Тихая

      Дарья смотрела на мужчину, который дремал у неё на плече, тяжёлый, как мешок с песком. Она попыталась слегка сменить позу, но он лишь крепче прижался к ней. Казалось, даже во сне он боялся, что она ускользнёт.       Учитывая её прошлое, страх был небеспочвенным.       Она вспомнила о том пире, что устроила на кухне. Часть столешниц, месяцами не видевших готовки, была покрыта слоем пыли. Вопреки семейной традиции Лейнов запасать еду впрок, кухня оказалась забита продуктами — вероятно, стараниями невидимых помощников рок-звезды, а не его самого.       Трент ковырялся в макаронах, хлебе и овощах, которые она поставила перед ним, будто забыв, как обращаться с полной тарелкой. Интересно, отреагировал бы он иначе, если бы она достала из духовки пиццу? Но каким бы исхудавшим и, возможно, недоедавшим он ни был, настоящая еда с настоящими питательными веществами казалась ему сейчас предпочтительнее.       С непривычным чувством, будто она слишком усердная мать, Дарья наблюдала, как Трент долго и медленно, словно птичка, собирает крошки, прежде чем подошла к стойке и встала рядом.       — Предлагаю сделку, — сказала она, осторожно забирая у него вилку.       Заинтересованный, Трент позволил ей это сделать, следя за ней тёмными, теперь слегка запавшими глазами.       — Сделку?       — Да, — ответила она. — За каждую съеденную порцию макарон — поцелуй. Дополнительные баллы за хлеб и овощи.       Подцепив феттучини, она подняла вилку, предлагая, и ободряюще приподняла бровь. Трент был единственным мужчиной в мире, ради которого она пошла бы на такое, и то лишь потому, что он напоминал фотографию из журнала National Geographic про недоедание. Бросив на неё последний оценивающий взгляд, Трент широко раскрыл рот. И ей показалось, что он жуёт с самодовольной ухмылкой, если такое вообще возможно.       Трент выполнил свою часть сделки, прикончив и эту тарелку, и ещё одну.       — Я так наелся, — простонал он.       Несмотря на его дискомфорт, Дарья была рада, даже благодарна, что он поел.       — Иди приляг со мной, — настаивал он, уводя её от кухонного беспорядка, оставляя разбор на потом. Некоторые привычки не меняются. Он наклонялся, чтобы поцеловать её, пока они поднимались по лестнице, счастливо бормоча: «Раз». Технически оставалось ещё пять, хотя она с радостью дала бы ему больше, если бы он захотел.       Судя по тому, как крепко спящий Трент обнимал её за талию, Дарья в ближайшее время никуда не собиралась. И она поддалась смене часовых поясов, заснув рядом с ним.

