Брак

Чимину они понравились, он даже обменялся номерами с Хосоком и уже несколько дней они активно переписываются. Это ему нравится, он думает, что нашёл друга. Большую часть своего времени омега проводит в особняке, он либо гуляет, либо просто читает, лёжа на диване, обычно компанию ему составляет Добби. Хосок не теряет попыток куда-нибудь его вытянуть, но Чимин не готов, он понимает, что не просто отвык от общества, он отвык от общения, и ему надо немного времени, чтобы привыкнуть к тому, что у него теперь есть альфа и новая жизнь. Очередная. К концу недели Хосок побеждает, он просит Чимина приехать в кофейню прямо возле океана. Он тоже нравится Чимину. На самом деле, вода давно его привлекала. Он долго придумывал аргументы, чтобы не ехать, но друг был непреклонен, он даже выслал за ним машину, чтобы тот доехал в безопасности. В конце концов, надев первый попавшийся костюм, схватит карту Чонгука, омега не знает, следит ли альфа за его тратами, хотя учитывая тот факт, что он почти ей не пользуется, то вряд ли, омега прощается с Добби, просит быть его хорошим мальчиком и уходит. Машина действительно ждёт Чимина. Но водитель там Чонгука. Он благодарит водителя, вежливо открывшего ему дверь, шлёт воздушный поцелуй парням, которые обычно его охраняют и вполне хорошем расположении духа выезжает на встречу. Он предупредил Чонгука, что едет на погулять с Хосоком, но альфа даже не просмотрел сообщение, Чимина это не обижает, он знает, что у того нелёгкая работа, да и он не обязан постоянно быть на связи. Всю оставшееся время до кафе Чимин смотрит на дорогу, которой он приехал сюда более месяца назад. За всё это время они немного сблизились с Чонгуком. Они часто вместе ужинают, если можно назвать ночные посиделки с кофе для альфы ужином, Чонгук часто интересуется, как прошёл день, Чимин неохотно отвечает, ему интереснее сам альфа, потому что за это время он пока ничего не узнал, абсолютно. Он не знает, что он любит, как добраться к нему на работу, что у него за семья, а самое главное, что их связывает и почему он не делает с ним ничего, никаких касаний, что уж говорить о сексе. Конечно, омега благодарен, что альфа не пристаёт к нему и держит дистанцию, но он шарахается от него, как от пракажённого. — А мы можем заехать к твоему боссу? — вдруг спрашивает Чимин, смотря на сообщение, которое до сих пор не прочитано. Водитель тушуется, а Чимин напирает. — Он сам попросил к нему заскочить, — мило дует губки омега и очаровательно хлопает глазками. В конце концов, альфа соглашается, и они сворачивают. Теперь Чимин узнает, где работает Чонгук. Это огромный оживлённый район, вряд ли Чимин мог себе позволить купить здесь жильё. Тут куча дорогих магазинов и ресторанов, огромные многоэтажные здания, кажется, достаются до облаков. Чимин впервые видит всё такое оживлённое. Он благодарит водителя и выходит наружу, за ним тут же следуют двое парней. Сначала омега не понимает, почему все на него обращают внимание, но только зайдя в здание и увидев себя в зеркале, он понимает. Он омега, в ярко розовом костюме, с гнездом на голове, без макияжа в таком обществе. В обществе альф. День был откровенно отвратительным. Воздух в кабинете висел тяжелый и густой, пропитанный запахом стресса и недовольств. Чонгук с силой провел рукой по лицу, пытаясь стереть с себя остатки бесполезных переговоров. Он уже написал Тэхену, чтобы тот решил пару важных вопросов. Сегодня каждое решение оспаривалось, каждое слово взвешивалось с подозрением старших, матерых альф из совета директоров. Они правили этим миром, этим офисом, этой жизнью. Только они не знали, на что именно готов пойти Чонгук. И кто действительно правит ИХ жизнями. Именно в этот момент, когда его терпение было на исходе, а в висках пульсировала тупая боль, дверь его кабинета распахнулась без стука. Тишина сменилась резким, режущим слух гулом. Шепот. Приглушенный смех. Щелчок телефона — кто-то сделал фото. Чонгук медленно, будто на оси, повернулся. И мир остановился. В дверях стоял Чимин. Его Чимин. Но это был не тот ухоженный, сияющий омега, которого он знал и видел на фотографиях, которые выдал ему Мэридж. О, Чонгук их все посмотрел, досконально изучил прошлое омеги, и возможно даже знает больше, чем он сам. Его парень был в костюме. В ядовито-розовом, почти неоновом костюме, который кричал, привлекая всеобщее внимание. На голове, вместо аккуратной укладки, красовалось нечто, отдаленно напоминающее гнездо — спутанные волосы были собраны в хаотичный пучок, откуда торчали прядки. Лицо чистое, без привычного легкого тонального крема и подводки, подчеркивающей его глаза. Он выглядел беззащитно, дерзко и сюрреалистично. Гнев, копившийся весь день, вспыхнул в Чонгуке белым пламенем. Он не предупреждал. Ни слова. И теперь этот розовый, привлекающий всеобщее внимание спектакль, стоит перед ним такой же злой и недовольный. — Что ты здесь делаешь? — вырвалось у него, голос прозвучал низко и хрипло, на грани рыка. Его взгляд, тяжелый и неодобрительный, впился в омегу. Он увидел, как на секунду дрогнули брови Чимина, как его губы подрагивают. Боль. Он причинил ему боль этим тоном, и часть Чонгука сжалась от вины. — Заехал к своему альфе, разве это плохо? — прозвучал ответ, но голосок Чимина был уже не таким уверенным, как он, вероятно, хотел. Он сделал шаг вперед, приподнялся на носочки, и его губы, мягкие и теплые, прикоснулись к щеке Чонгука. Этот поцелуй обжег. Шепот за спиной стал громче. «У Чона есть омега? Какой это класс?», «Омеги всегда так эмоционально себя ведут», «Шикарная задница». «Именно этого я и боялся», — пронеслось в голове у Чонгука. — Вовсе нет, но ты говорил, — его рука сама потянулась вперед, сильные пальцы обхватили худой локоть Чимина. Хватка была твёрдой. Он повел его, не к лифту, а к боковому выходу, подальше от любопытных глаз. — Что поедешь к Хосоку. Оказавшись