Ненулевое значение: Код ошибки

Парень вел меня по пустым улицам заброшенного города, совсем не отвечая на мои вопросы. Я уже хотел было схватить его за руку, чтобы он остановился и поговорил со мной, но он прекратил движение сам. Неожиданная остановка выбила меня из мыслей, и я чуть было не упал.  – Оп, – поймал меня сопровождающий. – Ты чего это?  Я чуть поморщился, но не стал отвечать на его вопрос, так же как и он ранее на мои. Мне было понятно, что если хочу начать диалог, то следовало бы все таки сказать хоть слово, но...Вот же бесит.  – А? Ты немой что ли?  Мне ничего не оставалось кроме как просто отвернуться и обиженно осматривать место, куда мы пришли. Это был нижний холл местного метро, точно так же разваленный, как и весь город. На стене около меня что-то светилось из под толстого слоя пыли. Блондин замахал рукой перед моим лицом, задорно улыбаясь.  – Ну же! Поговори со мной! Как тебя зовут? Откуда ты?  Плохо строить из себя обиженного ребенка, ведь паренек все таки мой спаситель, хотя, кто мне может сказать, что плохо, а что нет?  – Вей, – тихо сказал я, протирая светящуюся доску от пыли.  – Франц, приятно познакомиться! Мое внимание уже целиком полностью было сосредоточено на том, что оказалось под слоем пыли. Карта светилась слабым голубым цветом, находясь за толстым стеклом, видимо из-за него она все еще была цела и функционировала.  Вокруг большого круга на карте находилось еще семь, соединенных с центром широкими путями. На шести были маленькие значки, на седьмом не было ничего, но область превосходила по размерам остальные, уступая в размерах только большому.  – М? Кстати, ты так и не ответил, что тут делаешь? – вопрошал парень, вообще не обращая внимания на мой ступор около карты.  – Ты не это спрашивал, – отвернулся от экрана и сложил руки на груди, подавляя панику глубоко внутри себя.  – А?  – Ты спрашивал, откуда я, но не мои намерения.  – Правда? – как-то слишком наигранно ответил Франц, перекидывая в руках какой-то камешек, а потом просто закинул его к эскалатору.  Я проследил за неживым предметом и снова сфокусировал взгляд на моем спасителе. Он показался интересным парнем, но в то же время мне не хотелось полностью доверяться ему. Эта его беззаботность, будто лживая, наигранная, не вызывающая чувства комфорта.  Франц вдруг просто посмотрел мне в глаза и замолчал. Его взгляд переместился на нашивку на моей груди, выражая задумчивость. Паренек протянул руку и коснулся ее, словно проверяя подлинность.  – Ты беглый раб? – мне будто таз на голову надели и стукнули по нему молотком, а блондин снова улыбнулся, как ни в чем не бывало. – Ну, просто понимаешь, когда на сектор везут людей на продажу их нумеруют, чтобы следить за количеством на сектор...Я не прав?  – Сектор? – тупо переспросил я, убирая его руку от своей груди.  В моей голове снова начала образовываться каша, которая только только начала превращаться в структуру, а тут закинули еще зерен, рассыпая хрупкий шкаф. Сектор...Единственное, что приходит в голову, это та карта со стены, где было несколько кругов.  – Ты странный, – поднял руки Франц, – Ладно, пойдем, а то другие члены банды могут начать волноваться обо мне, а это ни к чему!  – А сам то... – еле слышно пробормотал ему в ответ.  Он либо меня не услышал, либо решил проигнорировать мое замечание. Оно к лучшему; наш идиотский диалог наконец подошел к концу.  Мы пошли вглубь метро, оставляя позади себя только гулкие шаги и следы на пыльном полу. Франц больше не пытался завести диалог, но периодически оглядывался на меня, словно боялся, что я могу убежать и исчезнуть в любой момент. Где-то через пять минут мы зашли в туннель метро, теперь шагая под слабый свет фонарика по рельсам.  Когда я думал, что такими темпами мы дойдем до следующей станции, как мы свернули в отстойник для подземных поездов. На удивление, место оказалось обставлено самыми различными вещами, создавая некий уют в этом богом забытом месте.  – Кого это ты привел? – на маленьком кресле сидел еще один странный парень, глядевший на меня холодным изучающим взглядом. – Мел чуть не пошла тебя искать. Ты хоть раз можешь головой подумать?  – Хах, – Франц даже не попытался сделать вид сожалеющего человека и просто глупо улыбнулся.  Спустя секунду парень уже кинулся на седовласого с объятиями,который  в тот момент резко встал и увернулся с таким же невероятно невозмутимым лицом. Моя бровь взметнулась вверх и на губах появилась победная усмешка, знаменующая мое удовольствие.  – Вот же... – проворчал блондин, падая на кресло и возмущенно потирая руку, на которую неудачно приземлился.  Я подошел к незнакомому человеку и встал рядом, он на удивление оказался выше меня и теперь со своего роста оценочно меня осматривал. В моей голове все еще крутились слова Франца о нумерованных рабах, заставляя глубоко задуматься об устройстве этого мира.  Мой проводник не прекратил попыток напасть с обнимашками на своего друга – такой вывод пришел ко мне из их отношений. Пока жизнерадостный парень крутился вокруг нежизнерадостного, мне не лезло в голову ни одной дельной мысли о том, что делать раньше. Искать дверь, через которую я сюда попал? Зачем? Чтобы снова оказаться запертым в тюрьме и коротать время с Рудом? Да, отличная перспектива. В том месте я мог только надеяться на то, что прознают о махинациях мачехи и вытащат меня.  – Эм...Может вы прекратите лобызаться и скажете, что происходит? – не выдержал наконец я и подал голос, ведь не хотел быть столбом в этой глупой ситуации.  – Да кто тут лобызается? – на удивление все так же без эмоционально, но все же с тоном злости, отозвался высокий.  Франц раскис и грустно опустился в кресло, как маленький ребенок, у которого отобрали леденец, что не могло не радовать мой глаз. В комнату зашла представительница женского пола и тут же подошла к нему, давая смачный  подзатыльник.  – Я так понимаю, это Мел? – повернулся ко все еще незнакомому и указал на женщину пальцем.  – Она самая, – ответила сама барышня, прекращая наказывать Франца, – И не показывай пальцем – это не прилично.  Мне захотелось высказать ей все, что думаю об этом «неприлично», начиная с того, что вообще без понятия, где нахожусь, заканчивая тем, что очень голоден и дико хочу кому-нибудь врезать, чтобы выпустить пар. Все это будет выглядеть как истерика сумасшедшего, поэтому я просто окинул ее взглядом, говорящем куда больше слов, и отвернулся.  Мел протяжно вздохнула, пиная лежащую на полу банку из-под какой-то газировки. Она подошла к седовласому и похлопала его по плечу, а потом скрылась в туннеле, откуда пришли мы с Францом.  – Я Иса, – наконец представился незнакомец, даже не удостоив меня взглядом.  – Вей, – скопировал его представление, ведь был все еще очень раздражен.  Я держался изо всех сил, чтобы не впадать в истерику или, еще хуже, словить панику, как после попадания в это странное место через самую обыкновенную дверь, меня все еще жутко терзает вопрос о том, как и почему это произошло? Руд ведь остался в тюрьме, а я почему-то в неизвестном в месте с чуть менее неизвестными людьми.  Иса подошел к Францу и тоже дал ему легкий подзатыльник, за что получил порцию обнимашек и скривился. Мне было побоку до их отношений, пусть хоть сладкой парочкой будут, но можно мне уже объяснить, что происходит?!  Вскоре вернулась Мел, и только сейчас стало заметно её сходство с блондином на кресле, которого она ранее бранила и почти что избивала. Женщина принесла пакет с продуктами и кинула в мою сторону банку газировки. Я поймал жестянку и удивленно посмотрел на нее, а потом перевел взгляд на кинувшую мне этот предмет.  – Что? Ты выглядишь так, будто вот вот копыта откинешь! – монотонно ответили мне и скрылись в другой комнате этого отделения.  