Исправляя ошибки

— Что это? — Мо Жань с сомнением посмотрел на бумажный пакет продолговатой формы, в то время как остальные откровенно зубоскалили, глядя на него самого. — Как «что»?! Подарок на твой день рождения, конечно! — лицо Ханьсюэ сияло ярче весеннего солнца, грозя спалить всё и вся в радиусе двух метров. Не к добру. Мо Жань знал эту улыбку: ничем хорошим дело не закончится, что бы там ни было. Но именно осознание этого факта заставляло толпы мурашек пробегать от копчика к загривку и обратно. Адреналин в крови так и поддакивал: пусть рискованно, зато весело. — До него ещё три с половиной месяца, — не может не напомнить виновник предстоящего торжества. — В том и соль! — соглашается приятель, пожимая плечами. — Ты уж извини, но он у тебя из года в год во время каникул. Так никакого веселья не получится… — Выкладывай, что ты задумал! — О, тебе понравится, — наполовину извлёкая из пакета красную бутылку, с золотой крышкой, парень загадочно щурится. — Это то, о чем я думаю?.. — Маотай красненькая, — подтвердил догадку Мэй Ханьсюэ, разворачивая бутыль названием к Мо Жаню. Тот только языком прицокнул: от такого предложения и впрямь сложно отказаться. — И что мы с ней будем делать? — И опять это «что», — притворно возмутился шельмец. — Дегустировать, конечно! В туалете, в котором всё происходило, их было четверо. Время перемены подходило к концу, а это означало, что действовать нужно быстро и слаженно. — Ты же в курсе, что у меня сейчас физика? — спросил Мо Жань выпивая. Обжигающая жидкость скользнула по пищеводу в желудок, где, полыхнув пожаром, стремительно растеклась по всему телу приятным теплом. — Ага, а у нас с Лю Яном английский. Твоё здоровье! — ответил младший из близнецов, салютуя зажатой в руке бутылкой. Мо Жань не сомневался, что дегустация специально была приурочена именно к занятию у Чу Ваньнина, чтобы сделать ситуацию ещё экстремальнее. Негодник учился в параллельном классе вместе с Лю Яном. Иногда парень благодарил небо, что они не были одноклассниками, иначе от исключения его даже родство с директором вряд ли спасло бы. Они, конечно, учились не в одной из государственных школ, дисциплине которых позавидовали бы и в армии, но в Сышен тоже имелось немало правил, а порядки царили довольно строгие. Но, даже несмотря на это, Ханьсюэ при поддержке Мо Жаня, естественно, и своих верных подпевал умудрялся одним махом перечеркнуть и то, и другое. И что самое удивительное, всегда выходил сухим из воды. В отличие от того же Мо Жаня. Может, именно поэтому одного считали белым и пушистым, а другого крайне ненадёжным товарищем, которого гнать бы уже отсюда поганой метлой. Так что, возможно, в этом как раз и заключалась его удача — не быть одноклассником Мэй Ханьсюэ младшего. На каждого из присутствующих пришлось всего по сто с небольшим миллилитров — смешное количество! Но когда бутылка была опустошена, вместе с ней, казалось, и голова Мо Жаня тоже опустела. Может, причиной послужило то, что пить пришлось быстро, а может — что для этой цели они пропустили обед? Нельзя также исключать и тот факт, что продукт оказался исключительно качественным… Как бы то ни было, тела юношей приобрели лёгкость, а настроение — бесшабашность. Предстоящий урок уже не казался таким невыносимым, как всего несколько минут назад. Младший Мэй Ханьсюэ всем раздал предусмотрительно заготовленные одноразовые медицинские маски: — Чтобы не фанило. Один урок «поболеть» можно, а там уже само выветрится. Наскоро распрощавшись, они спешно покинули туалет и устремились каждый в нужном направлении. Как раз вовремя. Прозвеневший звонок застал Мо Жаня, перешагивающим порог класса. Он пробрался к своей парте, кое-как расположил на ней всё необходимое и приготовился к занятию. Как всегда идеально-безукоризненный, Чу Ваньнин начал объяснять закон притяжения. Мо Жань