Радость – вне расписания!

Второго сентября серое небо за окнами большого зала, казалось, опустилось еще ниже, а холод, тянувшийся от главных ворот, заставлял пламя свечей в канделябрах дрожать и тускнеть. Утро у Северуса Снейпа сразу не задалось. Когда пришло время раздачи расписаний, он стоял в гостиной Слизерина, с кипой бумаг для каждого ученика. Его взгляд, холодный и хищный, медленно скользил по их лицам. В воздухе повисла такая тишина, что было слышно, как в камине потрескивают поленья. Каждому, кто протягивал руку за свитком пергамента, декан давал понять без слов: любое проявление интереса к известному новому факультативу будет расценено как личное оскорбление. И не дай Бог кто нибудь из его слизеринцев осмелится туда записаться. В его черных глазах ясно читалось обещание обеспечить им, в начале года, генеральную чистку самых запущенных туалетов подземелья зубными щётками. Большинство слизеринцев, отличавшихся врождённым чувством самосохранения, предпочитали не нервировать своего декана и не задавать ему лишних вопросов. Конечно им приходилось только догадываться о причинах его скверного настроения. Ведь Снейп никогда не позволял себе, в присутствии учеников, говорить что-то оскорбительное по адресу своих коллег. Но все же дети интуитивно связывали его нервозность с появлением двух новых лиц за преподавательским столом — болезненного Люпина и подозрительно сияющей мисс Уинслоу. Тем не менее, даже среди осторожных змей нашлись смельчаки. Пятеро студентов, привлеченных перспективой колдовать без палочки, всё же осмелились подойти к нему, когда все расписания были розданы. — П-профессор... мы бы хотели записаться на курс беспалочковой магии, — пробормотал один из третьекурсников, стараясь не смотреть Снейпу в лицо. Северус замер. Он медленно достал перо, и на пергаменте появилось пять имен. — Разумеется, — протянул он почти мирным тоном, от чего энтузиасты на миг расслабились. А потом резко добавил — Минус три очка со Слизерина! С каждого. Студенты ошеломленно переглянулись. Снейп почти никогда не штрафовал своих, и эта несправедливость поразила их больше, чем само наказание. Но декан уже отвернулся, стремительно направляясь к выходу на лестницы. Стянуть по три очка было лишь мелкой местью, которая не могла унять его внутреннего шторма, но жажда победы факультета в конце года всё же не позволила ему размахнуться сильнее. Десять минут спустя он уже стоял перед горгульей, охранявшей вход в кабинет директора. — Лимонный шербет! — выплюнул он пароль так, будто это было проклятие. Поднявшись по винтовой лестнице, Снейп застал Дамблдора за весьма странным занятием: директор пытался научить свой серебряный прибор для измерения звездной пыли выпускать мыльные пузыри. — Директор, это переходит все границы! — начал Снейп, даже не дожидаясь приглашения сесть. — Мало того, что вы впустили в замок оборотня, ммм... чьи особенности... могут подвергнуть учеников опасности, так теперь вы еще и позволяете сомнительному специалисту пудрить им мозги восточными сказками. Это не обучение, а шарлатанство! Дамблдор поднял на него взгляд, нехотя отрываясь от своего занятия. — О, Северус, ты всегда был слишком строг к новым веяниям. Римус — прекрасный специалист, и я полностью ему доверяю, – заметив, что Снейп открыл рот, готовясь к очередным возражениям, добавил более строгим тоном. – Да, доверяю! И мы не будем больше к этому возвращаться, – а затем продолжил своим обычным мягким голосом. – А что касается мисс Уинслоу... Разве тебе самому не любопытно, как можно удержать огонь в ладонях, не прибегая к помощи остролиста и волоса единорога? — Мне любопытно, действительно ли она хоть на что-то способна! — отрезал Снейп. Он явно был недоволен тем, что Люпин остался для него неприкасаемым как корова для магла индуса. Но оторваться на ком-то хотелось. — Я требую права проинспектировать её первое занятие. Как более старший член преподавательского состава, я обязан убедиться, что она хотя бы понимает свои обязанности. К его удивлению, Дамблдор не стал спорить. Напротив, он широко улыбнулся. — Прекрасная идея, Северус! Просто блестящая. Я и сам хотел предложить тебе присмотреться к её методике. Думаю, ты найдешь её крайне интересной. Иди же, её урок как раз начинается через пять минут. В том, как директор подмигнул ему, было что-то глубоко подозрительное. Казалось, Дамблдор намеренно подстрекает его, как будто вся эта сцена была заранее спланирована. Снейп вышел из кабинета директора. Его захлестнуло мрачное удовлетворение. Он собирался преподать «мисс Эмилии» урок. Он покажет ей, что в Хогвартсе её не ждут с распростёртыми объятиями, и заставит её почувствовать себя тем, кем она и являлась в его глазах — растерянной вчерашней студенткой, которой не место за одним