Франц наконец перестал дуться и уселся по-турецки, задумчиво смотря на обогреватель. Он откуда-то добыл складной нож и теперь перекидывал его в своих руках. Иса притащил стул, тоже удобнее усаживаясь на нем, следуя примеру своего друга. На меня же места не хватило, что сильно  не удивило и вообще не заставило на них еще сильнее обижаться. Может совсем капельку. Самую малость.  Я попытался открыть банку газировки, но она зашипела и вылилась на меня.  – Черт, – я выругался и отвел от себя шипящий напиток.  – Пх, – послышался смешок со стороны кресла.  Метнув туда яростный взгляд, кинул в ту сторону открытую банку газировки, с довольным лицом слушая дальнейшие ругательства. Франц встал с кресла и метнул в мою сторону яростный взгляд, уходя в том же направлении, куда ушла Мел.  – Сам будешь вытирать пол, – спокойно заметил Иса, смотря на растекающуюся лужу сладкого напитка.  – И чем же? – этот тип меня уже жутко бесил.  Парень медленно провел по мне взглядом и так же медленно перевел его в угол помещения, где пластом валялась тряпка, которой судя по виду вытирали все подряд, но не потрудились хоть раз вымыть.  – Я не буду брать это в свои руки, – я возмутился такому предложению, не то чтобы был чистюлей, но эта тряпка выглядит так, будто вот вот оживет и кинется убивать всех тех, кто ей пользовался.  – Тогда вытирай своей одеждой, – меня уже бесит его невозмутимость.  – Нет, нет и еще раз нет! – запротестовал и отвернулся от него.  – Неженка.  Послышался скрип стула и неторопливые шаги. На мое плечо опустилась рука в белой перчатке, мягко похлопала меня по плечу и резко толкнула в сторону тряпки. Я споткнулся и злобно на него обернулся, собираясь возразить, но на меня наставили арбалет.  Из горла выдался только удивленный хрип и только. Желание что-либо говорить вообще пропало. Поэтому я просто слабо возмутился и мысленно чертыхнулся. Тем более, этот стрелковый предмет выглядит куда более способным, чем деревянные в музеях в моем мире или времени, я так и не понял.  Иса, будто не понимающий моего ступора, кивнул в сторону тряпки и потряс оружием в своей руке, которое еще и было заряженным. Он приподнял бровь и снова потряс арбалетом.  Я протяжно вздохнул и поджал губы, мечтая впечатать кулак в его лицо. Пока у него в руках эта опасная штука, мое желание выполнить невозможно, поэтому пришлось подойти к этой убогой тряпке и взять ее в руки. «Лишь бы не блевануть» – подумалось мне, пока я пытался не дышать, чтобы не подхватить какой-нибудь заразы от этого убожества в моих руках.  – Не так уж и сложно, правда? – сказал Иса, опуская свое оружие и слабо улыбаясь. От этой улыбки у меня побежали мурашки по коже.  Не смотря на все мои претензии, тряпка отлично справилась со своей задачей и уже скоро оказалась на своем месте у стены, продолжая благоухать теперь еще и газировкой. – Чистюля, – я не выдержал и все таки высказал свое мнение.  Иса еще раз слабо улыбнулся и потянулся к арбалету, не сводя с меня пристального взгляда. В его глазах читалось только желание всадить мне стрелу куда-нибудь да насмерть. Я поднял руки в знак капитуляции и без особых претензий отступил, но слова назад брать не стал.  – Ой, что тут происходит? – снова появился Франц, кажется он уже забыл, что я кинул в него банку.  – Твой любезнейший друг, – саркастично начал и продолжил, – направил на меня оружие!  – А, ну так надо было сразу вытереть, – хихикнул блондин, – Он у нас типа аристократ, но тусуется с нами, жизнь такая непостоянная, правда?  Я протяжно вздохнул и пробурчал что-то невнятное под нос, не желая продолжать слушать это бесполезное напоминание о непредсказуемости жизненного пути.  Мне столько раз говорили, что у меня светлое будущее, но с уклонением на то, что все может поменяться в мгновение ока, если того хочет судьба, а потом я оказался в тюрьме. И что мне сказали? Что это так распорядилась жизнь, что это мир жесток, что бог убирает сильных людей. К черту это все. Не верю ни в судьбу, ни в Бога тем более. Верю, что свою жизнь могу построить только я сам, что она у меня одна и надо делать все, что хочешь. В рамках закона, конечно. Хотя каковы уставы здесь – не имею ни малейшего представления.  