I wanna be yours

***

Дайнслейф давно влюблен. Впервые он увидел принцессу на ее коронации — тогда его положение было ниже, потому и надежд рыцарь не строил никаких. Став капитаном дворцовой гвардии Дайн смог приблизиться к принцессе. Стоит ли говорить, что после этого, он влюбился в нее еще сильнее? Ее улыбка, обращенная не к нему, иноземный стиль одежды, доброта в сердце — Люмин олицетворение слова "идеал" в глазах Дайнслейфа. Он бы оценил ее на девять из десяти, ведь тот последний недостающий принцессе балл — Сумеречный Меч. Сколько бы рыцарь не старался, Ее Высочество упорно держала с ним дистанцию. — Ну в последний раз, Рери, — Сумеречный Меч выкрал Лунного Мстителя у его девушки прям из-под носа, пока те прогуливались. — Дайнслейф, отстань, я с Толиндис гуляю, мне некогда. Смешно наблюдать за всеми попытками Дайнслейфа привлечь внимание Люмин, пока это не начинает касаться тебя. Рери, влюбившись в Толиндис, вел себя не лучше и точно так же изводил друга. Но, конечно, об этом он не помнит. Зато Сумеречный Меч постоянно припоминает, как рычаг давления. Исследовательница Академии Заклинаний косилась на них, явно ожидая, когда же ее возлюбленный прогонит своего друга, прервавшего очень романтический момент. — Я под окном Толиндис рисовал вас вместе. По твоей просьбе. — Ладно, помогу! Но завтра. У нас свидание. Дайнслейф закатил глаза и отпустил Рери. Он, может быть, тоже хочет ходить на свидания с принцессой, но пока получал лишь игнорирование. А ведь мечник даже не скрывает своей работы, аристократ по крови, невероятный красавец и самый скромный мужчина в Каэнри'ах. Следующей жертвой стал Сурталоги, самый лучший друг Дайна, который никогда не отказывал в помощи. Рыцарские идеалы не позволяли бросить друга в беде под названием "любовь". И да, он старательно сводил капитана дворцовой гвардии с принцессой, хоть и совсем не понимал сути. — О, ты со Скофнунгром? Так даже лучше, — капитан дворцовой гвардии беспардонно проходит в комнату. — Здравствуй, Дайнслейф, — коротко кивает Скофнунгр. — Дайн? Ты чего? — Как покорить сердце девушки? Рыцарь Скверны тяжело вздохнул. Его собственная принцесса уже в страшным снах ему снится. Дайнслейф не первый год бегает за ней, словно верный щенок, и, конечно же, втягивает в это всех близких. И не близких, кстати, тоже. Потому что Скофнунгр, которому всего лишь не повезло оказаться у Рыцаря Скверны в гостях в тот самый момент, когда на Дайнслейфа снизошло озарение, оказался впутал в любовную драму. — Спроси Рери. Он почти женатый, — шутит Сурталоги. — Либо у Клотара Альбериха. Он неплохо разбирается в ухаживаниях, — предлагает Скофнунгр. — Но его ошибки не повторяй, и вне брака потомства не заводи. — Да ему б еще кто дал. Сумеречный Меч кидает на Сурталоги недовольный взгляд. Хочется бросить язвительную ответку, но что-то останавливает. Желание сохранить образ серьезного капитана дворцовой гвардии? Возможно. Дайн бы бросил в друга журнал "Imperial Illustrated", где в рейтинге самых желанных мужчин Каэнри'ах указано его имя, еще и на первом месте, но под рукой не оказалось. Поместье Альберихов стало следующей остановкой Сумеречного Меча. Анфортас, у которого был выходной, встретил в одной лишь пижаме и с явным удивлением. Синие волосы взъерошены, предстать перед капитаном дворцовой гвардии в таком виде — ужасный позор. — Клотар дома? — Дайн входит в поместье, даже не обратив внимание на внешний вид маршала. — Да. Сейчас позову. Анфортас пригласил коллегу в гостиную, а сам ушел за младшим родственником. Маленький Кариберт с интересом оглядывал гостя и обрадовался, когда получил от Сумеречного Меча конфетку. Ребенок привык к чужой ненависти, презрению и осуждению, поэтому "улыбчивый дядя" заставил его поверить в доброту этого мира. — Добрый дядя, а зачем вам мой отец? Вы тоже хотите его наругать? — Нет, что ты, я не ругаюсь на людей. Твой отец просто может помочь мне. Кариберт играл со значком, отобрающим символ Каэнри'ах — черное солнце, — но тут явился Клотар и, махнув рукой, послал сына из гостиной. Значок пришлось вернуть владельцу, но взамен мальчик получил еще немного вкусных конфет. — Капитан дворцовой гвардии, Дайнслейф? Для меня