слушал вполуха, и вскоре слова перестали восприниматься отдельно, сливаясь в общий монотонный поток, медленно обволакивающий его звуками приятного голоса. Его мысли не желали находиться здесь и сейчас, пускаясь в пространное плавание по теории. Нет ничего удивительного в притяжении неодушевлённых предметов, умные люди завернули это в незыблемые законы и укомплектовали точными формулами. А вот по какому принципу притягиваются друг к другу люди? Есть ли здесь какие-нибудь теории хотя бы? Он любит Ши Мэя, но взаимное ли это притяжение или игра в одни ворота? Если так разобраться, его избранник ни разу даже намёков никаких не давал на взаимность. Да, он нежен и ласков с Мо Жанем, но ведь и к остальным так же относится… В конце концов, как раз за эти качества парень так сильно привязался к старшему соученику. Почти два года назад, когда юноша оказался на новом месте и как никогда нуждался в чьей-либо поддержке, именно Ши Минцзин стал тем, кто подставил ему своё плечо. Он показал, что в закрытом пространстве школы, среди других учеников, может быть не только не опасно, но и интересно. Это настолько тронуло истерзанное сердце Мо Жаня, привыкшего к боли и издевательствам в приюте, что он, как бродячий щенок, впервые получивший ласку, побежал вслед за этим человеком. И эгоистично хотел получать ещё и ещё, но, сколько бы не старался, не мог отвоевать больше, чем все остальные. Казалось, Ши Мэй тщательно взвешивает свою доброту и заботу, на постоянной основе распределяя её поровну между всеми значимыми для себя людьми. Таких, к слову, было немного, и Мо Жаня делало счастливым уже осознание того, что он к этому кругу избранных относился. В Ши Мэе чудесным образом переплелись прекрасная внешность и приятный характер — редкое сочетание. Как его можно не полюбить? Вот, Чу Ваньнин, например, тоже божественно красив. Его осанкой и изящными движениями рук, можно любоваться вечно. Даже тонкие губы кажутся завораживающими. Особенно, когда он что-то говорит. К сожалению, только он ими никогда не улыбается. Губы Ши Мэя почти всегда изгибает мягкая улыбка… Губы Чу Ваньнина же могут лишь гневно поджиматься, когда он чем-то разозлëн. Вот, как сейчас, например. Бледные и стиснутые в узкую полоску они тем не менее сохраняют свою красиво очерченную форму. Да, безусловно красив… Но ведь мудак мудаком! Кто такого полюбит? Хотя, в ходе недолгого размышления, парень приходит к выводу, что есть те, кого именно это и притягивает. Сложный характер — так это называется. Нет, такой темперамент Мо Жаня никогда не притянул бы… — Ученик Мо Жань! От громкого окрика парень тряхнул головой, будто прогоняя из неё дурные мысли. Но они всё ещё там, скачут по всей черепушке, как стая сумасшедших обезьян, не желая покидать такое уютное место. По всей видимости, его уже не первый раз призывают к ответу. Учитель крайне рассержен: — И о чем же таком вы думаете, что это настолько интереснее закона притяжения? Непонятно, виной ли всему алкоголь или желание подразнить, но Мо Жань не задумываясь ляпнул правду: — О ваших губах. Учитель, вам когда-нибудь говорили, что они очень красивые?.. В классе повисла гробовая тишина. Если бы у Мо Жаня сейчас хватало здравого смысла, он бы смог оценить ситуацию и ни за что в жизни не стал такое говорить. Да ещё и посреди урока. Лицо учителя стало белее свежевыпавшего снега, глаза полыхнули недобрым огоньком. — Немедленно покиньте класс, — сквозь стиснутые зубы тихо процедил он. — Вы что, злитесь? Это же комплимент. Не стоит стесняться своей красоты, это… — Вон!!! — весь вид учителя Чу говорил о том, что он с трудом сдерживается, чтобы не забить этого бесстыжего ученика учебником физики до полусмерти… А может, и не до полу… Мо Жань пулей выскочил за дверь. Прислонившись к стене, он медленно сполз на пол беззвучно хохоча: один-ноль в его пользу!