Иса фыркнул и снова сел на стул, начиная вытирать платком свое оружие, которое итак, по-моему скудному мнению, сияло. Почему один с мечом, другой с арбалетом? Где, черт возьми, пистолет, винтовка? Судя по карте в холле, мир довольно развит, в этом помещении тоже есть высокие технологи, некоторые даже лучше, чем в моем прошлом.  – Просто он из Хроноса, – снова вошла та женщина, Мел.  Опять непонятные слова, да что ж это такое? Нельзя говорить нормальным языком. Кстати, а языки тут и в моем прошлом мире совпадают. Удивительно. Может ли это быть причиной, что меня сюда зацепило? Я никогда не интересовался теорией о других вселенных, но мне кажется, что это может быть связью.  – Завались, – шикнул Иса, на секунду прекращая намывать свое оружие.  – Ты выкинул то, что я тебе дала, – спокойно проигнорировала парня и обратилась ко мне, – Да еще и выкинул в моего брата.  – Сам виноват, – поморщился и отвернулся, это уже входит в привычку.  – Да что ты? И что же он сделал? – Бесил меня, – теперь все в этой комнате меня бесят, – И ты меня бесишь.  – Почему?  – Для этого нужна причина? – посмотрел в ее глаза, замечая, что внешность соответствует имени, и она слегка похожа на пчелку, – Все равно не сказал бы.  – То есть...Тебя спасли, привели сюда и даже попытались угостить, но тебя это бесит?  – Вы мне не сказали, кто такие, почему спасли и что планируете со мной делать, – парировал я. – А еще сказали, что я выгляжу как раб.  – Но на тебе номер, – спокойно говорила женщина, указывая на мою нашивку.  – Это не делает меня рабом!  Я со злости сорвал нашивку, кидая ее в сторону. Был бы тут костер, сжег бы и не пожалел. Это все действительно бесит! Начну задавать вопросы ручьем и меня сочтут за сумасшедшего, но если скажу, что вообще не отсюда, а появился через дверь, так этот чистюля Иса меня вообще грохнет!  У меня начиналась истерика, и я прекрасно это осознавал. Сливать ее на людей, которые действительно мне помогли, не хотелось, но и подавлять накопившиеся эмоции в груди уже не получалось. Мне срочно нужно как-то это решить.  В голову вообще ничего не приходило. Мой взгляд блуждал туда сюда, а присутствие трех людей в помещении не облегчало мое состояние. Я попытался успокоиться, делая глубокие вдохи, но это тоже слабо помогало. Вот бы просто вырубиться и поспать хотя бы пару часиков. Слишком перегруженный день получается. Проблема только в этих трех особах, у женщины на груди вообще какой-то самоцвет, он прям между ключиц встроен и сияет голубым цветом.  Мне стало жутко от мысли, что я беспомощен. Ничего не могу сделать. Прямо как тогда, когда меня предали. Кинул, единственный оставшийся в живых близкий человек, пусть в нас не было и капли родной крови. В моей голове до сих пор крутилась целая туча различных мыслей. «Почему она это сделала?» «Что я сделал не так?» «Я всегда был ей ненавистен?» «Все наше взаимоотношение было ложью?» «Она хоть раз считала меня сыном?» Последний вопрос доводил до тошноты. Такие мысли сидели внутри меня, они съедали и поглощали мой разум. Мне страшно, очень страшно. Вдруг меня снова предадут? Что если я вновь получу нож в спину от близкого человека? Я не хочу быть вновь обманутым.  Самобичевание стало частью моего существования с тех пор, как я оказался в тюрьме. Мои сокамерники считали меня сумасшедшим, не обращали на меня внимания. Им было без разницы, если однажды я просто исчезну, а потом сообщат о моей смерти.  – Не смейте...СУДИТЬ ОБО МНЕ! – я кричал и чувствовал от этого облегчение.  Троица ошарашено на меня посмотрела, но я будто не видел или не желал видеть их реакции. Нет, снова эти взгляды, которые пытаются заглянуть мне в душу.  