Истощенье

      Вечер медленно опускался на зимний лес, предвещая наступление скорой ночи. Деревья будто ожили в преддверии грядущего сумрака: все их серые веточки словно затрепетали, порой скидывая с себя снег и неоднозначно похрустывая. Где-то вдалеке горласто прокричала какая-то птица, точно тревожно на всю округу разнося весть о будущем мраке, что скоро вновь опуститься на землю. Слабое тепло покидало эти края, так же как и солнце, давая место возвращающейся луне, а вместе с ней и холоду.       Ребята топали по главной улице заброшенной деревни. Едва заметные клубы пара исходили от них при дыхании, говоря о снижение температуры. Щёки журналиста немного покалывало от морозца. За этот день они неплохо потрудились, нашли столько всего полезного. Можно сказать, он повысили свои шансы на выживание.       Выдыхая и наблюдая, как большой клуб тёплого воздуха из его рта растворяется в округе, Линч представлял, как они с Джоном возвращаются в их ночлёжку на ещё одну ночь, как приготавливают себе немного еды, как обсуждают насущнее и, наконец, ложатся спать. Егор чётко понимал, что это последние часы, которые они находятся в этой деревне.       — Ща, Линч, погодь, — бросил Джон журналисту, отворачивая куда-то в сторону незнакомого дома. Линч лишь провожает его взглядом, кивая, и послушно остаётся ждать его. Ему всё равно стоит чуть-чуть побыть одному.       Сомнения гложили Линча. Хорошо, что он хотя бы пару минут побудет в одиночестве вновь. Отпускать писателя одного не стоило, и, безусловно, если вдруг в скором времени тот не вернётся, Линч пойдёт следом. Сейчас же ему необходимо подумать, навести «порядок» в голове. Взвесить все «за» и «против» было необходимо, чтобы принять верное решение.       Джон же явно рассчитывает на то, чтобы завтра пойти по лесу и искать портал, но... Правильно ли это будет? Линч чувствовал, как душевное смятение охватывало его сильнее. Некая записка от А.Л. не давала покоя с того момента, как Егор обнаружил её. Не трудно было сложить дважды два и понять, что, вероятнее всего, этот А.Л. и переместил их сюда. А если это так, то А.Л. явно и очень хорошо понимает, как именно работает портал, ведь если Егор разобрался только с временным кольцом портала, то он… Он, возможно, знал, как работает пространственное. Иначе как ещё объяснить то, что Джон и Егор появились в разных местах?       Нахмурившись, Линч полез в карман штанов и достал оттуда ту самую записку, вновь вчитываясь в слова и «местоположение» снизу… «Твой А.Л.»… «Твой…». А Линч знал его? Всматриваясь в выведенные на листке буквы шариковой ручкой, его всё сильнее настигало чувство дежавю. Почерк казался очень знакомым, неповторимым. Но где он мог его видеть? Сколько бы Егор не предпринимал попыток хотя бы мельком вспомнить почерк, он не мог. Интересно было то, что Джон совершенно не знал этого почерка, а Линч вот…       Может , тогда Линчу лишь вновь кажется? Вновь менталка шатается? Может и не знает он никакого А.Л., и как вообще могут расшифровываться данные инициалы? Настоящие ли они или выдуманные? Почему, если это кто-то знакомый, он не смог открыто представиться? Может быть, это вообще какой-нибудь прихвостень Лэмбтона, что вновь решил поиграть с Егором? Впрочем, здесь он наверное палку перегнул. Лэмбтон бы сразу заявил и о себе, и о том, что хочет «поиграть» с Линчем вновь. Скрыность в таком виде, не была бы в духе седовласого. Лэмбтон любит давить морально, чувством безысоходности на Линча.       Да и ладно, даже пусть этот человек и не знаком Егору, какова причина всего происходящего? Зачем этому А.Л. понадобилось забрасывать их сюда? Чтобы что? Может, ему нужна помощь? Тогда почему он открыто об этом не сказал? Навряд ли бы парни отказали ему, особенно в безвыходной ситуации. Скрытость и неизвестная мотивация незнакомца определённо напрягали, однако Линч уже не мог спорить с тем фактом, что внутри загорался какой-то живой... интерес.       — "..Твой А.Л., — перечитав записку вновь, Линч убрал её в карман. — Джон точно будет против".       Однако был бы Линч самим собой, если бы не загорелся интересом ко всей этой загадочности? Стал ли бы он таким смелым и отъявлым журналистом, что будучи ведомым своим неподдельным интересом нырял в порой даже смертельно опасные дела. Нет, собой бы он точно бы не был, если бы не позволил природному любопытству взять над собой верх.       Да, Линч желает разобраться в том, что происходит. Ведь если А.Л. всё так грамотно спланировал, то значит ему что-то нужно от Линча.       — "Возможно, этим «нужно» была помощь", — назойливо промелькнуло в голове у Егора .       Вдруг только у Линча есть возможность помочь ему? И если этот А.Л. провернул уже такое: вычисление место жительства Линча, поджидание момента в подвале, забрасывание их в портал, подкидывание неоднозначных записок, не означает ли это, что при возвращении домой их вновь заставят вернуться сюда и разрешить начатое? Вдруг выбора и вовсе нет?       Невольно Егор достал из кармана найденный кулон. Осматривая яркие оранжево-красные переливы, он сжал камень в кулак и решил для себя точно: он не вернётся, пока не поймёт, кто такой А.Л., и что ему нужно от них.       — … Ли-и-инч! Планета Земля вызывает Егора Линча! — Журналист ощутил, как его аккуратно трясут за плечо, — Чувак, всё норм?       Линч посмотрел на Джона с какой-то трезвой решимостью, кажется, наконец-то избавляясь от бывалого беспокойства. Он пойдёт на поводу А.Л., и как же он надеется, что это... не привёдет к плохим последствиям.       — Да, Джон, я задумался просто… — отмахнулся Линч, почувствовав, как крепкая хватка Джона на его плече ослабла, а потом рука и вовсе исчезла. Опустив взгляд, он заметил, что писатель держит какой-то старый погнутый котелок, за которым тот, вероятнее всего и уходил.       — Что-то ты какой-то бледный. — Покосился на него с подозрением писатель, когда увидел в глазах журналиста странный огонёк.       Конечно, Джон хотел сказать не совсем это, ведь журналист так и так до этого выглядел не очень здраво. Писатель изначально заметил, что с момента встречи Линч был каким-то нервным, дёрганным, рассеянным и потерявшимся. Джон, конечно, понимал почему: всё-таки они в одной лодке и не беспокоиться было бы невозможно в их положении. Но сейчас, когда в одночасье он заметил перемену во взгляде журналиста… Это заставляло напрячься. Знал он этот огонёк: впервые увидел его ещё в деревне вампиров, когда журналист с неподдельным рвением старался разобраться в происходящем.       И вот теперь Линч не выглядел так зашуганно, как до этого. И что могло твориться у этого журналиста на уме? Впрочем, кажется, уже вечереет, да и может быть Линч сам захочет объясниться. Если же нет, Джон позже сам проложит небольшой деревянный мостик, чтобы выяснить, что там журналист навыдумывал. В любом случае, скоро они найдут портал и наконец окажутся дома.       — Да... Устал уже просто, идём, — сказал Линч и направился в знакомом им направлении. Егор понимал, что предстоит нелёгкий разговор, однако виду постарался не подавать раньше времени. Не очень-то у него и получилось.       Подходя к знакомой избушке, они свернули вправо. Проходя сквозь сугробы и кусты, они вышли на довольное широкий и приятный берег. В этом месте речушка становилась достаточно широкой, только вот это означало, что здесь ещё и довольно мелко — так предположил журналист.       Они осторожно ступили на лёд. Тот крепко держался под их весом, даже не хрустнув. Поэтому Линч решил, что продолбить его будет непросто. Получив в руки котелок, журналист смотрел за тем, как писатель вынул топор из-за пазухи.       — Линч, как думаешь, насколько плотный лёд? — сказал писатель, убирая сапогом снег с поверхности и всматриваясь в «глубину» синевато-белого льда.       — Не знаю, Джон, — сказал Егор, глядя на то, как писатель начал не слишком сильно постукивать ботинком по поверхности, — но думаю, что мы сможем его разбить. Только лучше всего сделать это у берега. Не хотелось бы провалиться в ледяную воду.       Поёжившись на последних словах, Линч отошёл на берег вместе с писателем. Он разглядывал Джона, что, прикинув на глаз примерное место удара, завёл обе руки с топором за спину. В следующую секунду писатель хорошенько ударил по льду из-за чего образовалась небольшая отметина.       — Ты так топор не сломаешь? — недоверчиво сказал Линч, придирчиво наблюдая за следующим, более сильным ударом.       — Да не, — вновь слегка легкомысленно — так показалось Егору — ответил писатель, продолжая уродовать бедный лёд. Линчу не хотелось бы угробить единственное нормальное оружие и орудие, что у них пока что имеется.       На облегчение, операция прошла вполне успешно: писатель, в очередной раз ударив по льду под другим углом, смог отколоть несколько крупных кусков льда.       Подойдя к Джону, Линч принялся собирать отколотый лёд к ним в котелок. Но посмотря на итоговое количество, уместившиеся в котёл, он понял, что им придётся вернуться сюда для того, чтобы собрать ещё немного. Линчу, конечно, не особо нравилась идея выпивания воды из невесть какого ручья в лесу — он даже вспомнил ту самую шутку «Не пей Артёмушка из лужицы, козлёнком станешь», — однако других идей, где можно было достать воду, у него не было.       Дорога до землянки прошла в тишине, прерываемой лишь их дыханием, тихими шагами и громкими мыслями Линча. Пока журналист топал, он пару раз успел испытать настигнувшее его слабое головокружение. Но Егор максимально не подал виду, претерпевая и всё так же ровно шагая.       Ребята зашли в помещение. Вновь всё пошло по сценарию: Линч разбирался с их спальным местом на эту ночь, расстилая покрывала, а Джон, используя последнюю половину спичек, старался разжечь как новые дрова, так и угли, что остались со вчера — в доме было вновь холодно.       Когда Линч закончил с приготовлением лежанки, он подошёл к котелку, что оставил около входа. Взяв его, он поспешил к камину, где Джону ещё не удалось разжечь пламя. Осторожно сняв одну из петель, он надел котелок на балку, висящую прямо над дровами. Далее отошёл, не желая мешаться писателю.       Немного поразмыслив над тем всё ли он сделал, Линча словно озарило: он потянулся в карман и достал оттуда свёрнутую карту. Подошёл к окну, из которого лился слабый свет, но достаточный, чтобы без проблем рассмотреть карту. Он быстро отыскал взглядом ту самую точку, где по идее они находились Тот мужчина именно сюда и указывал.       Далее журналист немного побродил взглядом и уже отыскал и тот самый мост, под которым они с Джоном прятались, и дорогу, и ту самую деревню, в которой стащил эту карту у мужика.       — «Индегенка, — в мыслях прочёл он, с трудом выговаривая название, — ну и название… Может, тут раньше жили малые народы? Это что-то из местных языков?»       — Ты чего тут, Линч? — пронеслось где-то около уха Егора слишком громко и близко, из-за чего журналист крупно вздрогнул и с сильным шелестом чуть не выпустил карту из рук. Схватив ту посильнее в попытках удержать, он немного помял её.       Развернувшись, он уставился на писателя, что с непониманием смотрел на Линча. Взгляд Джона спокойно блуждал по Егору, будто ничего вовсе и не произошло.       — Да я тут… — немного зажато начал отвечать Линч, понимая, что тяжёлый и серьёзный разговор всё же неизбежен. Однако пока он подбирал слова, Джон уже перенял инициативу диалога на себя.       — О, а это у тебя что? Ну-ка, — сказал писатель, бесцеремонно выхватывая чуток помятую бумагу из руки журналиста.       — Джон! — с негодованием воскликнул Линч, наблюдая за тем, как писатель с умным видом начал изучать карту. Глаза Джона, нескрытые бликами света на стёклах, медленно пробегались по листку бумаги, а брови постепенно сводились к переносице, выдавая приходящее недовольство.       — Ну нет, Линч, — недовольно простонал писатель, подняв глаза от карты на Линча, что выглядел взволновано, — вот только не говори, что ты решил пойти искать ту деревню!       — Да, Джон, собрался, — выдохнул журналист, понимая, что сейчас, чтобы убедить писателя нужно быть непреклонным. Не треснуть и не дать слабину в своём выборе, чтобы показать, что он неоспорим. Как же ненавидел Линч ссориться.       — Ты серьёзно решил идти на поводу у какого-то хмыря? — уже грубо начал говорить Джон, неосознанно сжимая карту у себя в руках в кулак. — Я напоминаю, Линч, этот урод треснул меня и тебя по голове, из-за чего ты до сих пор чуть ли не в обмороки падаешь, потом он закинул нас в чёртов портал без каких-либо вещей, помощи и шансов на выживание, и ты серьёзно додумался идти у него на поводу?       — Но Джон.. А вдруг ему нужна помощь? Вдруг он не мог поступить иначе? — парировал Линч, смотря на то, как писатель сжимает карту всё безжалостней, явно сильнее злясь. — Вдруг он не хотел нашей смерти?       — Вот именно, что вдруг! Линч! — сорвавшись, вскрикнул Джон, закатывая глаза. — Сам посуди, какой смысл тогда был устраивать весь этот спектакль с запиской?       — Вот именно поэтому мы и должны разобраться! — не отступал Линч, заглянув Джону в глаза с какой-то отчаянной надеждой. — Не факт, что если мы вернёмся домой, он от нас отстанет! А если ему реально нужна наша помощь? Мне знаком почерк, Джон! Возможно, мне кажется, но… Я просто не могу уйти, понимаешь?       — Да пошёл ты, Линч, — вспылил писатель, грубовато сунув карту прямо в руки журналисту, он развернулся и ушёл, показательно чуть хлопнув дверью, от чего та, бедная, словно по швам за трещала. Ещё бы чуть-чуть и явно не выдержала, слетая с петель.       — Джон! — крикнул вдогонку Линч, однако это не поимело результата. С неприятным осадком в душе, он отвёл взгляд куда-то от двери, дабы не смотреть писателю вслед. Костёр потух.       Линч выдохнул: не стоило догонять Джона сейчас. Тот вспылил и ему нужно успокоиться... Если бы он побежал за писателем, то их небольшая ссора могла усугубиться. Линч знал наверняка, столько ведь уже раз было. По факту, это достаточно рядовой конфликт, что происходил между ними, ведь назвать их взаимодействия сугубо слащавыми вообще нельзя. Они разные, однако рядом с друг другом.       И всё равно после каждой даже такой небольшой ссоры оставался горьковатый осадок в душе. Линч начал замечать это ещё давно. Раньше они и не сильно ссорились с писателем, наверное, потому что и общались меньше, а считай сейчас, словно друг от друга и не отлипают: и досуг, и работу, через всё проходят вместе, лишь изредка позволяя отдохнуть друг от друга. Ссоры в виду различия характеров случались часто. Они были скорее напускными, ведь ни одна из них не перерастала во что-то глобальное – они два взрослых человека, которые умеют здраво мыслить и которые понимают, что они дорожат друг другом, будучи даже упёртыми. Да, и хоть Линч и ясно это понимал, осознавал, что на таком зацикливаться не стоит... В такие моменты сердце будто ёкало, становилось в глубине души больно и… страшно. Но он пока совершенно не понимал почему.       Писатель всегда был достаточно вспыльчив и, вероятнее всего, сейчас просто где-то недалеко бродит, выпуская пар. Сейчас ещё не темно. Линч надеется, что Джон вернётся до сумерек, иначе журналист вновь пойдёт искать того… Который раз за этот день он думает о поиске писателя? Даже смешно становиться! С утра, потом в деревне, чтобы сообщить о сарае, затем, когда ждал его, пока тот ходил за котелком и вот сейчас вновь.       