, как огонь пожирает вино, и ее лицо в алом отблеске пламени казалось высеченным из камня. Пусть думают, что она в ярости. Пусть думают, что она сломлена. Это было ее оружием сейчас — позволить им недооценивать ее. Она присела на корточки перед огнем, протянув руки к жаркому дыханию углей. Не для тепла. Для напоминания. — Не дай драконам уйти в пляс, — прошептала Эйрена, еле шевеля губами.

⚔⚔⚔

Ночь сгущалась над Королевской Гаванью, но Эйрена не могла уснуть. Она сидела у окна, вглядываясь в темноту. Внезапно дверь в ее покои скрипнула. — Кто там? — резко обернулась она, рука уже была на Эребосе. В дверях стоял Эйгон. Он выглядел не так, как обычно — его осанка была менее уверенной, а лиловые глаза, обычно такие холодные, теперь казались почти… растерянными. — Ты не спишь, — констатировал он, закрывая за собой дверь. Эйрена не отвела руку от меча. — Как догадался? Он усмехнулся, но в его улыбке не было прежней надменности. — Отто сказал, что ты просила увидеть меня. — И ты пришел? — она подняла бровь. — Не боишься, что я воткну тебе меч в горло? — Боюсь. Искренность в его голосе заставила ее на мгновение замереть. — Но все равно пришел. — Я не хочу этого. — Чего? — Быть королем. Эйрена изучала его лицо, ища признаки лжи. Но Эйгон выглядел искренним. На его скуле под левым глазом появился синяк. — Тогда почему ты здесь? — спросила она, наконец опуская руку с меча. Он прошелся по комнате, нервно сжимая и разжимая кулаки. — Я пытался сбежать. — Что? — Сегодня утром. Когда мать и Отто объявили мне об их планах… Я ушел. Пытался спрятаться в городе. Он остановился у камина, его лицо освещалось дрожащим пламенем. — Лжец, — выдохнула она и встала на ноги, подходя к нему. В ней кипела злость. — Ты столько времени мне твердил, что ты наследник! Что ты на стороне матери! Он сжал челюсти. Эйгон резко шагнул вперед, схватив ее за руку. Эйрена попыталась вырваться, но его хватка была крепкой. — Отпусти меня. — Нет. Она замерла. Его глаза горели так близко, что она видела в них отражение своей собственной ярости. Его же глаза были полны слез, таких неожиданных для нее. Они ввергли ее в ступор и мгновенно успокоили. — Почему ты здесь? — прошептала она. — Я не знаю, — он смотрел на нее, совсем не скрывая своих слез. — Знаю только то, что не хочу быть королем. Они замерли, их дыхание смешалось, горячее и спокойное. — Что ты предлагаешь? — наконец спросила она. Эйгон отпустил ее руку, но не отошел. — Подчинись. Хотя бы на время. — Чтобы стать твоей пленницей? — Чтобы остаться в живых. Эйрена засмеялась — резко, горько, как будто в ее горле застряли осколки стекла. — Ты предлагаешь мне сдаться? Ее пальцы снова сжали рукоять Эребоса, но теперь она не прятала этот жест. Лезвие меча чуть вышло из ножен, блеснув в свете камина. Эйгон не отступил. Вместо этого он шагнул ближе, так близко, что она почувствовала тепло его дыхания на своих губах. — Я предлагаю тебе выжить. — Какой благородный принц, — она оскалилась, ее голос дрожал от ярости. — Ты думаешь, я поверю, что тебе не нужен трон? После всех этих слов, когда ты твердил, что именно ты — наследник? Он схватил ее за плечи, его пальцы впились в ее кожу сквозь ткань кафтана. — Я был дураком! — вырвалось у него, голос сорвался, став хриплым, почти рычанием. — Но сейчас я вижу, во что это превращается. Он отпустил ее плечи, провел рукой по лицу, словно пытаясь стереть ужас. — Ты должна понять. Они не остановятся. Если ты не подчинишься, они убьют тебя. — А если подчинюсь? — ее голос стал ледяным. — Стану твоей пленницей? Женой Эймонда? Буду сидеть в клетке, пока ты играешь в короля? Эйгон стиснул зубы, его лицо исказилось от ярости. — Я не хочу этого! — Но ты примешь корону! — Потому что у меня нет