в более уединенном коридоре, он отпустил его. Чимин же, напротив, весь просиял. — Ага, значит, ты посмотрел моё сообщение! — Его поза снова стала вызывающей, он выпрямился во весь свой небольшой рост, и в его глазах вспыхнул огонек. Он поймал его на этом. Чонгук следил за ним, даже не ответив. И гнев альфы дал трещину. Он устал. Устал от дня, от себя, от этой необходимости быть всегда железным. — Прости, я не мог ответить, — это прозвучало искренне. Он видел сообщение, хотел ответить, но из-за очередных споров не смог. — Не прощаю, — он отшатнулся от альфы. Чимин отошел на пару шагов, скрестил руки на груди, и его нижняя губа обиженно надулась. Он строил из себя сердитого, но Чонгук видел дрожь в его пальцах. Чонгук тяжело выдохнул, снова провел рукой по лицу. Давишь на него — получишь истерику. Игнорируешь — получишь такую же реакцию. Он сдался, давая ему время остыть. — Чимин… — Дома поговорим, Чон Чонгук, — Чимин резко развернулся, его розовый пиджак взметнулся вокруг него. Он закрыл расстояние между ними одним шагом и тыкнул указательным пальцем в грудь альфы. Удар был слабым, но полным решимости. — Ты ведешь себя как последний зануда. Не дав Чонгуку и секунды на ответ, он на каблуках развернулся и направился к черному служебному автомобилю, который ждал у выхода. Дверь открылась, Чимин ловко впорхнул внутрь и, прежде чем захлопнуть ее, сделал это — захлопнул дверь прямо перед носом ошеломленного Чонгука. И через стекло, с самым невинным и сладким выражением лица, помахал ему кончиками пальцев. Чонгук застыл на месте, ощущая на себе десятки взглядов из окон офиса. Он проиграл. Он, альфа, позволил омеге так с собой поступить на глазах у всех. Его челюсть сжалась. Он подошел к водителю, который смотрел вперед, делая вид, что он просто часть интерьера. — Довези омегу до друга в безопасности, — отрывисто бросил Чонгук, его голос снова обрел стальные нотки. Водитель лишь молча кивнул. Машина тронулась, и Чимин, откинувшись на кожаном сиденье, наконец расслабился. На его губах играла самодовольная улыбка. Маленькая победа. Но какая сладкая. Он заставил этого высокомерного альфу волноваться, вывел его из равновесия. Он подчинит их всех, всех этих зазнаек, и докажет, что омеги — это не просто «низший класс» с дурацкими инстинктами. Он достал телефон, чтобы написать Хосоку: «Буду через 15 минут, готовься слушать историю о том, как я поставил на место одного альфу». Однако его улыбку прервал тревожный голос водителя-альфы: — Э-э, сэр, кажется, придется объезжать. Очередной выход чудика. Чимин нахмурился. «Чудик»? Это прозвище он слышал в последних новостях. — Что-то случилось? — он приподнялся, пытаясь разглядеть впереди пробку и скопление людей. — Очередной выход чудика, — повторил водитель, пытаясь перестроиться. — Этот Безликий опять митинг устраивает. Омеги, понимаешь ли, права качают. Пальцы Чимина сами потянулись к экрану телефона. Он открыл новостную ленту. И вот они, заголовки, холодные и зловещие, подтверждающие его самые смелые мечты и самые страшные опасения: Безликий снова в строю. Ущемленный омега борется за свои права. Омега у власти? Или очередные прихоти низшего класса. Он смотрел в окно на клубящуюся вдали толпу, на его лице не осталось и следа от недавней бравады. Теперь там были тревога, предчувствие и странное, щемящее чувство солидарности. Его личная битва с Чонгуком внезапно показалась ему маленькой и незначительной на фоне той войны, что бушевала за стенами этой комфортной машины. Они приехали в уютное кафе, где его уже ждал Хосок. Он находит омегу за столиком, заваленным едой. Парень уже съел пару десертов, за что попросил прощение. — Не извиняйся, тебе надо больше кушать, — указывает на живот Чимин, присаживаясь. Он замечает, что кроме него, Хосока и обслуживающего персонала в кафе никого нет. Сейчас разгар обеда, кто-то же должен быть. — Тэхён для меня закрыл целое здание, — видя смятение на лице друга, отвечает Хосок. — Вот как. — Он просто боится, — отправляя в рот кусочек панакоты, объясняет Хосок, — что со мной что-то случится. Если что, знай, за нами везде следят, — Чимин вздрагивает от последних слов. Ему приносят блюда, которые заказал для него Хосок. Омега уже успел выучить его предпочтения. Чимин наслаждается шоколадным тортом, пока слушает очередную историю Хосока, как он снова поссорился с папой Тэхена. — А какой он, этот Дэмин? — Хосок на пару секунд задумывается, застывая с трубочкой у губ. — Он душный, — наконец отвечает тот и отпивает молочный коктейль. — Он сам омега второго класса, но мне реально кажется, что он точно из пятого. Он любит своих сыновей, а вот их избранников… — Подожди-подожди. Избранников? — Ну ему не нравится, что Тэхён со мной. Сумин пока про альфу не думает, а вот омега, который был до тебя у Чонгука, тоже фрукт, он… Ой, ты не знал, — понял, что наговорил лишнего парень. — Нет, ничего, хоть так я о нем узнаю что-то, — грустно отвечает омега. Отчего-то слова парня расстраивают его. — Это лучше Чонгук расскажет. Давай лучше о другом. Я недавно… Они много кушают, болтают обо всем, кроме политики и законов, которые скоро выпустят против омег, Чимин было затронул тему про Безликого, но Хосок отмахнулся. Решив, что друга напрягать не стоит, Чимин перевёл тему, и вот они уже говорят о цвете, который подойдёт Хосоку для покраски волос. Расходятся они ближе к вечеру. Их посиделки задерживаются, что даже Тэхён лично приезжает за Хосоком. Омега долго его ругает, бухтит всю дорогу до машины, что «я сам смог бы доехать до дома, что ты подорвался». Альфа решил пошутить и сказал, что сам недавно подорвал пару зданий, Хосок шутки не оценил. Они предлагают подбросить Чимина до особняка, но тот отказывается. Он хочет посидеть ещё часик в этом месте и понаблюдать за океаном. Хосок просит ему отписаться, как только тот доберётся до дома, Чимин