Сбрасывая с себя все эти всколыхнувшиеся чувства, Линч разворачивает карту. Пробегаясь взглядом от первого верхнего угла округа вниз, он надеялся, что эта деревня не будет далеко. Всё-таки, может, этот А.Л. хоть немного позаботился о их пространственном «появлении».       Линч понимал, что в словах Джона есть не опровержимая правда, но уходить не разобравшись — недопустимо. Ведь неизвестно к каким последствиям это приведёт, и это как минимум.       Вот наконец Линч отыскал нужную точку на карте. И каково было его счастье, что деревня была не так уж и далеко! Если судить по масштабу написанному на карте «1:1000000», то деревня была примерно в 45-ти км он их местонахождения! Если что, весь путь от «Индегенки» до заброшенной деревни составлял около 20-ти километров, а это он ещё в обход шёл. Не могло не радовать, ведь в лучшем случае они смогут добраться до деревни часов за 9-10 непрерывной ходьбы. Им желательно проснуться пораньше, чтобы успеть добраться до темноты. Световой день всё-таки короткий.       Линч впервые оказался доволен тем, что имел опыт работы с картами, в том числе благодаря школьным урокам географии. Ухмыльнувшись этому в мыслях, он начал смотреть обозначенные дороги, по которым можно добраться до обозначенного А.Л. места.

***

      Джон вернулся спустя где-то полчасика. Писатель молча зашёл внутрь под чуткий взор журналиста, что почти нескрываемо порадовался возвращению приятеля. Конечно, Линч и не сомневался в том, что Джон согласиться на его опасную авантюру, хоть вначале и закономерно повозмущается. Наблюдая за тем, как Джон принялся разводить костёр заново, он поднял с пола флягу и сел рядом. Линч видел, как разгорается пламя под котелком.       Домик вскоре прогрелся, а лёд в котле благополучно растаял и прокипятился на несколько раз. Джон всё в той же тишине подошёл к выходу, куда они скинули свои тёплые вещи, и взял пару своих толстых перчаток. Осторожно сняв котёл с огня, он лишь взглядом намекнул Линчу, а тот всё понял.       Осторожно пристроив флягу в рассыпчатые камни, чтобы та была устойчива, Егор смотрел за тем, как писатель сосредоточено переливал воду тонкой струёй, заботясь о том, чтобы всякого рода грязь и «мусор», осевшие на дно котла, не попали внутрь. Линч внимательно следил за работой Джона, на удивление себе, находя это чем-то залипательным, даже завораживающим.       Закончив, писатель немного в непоятках глянул на Линча, видимо, посчитав, что тот что-то хочет спросить. Но Линч стушевался, разорвав с Джоном зрительный контакт. Журналист забрал остывший котелок из рук приятеля, накинул на себя куртку с шапкой и поспешил на выход.       Холодный ночной воздух ударил в лицо Егору, освежая и заставляя успокоиться. Линчу стало до жути неловко, но он пока сам не понял за что. Стыдно ему было то ли за своё поведение, которым он вывел писателя на эмоции и заставил пострессовать, то ли за то, как сейчас смиренно и заколдованно наблюдал за трепетной и скрупулёзной работой Джона.       Солнце уже скрылось за горизонтом, погружая лес в сумрак, пока Линч топал по их же с Джоном следам, держа в руках треклятый котелок, который, как ему казалось, спас от чувства большей неловкости. Он и правда оказался неплохим предлогом выйти из тёплого помещения, дабы не сгореть от собственного непонятного стыда. Линч сам не понимал, что с его настроением сегодня. Не температура ли и болезнь так сказываются на нём?       В любом случае холод действовал вполне отрезвляюще, отпечатываясь лёгким покалыванием на конечностях. Вот Линч и не заметил, как дошёл до речушки. Подходя к месту, где Джон долбил лёд, он несильно стукнул себя по лбу ладонью, чувствуя жар кожи. Стукнул себя ладонью. Ну вот как он мог оставить перчатки?       С лёгким негодованием Линч присел и принялся голыми руками сбирать более крупные куски льда в котёл, примерно предполагая сколько нужно будет воды для того чтобы сварить еду. Льдинки немного обжигали пальцы.       