столом с мастерами. Он летел по коридорам к башне, готовясь обрушить на неё всё свое раздражение, накопленное за эти два дня. Кабинет беспалочковой магии располагался в одной из самых высоких и светлых башен замка. Поднявшись по крутой лестнице и отворив дверь, Снейп замер на пороге. Его брови сошлись на переносице. Здесь не было привычных дубовых парт, не пахло пылью и старыми чернилами. Вместо этого пол был устлан мягкими соломенными циновками, а вдоль стен стояли низкие лакированные столики с причудливыми композициями из камней и сухих веток, а также серванты с утварью для чая. По стенах были развешены старинные пергаменты с гравюрами *укиё-э, с изображением натюрмортов и пейзажей. Была здесь и кое-какая европейская мебель, что удивительным образом вписывалась в общую обстановку. Пространство было расширено магией настолько искусно, что в половине башни уместился в просторный японский садик. Настоящий белый песок лежал идеальными волнами вокруг замшелых валунов, а миниатюрные кустики, над которыми явно потрудилась мадам Стебль, выглядели так, будто к ним и вовсе не прикасалась рука человека. Панорамные окна переходили в мансардное остекление потолка, впуская в комнату каскады мягкого света. Он прямо падал на садик, к балансу приятной полутени той половины, где сидели ученики. Создавалось полное впечатление, что ты стоишь не в каменной башне, а на деревянной веранде, выходящей в восточный двор под открытым небом. Как будто окон не было вовсе. Снейп ворвался в клас посреди занятия. Его черная мантия взметнулась, как крылья гигантской летучей мыши, мгновенно убивая атмосферу уюта и красоты в этой обители гармонии. Его вид заставил учеников притихнуть и испуганно втянуть головы в плечи. Эмилия сидела в самом центре круга учеников, скрестив ноги и положив руки на колени. Она была прервана на полу слове, когда объясняла о том, как важно научиться усмирять беспокойный ум. — Профессор Снейп! — радостно воскликнула она. — Вы пришли позаниматься с нами? Грифиндорцы как раз учатся не делать суетливых движений раньше, чем почувствуют опору под ногами. — Я пришел убедиться, Уинслоу, что вы не забиваете головы студентов восточными сказками вместо реальных практик, — отчеканил он, останавливаясь в шаге от неё. Свежий запах жасмина с бергамотом и чем-то ещё, исходивший от её одежды, вызывал у него почти физическое раздражение. Он где-то уже слышал эти нотки, очень давно, но не мог вспомнить где. — Беспалочковая магия требует колоссальной концентрации. Позвольте узнать, как вы удерживаете фокус? Он не стал дожидаться ответа. Это было грубо. И хоть это было нарушением всех этических норм по отношению к коллеге, он применил легилименцию. Он решил вскрыть её разум, обнажить её некомпетентность перед всем классом. Резко, молниеносно, как ударом хлыста. — Легилименс! — вскричал он, выбрасывая вперед руку с палочкой. Класс синхронно ахнул. Снейп приготовился увидеть хаос её мыслей, детские воспоминания, девичьи мечты или нелепые планы на обед. Он ожидал сопротивления, барьеров, которые он с легкостью сокрушит. Но то, во что он врезался, заставило его покачнуться. Там не было стен. Не было образов. Не было даже эха её голоса. Там была пустота. Белое, безмолвное пространство, бесконечное и абсолютно чистое. Ни одной мысли, ни единого чувства — лишь звенящая тишина, в которой его собственное вторжение показалось ему грязным, постыдным шумом. Снейп моргнул и отступил на шаг, приходя в себя. Его лицо, обычно бледное, стало ещё белее. — Ну как? — Эмилия смотрела на него снизу вверх, и её глаза были ясными и спокойными. — Нашли что-нибудь интересное? Мастер говорил, что в моем котелке бывает слишком пусто, даже для супа. Северус сузил глаза, чувствуя, как внутри него закипает смесь потрясения и ярости. «Невероятно. Она даже не поняла, что я только что сделал. Или...» Нет, она выглядела слишком искренней. Эта пустота не была защитой. Похоже это было одно из её естественных состояний. — Там абсолютно ничего нет, — выдавил он, с трудом скрывая потрясение. — Я еще вчера заподозрил, Уинслоу, что ваша жизнерадостность обусловлена полным отсутствием... А впрочем, не важно.– оборвал он себя, памятуя, что они находятся в присутствии студентов, – Однако теперь я получил наглядное подтверждение своим догадкам. Мои соболезнования Хогвартсу. Он развернулся поспешно и как-то растерянно. Край его мантии хлестнул по песку, разрушая идеальный узор, который девушка прописала перед уроком бамбуковыми грабильками. Снейп стремительно вышел из башни, а в голове у него набатом била единственная мысль: «Как?! Как она это делает?!» Вопреки его ожиданиям, у него не вышло выпустить пар. Напротив, он покидал класс профессора Уинслоу с тяжелым, жгучим чувством полного и сокрушительного поражения.