обещает, что сразу же напишет. Друзья прощаются, Чимин кивает Тэхёну и возвращается на свое место. Он ничего не заказывает. Молча сидит и смотрит на красивый закат и слушает шум волн. Было бы ещё лучше, если тут оказался бы альфа. Образ Чонгука рядом сам вспыхивает в голове. Чимин даже не старается его отогнать. Метка вдруг начинает зудеть, именно в этот момент телефон Чимина выбрирует. «Ты где?» — омега улыбается, стоит увидеть сообщение от Чонгука. Он называет адрес и блокирует телефон. Он смотрел на бесконечную гладь, где небо целовалось с водой, и чувствовал, как мелочные обиды и желание «победы» над Чонгуком растворяются в этом величии. Он думал о «Безликом», о новостях, о своем месте в этом мире. Быть омегой — это приговор или вызов? Его упрямство — это сила или просто каприз? Он не услышал шагов. Сначала лишь почувствовал изменение в воздухе — легкое движение, запах, тень, упавшую рядом. Он обернулся. И замер. На расстоянии нескольких шагов стоял Чонгук. Он был без пиджака, в белой рубашке, расстегнутой на две пуговицы, рукава небрежно закатаны до локтей, где красовались линии татуировок. Ветер трепал его темные волосы, и в его глазах, обычно таких уверенных и острых, отражалось угасающее небо. Он не выглядел сердитым. Он выглядел… уставшим. Задумчивым. Они молча смотрели друг на друга сквозь наступающие сумерки. Ни слова упрека, ни вопроса. Просто тихое признание взаимного присутствия. Затем Чонгук медленно подошел и сел на соседний стул, не касаясь Чимина. Чонгук развернулся и уставился на океан. Его мощные плечи были слегка ссутулены, а пальцы сложены в замок на коленях. Он думал о своем. О том, как глупо он повел себя утром. О том, как его раздражали не столько розовый костюм и гнездо на голове, сколько собственное бессилие в офисе, которое он выместил на единственном человеке, который не боялся к нему прийти. Он думал о страхе, который сжал его сердце, когда он увидел новости о «Безликом» и вспомнил, что Чимин один в городе. Страх, который заставил его бросить все и мчаться сюда, не зная, что сказать. Они сидели так, плечом к плечу, разделенные сантиметрами и целой вселенной невысказанных мыслей. Закат окончательно угас, и на небе зажглись первые, самые яркие звезды. Их свет дрожал в черной воде, как расплавленное серебро. Чимин первым нарушил молчание. Он не сказал ни слова. Он просто медленно, давая тому время отодвинуться, опустил голову на плечо Чонгука. Он почувствовал, как мышцы альфы на мгновение напряглись, а затем полностью расслабились, приняв его вес. Чонгук глубоко вздохнул, и этот вздох был полон облегчения. Он повернул голову, и его губы коснулись волос Чимина — легкий, почти невесомый поцелуй. Никто из них не говорил «прости». Не было громких слов или обещаний. Просто два человека, альфа и омега, сидели в ночи у бескрайнего океана, нашли друг в друге тихую гавань после бури. И в этом молчаливом примирении, под звездным небом и под аккомпанемент вечного океана, было больше правды и понимания, чем в любых словах. — Поехали домой, — Чимин кивает. Он уже начал замерзать. Чонгук, видя это, берет свой пиджак и накидывает на плечи омеги. Чимин молча кутается в одежду и следует за альфой. Тот говорит водителю, что поведёт сам и, усадив Чимина, присаживается за руль. — Как день прошёл? — сильнее кутается в пиджак Чимин. Чонгук включает обогрев. — Как обычно, — они делают вид, что нн было утреннего инцидента. — А ты хорошо провел время с Хосоком? — Ага, он меня накормил, а ещё поднял настроение, — улыбается парень. — Извини меня за сегодня, — Чимин не ожидал, что услышит эти слова от альфы. Чонгук тянет правую руку к руке Чимина, что лежит на бедре. Он даже не уводит взгляда от дороги, касается костяшек пальцев и целует. Чимин краснеет от такого жеста, но извинения принимает. Они продолжают ехать, пока в салоне играет ненавязчивая музыка, держась за руки. Чимин прикрывает глаза, а голова сама падает на чужое плечо. Чонгук не отказывает ему, продолжает поглаживать ладонь, переодически целуя. Сегодня между ними что-то произошло, будто многовековой лед треснул и маленькая трещина проявилась. И это только начало. Когда они доезжают, то ночь полностью вошла в свои права. Чимин уже засыпает на плече Чонгука и даже не дергается, когда они заезжают во двор. Чонгук аккуратно снимает со своего плеча парня и выходит. Он бесшумно, чтобы не разбудить, раскрывает дверь и тянется к субтильному тельцу. Чимин сонно приоткрывает глаза, но потом снова их закрывает. Альфа кивает своим людям, и те раскрывают перед ними дверь. Тихо, дав поняв, что он дома, он здоровается с Добби, который, кажется, обиделся на долгое отсутствие пары и, махнув хвостом, уходит к себе. Если между ними сегодня что-то произошло, то Чонгук должен это сделать. Он несёт омегу не в его спальню, а к себе. Там, где есть его запах, там, где тот ещё не бывал, там, где он так давно хотел, чтобы Чимин оказался. Парень сонно потирает глаза, когда оказывается лежать на мягкой кровати, он бурчит что-то вроде «раздень меня» и снова проваливается в сон, оставляя эту пытку на Чонгука. Однако надо отдать альфе должное, он практически не смотрит, пока раздевает. Разве что пару минут глядит на метку, разве что не может оторвать взгляд от нежной кожи, разве что обводит взглядом каждый изгиб тела омеги, запоминая всё. Как только он укрывает Чимина одеялом, у него звонит телефон. Альфа тихо выходит и берет трубку. — Слушаю… Тэхён, ты серьёзно?.. Ты, блять, не смог разобраться с кучкой людей? Не пизди, их было парочку… Хорошо, я еду, — тяжело выдохнув и пару раз постучав телефоном по лбу, Чонгук вновь заходит в свою спальню. Чимин, смешно приоткрыв рот, вовсю сопит. Чонгук не выдерживает и, наклонившись, целует того в макушку. — Спи сладко, принцесса, пусть монстры защищают тебя, — и он выходит. Кажется, ночь для него только начинается.

