Цвет

      Когда вы встречаетесь в первый раз ты не общаешь внимания на это. Какие-то простые воронежские парни, которые будут вашими коллегами по пилоту нового шоу. Между вами Арсентий шутит, что они не смогут притереться сразу же, потому что слишком разный возраст и менталитет. Ты заказываешь глаза, потому что кто бы это говорил. Сам-то Попов из Омска. Тот лишь закатывает глаза и говорит, что важно как себя подаёт человек. Не верить ему причин нет. С другой же стороны вы наслышаны про деятельность Спорного Вопроса на поприще импровизации. Спортивный интерес оказывается сильнее предубеждений и сомнений. Даже не так. Просто интерес как работает это дуо и как они будут взаимодействовать с вами в рамках секстета.       На удивление, съемки проходят легко. Вы ловите ритм, а усталости для вас будто бы не существует. Это ощущается странно. Даже разгорается крохотный огонек надежды, что все пройдет успешно. Успешно, конечно же, не проходит с первого раза, поэтому вы ещё три года пробуете этот формат в рамках разных условий. Разные игры и коллективы помогают вам лучше притереться, отсечь ненужное и заставляет пробовать разное. Незаметно даже вырастает уровень импровизации и навыки совместного ведения сцены с другими людьми. Вы видите друг друга самыми разными, но теперь понимаете как действовать в рамках той или иной роли во время импровизации. Ты со смехом наблюдаешь как уже Антошка, а не Антон, ловит каждое слово Арса и едва ли не звёздочкой горит от восторга после удачных игр. Шаст удивительно легко нашел подход к тому, поэтому часто их взаимодействие на случайных сценах привлекает внимание многих. Настолько многих, что их замечают. Путь к телевидению открыт. Самым удивительным становится кураторство Воли. Им обещали другого человека, а после эта икона телеэфиров заходит на очередную летучку, чтобы пожать всем руки и представиться ведущим. Это волнительно, страшно и круто. Хотя скорее подходит хлестое - ахуй. И этот ахуй читается на лицах каждого. Кроме его лица. Там лишь поднятые в удивлении брови. Тогда тебе казалась такая реакция насмешкой или пренебрежением. Только спустя года приходит понимание, что серьезный он не позволяет себе показывать слишком много эмоций. В рамках шоу тот демонстрирует многое, но это только для света софитов. Не больше. Для вас он бог сарказма и острот. Тебе это даже нравится в какой-то степени. Он больше всего обращает внимания на тебя. С Арсением трудная ситуация, потому что тому палец в рот не клади - обосрет по самые плечи, но с тем тот изредка все же закусывается. Со временем такой повышенный интерес постепенно тушит уверенность в себе, но позже и со сторонней помощью удается вернуться обратно в строй.       Со временем же раскрывается и он. Это происходит крайне внезапно. Просто в один из дней тот зовёт их всех на совместный ужин что-то отпраздновать. Ты уже и не сможешь вспомнить что же именно вы отмечали, но ты помнишь свою первую мысль. Так ярко и отчётливо. Что его дети смотрят на тебя глазами этого же цвета. Его цвета. И у жены, прекрасной Кати, такие же глаза. Это поражает крайне внезапно, совсем как эта встреча, потому что до этого ты как-то не хранил в памяти оттенок его глаз, только сам факт. Самый распространенный цвет, который есть у восьмидесяти процентов жителей в мире, да даже у тебя, но его оттенок ты почему-то запомнил. Не небесная голубизна Арса или зелень Антона, а именно его. Это кажется таким глупым. Первая мысль не поприветствовать детей или жену, а это глупое удивление от сходства. И теперь ты видишь этот цвет везде.       Это его шапка, которую тот надевает в долгие поездки во время туров по городам. Это горький кофе, который тот обожает и помогает им всем взбодриться после неудобного сна сидя в очередной машине. Это рубашка Антона или штаны Арса, твои же кроссовки. Это плед в некоторых гриммерках. Цвет сидений в очередном концертном зале. Это шоколад, который им тоннами дарят фанаты после выступлений в качестве признательности. Это диван в вашем офисе в Питере. Это, это, это. Так много мест, что все даже не упомнить. И ты зачем-то обращаешь внимание на эти мелочи. Глупые-преглупые мелочи, которые волнуют и вызывают тепло. Потому что для тебя цветом тепла стал не привычный жёлтый цвет солнца на небе или красный огня, а его глаза. И этого тепла почему-то всегда мало. Хочется лишь раз коснуться, вызвать улыбку или рассмешить, чтобы продлить это ощущение тепла в душе после его реакции. А на тебя он реагирует всегда. Всегда смеётся, сыплется в ту же секунду после хоть чуть-чуть забавной вещи и улыбается так тепло-тепло, что на душе становится легко.       