Осколки

Все началось с кота. Ло Вэньчжоу как-то обронил, что его пора бы вычесать, и я, самонадеянно решив, что справлюсь с этим зверем так же легко, как с советом директоров, взял щетку. Я хотел быть заботливым. Хотел показать, что этот дом — и его обитатели - мне не безразличны. Но Ло Иго, этот пушистый детектор фальши, считал иначе. Я посмотрел на свои руки. На тонких пальцах, привыкших подписывать контракты на миллиарды, теперь пестрели нелепые пластыри с Китти. Розовые кошечки на фоне глубоких, злых царапин от кошачьих когтей - как метафора всей моей жизни в этом доме. Попытка прикрыть что-то надломленное дешевым глянцем. Вокруг меня была руина. Кухня, которая всегда казалась мне уютной гаванью Ло Вэньчжоу, превратилась в поле моего позорного поражения. Сковородка, черная и липкая, пахла гарью - запахом моей несостоятельности. На полу белели осколки той самой чашки с треснутым краем, которую Ло так любил. Я просто хотел ее помыть. Хотел, чтобы он вернулся и увидел, что я... полезен. Что я не просто груз из прошлого, не просто сложный «объект» для его бесконечного терпения. Я хотел быть частью его быта. Обычным человеком, который умеет делать простые вещи. Но, кажется, в моей ДНК была ошибка - там, где у людей заложен уют, у меня была выжженная земля. В горле стоял колючий ком. Я чувствовал себя ребенком, который разбил любимую игрушку и теперь ждет, что его снова выставят на холод. Ведь если я не могу даже помыть посуду, не превратив это в катастрофу, то что я вообще здесь делаю? Зачем я ему - такой острый, такой неудобный, вечно приносящий с собой тени и сарказм? Ноги подкосились. Я дошел до кресла и буквально рухнул в него. Не сел с привычной грацией, а обвалился, как подрезанная марионетка. Поджал ноги к груди, пытаясь сжаться, стать меньше, незаметнее. Мое дыхание было рваным. Я закрыл глаза, и перед внутренним взором поплыли кадры: горящая сковородка, звон разбитого фарфора, шипение кота... «Я не справляюсь», - пронеслось в голове. Эта мысль была страшнее любого приговора. Я просто хотел на минуту забыться. Спрятаться от этого позора в темноте за закрытыми веками. И тьма, мягкая и тяжелая, приняла меня, утягивая в сон прямо там, в нелепой, изломанной позе отчаяния. *** Я проснулся от странного ощущения. В квартире было тихо. Но это не была та пугающая пустота, которую я ожидал. Воздух был чистым. Больше не пахло гарью - пахло жасмином и чем-то домашним, спокойным. Я не решался открыть глаза. Боялся увидеть Ло Вэньчжоу, стоящего над осколками моей гордости. Но чья-то рука, тяжелая и теплая, легла мне на колено. - Проснулся? - Голос капитана был тихим, почти шепотом. В нем не было ни капли той ворчливости, которую он обычно использовал как щит. Только густая, обволакивающая нежность. Я заставил себя поднять веки. Квартира сияла. Осколков не было. Сковородка исчезла. На столе дымились две чашки - новые, простые, но от них исходил пар, обещающий покой. Ло Вэньчжоу сидел на ковре у моих ног. Он смотрел на меня снизу вверх, и в его глазах я увидел то, чего всегда боялся и в чем отчаянно нуждался - абсолютное принятие. Без условий. Без проверок на «полезность». - Я... я всё испортил, - мой голос надломился. Я попытался отнять руки, спрятать эти дурацкие пластыри, но он перехватил мои запястья. Держал крепко, но невероятно бережно, как нечто бесценное. - Ты ничего не испортил, Ду-эр, - Ло поднес мои руки к своим губам и очень осторожно поцеловал каждый пластырь. От этого жеста у меня внутри всё перевернулось. - Ты думал, я люблю тебя за чистые тарелки? Или за то, что ты умеешь жарить блины? - Я просто хотел быть... как все. Чтобы тебе было легче, - я отвел взгляд, чувствуя, как по щеке ползет предательская слеза. — Я бесполезен в этом доме, Ло Вэньчжоу. Я только ломаю. Ло Вэньчжоу резко, но плавно потянул меня на себя. Я соскользнул с кресла прямо в его объятия, и он прижал меня к своей груди так сильно, что я почувствовал каждый удар его сердца. - Дурак, - выдохнул он мне в волосы. - Ты - не домохозяйка. Ты - мой мир. Ты понимаешь? Мне плевать на чашки. Мне плевать на кухню. Если тебе хочется что-то разбить - разбей всё. Только не смей думать, что из-за этого ты станешь мне меньше нужен. В этот момент что-то пушистое и тяжелое вклинилось между нами. Ло Иго, громко урча, начал бодаться головой, втискиваясь в пространство между моим животом и курткой Ло. Он лизнул мой палец, шершавым языком проходясь по пластырю. - Видишь? -Ло Вэньчжоу чуть отстранился и улыбнулся - той самой открытой, «медвежьей» улыбкой, от которой у меня всегда теплело в кончиках пальцев. - Даже этот жирный хулиган признал поражение. Мы любим тебя не за то, что ты делаешь. А за то, что ты дышишь рядом с нами. Я закрыл глаза, утыкаясь носом в его шею. Весь мой багаж, вся моя неуверенность и острые углы - всё это вдруг стало неважным. Здесь, на полу в чистой кухне, обнимая самого ворчливого капитана полиции и самого вредного кота в мире, я наконец-то почувствовал то, чего никогда не знал раньше. Я был дома. И мне больше не нужно было быть идеальным.