***

Чимин просыпается ближе к обеду и то из-за настойчивого звонка телефона. Он смотрит и видит двадцать два пропущенных от Хосока. Точно, он забыл ему написать. Чимин коротко набирает сообщение, извиняется и в двух словах описывает, что вчера была. Отключив мобильный, Чимин понимает, что он не в своей комнате. Он в спальне Чонгука. Запах. Помещение пахнет альфой, что даже пальцы на ногах поджимаются. Запах альфы. Запах Чонгука. Сознание Чимина медленно всплывало из глубин сна. Он потянулся, и его тело приятно ныло, а разум был пуст и спокоен. Память отказывалась работать. Последнее, что он помнил… океан. Закат. Тишина. И тепло… невероятное тепло плеча, на которое он оперся. И все. И тогда он понял, его охватила волна тепла, на этот раз изнутри. Его принесли сюда. Чонгук принес его. Сам. На руках. Он представил это: мощные руки альфы, аккуратно подобравшие его спящее тело, его лицо, возможно, прижатое к груди Чонгука, слышащее ровный стук его сердца. Никаких слов, никаких упреков. Просто забота. На его губах расцвела медленная, ленивая, безудержно счастливая улыбка. Он уткнулся лицом в подушку, которая пахла его альфой, и зарылся в нее глубже, желая утонуть в этом аромате. Он чувствовал себя… защищенным. Драгоценным. Как будто он был чем-то хрупким и важным, что нужно было бережно доставить домой. Он не стал залеживаться. Любопытство и приподнятое настроение гнали его с кровати. Он встал, босые ноги утонули в густом ворсе ковра. Он осмотрелся. Спальня Чонгука была минималистичной. Ничего лишнего. Только дорогая техника, гармония серых и черных тонов. И все же здесь был он, Чимин. С насмешливой ухмылкой он направился в ванную комнату. Войдя внутрь, его взгляд упал на аккуратно сложенную стопку на табурете. Его собственная одежда. Тот самый розовый костюм. Он был чистым, выглаженным и аккуратно сложенным. И тут его осенило. Чонгук его раздел. Щеки Чимина залил румянец, но на смену смущению пришло озорное, торжествующее чувство. Этот чопорный, всегда контролирующий себя альфа, снял с него одежду, чтобы тому было удобнее спать. Он представил большие, неуклюжие, наверное, пальцы Чонгука, возящиеся с пуговицами его пиджака и рубашки, стараясь ничего не испортить. Мысль была одновременно невероятно интимной и забавной. Он принял душ, с наслаждением смывая остатки вчерашнего дня, и снова надел свой вызывающий розовый костюм, словно облачаясь в доспехи. Теперь он пах не только собой, но и Чонгуком — их ароматы смешались. На кухне его ждала идиллия и Кай. Он, солнечный и жизнерадостный, стоял у плиты, помешивая что-то на сковороде. Запах бекона и кофе витал в воздухе. — Доброе утро, спящая красавица! — Кай обернулся и ослепил его улыбкой, но в его глазах плясали любопытные чертики. — Ну, и что тут у нас было вчера? Я приехал по звонку Чонгука — а застаю такую картину: наш великий и ужасный Чонгук бегает по квартире на цыпочках, как мышка, и шепотом говорит, чтобы я не шумел, потому что «омега спит». Чимин расхохотался, его сердце распирало от гордости и нежности. Он развалился на барном стуле и начал повествование. Он рассказал все. Свой дерзкий визит в офис, гнев Чонгука, их молчаливое примирение у океана, и как он, должно быть, уснул прямо на его плече. — И вот, видимо, он не стал меня будить, — с кокетливой улыбкой закончил Чимин, — принес сюда, уложил, раздел… Кай свистнул, впечатленно качая головой. — Раздел? Вот это поворот. Наш айсберг начал таять. Чонгук сам на себя не похож. — Где он, кстати? — спросил Чимин, оглядываясь. Квартира была слишком тихой. Кай налил ему кофе в большую белую кружку и вдруг стал серьезнее. — Он сказал, что уедет по делам, не знаю, когда вернётся. Кстати, — будто вспомнил что-то важное, говорит Кай. Он достаёт небольшую записку и передаёт Чимину. На ней ровным почерком было выведено: «Принцесса, доброе утро. На вечер ничего не планируй. Родители захотели провести семейный ужин. P. S. Кая распирало от любопытства, утали его голод, если захочешь». Это утро было слаще любого завтрака. Он допивает свой кофе, говорит Каю, что надо приготовиться к вечеру. Он не знает, чего ждать от родителей Чонгука. По рассказам Хосока, отец альфы ещё неплохой, а вот папа — сущий кошмар. Чимин распрашивает и Кая, но тот говорит, что «господин хороший, но с характером». Чимин не знает, как себя вести, то есть… Он омега пятого класса и как ему представиться? «Здравствуйте, я омега вашего сына, я принадлежу пятому классу. Раньше я был в первом. Но убил своего альфу и уничтожил жизни остальным. Приятно познакомиться». Это так будет выглядеть? Чимин ещё уточнит это у Чонгука. Время до вечера есть, поэтому сейчас омега его посвятит себе, уходу за своим телом. Он вновь принимает ванну, откисает несколько часов, они болтают с Хосоком по телефону, и омега говорит, что они тоже будут на ужине, и он очень надеется, что на нем он родит, чтобы не видеть наглую рожу Дэмина. Чимин смеётся. По рассказам, старший омега будто воплощение зла. Как хорошо, что Чимин давно не ангел и со злом уже на «ты». Парень выбирает себе красивый наряд в интернет-магазине. Также заказывает себе краску для волос, чтобы обновить цвет. Ему привозят всё спустя полчаса, Кай забирает одежду и говорит, что оставил пакеты в его комнате, он также интересуется, не нужна ли помощь Чимину в покраске волос, но тот отрицательно качает головой. Он начинает намазывать свое тело разными кремами. Чонгук не позвонил, не написал сообщение, только один