***

В библиотеке было немноголюдно. Все, кто мог провести эти минуты на улице, дышали сейчас благоуханным весенним воздухом. Затяжная зима, наконец, отступила, дав теплу возможность согреть не только землю, но и людские сердца. Глядя на прекрасные цветущие деревья, невозможно было оставаться равнодушным, хотелось впитать в себя мимолëтную красоту, чтобы нежно лелеять этот миг глубоко в душе. Мо Жань посмотрел на чистое голубое небо за окном и со злостью уткнулся в тетрадь. Так и с ума сойти можно! Если бы он был разумнее или хотя бы трезвее, то заранее подумал бы о том, что та выходка ему так просто с рук не сойдёт, и ноль Чу Ваньнина очень быстро превратится в десяточку. В тот же день парня наказали со всей мыслимой и немыслимой строгостью. По крайней мере, столько книг подряд он ещё в жизни своей не то, что не переписывал, но и не прочитывал. Теперь он знал цель Чу Ваньнина, когда тот задавал ему это бессмысленное копирование священных текстов. Так или иначе, вся эта лабуда, повторенная и переписанная по многу раз, остаётся в голове. Пусть и не полным составом, но кое-какие знания всё же оседают на подкорке мозга. Да, способ, конечно, так себе, но нельзя было не признать, что определённый эффект достигался. К завтрашнему дню ему оставалось дописать четверть «Трипитаки», и это никакой радости не вселяло. Напротив — неимоверно бесило. Конечно, умный человек, в своих поступках винил бы себя самого. Но зачем быть умным, если есть Чу Ваньнин? И соответственно, причина, по которой в такую хорошую погоду он торчит в библиотеке, заключалась, конечно же, не в нём самом, а в этом заносчивом ублюдке. Но вскоре покой этих молчаливых стен, хранящих километры стеллажей знаний, был грубо нарушен. Ворвавшийся в помещение ученик средней школы, невзирая на возгласы протеста библиотекарши, промчался прямиком к столу, за которым сидел Мо Жань. — Молодой господин Мо!.. — школьник согнулся пополам и, жадно хватая воздух раскрытым ртом, пытался восстановить дыхание. Получалось не очень. Ведь выглядел он сейчас так, будто на отлично пробежал стометровку. Раз шесть-семь подряд. — Молодой господин Мо… Там, на школьном дворе… Ши Минцзина бьют! — Что? Где?! — Там… Где яблоневый сквер. Мо Жань не стал продолжать разговор, со всех ног бросившись в заданном направлении. Библиотекарша даже не попыталась его остановить. Частная школа Сышен располагалась на довольно обширной территории. Здесь, помимо основного учебного корпуса, находились также стадион, павильон с плавательным бассейном, спортзал, библиотека и три сквера, в одном из которых даже был пруд с рыбками кои. Яблоневый сквер назывался так потому, что в качестве озеленения там были собраны практически все сорта декоративных яблонь, которые можно найти — от карликов до настоящих гигантов, широкие и узкие. С плодами маленькими, будто игрушечными, и без оных вовсе. Росли там и старые, кряжистые деревья, с невероятными, благоухающими цветами, и кустарники. Весной этот сквер был самым желанным. Но также и самым дальним. Поэтому, если Мо Жань собирался помочь Ши Мэю, то ему стоило поторопиться! Он торопился и, как ни странно, успел. Успел к самому интересному. Сышен не ограничивался только старшей школой, включая в себя и младшую, и среднюю. Даже корпуса, хоть и не были общими, но объединялись в одно здание. Поэтому на территории можно было встретить школьников всех возрастов. И Мо Жань их встретил: под деревом, сидя прямо на земле, заливалась слезами девчушка лет семи. Две черные, блестящие, ещё утром туго заплетенные косы растрепались, а личико раскраснелось. В попытке успокоить её обнимала девочка того же возраста. Вероятно, подруга или староста класса. Обе так сильно дрожали от страха, что это было заметно невооружённым глазом. Рядом, на дорожке, стояли двое. Очевидно оба учились в последнем классе старшей школы. Один из них держал в руке сумку с забавным брелком покемона на ручке, другой вертел в руках розовый кошелёк. Напротив них, загораживая собой девочек, находился Ши Мэй. На первый взгляд, никаких видимых повреждений у него не наблюдалось, но грязь на одежде ясно давала понять, что юноше не раз пришлось подняться с земли. Персиковые глаза подернулись поволокой непролитых слёз, но всё, что он мог сделать, это, бессильно сжав кулаки, попытаться уговорить старшеклассников вернуть вещи владелице. — Эй, мудила! — Мо Жань обратился к парню с