честь принимать Вас в своем поместье. К сожалению, мы не были осведомлены о Вашем приходе и не успели приготовить все должным образом. Что бы Вы хотели обсудить? — Как красиво ухаживать за девушкой? Клотар едва ли не поперхнулся чаем. Он был готов к чему угодно, хоть к самым ужасным новостям или даже угрозам, но точно не к такому вопросу. На миг Альберих растерялся. — Простите?... — Ну, как красиво показать девушке, что ты в нее влюблен? Если бы не серьезный голос Сумеречного Меча и отсутствие привычной искры веселья в глазах — Клотар принял бы это за шутку. Молодой капитан дворцовой гвардии умел удивлять. Пожалуй, даже чересчур. — Могу я узнать, в кого именно? — В принцессу. Анфортас, окажись в гостиной в эту секунду, не отказал бы себе в удовольствии как минимум прочитать лекцию о наивности, глупости и чрезмерной открытости Сумеречного Меча, ведь подобная информация должна оставаться в секрете. И вообще, влюбляться в принцессу — это почти грех. Клотар же прекрасно понимал, насколько любовь зла. Он и сам влюбился с первого взгляда в женщину, которая полностью не подходила ему по статусу. Запретная любовь, порой, крепче любой другой. — Кхм... Ее Высочество очень любит книги и интейваты. Если вы хотите впечатлить девушку, то начните с малого — дарите ей подарки. Выясняйте об предпочтениях нашей принцессы, ее пожеланиях и прочие мелочи. Поверьте, это поможет получить милость. Дайнслейф дарил Люмин подарки, но это были универсальные мелочи. Которые можно подарить любому. Почему-то Сумеречный Меч считал, что любой подарок, даже если он не несет особого смысла и подтекста — все равно подарок. И искренне удивился, когда брат рассмеялся над ним. — А вы знаете, что она любит? — Прошу прощения, Сумеречный Меч, но у меня недостаточно власти для того, чтобы контактировать с принцессой. Вице-президент Академии или Ваш брат ответят на этот вопрос. Попрощавшись, Дайнслейф побежал в Академию Заклинаний. Он бегает по всей Каэнри'ах с самого утра и до сих пор не устал. Порой его активность и выдержка удивляла всех. По пути Сумеречный Меч едва ли не сбил Толиндис, которая только вернулась с прогулки. И, конечно, раз появился шанс, упускать нельзя. — Что любят девушки? Ну, в плане, от парней. — Внимание, Сумеречный Меч. Заботу, честность, терпение и уважение. — А если из подарков? — А если из подарков — уточняйте у той, кому хотите сделсть этот самый подарок. Толиндис, очевидно, спешила, поэтому задерживать ее Дайнслейф не стал. В голове еще возникла идея навестить Рэйндоттир и расспросить ее. А что? Она ведь тоже девушка. Может предложит достойный вариант. Вице-президент Академии Заклинаний сидел в кабинете и заполнял отчетности, когда к нему пришел Дайнслейф. Эфтирвит уже представлял что его ждет и мысленно взмолился Архонтам. Король Ирминсуль за такое уже бы отправил на казнь. — Господин Эфтирвит... — Да?... — А вы знаете, чем увлекается Люмин? — Звездами, историей Тейвата, книгами из Энканомии. — Ага, спасибо! "Пронесло" Дайнслейф направился к кабинету ректора, Хрофтатюру. Благо, с ним не придется долго перекидываться формальностями, ведь он — лучший друг его брата. Так что и входит он в кабинет как к себе домой. — Хрофтатюр, посотрудничай со мной. На него обернулись двое — Рэйндоттир, к которой Дайн хотел наведаться позже, и сам Мудрец. Ну, два зайца одним выстрелом, получается. — В чем именно? — Привет, Рэйн, — та кивает. — В общем, у тебя есть литература из Энканомии? — Есть. Подойди позже, я занят. — Для чего, если не секрет? — невзначай спрашивает Золото. Хрофтатюр прикладывает палец к губам, намекая Дайну помолчать, но тот только рад заявить о своей любви всей Каэнри'ах. — Подарить принцессе. Кстати, Рэйндоттир, спросить хотел... как лучше всего подарить девушке подарок? Ну, вам же не очень нравится, когда парень просто пихает его вам в руки? Рэйндоттир не сдержала усмешки. А Хрофтатюр закатил глаза. Никогда его не слушают, а потом удивляются проблемам. Сам Дайнслейф ведь уже к вечеру начнет жаловаться, что его всей Каэнри'ах высмеивают, ведь откуда-то узнали об его любви к принцессе. Хотя, эта информация давно уже известна каждому. — Не нравится. Хотя бы улыбнись и упакуй