стикер, который утром вручил ему Кай. Омега не понимает, что могло произойти ночью, что альфа подорвался и уехал. И снова мысль, что о Чонгуке он не знает ни-че-го. Чимин красит волосы, укладывает их и, как есть, нагишом, идёт уже в свою спальню, чтобы разобрать вещи. Он так долго провел времени над сборами, что успело пройти уже три часа. Буквально через пять часов ему нужно быть готовым. Омега не торопится, он знает, что успеет, ему куда важнее произвести впечатление. Кай заходит в комнату, когда Чимин почти заканчивает. Он сообщает, что Чонгук приехал и ждёт его. — Ты безумно красивый, — Чимин благодарит его и выходит. Главное произвести впечатление на одного конкретного человека. И стоит ему оказаться в поле его зрения, как он, Чимин может поклясться, его метка начала гореть, не сводя с него глаз, будто пожирал. Чимин был доволен. В образе не было ничего особенного, однако в этом и заключалась вся суть. Рубашка из нежно-бежевого цвета с расстегнутой на одну-две пуговицы горловиной. Ткань настолько мягкая, что она ложится красивыми складками, подчеркивая линию его плеч. Кремовые брюки прямого кроя, образующие идеальные стрелки. Сверхлегкий кардиган того же тона, что и брюки. Он не для строгости, а для завершенности образа. Украшений совсем немного. Тонкая серебряная цепочка почти теряется в вырезе рубашки, мерцая при движении. На запястье — один-единственный браслет. Ничего лишнего. Макияж безупречно естественный. Идеально ровный тон кожи, подчеркнутые, но не подведенные ресницы, делающие взгляд еще более глубоким и лучистым. Легкий румянец на скулах и нежный блеск на губах. Но то, что поражает Чонгука, это улыбка — застенчивая, но сияющая улыбка, от которой загораются глаза и появляются прелестные ямочки. Она искренняя, немного взволнованная и невероятно теплая. Он выглядит как принц из современной сказки — тот, кто правит не силой, а добротой. В его образе нет ни капли напускного. Только чистая, утонченная гармония. Он — сама нежность, облаченная в безупречный вкус. — Ты выглядишь волшебно, — Чонгук касается его руки и подносит к своим губам. Чимину начинается нравиться этот жест. — Спасибо, — на самом альфе чёрный костюм и обычная белая рубашка, расстегнутая на несколько пуговиц. Даже в таком образе Чонгук кажется безумно сексуальным. Они садятся в машину, и первое, что удивляет Чимина, так это то, что альфа лично сел за руль. — Нам долго ехать? — настраивая мызыку, спрашивает омега. — Полчаса, — Чимин кивает и, поймав приятную мелодию, откидывается на спинку сидения. — Ты вчера ушёл. Что-то случилось? — Небольшие проблемы, но я все решил, — искренне ему улыбается Чонгук, и он верит. На самом деле не сказать, что эти проблемы были «небольшие». До самого утра они с Тэхеном делали зачистку. Один из его людей погиб, но им удалось сохранить товар, который уже тщательно охраняется. Чонгук не включает сегодняшние новости, потому что уверен, что первое, что он услышит, будет следующее: «Ворон снова выколол своим жертвам глаза, жестоко их наказав». Это ещё не жестоко, думает Чонгук, продолжая рулить. Однако Чонгук соврет, если скажет, что не соскучился по омеге. Впервые его жажду крови застилало другое, совершенно иное. Он скучал. Он хотел увидеть, как Чимин спит, как жался бы во сне к нему, как на утро улыбнулся бы своей очаровательной улыбкой. Если сходить с ума, то точно по этому омеге. Они подъезжают к безумно красивому, как Чимину показалось, дворцу. Дом, рсположенный на приватном холме с видом на город и реку, он представляет собой образец современной архитектуры в стиле хай-тек, смягченной панорамным остеклением и натуральными материалами. Дом будто парит над землей, благодаря конструкции и грамотной подсветке. Ухоженный сад в японском стиле с каменными дорожками, небольшим прудом с карпами кои и цветущей сакурой создает ощущение отдельного, гармоничного мира. Как объяснил Чонгук, это отцу приспичило в Японию дома поиграть. Прихожая с мраморным полом и высокой стеной, на которой висит абстрактная картина известного мастера. Главная гостиная — это пространство с двухсветным потолком и огромной стеклянной стеной, открывающей вид на пейзаж. Мебель — дизайнерские предметы, минималистичные, но невероятно дорогие. Повсюду следы жизни: фото Чонгука, Тэхёна и Сумина в разные годы, дорогой ковер, на котором любит спать собака. Это так отличается от дома Чонгука. Тут будто есть жизнь, и она светлая, почти что невинная. Тут обжит каждый уголок. Любой предмет мебели кричал, что тут живёт хозяин и ухаживает за домом. Все время, что они шли, Чонгук не выпускал руки Чимина. Омега в машине предпринял попытку узнать, какую роль ему играть, но Чонгук сказал, чтобы тот был с собой, с родителями он уже поговорил. Что именно сказал он им — омега не знает. Но их тепло встречает полная копия Чонгука, разве что старше. Это отец семейства — Чон Минхёк. Несмотря на статус альфы и главы крупной бизнес-империи, Минхёк — воплощение обаяния и дружелюбия. В свои пятьдесят с небольшим он сохранил спортивную осанку и моложавость. Его седеющие на висках волосы всегда идеально уложены, а в уголках глаз залегли лучики морщин от частых улыбок. Он носит дорогие, но не вычурные кардиганы и удобные брюки, предпочитая уют строгому костюму. Минхёк кажется человеком, который никогда не повышает голос. Он искренне интересуется людьми, запоминает имена всех сотрудников и их детей, и его кабинет больше похож на уютную гостиную с полками книг и семейными