Хруст снега послышался прямо за спиной — Линч в мгновение ока обернулся. Никого. На секунду Линчу показалось, словно он периферийным зрением увидел какую-то тень, что промелькнула во тьме. Табун мурашек пробежался по спине.       Замерев в томительном ожидании, Линч больно сглотнул комок, вставший поперёк горла. Он встревожено озирался по сторонам, вглядываясь в тёмные кусты на берегу реки. Снег подозрительно блестел в свете луны, а стволы деревьев тянулись куда-то ввысь к звёздам. Звук не повторился. Ни через минуту, ни через пять.       — "Наверное, какое-то животное", — подумал Линч, пытаясь понять, что за тень ему только что померещилась.       В лицо дунул холодный ветер, словно подгоняя журналиста закончить начатое, и он стал собирать лёд активнее, уже даже не щадя свои руки. Что-то нервно закопошилось внутри. Надо поскорее заканчивать с этим и уходить.       — "Или мне показалось", — добавил противный голосок в разуме Линча, на что тот своим же мыслям закатил глаза, но обречённо согласился. Не нравилось ему это.       Закончив с котелком, Линч резко поднялся — горизонт немного завалился перед глазами, а ветвистые кусты зарябили. Не обращая внимание на головокружение, он нервно пошагал обратно. Слушая скрип снега, раздававшийся с каждым его шагом, он беспокойно переводил взгляд по сторонам, всматриваясь в зазывающую тьму леса. Река осталась позади.       Высокие и размашистые ветви деревьев закрывали лунный свет, словно ограждая одиноко идущего средь зарослей журналиста от последнего источника света. Чаща смотрела на журналиста своей голодной темнотой, запугивая странными похрустываниями позади и редкими тенями где-то вдалеке, меж корявых стволов. Совсем скоро Линч наконец увидел слабый тлеющий огонёк их убежища.       Вернувшись, Линч застал Джона, что с особым усердием был занят тем, что точил топор об камень, что они нашли в сарае. Под звуки лязга, Егор подвесил котелок над огнём, плюхаясь рядом с писателем. Осадок тревожности растаял, прямо как лёд, который журналист только что собрал.       — Ну и чё, Линч, разобрался куда нам завтра идти? — неожиданно для Егора спросил Джон. Очень как-то легко, словно до этого они и не срались на этой почве. На самом деле Линч и не думал, что писатель захочет начать разговор: оба устали за день, да и слегка поссорились до этого.       — Да... — так же без напряжения в голосе, расслабленно протянул журналист, поддаваясь атмосфере всеобщей усталости, — 45 километров отсюда, за часов 10-9, думаю, дойдём.       — Желательно встать до рассвета, — спустя собственную небольшую паузу добавил Линч, устало зевнув из-за чего горло вновь засадило.       Когда вода в котле закипела, Линч забросил туда 6 картофелин. На сегодняшний ужин и завтрашний день. Мысленно Линч понадеялся, что они смогут отыскать ещё каких-нибудь продуктов, может быть, даже смогут что-то отыскать в той деревне. Хотя… зная, что сейчас и деревни голодают, спокойнее не становилось.       — «Почему деревни голодают?» — только сейчас задавшись этим вопросом, Егор устало перевёл взгляд на пламя. Что-то подсказывало журналисту, что всё здесь непросто так. Невольно вспомнились бедные умерщвленные животные. К чему всё это?       В тишине покушав, Линч наконец ощутил небольшую сытость и божественный вкус еды. Нет, это была самая обычная картошка, но как же Линч был рад взять в рот всё, что угодно, и просто избавиться от этого изнуряющего чувства голода. Как же ему было приятно выпить тёплой, подстывшей воды и с этим прекрасным чувством лечь спать.       Джон отвернулся лицом к костру, а Линч к стене. Какое-то слабое чувство умиротворения и безумное чувство того, что им удалось продержаться этот день, поселились в душе ровно до того момента, как журналист закрыл глаза. Утро оказалось не из приятных.