красиво. Это уже придаст ценности. — Спасибо. Хрофтатюр, так что с книгой? — Позже. — Дай мальчику книжку. Пусть уж сбегает к своей дорогой принцессе. Мы ведь не торопимся в принятии решения, верно, Мудрец? На него пристально смотрели две пары глаз. Рэйндоттир — с откровенной насмешкой, а Дайнслейф — с надеждой. Книга все же оказалась в руках Сумеречного Меча. Мудрец даже нашел оригинал, который сохранился в хорошем состоянии, чтобы брат его лучшего друга ре опозорился перед любовью всей своей жизни. С клумб Академии он нарвал букет интейватов. Однажды так сделал Рери, пока Дайнслейф караулил. Толиндис оценила подобный жест и после этого согласилась на отношения с Лунным Мстителем, вдруг и ему повезет? — Капитан Дайнслейф? — знакомый голос со спины заставил вздрогнуть от неожиданности. — Капитан Траин? — Что вы делаете? — синие глаза пронзительно оглядывают Сумеречного Меча, задерживаясь на букете цветов и книге в руках. Даже он все понял моментально. Среди рыцарей уже не первый месяц ходили слухи о влюбленности Сумеречного Меча. Траин относился к коллеге с пониманием, поэтому закрывал глаза на многое. Конечно, при условии, что это никому и никаким образом не вредит. Но вебь Дайнслейф и сам капитан дворцовой гвардии, имеющий свой собственный кодекс чести и ваоон принципов, поэтому никаких нарушений не было. — Советник Хрофтатюр в курсе? — Он ругаться не будет, не волнуйтесь. Тем более я сам садил здесь интейваты несколько лет назад. Мудрец, наблюдавший за этим зрелищем с окна вместе с Рэйндоттир, невольно улыбнулся. Ох уж эти молодые влюбленные рыцари. — Гутфрит посоветовал мне магазин... сам король закупает там сладости. Ее Высочество часто просит сумерскую пастилу и фонтейновские конфеты. Дайнслейф с благодарностью кивнул. Распрощавшись с Траином, он туда и направился, попутно пересекшись с Хаденом. — Мало бил я тебя, — с презрением смотря на букет, книгу и сладости, пробубнил бывший учитель. — Лучше бы чем-то полезным занялся, а не дурью маялся, "капитан". — Вас спросить забыл. Решив быть мудрее и не вступать в спор с Хаденом, этим мерзким человеком, он просто проигнорировал следующее замечание, касаемое воспитания мечника, и направился к дому. Прежде чем отдавать подарок, нужно упаковать его. Брат встретил с удивлением. — Ты не на работе был? — У меня выходной же. — Извини, забыл. Дайнслейф с осторожностью вырисовывал каждую буковку на открытке, добавляя туда строки из романтической лирики. Букет был обвязан голубой лентой — любимым цветом принцессы, как сказал Ведрфёльнир, а сладости красиво переложены в подарочную коробку. Книгу помог запечатать брат. — Меня не отошьют? — Если отошьют, то ты не пойдешь дарить? — Пойду. — Тогда к чему вопрос? Ведрфёльниру приносило удовольствие наблюдать за развернувшейся драмой: Люмин принимает ухаживает, но взаимностью не отвечает. Как, впрочем, и не отвергает. А вот Дайнслейф уже год беспрерывно бегает на ней, ловя косые взгляды каэнрийцев и мечтательные — каэнриек. Младший братишка не расстраивается из-за отказов, ведь находит в этом увлечение. Дайн любит испытание, а если приз — сердце принцессы, то принципиально не сдастся. Он влюблен и хочет получить такую же реакцию от Люмин. Крепко обняв на "удачу", Ведрфёльнир наблюдал, как он уходит во Дворец. Он знает исход. О том, что их всех ждет. Но молчит. Пусть брат хоть немного побудет счастливым. Сумеречному Мечу повезло. Принцесса не была погружена в тоску, не злилась и не была напряжена. Впервые за долгое время настроение у нее было хорошим. Дайнслейфу даже позволили подольше посидеть с Люмин. — Впечатляет. Ты за этим бегал по всей Каэнри'ах? — с улыбкой спрашивает принцесса, наблюдая, как Дайнслейф с неловкостью отворачивается. — Я... с чего вы вообще это взяли? Букет интейватов опустился в роскошную вазу. Это ее любимые цветы, символизирующие странников. Она не помнит свою жизнь до Дворца, но хочет ассоцииовать себя с путешествиями. — Птичка нашептала. ...она ведь не расскажет о том, как обменивалась сплетнями с Эфтирвитом. — Не понимаю, зачем ты делаешь это, — врет, ей неоднократно говорили ответ. — Потому что я намерен стать вашим! — в очередной раз признается Дайнслейф.