фотографиями. Однако за этой мягкостью скрывается стальная воля и глубокое понимание игры. Он знает о «теневых» делах Чонгука, о том, что сын не только бизнесмен, но и фактический правитель города. И он не осуждает. Он понимает, что в их мире иногда нужно пачкать руки, чтобы защитить то, что дорого. Их молчаливое соглашение — Минхёк управляет легальным бизнесом, сияя на публике, а Чонгук — обеспечивает их безопасность и влияние в тенях. Совсем иным был супруг альфы. Чон Дэмин — полная противоположность своему мужу. Если Минхёк — это теплое солнце, то Дэмин — прохладная, идеально отполированная луна. Строгий, элегантный, с безупречным вкусом, он производит впечатление человека, которого невозможно удивить или растрогать. Его одежда — это всегда последний писк моды, его волосы всегда красиво уложены, а взгляд карего цвета кажется способным видеть насквозь. Будучи омегой, он никогда не позволял своему статусу определять себя. Напротив, он превратил его в оружие. Его ум острее бритвы, а интуиция в бизнесе не уступает некоторым альфам, именно за это и полюбил его Минхёк. Там он и встретил будущего папу своих детей и своего мужа. Он не так снисходителен к методам Чонгука, как Минхёк. В его глазах иногда мелькает тревога и неодобрение, но он верит в силу и ум сына. Его любовь к семье проявляется не в объятиях, а в безупречном порядке в доме, в идеально подобранной инвестиции и в молчаливой, но железной защите своих детей от любого посягательства. С ними также живёт младший сын. Чон Сумин. Сумину шестнадцать, и он — омега. В отличие от братьев, он унаследовал более хрупкое телосложение и черты Дэмина. Но характером он пошел в Минхёка — он жизнерадостный, открытый и немного мечтательный. Он обожает своих старших братьев. Тэхёна — как вечного партнера по шалостям и защитника, а Чонгука — с обожанием, смешанным с благоговейным страхом. Для Сумина Чонгук не грозный правитель города, а старший брат, который может одним телефонным звонком решить любую его проблему в школе и который тайком привозит ему запрещенный фаст-фуд, когда Дэмин не видит. Сумин — это свет их дома. Его смех звенит в коридорах, его художественные принадлежности вечно валяются на идеально чистом кухонном острове, а его мечты о будущем, не связанном с бизнесом империи, — это та область, где даже строгий Дэмин не может сдержать улыбки. Он — напоминание для всей семьи, ради чего они на самом деле строят и защищают свою империю. Чонгук коротко здоровается с отцом, Чимин слегка кланяется и протягивает руку. Альфа тепло ему улыбается и вместо того, чтобы взять руку, похлопывает омегу по плечу. Чимин вопросительно смотрит на Чонгука, но тот лишь кивает. Ладно, отец семейства не так страшен. — Тэхён приехал? — интересуется Чонгук, пока они проходят дальше. — А ты не слышишь? — хохочет альфа, и все трое прислушиваются. Откуда-то доносится крик. — Хосок в своём репертуаре. Папа для него как красная тряпка, — хмыкает Чонгук и берет Чимина за руку, чтобы тот не нервничал. От прикосновения становятся лучше, Чимин приподнимает уголки губ и старается взять себя в руки, напомнить себе, что он умеет держать себя в обществе. — Я тебе ещё раз говорю, что я не буду рожать в том месте, — Чимин находит лежачего на диване Хосока, который что-то ел, кажется, это шоколадное печенье. Позади стоял Тэхён, массируя плечи мужа. А вот на другом диване сидел красивый омега. Чимин понимает, что это Дэмин. — Папа, мы уже нашли хорошего врача и место, не беспокойся, — просит успокоиться Дэмина Тэхён, но тот отмахивается. — Что толку с ним спорить, — запихивая последний кусочек печенья, бурчит Хосок. — Скажи спасибо, что ты беременный, иначе я тебе бы показал толк, — поднимается на ноги омега, стоит его супругу и сыну войти. — Чонгук, дорогой, — он игнорирует передразнивание позади от Хосока «дорогой». Тэхён обнимает своего омегу. Чонгук же целует папу в щеку и здоровается с братом. Чимин лишь коротко машет Хосоку и жмётся рядом с альфой. — Мы рады, что вы приехали, — говорит Минхёк. Чонгук благодарно кивает. Чимин лишь сильнее сжимает ладонь альфы, видя, как Дэмин сканирует его, однако вида он не показывает, держится так, как его учили. — Пройдёмте тогда к столу, — тепло улыбается сыну старший омега. Кажется, тот игнорирует Чимина нарочно. Столовая огромная. Длинный стол красиво украшен и заставлен множеством блюд. Чимин слышит от Хосока что-то вроде «я сейчас блевать буду». Парень позволяет себе улыбнуться. Они присаживается на приготовленные им места. Во главе стола садится Минхёк вместе с Дэмином. По правую и левую руку присаживаются его сыновья. Чонгук оказывается ближе к папе, из-за чего Чимин начинает нервничать. Хосок пишет ему сообщение, чтобы тот расслабился и «не так страшен Дэмин, как его рисуют». Альфы начинают беседовать про свой бизнес, что удивительно, но Дэмин также принимает участие. На вопрос Чонгука про Сумина, отвечает Минхёк, что тот сказал, что немного опоздает, омега на занятиях. Чимину очень хочется узнать, как выглядит этот омега и пошёл ли он в своего папу. В целом, ужин проходит неплохо. Чимин вкусно ест, переговаривается с Хосоком. Дэмин не обращает на него никакого внимания. Чимин не знает, сказал ли Чонгук, что он принадлежит пятому классу, но по взгляду старшего ему кажется, что тот знает. Спустя два часа приходит Сумин. Это красивый высокий омега, у него длинные каштановые волосы, собранные в хвост. Внешностью он похож на Дэмина, разве что глаза от