кошельком, справедливо рассудив, что он тут главный. — Отдай обратно! — А-Жань! — А ты ещё что за хрен? — судя по вопросительному взгляду, этот товарищ действительно был не в курсе, кто перед ним. — А я о тебе, кажется слышал, — даже не собираясь отвечать, Мо Жань задумчиво взъерошил волосы, припоминая, что ему уже рассказывали про какого-то корейского гондона, который притеснял малолеток. А сейчас он имел возможность самостоятельно разглядеть этого придурка. Надо сказать, ничего особенного: наглый и лощеный, надменное лицо так и просит хорошей взбучки. Наверняка избалованный сынок богатеньких родителей, недавно переехавших в страну, о чем говорил весьма заметный акцент. Молодой господин Мо терпеть не мог таких. В смысле, не приезжих, а высокомерных. Тех, которые остальных за людей не считали, и при этом сами из себя ничего не представляли, а потому самоутверждались за счёт нагибания слабых. — Это же ты перевёлся к нам после Нового года? — не сводя глаз с незнакомца, Мо Жань неспеша подошёл к Ши Мэю, стараясь незаметно отдышаться после забега. Судя по всему, драки избежать не получится. Значит, надо перевести дух. — Оказывается, ты ещё больший отброс, чем мне описывали… — А у тебя, я смотрю, язык без костей. Интересно, не ты ли тот самый неприкосновенный племянничек директора? — Неа, не угадал, — юноша расплылся в сладкой улыбке. Старшеклассники были чуть выше него, и их, всё же, было двое. Но и у Мо Жаня имелось преимущество: во-первых, за ним стояли любимый человек и мелкие девчонки, которых надо было защитить, во-вторых, он не был новичком в драках. В отличие от нападавших, которые явно не привыкли иметь дело с равными. — Так ты вернешь, наконец, то, что забрал или поговорим по-другому? Всё произошло очень быстро: не сказав ни слова в ответ, парень бросил кошелёк в Мо Жаня и, пользуясь эффектом неожиданности, кинулся следом. — А-Жань, берегись! — но тот уже и сам заметил опасность, успев на неё среагировать. Оттолкнув Ши Мэя подальше, чтобы его не задели, юноша поднырнул под удар, оказавшись за спиной нападающего. Однако, ответной атаки провести не успел: второй старшеклассник кинул свои трофеи прямо на дорожку и, напав со спины, крепко обхватил Мо Жаня, прижимая руки к бокам, чем заблокировал все возможности вырваться из захвата. — Ну, вот и допрыгался, — со смешком вынес вердикт кореец. — Ещё нет, — пленник продолжал скалиться во все тридцать два, пытаясь довести противника до белого каления. — Вот как на ебальнике твоём попрыгаю, тогда и успокоюсь! — Ах, ты!.. — выпускник не стал тратить время на слова, предпочитая выражать свою злость кулаками. Мо Жань ликовал — так просто, всего одна фраза, и уже взбесился. Первый удар кулака пришёлся по губам, разбивая их в кровь. Юноша быстро проверил зубы на предмет повреждений и вздохнул с облегчением — всё на месте, в целости. Вторым ударом был разбит нос. Алая жидкость хлынула сплошным потоком на одежду и плитку дорожки. Приготовившись получить третий, Мо Жань опешил: помощь пришла с совсем уж непредвиденной стороны. Девчушки, видя в каком плачевном состоянии их спаситель, начали кидать в спину ненавистного врага всё, до чего могли дотянуться. Ветки, мелкие камешки, комъя земли полетели в его спину и голову, под отчаянные крики: — Эй, не трогай братика! Отстань от него! — Ну, вы сейчас огребете! — старшеклассник резко развернулся к ним, отчего один из комков грязи попал Мо Жаню прямо в лоб. Такого парень точно не ожидал. Как не ожидал и того, что кто-то вмешается в ход драки, которую он уже собирался выиграть. Ну серьёзно! Так, теперь надо действовать быстро, импровизируя на ходу. Хоть положение уже не такое удачное, каким должно было быть, Мо Жань легко подпрыгнул, упираясь спиной в захватчика и используя его, как точку опоры. Резко откинув голову назад, он попытался затылком попасть в переносицу, а ногами — в живот корейцу. Ну, точнее, изначально планировалось ударить туда но из-за того, что старшеклассник отвлёкся на девчонок и начал разворачиваться в их сторону, удар пришёлся в бок. Эффект вышел менее болезненным, но силы хватило, чтобы свалить отморозка на землю. Хватка мгновенно ослабла, второй противник обеими руками схватился за поражённый нос, и Мо Жань, не теряя ни секунды, ткнул локтем под дых, выводя из строя. Не желая давать корейцу возможности встать, Мо Жань молнией метнулся к нему. Подмяв его под себя, юноша