Сборник : Fengqing | 风情 - Нежные шрамы / Анатомия одиночества

— Цин Цин, ты же сам обещал! Если защищу проект на «отлично» — выполнишь любое моё желание! — Ши Цинсюань с напускной грозностью облокотился о кухонный стол. Его изящное, миловидное лицо силилось изобразить суровость, однако смотрелось это как попытка щенка примерить матерый львиный оскал. В ответ Му Цин лишь с немым ужасом взирал на розовое творение, которое его друг с торжеством извлекал из упаковки. В их договоре, скрепленном честным словом и остатками вчерашнего ужина, определённо не было пункта об… этом. Кто же мог предположить, что прихоть Ши Цинсюаня примет столь причудливую форму? Му Цин был наслышан о странностях сожителя, чья страсть к костюмам и перевоплощениям не знала границ, но до сих пор безумие Ветерка обходило его стороной. Он втайне надеялся, что расплатой станут разве что дополнительные смены по мытью посуды, но уж никак не облачение в платье магической девочки. — Что поделать, Цин Цин, — сладко протянул Ши Цинсюань, с фокусническим ловким движением извлекай из-за спины парик цвета спелой пшеницы с двумя аккуратными хвостиками. — Договор — святыня. Возможно, этот день станет для Му Цина последним — не в буквальном смысле, но в плане сохранения душевного равновесия и остатков достоинства. — Осознай масштаб моей жертвы! — воскликнул Ши Цинсюань, театрально прижимая руки к груди. Его глаза наполнились влажным блеском, готовые пролиться настоящими слезами обиды. — Я собственноручно кроил это платье! Подгонял его под твои, с позволения сказать, «параметры», вооружившись взглядом истины и швейной сантиметровой лентой! Так что, во имя нашей дружбы и священной силы договора… ты это наденешь! Му Цин молчал. Внешне Ши Цинсюань напоминал оскорблённого ангела, но Му Цин-то знал… Знал, что за этой маской кроется натура куда более хитрая. Отказ повлечёт за собой месть, изощрённость которой затмит даже козни самого Хуа Чэна. Новая задача окажется в разы унизительнее. Поймав на лице друга тень покорности, Ши Цинсюань сияюще улыбнулся и, бережно вручив ему розовое платье и парик, прошептал с заговорщицким видом: — Твоей фразой для трансформации будет: «Ши Цинсюань, дай мне храбрости!» — Чёрт! Ладно, ты победил, — проскрежетал Му Цин, выхватывая злополучный наряд. Он поднялся из-за стола и тяжёлой походкой осуждённого направился к своей спальне. — Но знай — это в первый и последний раз! — громко хлопнув дверью, бросил он уже из-за её пределов. Ши Цинсюань представил, как в этот самый момент у Му Цина на макушке навострились бы невидимые кошачьи уши, а чёрный хвост раздражённо забил бы по воздуху. Оставшись наедине с собственным отражением, Му Цин вынужден был признать: вышло… неестественно хорошо. Платье сидело безупречно, подчёркивая стройность фигуры, а парик и лёгкий макияж завершали превращение. Случись кому-то встретить его в этом облике на аниме-фестивале, вряд ли бы они заподозрили в этой хрупкой на вид девочке юношу. Недовольно покрутившись перед зеркалом, он взял в руки атрибут, завершающий образ — блестящую волшебную палочку. Украдкой бросив взгляд на дверь, он снова повернулся к своему двойнику в зеркале. — Эй, ребята, давайте дружить! Магический… — сдавленно прошептал он, неуверенно взмахнув палочкой и пытаясь повторить заученную позу из аниме. Но в этот миг дверь в комнату с грохотом распахнулась, и на пороге застыл Фэн Синь. Его взгляд, тяжёлый и пристальный, упал на Му Цина, застывшего в нелепой позе в одеянии волшебницы. По лицу Му Цина разлилась мертвенная бледность. Фэн Синь же, не теряя ни секунды, с леденящим спокойствием извлёк телефон, успел сделать снимок, прежде чем жертва пришла в себя. — УДАЛИ! — пронзительный, почти девичий крик вырвался из груди Му Цина, и он бросился в атаку, забыв о разделявшей их дистанции. Фэн Синь, отлично зная, что промедление грозит ему вырванным из рук телефоном и парой синяков, среагировал с солдатской решимостью. Девиз «пан или пропал» сработал безотказно. Он не отпрянул, а, напротив, сделал шаг навстречу, одной сильной рукой обхватив тонкую, подчёркнутую платьем талию «волшебницы», и притянул смущённого и растерянного «кота» к себе. Используя момент полной неожиданности, Фэн Синь применил запретный приём: склонился и чмокнул вздрогнувшего Му Цина в кончик носа. — Смотрится на тебе… мило, — произнёс он с лёгкой, едва уловимой усмешкой. В этот момент в дверном проёме, словно джинн из бутылки, возник сияющий Ши Цинсюань. — О! Я слышу, наш Цин Цин уже преобразился! — восторженно возвестил он. — Му Цин, ты — самая очаровательная магическая девочка на свете! Эй, Хэ Сюнь, иди смотри, в кого я превратил нашего нытика! Ну, признайся, разве не прелесть? Едва эти слова слетели с его губ, как розовая волшебная палочка, пущенная меткой рукой, со свистом просвистела в воздухе и угодила прямиком в лоб Ши Цинсюаня. Дверь перед его носом с грохотом захлопнулась. Оставшись наедине с пылающим от стыда и гнева «волшебником» в своём узилище, Фэн Синь посчитал, что моменты столь редкой удачи нельзя упускать. Решительным движением он подхватил Му Цина на руки и направился вглубь комнаты, к кровати, оставив за спиной несчастного Ши Цинсюаня, который, утирая кровь из носа, жалобно всхлипывал перед своим невозмутимым Хэ Сюнем, тщетно пытавшимся заткнуть ему ноздри ватными тампонами.