Он называет тебя уютным и смотрит своими невозможными глазами так открыто и искренне, что дыхание спирает. Приходится судорожно придумывать шутку, чтобы выкрутить ситуацию в абсурд, а то иначе фанаты понапридумывают всякого. Прошло много времени, ты уже привык к теме шипперства и сам иногда подкидываешь дров в это непотухающее пламя активной аудитории. Но читать и видеть про вас ощущается слишком личным. Сотни тысяч глаз пристально следят за Антошкой и Арсом, но скоромные десятки взглядов горят на коже повышенным интересом. Ты знаешь, что есть люди, которые ловят каждый твой и его взгляд, каждое взаимодействие и улыбку, но не можешь перестать быть собой. Потому что к нему тянет. Это ощущается так странно, потому что ты общаешься с его детьми, дружишь с его женой и являешься одним из самых близких, но в то же время испытываешь нечто большее, что ещё не носит названия и определения. Разваливать коллектив своим признанием в виде клубка неясных эмоций привязанности не хочется. Но тянет с невозможной силой. Стас дал свою отмашку, что вы можете делать что угодно без последствий, поэтому ты позволяешь себе с ним немного больше. Немного больше положенной нормы для простых друзей.       В рамках Импровизации и Импровизаторов кем вы только не были, но Истории позволяют послабить контроль ещё больше. Именно по этой причине чаще всего вы играете пару или влюбленных. Тогда можно касаться без страха, позволять прикасаться быстрыми поцелуями к "безопасным" зонам и называть любимым человеком. Ощущается глотком свежего воздуха после строгих рамок самоконтроля. И это засранец отвечает же. Сам тянется, сам подыгрывает, сам начинает. После выходки с микрофоном на съемках Джема и развода вообще в отрыв пошел с этими ответными проявлениями. Даже вне этих съемок он называет тебя своим любимчиком и своим мальчиком, слабостью. Перед всеми, совсем без страха. От этого так сладко и больно, как нездоровая привязанность к вещам его цвета. Полюбившегося теперь ещё больше цвета. Арс даже шутил во время прошлого посещения квартиры, что ты превратился в бежевую маму. Ты помнишь как отшутился, но не помнишь сказанного. Но, спасибо большое Попову, тот не стал заострять на этом внимания.       С этим отлично справляются фанаты.       Как открытому пользователю Тик-Тока ему посвящают видео или делают поздравления, поэтому у него в ленте много видео про него или всех остальных. Но вторая, фейковая и скрытая, страница показывает изнанку. Показывает как фанаты уже давно заметили, что ваши проебы никто не вырезает, шутят про еблю на сцене и делают невероятные эдиты про вас. Собирают по крупицам его фразы про тебя, нарезают ваше взаимодействие и делают мемы, арты, рассказы с шутками. И поздними вечерами когда накатывает одиночество ты пересматриваешь их. Слушаешь заворожённым как он называет тебя "своим мальчиком" на полном серьезе и "криптонитом" или как упоминает везде и при каждом случае, жадно ловишь кадры с объятиями, чтобы вспомнить как ощущались в тот момент его руки на тебе, со смущением от наблюдения за слишком личным чувствуешь жар от его поцелуев на щеках, а после замираешь на кадрах с окружающими, которые подмечают его слабость перед ним. Для внутреннего голода на большее слаще всего наблюдать за сценами "ревности". Где он оттягивает гостей и заставляет тех прерваться во время проявления внимания по отношению к тебе или когда он одергивает тебя от девушек. Такое показательное и яркое заявление о своей неприязни от факта интереса к тебе внутри разгорается жаркое пламя. Потому что с чего бы такая реакция? С чего бы ему не нравилось, что девушки оказывают знаки внимания холостому тебе? Даже когда он ещё был в браке и с Катей все было хорошо? Не понятно.       Не понятно и почему все стало так сложнее. Даже Арс уже не скрываясь шутит про любовь к Сережкам Матвиенко у него и Стас поглядывает все чаще. Так было в самом начале эпопеи с вырезанием Артонов с выпусков. Недобрый интерес и сомнения прячутся за этими взглядам. За его взглядами прячется только тепло и привязанность с уютом. Ты не можешь понять в какой момент все стало таким непонятным. Теряешься в вопросах без ответов и сомнениях. Интерес виден, сближение происходит намного стремительнее. Совсем плохо стало после твоего посещения во время нахождения в рехабе. Тогда эти два жука не смогли освободить место в своем плотном расписании, а ты же вырвал возможность и время для посещения. И он улыбался так тепло и солнечно тебе в кружках будто бы у того все хорошо, болезнь отступила. Уже на территории центра приветственное объятие затягивается немногим дольше положенного, но до грани со смущающим. Оно крепкое, едва ли не судорожное, но, как оказывается, такое необходимое. Вы соскучились друг по другу. Это нормально, убеждаешь ты себя, но в это сам же не веришь. Вам просто было необходимо коснуться друг друга привычно, чего вы были лишены долгое время. И по разговорам тоже соскучились, поэтому разговариваете долго и о многом, только не о плохом, когда он внезапно просит тебя встать и достает телефон. Через какое-то время ты слышишь звук уведомления, но игнорируешь. Незаметно пролетает несколько часов, когда игнорировать сообщения уже не представляется возможным. Мало ли по работе. Но вместо этого видишь активность в его канале, а после и собственную фотографию. Он в жизни лишь улыбается с чертятами на дне глаз и просто говорит, что хочет поделиться такими хорошими новостями. В вашей беседе квартета парни уже шутят на тему жуков и гусей, но ты с каким-то странным смущением выключаешь телефон. Есть дела поважнее.       