отца. Омега здоровается с родителями, целует братьев в щеки и приветствует их омег. Сумин присаживается рядом с Чимином, и омега непроизвольно под столом кладет ладонь на бедро Чонгука. Тот накрывает её своей и поглаживать начинает. Он продолжает общаться с отцом, но этот жест заставляет сердце Чимина стучать сильнее. — Как учёба, сынок? — спрашивает Дэмин омегу. Сумин, с набитым ртом, начинает отвечать, что «неплохо». — Я хочу начать заниматься боксом, — Сумин тянется за соком. — Не говори глупости, — хмурится Дэмин. Он смотрит на Минхёка, ища поддержки, но альфа пожимает плечами. — Я хочу уметь защищаться, — возмущается Сумин. — От кого тебя защищаться? — Действительно, у нас же спокойная страна, — ковыряя вилкой горошек, бубнит Сумин. — Хорошо, если ты этого хочешь, — поддерживает сына Минхёк. Дэмин же начинает только злиться. — Один будет кулаками размахивать, хотя природа омеги такое не позволяет, второй не пойми откуда достаёт омегу и ещё пузатит. — Эй! — возмущается Хосок. — Третий вообще приводит омегу пятого класса. Что ещё мои дети мне сделают?! — Дэмин громко встаёт из-за стола, отшвырнув от себя приборы. Минхёк извиняется за супруга и идёт за ним следом, чтобы успокоить. — Я говорил, он ненормальный, — подаёт голос Хосок, когда Минхёк уходит. — Простите, — извиняется Сумин. — Я не думал, что это так его взбесит. — Не извиняйся, — просит Чонгук и наконец обращает внимание на Чимина. Омега заметно загрустил. Казалось бы, ему пора принять, что он действительно омега пятого класса, омега без будущего, но каждый раз, когда ему об этом напоминают, они заставляют Чимина вновь и вновь переживать те воспоминания. — Принцесса? — губы Чонгука у его виска. Их легкое прикосновение заставляет парня очнуться. — Всё хорошо, я тебе даже благодарен, что ты рассказал про меня, — Чимин пытается улыбнуться, но выходит плохо. — Я сейчас, — он невесомо касается губами макушки Чимина и уходит вслед за отцом. Хосок медленно поворачивает голову в сторону Тэхена и щурит глаза. — Что? — не понимает альфа. — И чё мы сидим? — Тэхён, который собирался отправить в рот макарон, застывает. — А что мне делать… — Следуй за семьёй! — Тэхён откидывает от себя еду и тоже встаёт, идя за братом. — Мозгами он явно в Дэмина, — довольно урчит Хосок. — Это все я, — жмётся Сумин. — Я не хотел, чтобы так произошло. Прости, — теперь он обращается к Чимину. — Что ты, все в порядке, — отмахивается омега, вставая. — Ты наоборот молодец, что решил заняться подобным. Это не типично для омеги. — А я говорил Тэхёну, что хочу заняться борьбой, но он сказал, что драки со мной разрешены только в постели, — слова Хосока заставляют омег рассмеяться. Через пару минут к ним приходит Минхёк. — Отец, я… — Всё в порядке, он успокоится, — тепло улыбается сыну альфа. — Чимин, можно тебя на пару слов? — омега, который явно не ожидал такого к себе внимания, немного растерялся. Минхёк продолжает улыбаться и выводит Чимина из-за стола, ведя на большой балкон, где раскрывается вид на просторный сад. — Простите меня, — первым начинает Чимин и кланяется. Альфа лишь недовольно хмурится. — За что ты извиняешься? Ты же за этот вечер не сделал ничего плохого, — зато сделал за жизнь, думает Чимин. Он продолжает слушать старшего. — Мой супруг с характером, однако у него доброе сердце. Он ещё примет тебя. — Надеюсь, — мнется Чимин. — Ты омега нашего сына, поэтому, — Минхёк берет его за обе руки. — Пожалуйста, позаботься о Чонгуке. Наше общество давно прогнило, я молчу про законы и правительство, но даже в этом мраке есть кусочек света. Пожалуйста, не гаси его, — Чимин открывает и закрывает рот, не найдя нужных слов. — Он слишком много пережил, но видя, как он обходится с тобой, я могу сделать уже не мало выводов, — Чимин наконец-то искренне улыбается. — Он обязательно тебе все расскажет сам. Дай ему шанс. — Обычно бывает наоборот, омеги должны просить его. — Тебе напомнить, в каком мире мы живём? Я вижу, что ты также к нему не равнодушен, и я буду очень рад, если вы будете счастливы, ведь… — договорить альфе не удаётся, двери балкона раскрываются и там стоит явно злой Чонгук. — Мы уезжаем, — коротко говорит он и тянет руку. Чимин извиняется перед Минхёком и даже толком не прощается. — А как же десерт, — идёт следом альфа. — Мы велели приготовить твой любимый шоколадный торт, — глаза Чимина загораются, что не уходит и от Чонгука. — Пришли моим помощником. Прости, отец, — омега успевает попрощаться с Хосоком. Сумин же просит на него не обижаться, обещает, что даже может скоро заедет к брату. Дэмин так и не вышел. Они снова едут в тишине. Даже музыку не включают. Каждый погружен в свои мысли. Чимину в целом понравился ужин, даже инцидент с Дэмином почти не испортил его, хотя было до жути обидно. Удивил глава семейства. Он очень добрый и совсем не похож на альф их общества. Он надеется, что не упадёт в его глазах. Чимин не знает, что пережил Чонгук и почему отец так хочет, чтобы у того было счастье, но видимо, в прошлом произошло что-то ужасное, Хосок же тоже об этом заикался. Чимин поворачивает голову и начинает глазеть на альфу. Тот хмурится, руки напряжены и с силой сжимают руль. На красивом лице появляется гримаса злости, на лбу выступают морщинки. Чимин не знает зачем, но он тянет руку и касается щеки альфы. Этот жест возымел успеха, и Чонгук расслабляется. — Мне нужно довезти тебя в сохранности, — альфа сильнее сжимает роль, пока Чимин водит костяшками по его щеке, спускаясь