выбора! Ее жгло отчаяние в его глазах. Они блестели от слез, которые она не хотела видеть. — Ты думаешь, я не пытался сопротивляться? Они нашли меня. Мать умоляла меня не губить наш дом. Он схватил ее лицо в ладони, притянул так близко, что их лбы почти соприкоснулись. — Я не хочу терять тебя. Только не снова. Его голос дрогнул, и в этот момент она увидела его настоящего — не принца, не наследника, а мальчика, загнанного в угол. И прежде чем она успела что-либо сказать, его губы нашли ее. Это был не поцелуй триумфа или обладания, а поцелуй отчаяния. Горячий, дрожащий, полный немой мольбы и той боли, которую он не мог выговорить. Он впился в нее, как утопающий в соломинку, его руки вцепились в ее щеки, прижимая ее к себе так сильно, что она почувствовала, как болят губы. Эйрена не оттолкнула его. Ее пальцы медленно поднялись, легли поверх его рук, не отстраняя, а принимая. Она ответила на поцелуй не страстью, а тихой, печальной нежностью — словно пытаясь вобрать в себя часть его муки, успокоить бурю внутри него. Это был поцелуй прощания и прощения одновременно. Но через мгновение Эйгон сам резко отстранился. Он сделал шаг назад, как будто обжегшись, его лиловые глаза были широко распахнуты, полные стыда, ужаса и осознания невозможности того, что только что произошло. Он провел рукой по лицу, смахивая невидимые следы, его дыхание сбивалось. — Прости… — выдохнул он хрипло, голос был поломанным. — Я… я не должен был. Не сейчас. Не после всего… Эйрена не бросила в него обвинения. Не отвернулась с презрением. Она смотрела на него с бесконечной, щемящей грустью. Ее рука медленно поднялась, и ладонь легла ему на щеку, осторожно касаясь синяка. Ее большой палец едва заметно провел по коже под его глазом. — Ты мог улететь на Солнечном Огне куда угодно, а не сбегать в город, дурак. Эйгон покачал головой, он закрыл глаза, прижавшись щекой к ее ладони на мгновение, как изголодавшийся по теплу. Потом взял ее руку в свою, мягко, но твердо снял с лица и опустил. — Не мог. — Почему? — Потому что… — он опустил взгляд. — Я боюсь. Я — не ты. И в этом признании было столько боли, что Эйрена на мгновение забыла, как дышать. — Если примешь корону, то хотя бы не потеряй себя, Эйгон. Он не ответил. Его пальцы дрожали, касаясь ее щеки, словно боялись, что она рассыплется в прах от его прикосновения. — Я не знаю, кто я, — прошептал он. — Ты — Эйгон Таргариен, потомок крови Старой Валирии. Младший брат законной наследницы Рейниры Таргариен. Ты — дракон, которого с детства воспитывали как домашнюю ящерицу. Но пора расправить крылья и показать огонь, который горит в каждом Таргариене. Эйгон замер, его глаза расширились, будто он впервые увидел ее по-настоящему. В них отражалось пламя камина, смешиваясь с собственным внутренним огнем. — Ты говоришь так, будто… — он прервался, его голос дрогнул. — Будто веришь в меня. Эйрена не отвела взгляда. — Я верю в кровь Дракона, что течет в твоих жилах. Даже если ты сам в нее не веришь. Он больше не мог смотреть ей в глаза. Его взгляд скользнул по ее лицу, задержался на чуть покрасневших губах — немом свидетельстве их мгновенной слабости — и Эйгон резко отвел его в сторону. Он повернулся к двери, его плечи были напряжены под тяжестью короны, которую он ненавидел. — А если я не смогу? — Иногда ты должен принимать неправильные решения, чтобы посмотреть, кто будет рядом с тобой, когда все начнёт рушиться. Он вышел, не оглядываясь. Дверь захлопнулась. Ключ повернулся в замке с глухим, окончательным щелчком. Эйрена стояла посреди комнаты, поднеся руку к губам. Там все еще ощущалось прикосновение его губ — нежное, отчаянное, предательски-человечное. Не было ярости, лишь глубокая, леденящая печаль и острая жалость к нему. К ним обоим.