Я не могу поверить, что они спасли меня просто так. Просто потому, что увидели человека, нуждающегося в помощи. Нет, не бывает чего-то просто так.  Возникло странное желание спрятаться от всего мира. Мне мерещились голоса, люди, которые показывали на меня пальцем и называли сумасшедшим. От понимания, что сейчас действительно выгляжу сумасшедшим бросало в дрожь и хотелось дико рассмеяться.  Голоса...Они упрекают меня в том, что я выжил, что не поддался их давлению и не ушел из этой чертовой жизни. Меня упрекали за то, что я смог жить и даже сбежать.  Мне казалось, что сейчас весь мир смотрит на меня и пытается упрекнуть в моем эгоизме. Они смеются и шепчутся. Тыкают в меня пальцем и кидают отходы, словно я виноват в их проблемах, словно я действительно кого-то любил.  – А, – вырвался тихий стон из моего рта, – Нет, я не виноват...Мама, прости, пожалуйста...  Я осел на корточки и закрыл уши руками, чтобы не слышать эти уничтожающие звуки около себя. Это было невыносимо. Почему люди так любят судить по слухам?  – Странный ты, – в голове всплыл голос Руда.  Точно, ведь у меня был якорь. Был товарищ, который не давал мне самоуничтожиться. Этот  человек был самым чокнутым из всех, кого я знал.  – То есть, странный, но интересный, как тебя зовут? Я Руд, – продолжал призрачный друг, теперь мне казалось, что он тянет ко мне руку, – Я предпочитаю проверять слухи, ты не кажешься сумасшедшим.  Тогда я посмотрел на него как на идиота, но Руд никогда не был идиотом. Он мог им притворяться, но чтобы быть – нет. Этот человек просто был своеволен, ему было плевать, что о нем думают окружающие, он верил только себе и тому, что видел собственными глазами.  – Почему ты ее оправдываешь? – как-то спросил он меня и озадаченно ожидал ответ, – Она твоя мачеха, оно понятно, но ведь она предала тебя? Не легче отпустить? Как она от тебя избавилась, так избавься от воспоминаний о ней тоже.  Его совет показался мне полным бредом, как можно просто выкинуть человека из головы. У нее были причины, чтобы так поступить, просто я недостоин их узнать.  – Странный ты, – вновь все та же фраза, – Не можешь забыть, так отпусти, что теперь умереть от предательства плохого лицемерного человека?  Кажется, теперь я стал наконец понимать, что он имел в виду, но все таки, почему он тогда так сказал? Потому что был идиотом? Нет, просто Руд никогда не врал, эта была черта из-за которой многие его любили и ненавидели.  – Не теряй доверие ко всем людям, если тебя предал один, – так однажды начал диалог в столовой Руд, – Если одна деталь плохая, это не делает весь механизм плохим.  – Из-за нее он может сломаться, – вот, что я тогда ему сказал, на что получил щелбан и наглую усмешку.  – Бывают вещи, от которых лучше избавиться. Выбрось плохую деталь, найди новую. Если не хочешь искать, когда-нибудь она сама тебя найдет, а ты пока следи, чтобы механизм существовал и не распадался.  – Чушь – Если из десяти деталей одна плохая, это не значит, что все остальные девять ужасны.  – Да у него истерика, – послышался приглушенный голос со стороны.  Я только в этот момент понял, что сижу на полу с закрытыми ушами и еле дышу. Мне было крайне сложно не начать кричать в этот самый момент. Все что я мог сделать, это сжаться комком и попытаться скрыться от этого мира. Но что я тогда получу? Может стоит попытаться быть, как Руд? Честным? Хотя бы с самим собой.  На удивление эта мысль пронеслась так спокойно, но будто коса смерти уничтожила все ненужные голоса презрения. Надо было просто вспомнить моего товарища в тюрьме? Я ведь так и не спросил его, за что он сидит на пожизненном.  Меня кто-то потряс за плечо и позвал по имени. На секунду я нахмурился, не понимая, что от меня сейчас хотят и попытался отмахнуться.  – А? ХОЛОДНО ЖЕ! – крикнул я, подпрыгивая на месте.  