ниже, к шеи. — Принцесса… — Хорошо, потом тогда, — под разочарованный стон Чонгука, а Чимин готов поклясться, что слышал его, он убирает руку. — Кстати, — Чимин роется в телефоне и показывает содержимое Чонгуку. Тот мельком глядит на сообщение. — Что это? — все же не понимает альфа, там какие-то даты, некоторые из которых обведены в кружок. — Это даты моих течек, будь добр быть дома, когда она начнётся, — Чонгук резко останавливает машину, и Чимин чуть не ударяется об бардачок. — То есть у нас уже такие отношения? — хмыкает альфа. Черт, как бы он хотел, чтобы эта дурацкая течка началась в эту секунду. Чимин хмыкает и довольно потягивается на сиденье. — Плевал я на «такие» отношения, но течки я проводить один не буду, — звучит грозно (мило для Чонгука) омега. — Всё-таки первый класс даёт о себе знать, — улыбается Чон и тянет омегу на себя. Их губы оказываются очень близко друг к другу. — Я выполню всё, что захочет моя принцесса, — едва касается чужих губ Чонгук. И теперь, когда он возвращается на место и они вновь возобновляют движение, недовольный стон вырывается из Чимина. За всю дорогу они перебросились парочкой фраз. И когда они прибыли до особняка, Чимин начал бурчать, что сейчас свалится и заснёт. Чонгук смеялся над парнем, однако к его удивлению не дал ему выйти из машины, а взял на руки. — Лучше падай на меня, — Чимин хихикает и, обняв за шею альфу, утыкается в неё носом. Сейчас он самый счастливый омега на Земле. Так не было ни с одним альфой. Так бывает только с Чонгуком. Альфа несёт его в свою спальню и укладывает на СВОЮ кровать. Это ещё одна победа для Чимина. Парень просит принести его одежду и когда альфа возвращается, то видит, как Чимин, полностью раздетый, крепко спит на кровати. Альфа подходит, аккуратно укладывает того на подушки и накрывает. Взгляд сам цепляется за метку. — Ты моё сокровище, принцесса, — нежно касаясь волос, шепчет Чонгук. — Спи сладко, никто не нарушит твой сон. Вторую ночь Чимин засыпает с улыбкой на лице.

***

— Господин Ким, мы уже занимаемся этим, — с нотками страха отвечает помощник, пока высокий и красивый альфа устало потирает виски, сидя в своём кресле. По новостям передают, что Безликий снова перекрыл вход к зданию правительства, сдалал массовые рассылки, в которых говорилось «власти не доверять». Кроме того, его крутят по всем новостным каналам. Местная звезда. Местный сумасшедший. — Это просто омега. Обычный, блять, омега, которого вы уже который год не можете поймать, — срывается на крик. Все в кабинете тут же замолкают. Страшно перечить тому, кто управляет этим городом. И если Чонгук не скрывался, все знали его прозвище и манеру «общения», чаще всего его время суток — ночь. То Намджун действовал скрыто, никто не знал, на что тот способен. Ведь он альфа, который руководит этой страной, который принимает законы здесь, в далеке от этой суеты, он тот, к кому идут на поклон. Только с его разрешения будет принят какой-то законопроект, одобрен акт или просто незначительный вопрос. Ким Намджун — господь бог в этом месте. Но крылья у него далеко не белые. Добился он своего влияние лишь благодаря личным амбициям и желаниям. Его родители были из обычного среднего класса и хотели, чтобы их сын стал политиком, «тебе так будет идти костюм», любил повторять папа. Намджун не слышал их, по ночам сидел у себя в комнате, что-то учил, писал, репетировал. С шестнадцати лет его уже заметили, но не те люди, которые обычно раскрывают талант молодёжи, и альфа смекнул, чем именно они хотят, чтобы он занялся. И уже тогда он показал, что все буду играть по ЕГО правилам. Свое «руководство» он вырезал самым жестоким способом, а когда за ним пришли, то нашли парнишку шестнадцати лет, курящего уже третью сигарету, в залитой кровью помещении. Намджун был весь в крови. Однако этот бой также оставил на нем след. На правом глазу вьднелся длинный неровный шрам. Альфа нарочно его оставил, чтобы тот напоминал о том, как именно все достаётся. За метку на глазу его и прозвали — Меченый. Вот уже как двадцать пять лет он прогрызает дорогу себе. Из этих двадцати пяти лет лишь десять он находится у власти, ему удалось привлечь на себя внимание и заркомендовать. Ни одного человека из своего прошлого Намджун не оставил, именно поэтому никто, кроме его людей, не знает, кто он на самом деле. Для людей он правитель, бог, создатель, но для других, кто знает его сущность — дьявол, монстр, чудовище. Только вот чудовище никак не может поймать одного наглого пацана. Уже как год Безликий не даёт ему нормально жить. Не то, что бы это как влияло на выборы, или же на принятие нового законопроекта, нет, просто этот наглый омега мешается ему, портит его идеальную картинку. Если так и продолжится, то Намджун уверен, что к этому сумасшедшему примкнут, и тогда, казалось бы, низначительная часть, но сможет ему помешать. У омеги точно есть поддержка, но она слаба, как и слаб сам парень. Однако тому удаётся скрываться, постоянно убегать и менять локации. Намджун считает его безумцем, а омеги страны — долгожданным спасителем, только вот озвучить они это боятся. — Босс, мы сделаем всё, чтобы его найти, — кланяется один из людей альфы. — Конечно, иначе я буду отрубать у вас по пальцу, — хмыкает Намджун и поворачивается лицом к огням города. Где-то там бегает совсем маленький и бесстрашный омега, который думает, что ему все сойдёт с рук. Что ж, пусть пока подышит воздухом свободы, ибо потом Намджун на него наденет ошейник.