Спустя время становится совсем невыносимо. Благослови душу Арсения, который забрал твое пьяное тело из того бара. Ты практически не пьешь и совсем мало, но в тот момент забыться в алкоголе кажется верным решением. На половине пути к полной отключке приходит ассоциация с ним, который пил чаще, но в конечном итоге это не помогло, поэтому ты успел набрать его. Попов по ощущениям использует магию, а не приезжает по Питерским пробкам в безумно рекордные сроки. Тот что-то бормочет под нос пока расплачивается и отвозит домой, а после приступает к допросу о причинах такого поведения. Ты совсем недолго держишь оборону прежде чем просто вываливаешь тот сложный и запутанный, противоречивый клубок эмоций к нему. Тот замолкает на какое-то время, а после начинает с осторожных вопросов. Тебе абсолютно не нравятся вопросы и собственные выводы, но на утро ты уже совсем не помнишь их, а только ощущаешь приятную пустоту потери этого тяжкого груза. Сразу же после ослабления похмелья. Пугает только чужой взгляд. Сеня смотрит с какой-то задумчивостью, лёгким удивлением и каким-то тихим осознанием, которого ты лишён. Вы ничего не говорите около получаса, а после тот неуверенно просит зайти в общий чат. Ты впервые за долгое время видишь у того неуверенность, но послушно выполняешь чужую просьбу. В беседе горят его сообщения с беспокойством, потому что администратор клуба связался с тем касательно твоего состояния - будь оно проклято это давнее соглашение для возможности отслеживать происходящее друг у друга - и после череды сообщений появляется просьба ответить в личке и пожелания выжить после всего. Что пишет Шаст проходит мимо сознания, потому что в чате с ним горит с десяток сообщений. Сначала вопросы, следом лёгкие угрозы с требованиями ответить, потом беспокойство серьезнее, предупреждение про слив его пьянки в общий чат, а после осторожные вопросы про причины и самочувствие, советы против похмелья. Против воли на твоих появляется улыбка от такой реакции. Потому что беспокоится, потому что переживает, потому что важен ему. Ты пишешь ему что чувствуешь себя живым после советов от Арса и шуточно спрашиваешь про бессонницу на нервной почве. Спустя буквально десяток секунд прилетает правдивое оскорбление, что ты полный еблан такое вытворять и уточнение все ли нормально. Ты погружаешься в переписку совсем забывая про близкого друга. Арс начинает собираться спустя двадцать минут как допивает чай. Тебе становится неловко, что ты буквально забыл про своего спасителя, но тот лишь отмахивается и желает удачи. А ещё просит посмотреть ваш чат личный, где красуется несколько голосовых. Ты прослушиваешь их когда закрывается входная дверь. Среди шороха ткани и пауз подбора слов удается услышать признание. Признание в чувствах к нему. Четкое, прямое, без возможности перевести в шутку. Потому что слишком уж много внимания уделено цвету его глаз, его улыбке, его прикосновениям, его смеху. Ты сразу же замираешь, перестаешь дышать и в ужасе смотришь на экран. Постепенно сообщения с голосовыми поднимаются выше, а после и вовсе исчезают, что позволяет сбросить это оцепенение. Арс пишет, что никому этого не скидывал, что больше улик нет, что желает ему только лучшего и ещё много чего ещё. Ты благодаришь его и выключаешь телефон. Уведомления сыпаться дальше, из чата с ним тоже, но беззвучный режим не беспокоит тишину. Потому что сейчас не до этого. Просто... не до этого.       Тишину прерывает настойчивый стук в дверь.       Сил встать и дойти до нее нет, но кто-то по ту сторону явно поставил себе цель заставить тебя обратить на себя внимание. Поэтому все же приходится на ватных ногах медленно добраться до двери, чтобы прекратить эту пытку звуком. За порогом стоит он. Улыбается широко и тянется за привычным крепким объятием. От удивления ты даже сказать ничего не можешь, только пропускаешь его в квартиру. Но что-то не так. Он замирает совсем близко к тебе, не отпускает до конца из кольца рук и смотрит так внимательно-внимательно будто бы что-то проверяет. Такое пристальное внимание в такой опасной близости вызывает смущение, но не желание прервать контакт. Поэтому вы стоите как два дурака в коридоре и смотрите друг на друга в полной тишине, которая звенит невысказанными словами. Спустя несколько минут все же становится невыносимо, поэтому ты делаешь шаг назад, но тебя не отпускают. Только снова решительно прижимают к себе. Объятия такие теплые и необходимые, что все уходит на задний план, а тело полностью расслабляется. Тебе просто хорошо в этих руках. В его руках. Вы вновь стоите так с минуту прежде чем тебя отпускают. Ты хочешь узнать, что это было, но всё идёт не по плану.       Зато теперь ты знаешь, Дима закрывает свои карие глаза перед поцелуем. Перед каждым вашим поцелуем Позов согревает тебя взглядом своих теплых коричневых глаз, чтобы сосредоточиться только на главном.