***

      Трент проснулся первым. Солнце уже село, и в комнате было почти темно, если не считать ярких лучей лунного света, пробивавшихся сквозь щели в жалюзи. Может, стоит раздвинуть их, — подумал он. Увидеть Дарью в рассеянном голубом свете луны. Но открывать жалюзи так скоро, после всего этого времени… Нет, он не был готов. Даже несмотря на темноту за окном.       В голове стоял туман, будто он проспал слишком долго. Учитывая его прошлое, где сон был одним из любимых занятий, это казалось невозможным, но с возрастом тело менялось. А последние полгода он не был добр к себе. Это было глупо, и он знал это… Но, возможно, то время прошло. Возможно, теперь у него была причина стать лучше.       Взглянув на женщину в своих объятиях, он решил, что к такому зрелищу можно привыкнуть. Было приятно снова видеть её рядом. Потрясающе приятно. Чёрт возьми, просто чудо. Как долго бы он продержался в своём затворничестве без неё? Возможно, Джейн выломала бы дверь… Ему нравилось думать, что она бы это сделала.       В этом многолюдном, но одиноком городе у Трента были другие женщины. Он несколько раз пытался двигаться дальше. Тина, солистка инди-группы The Foggy Mollies. Крис, инструктор по йоге. Даже Лидия, дочь его продюсера. Возможно, не самый мудрый ход, но пока ничего плохого из этого не вышло. Все они всегда знали, что он не совсем здесь. Возможно, они не знали имени Дарьи, но не могли не чувствовать её тень в его сердце.       — Ты не спишь? — прошептала Дарья, прижимаясь к нему ещё теснее.       — Да. Но я не хочу двигаться.       — Я тоже, — вздохнула она.       Трент погладил её по щеке, и Дарья не могла не заметить шершавую текстуру струпьев на его кончиках пальцев.       — Твои бедные пальцы, — вздохнула она, осторожно целуя их. — Пожалуйста, никакой гитары, пока они не заживут.       — Постараюсь, — это всё, что он мог пообещать.       Гитара стала для него ещё большей зависимостью — чувствовать вибрацию струн под пальцами, насыщенные звуки, рождающиеся от его прикосновений. Оставшись один, он начал ценить возможности инструмента больше, чем когда-либо. Хотя гитара всегда была для него ключевой частью музыки, теперь его отношения с ней менялись, углублялись. Это была гармония, о которой он раньше лишь догадывался, репетируя в одиночестве в перерывах между двенадцатичасовым сном.       Кое-что он хотел сказать ей с самого её приезда, но не решался.       — Знаешь, я читал твою книгу, — сказал он.       — Да? — по её жилам пробежала нервная дрожь.       Да, она опубликовала книгу для всех, но осознание, что кто-то из близких прочёл нечто настолько сокровенное, всё равно заставляло нервничать. Понравится ли им? Какие её черты они узнают между строк? Нечто, чего не знала даже она сама? Именно эта неуверенность пугала больше всего.       Несколько мгновений тишины. Дарья ждала его мнения о её первой большой публикации. Собирал ли он мысли? Или ему больше нечего было сказать?       Наконец он нарушил молчание.       — Мне понравилось. Это был… честный взгляд на жизнь.       Дарья приподнялась на локтях, уголки её губ тронула улыбка.       — Ты считаешь, что история о женщине-шпионке времён холодной войны, обвинённой в измене и вынужденной бежать от обеих сторон, — это честный взгляд на жизнь? — мысленно она посмеялась над тем, как далеко ушёл сюжет с тех пор, как в кофейне Лоундейла её чтение вдохновило толпу старшеклассников на штурм российского посольства. В памяти эхом отозвался детский голос Мелоди: «Когда всё перестанет быть чёрно-белым, раскрась город в красный».       С усмешкой Трент наклонился к ней, касаясь её губ своими.       — Да, — настаивал он. Дрожь возбуждения, которую раньше заглушала усталость, пробежала по его телу, когда он почувствовал тяжесть её тёплой кожи. С ловкостью, удивившей даже его самого, он перевернул Дарью на спину, устроившись сверху. Как вышло, что их впадины и изгибы совпадали так идеально, будто их создали друг для друга?       Проворно запустив пальцы в его волосы, Дарья притянула его к себе для нового поцелуя. Но он резко остановился, прошептав у её губ:       — Потому что, возможно, таков был сюжет, но история была не об этом, правда? Она была о самой жизни. Не иметь настоящего дома, кроме собственной шкуры. Чувствовать себя неуютно с обеих сторон. Иметь всего несколько друзей, которым можно доверять.       Вот оно что, — подумала Дарья, снова опускаясь на матрас. Трент, как и Джейн, и очень немногие другие, сумел установить личную связь между ней и её творением — Мелоди Пауэрс. С каждым разом это нервировало её всё больше.       — Ты слишком хорошо меня знаешь, — простонала она, отворачиваясь от его пронзительного взгляда.       Трент покачал головой, выражая полное несогласие.       — Этого всегда недостаточно, — возразил он, страстно целуя её шею. — Всегда недостаточно.