тут же заломил неприятелю обе руки за спину, применяя болевой прием. Сплюнув кровь, которая продолжала заливать рот и лицо, за волосы приподнял голову старшеклассника, наклонился к его уху и тихо, чтобы расслышал только он, прошептал: — А теперь, слушай внимательно. Тебе тут осталось учиться всего пару месяцев, сдашь гаокао и вали на все четыре стороны. Но если я узнаю, что за это время ты снова промышляешь чем-то подобным, я подправлю твоё надменное личико, будь уверен. Ткнув ублюдка лицом в плитку парковой дорожки, Мо Жань встал с него и пару раз хорошенько приложил тому ногой под рёбра. В самом деле, этот мудозвон ему нос разбил, нельзя же его вот так отпустить, даже не прописав пары напутственных пинков! Чуть пошатываясь Мо Жань пошёл в сторону Ши Мэя. Видимо, ему досталось чуть сильнее, чем показалось сначала: когда адреналин перестал действовать, подросток почувствовал головокружение и слабую тошноту от вкуса наполняющей рот крови. — А-Жань, как ты? Тебе срочно нужно в медпункт: твоё лицо!.. Ши Мэй волновался за него, и это отдавало такой приятной сладостью, что можно было бы ещё разок подраться. — Братец! — Старший братик! К ним подлетели школьницы. Они горячо благодарили парней, не переставая кланяться. — Да ладно вам, если бы не вы, мне бы туго пришлось, — попытался отшутиться Мо Жань, неловко почесывая затылок. — Вы очень храбрые. Надеюсь, всегда такими будете, — юноша одарил их очаровательной улыбкой с глубокими, медовыми ямочками на щеках. Девчушки зарделись, ещё раз поблагодарили, поклонившись, и удалились восвояси. — Молодой господин Мо, защитник слабых и униженых… — полушутя проговорил Ши Мэй, смотря им вслед. — Не говори так, — тон Мо Жаня, напротив, был очень серьёзен. — И я прошу тебя не рассказывать никому о произошедшем. — Почему? Боишься, кто-то может решить, что ты лучше, чем хочешь показаться? А-Жань, почему ты пытаешься выглядеть хуже, чем ты есть? — Куда уж хуже? — невесело усмехнулся школьник. — Вы видите перед собой средоточие пороков, и хуже может сделать разве что слух о том, что мне помогли победить в драке две маленькие девочки. Ши Минцзин с сомнением смотрел на него, будто взвешивая правдивость этих слов. Наконец, с тяжёлым вздохом он сказал: — Ладно, Доктор Зло, пойдём, нам надо отвести тебя в медпункт. — Да ну, зачем мне туда идти, когда у моего друга есть такие замечательные волшебные пальчики. Я уверен, стоит тебе один раз приложить их к моим ранам, как всё тут же исцелится. Вот, смотри, как губе досталось… — А-Жань, перестань дурачиться, — шутливо отмахнулся Ши Мэй, утаскивая приятеля в сторону главного корпуса. — Я же серьёзно говорю. — Так ведь и я серьёзно! Посмотри. Посмотри сюда, как ты можешь оставаться таким безучастным?.. Они уходили всё дальше, и по мере их отдаления голоса звучали всё тише, пока совсем не смолкли. Рядом с местом происшествия дорожка совершала изящный изгиб, прикрывая поворот огромным, в несколько обхватов, деревом, из-за которого вышел человек. Он задумчиво посмотрел на следы крови, оставшиеся на плитке единственным свидетельством происшествия. Чу Ваньнин неспешно гулял по скверу, вдыхая нежный аромат цветущих яблонь и отогреваясь на солнышке. Мужчина наслаждался покоем, который в последнее время стал настоящим дефицитом для него. Если бы он заранее знал, что жизнь школьного учителя такая суетная, несколько раз бы подумал, прежде чем напрашиваться к Сюэ Чжэнъюну на работу. Из размышлений его выдернула грубая фраза, сказанная печально знакомым голосом. Есть ли в этой школе место, где можно спрятаться от этого ученика? Остановившись за могучим деревом, так удачно скрывшим его присутствие, Чу Ваньнин стал невольным свидетелем развернувшейся сцены. Быстро оценив ситуацию, он решил, что при необходимости, конечно, вмешается. Но, пока, в его помощи не нуждались. Всё складывалось предсказуемо, вплоть до последнего момента. В какой-то период своей жизни — для самозащиты — Чу Ваньнину пришлось заниматься боевыми искусствами. Мастерства он не достиг, но кое-чему определённо научился. Так вот, даже этих несовершенных знаний хватило, чтобы понять, насколько не в пользу Мо Жаня изменилась ситуация, когда его попытались защитить младшие ученицы. Тогда, зачем он обманул Ши Минцзина, сказав, что не хочет огласки из-за того, что ему якобы помогли малолетки? — Глупый мальчишка… — едва слышно прошептал учитель. Конец флешбэка.