На меня вылили ведро холодной воды. Ледяной, на голову. Я удивленно поднял взгляд и посмотрел на ребят, которые окружили меня с трех сторон. Можно было бы сказать, что они волнуются, но взгляд Иса был холодней воды. Он явно смотрел сквозь меня, хотя ведро было именно в его руках.  – Не ори, – просто сказал он, кидая предмет из своих рук к тряпке.  – Ведро было мытое? – непроизвольно спросил его, смотря на ту злосчастную ткань.  – Это все, что тебя волнует? – вопросом на вопрос ответил седовласый.  Я почувствовал, как на лицо ползет желание кое-кому кое-куда врезать и оставить без наследства, иначе земля не выдержит и покроется льдом. Франц резко рассмеялся, привлекая на себя внимание. Он указал на нас пальцем, переводя с одного на другого и сказал самую несусветную чушь:  – Да вы уже друзьяшки! – Не неси чушь! – одновременно выпалили мы, чем вызвали у него новую волну смеха.  Только Мел стояла, все еще осматривая меня и протяжно вздохнула, выражая явное недовольство. Судя по всему, она тут старшая. Женщина что-то проворчала себе под нос, но вслух говорить ничего не стала и пошла к тому куску ткани.  Заметив, что она идет ко мне с этой вонючей бомбой, я отпрыгнул в сторону, но поскользнулся на  разлитой воде и навернулся. Из моей головы совершенно вылетело то, что я ужасно невезучий человек, которому повода не давай упасть где-нибудь.  Франц снова засмеялся и получил от меня полный презрения взгляд. Но он ничуть не сожалел, о чем говорило его выражение лица. При первой встрече я подумал о том, что он лжец, и не может человек быть таким жизнерадостным, когда вокруг бегают такие монстры. Теперь я понимаю, что Франц просто дурачок.  – Иса, принеси ему свою старую одежду, – вытирая воду, попросила Мел, но упомянутый не сдвинулся с места.  – Почему я?  – А что, я что ли? Или Франц? Большая одежда лучше, чем маленькая, не находишь?  – Вот же ж...  Он как-то быстро сдался и скрылся, забирая с собой и ведро от стены.  – Как ты? – заботливо спросила женщина, не обращая внимания на брань из соседней комнаты, – Это было...неожиданно.  – О, ну да, в следующий раз предупрежу, когда захочу впасть в истерику, – я саркастично ответил и тут же испытал укол вины за это, но потом вспомнил, что на меня вылили холодную воду, и вина исчезла.  Мел выдохнула и слабо улыбнулась, будто разговаривает с ребенком. Франц потерял интерес и теперь просто ходил по комнате, останавливаясь в разных местах. Или просто делал вид, что ему не интересно, потому что иногда он поворачивался в нашу сторону.  – Это было не обвинение, – спокойно продолжили со мной разговаривать.  – Мгм, – невнятно промычал согласие и придвинул к себе ноги.  – Мы больше не будем спрашивать о твоем прошлом, – нарочито громко пообещали мне, но скорее всего это было, чтобы и Иса услышал из соседней комнаты. – Хорошо? Все таки в общении важно доверие, согласен?  Я удивленно на нее посмотрел и хотел что-то сказать, открыв для этого рот, но так ничего и  не смог придумать, поэтому просто закрыл его. Мой взгляд теперь был устремлен на пол и высматривал на ковре каждую ворсинку. Понимая, что от меня ждут ответ, слабо кивнул, так и не заставив сказать себя хоть слово.  Пусть и сказал себе, что буду честен и не буду судить по поверхности, пока что это сложно. Был бы тут Руд...Но его тут нет, придется справляться своими силами.  – Вот и хорошо, вставай, – перед моими глазами появилась протянутая женская рука в белой перчатке.  В моей голове что-то мелькнуло, и я нахмурился. Рука никуда не делась, но чуть потрясла перед моим лицом. Это дрожание, пусть и специальное, начинало раздражать. Я схватил ее и меня вытянули вверх, поднимая на ноги. Только сейчас понял, что Мелиса не намного ниже меня, но как так получилось, что она выше Франца?  – А, сколько тебе лет? – спросил у блондина я, который сразу оживился, когда к нему обратились.  – Шестнадцать, – радостно сказал паренек.  Так он не мой ровесник. Сначала мне показалось, что мы примерно одного возраста, но теперь выяснилось, что он младше меня. Я внимательно его осмотрел и перевел взгляд на его сестру. Да, вероятно, она старшая в этой парочке блондинов.  – А тебе, Вей? – мягко спросила Мел.  – Девятнадцать.  В комнате появился Иса, неся в руках небольшую стопку одежды, и с хмурым выражением лица передал ее мне. Я обратил внимание на его руки, действительно, перчатки, как и у брата с сестрой. Может он тоже их...?  – А ты тоже с ними...? – начал, но был резко перебит.  – Да он скорее сломает свой самоцвет, чем окажется с нами в кровных узах, – почти смеясь, поведал Франц и помахал рукой.  Опять произнесли предложение, общий смысл которого понятен, но отдельные части – нет. Самоцвет? Та ли эта штука, которая между ключиц у Мел? У Иса есть такая же? Что это дает? Что будет, если это сломать? Так много вопросов и так мало ответов.  – А перчатки у вас? – спросил другой вопрос я, который мне тоже интересен.  – А, эти? – подняла руку Мел и покрутила ей.  В этот момент я заметил, что на тыльной стороне есть какая-то эмблема. Франц что-то упоминал про банду, когда мы шли сюда. Относится ли сказанное им к предмету одежды на их руках?  Вдруг они все подняли руки, Иса с явным недовольством, тыльной стороной ко мне и улыбнулись. Чтобы видеть всех, пришлось сделать пару шагов назад и наблюдать,  что они хотят таким образом сделать.  Франц улыбнулся и начал говорить:  – Мы команда «Нищеброды»!  – Мы без денег, – с неохотой сказал Иса.  – И работы! – закончила Мел.  Я посмотрел на них в непонимании, а потом выдал короткое: «А, ясно». По их лицам читалось, что ожидали не такой реакции. Что мне надо было сделать, сплясать и сказать, что тоже без денег и работы? Однако название для себя они выбрали интересное.  – На самом деле нас восемь, – будто бы извиняясь, поведала женщина, от чего мои брови взметнулись вверх.  Таких, как эти, еще пять? И что мне делать с этой информацией? Я спрашивал про перчатки,  а не количество участников и девиз. Весело им так-то живется, нищие, но с местом жительства. Таких и бомжами не назвать.  – Ну, переодевайся, – Мел хлопнула в ладоши и скрылась.  Вздохнув, оценил комплект одежды и проворчал что-то про размеры, но дареному коню в зубы не смотрят,  так что быстро снял свою робу и натянул вещи. Футболка оказалась огромной и прикрывала мою татуировку.  – У тебя тату? – возник Франц, наблюдающий за мной. – Что эта сова значит?  – Это сова Афины, – я поднял рукав футболки и дал ему разглядеть татуировку, – Символ мудрости, знания ипроницательности.  – Ух ты! А глаз на основании шеи на спине?  – Просто глаз...Я даю ему смысл «видеть правду».  – Эх, тоже хочу татуировку!  – Хотеть не вредно.  Я закончил переодеваться, подворачивая джинсы, чтобы не споткнуться о них, когда буду ходить. Мне так же дали старые черные перчатки без пальцев, ведь тут везде легко пораниться, а так хотя бы какая-то защита будет для ладоней.  – А браслетов нет? – спросил у Франца, может у подростка есть.  – Нет, зачем тебе? – Некомфортно, рукавов нет, – решил не придумывать никакого ложного объяснения и почесал запястье.  В комнату вернулась Мел и оценочно меня оглядела, словно я модель на показе. Она что-то сказала про «сойдет» и снова куда-то делась, ничего более не объясняя.  В этот раз на кресло уселся уже я и теперь мне наконец представилась возможность осмотреть само помещение. Ничего выделяющегося, кроме часов, которые будто висели в воздухе, так еще и выглядели голубым экраном. Я заворожено на них смотрел, пытаясь понять, как они работают.  Франц что-то шептал на ухо Иса, показывая на меня пальцем. Я скривился и ждал, пока он соизволит сказать и мне, ведь речь явно идет обо мне.  – Больше двух, говорят вслух, – не выдержал я.  – Хех, – нервно усмехнулся Франц.  Мне было непонятно его поведение, поэтому хотелось бы узнать,  что такого я сделал,  что он шепчется с этим чистюлей, тыкая в меня пальцем.  – Вей, – вдруг начал Иса, – Почему у тебя нет самоцвета? – Что?..