Три узелка любви

      Тяжело переставляя ноги по ступеням лестницы, Макото в очередной раз задумался — как он вообще дошёл до жизни такой? Ведь всё начиналось так хорошо: он со своей девушкой и её горячей матерью отправились во Францию — покорять новые вершины. Ито был воодушевлён возможностью вырваться из скованной традициями Японии. Уехать туда, где никто не будет знать о нём. Где не придётся прятаться, ежеминутно оглядываясь через плечо в страхе быть пойманным за чем-то предосудительным. Это же Франция, чёрт возьми — страна романтики. Париж — город свободной любви. Никто не станет осуждать его за то, что он спит с матерью своей девушки. Никто не осудит мать и дочь за то, что они… хм, любят друг друга слишком сильно. Ведь все они — совершеннолетние.       Ну или так представлял себе их новую жизнь до нельзя наивный юноша. На деле же всё оказалось совсем иначе. Вместо того, чтобы стать хозяином своей судьбы, он оказался во власти Ёко Сайонджи, взявшей на себя заботу о них с Сэкай. И в отличие от своей чувствительной и довольно мягкой дочери, всегда позволявшей Макото делать всё, что он хотел, лишь бы удержать его, эта женщина обладала более властным характером. Эта доминантка контролировала его, как не контролировала даже родная мать.       Ёко устроила его в ту же фирму, в которой работала сама, чтобы держать под рукой. Ну и ради дневного перепихона, куда же без этого. Прямо в офисе, на рабочем месте. Начальница и подчинённый, реализующие запретную страсть не смотря на угрозу быть пойманными. Парень, тайком встречающийся с матерью своей возлюбленной. Происходящее между ними напоминало скорее сюжет визуальной новеллы, нежели что-то, что могло произойти в реальной жизни. И всё же оно происходило. Практически каждый день.       Взять хотя бы сегодня. Прошло меньше пяти часов, как он оприходовал Ёко на столе в кабинете. И воспоминания всё ещё были свежи в памяти. Смущение, охватившее его когда позвонила с условным сигналом: «принести чашечку кофе с сахаром». Попытки скрыть свою реакцию от окружающих. Предвкушение, охватившее его, пока он готовил напиток, и щелчок запирающейся двери…       …ну и, конечно же, сам процесс. Ёко, сидящая на столе с раздвинутыми ногами, её властное объятье, поцелуй и дрожь в пальцах, расстёгивавших пуговицы на блузке. Бюст этой женщины был персональным магнитом Макото. Его маленькой одержимостью, которую в этот раз ему даже толком не показали. Сайондзи не позволила снять с себя лифчик, опасаясь что не сможет быстро надеть обратно. Если бы в дверь кабинета начали стучать, у них осталось бы не больше пары десятков секунд, чтобы привести себя в порядок.       Ёко не могла так рисковать. Да и затягивать прелюдию не собиралась, страстно желая достичь кульминации. Поэтому, убедившись что на столе нет бумаг, она легко оттолкнула сконцентрировавшегося на груди парня и повернулась к нему спиной. Он знал что делать, поэтому сам надавил на поясницу женщины, заставляя склониться, опираясь на стол. Вжухнула «молния» расстёгиваемой ширинки и член — всегда служивший предметом гордости Макото — освободился из синтетического плена, уже в боевой готовности.       Молчаливый кивок, дающий понять что партнёрша готова, и он оказался в ней, наслаждаясь не только ощущением горячего обёртывания, но сладким стоном Ёко. В моменты близости её страстная натуру вырывалась наружу, сводя на нет практически весь самоконтроль. Женщина, обычно столь властная и непреклонная, становилась просто женщиной, отдающейся любимому человеку.       — …как хорошая девочка, — хрипло прошептал Макото, легонько покусывая чувствительную мочку уха старшей Сайондзи.       — Боже… я хотела быть главной! — сладко проныла та, но быстро прикусила губу, когда он шлёпнул её ладонью по ягодицам.       Шуметь в офисе было нельзя. Даже случайный стон, не вовремя сорвавшийся с губ, мог привлечь к ним внимание. Трахаясь здесь посреди рабочего дня они сильно рисковали. Это была игра с опасностью. Хождение по краю, от которого оба возбуждались ещё сильнее. Подобные ощущение Макото испытывал, только «тренируясь» с её дочерью на крыше школы. Но если тогда их максимум поругали бы, ну или отстранили от занятий на худой конец, то сейчас уволят. Ставки повысились, а вместе с ними и запретный кайф.       Думая об этом, Ито заполнял Ёко собой, припечатывая её бёдрами к столу. Его тело быстро нашло устойчивый ритм, вталкивая член в женщину с безудержной страстью. И пусть стоны пока удавалось сдерживать, шум ускорившегося дыхания и греховные звуки шлепков кожи о кожи, наполняли кабинет, становясь всё громче и громче. Это было не занятие любовью, а жесткий трах с целью быстро получить разрядку, не будучи пойманными при этом. Поэтому почувствовав приближающийся оргазм Макото не пытался сдерживаться, а наоборот — ускорился, желая как можно скорее наполнить Ёко до предела. До такой степени, чтобы его семя вылилось из её влагалища водопадом. Удовольствие партнёрши его мало заботило. Как говорится — кто не кончил, я не виноват.       Впрочем, Ёко всегда знала, как помочь себе. Поэтому, ощутив что он близок к финалу по характерному сбою в ритме, просунула пальцы под юбку, вскрикнув от удовольствия. Макото последовал её примеру, извергая потоки горячего семени внутрь женщины.       Никакого презерватива и никакой защиты. Ёко неоднократно говорила ему, что хочет забеременить. Подарить Сэкай сестру или братика, хотя та и просила избавить себя от отчима-ровесника. Не смотря на разницу в возрасте эта женщина действительно была без ума от него и не раз признавалась, что во время их близости у неё часто темнело в глазах. Не смотря на богатый сексуальный опыт, никто из прежних любовников Ёко не дарил её подобного наслаждения. Никто не мог сравниться с ним в размерах и технике.       — Ты гораздо внушительнее, чем был Шун… — поделилась как-то она, сравнив его со своим бывшим мужем и отцом Сэкай.       Ёко не скрывала, что хочет выйти за него замуж и родить детей, даже если понимала, что этому не суждено сбыться и в конце концов ей придётся уступить его своей дочери. Однако до тех пор женщина старалась держать его рядом. На коротком поводе. Не только ради секса, но и чтобы… присматривать за ним. Держать руку на пульсе. Прекрасно осведомлённая о блядской натуре любовника, она не давала ему ни единого шанса познакомиться с какой-нибудь девушкой. Не то, чтобы Макото собирался, но всё же отсутствие такой возможности удручало. Вместо того, чтобы весело болтать с коллегами, он большую часть времени не отрывал взгляд от экрана монитора, заваленный работой по самое не хочу. И не дай бог Ёко замечала его за разговором с одной из коллег — сразу же начинала дёргать по всевозможным, бессмысленным поручениям. Принести бумагу для принтера, отсканировать документ, отдать отчёт на проверку и всё в таком духе. Он крутился по офису как белка в колесе, даже не помышляя о флирте с коллегами.       Да те и не проявляли к нему особого интереса. Ну молодой, ну симпатичный, ну из Японии — а так ничего особенного. Чтобы зацепить избалованных мужским вниманием француженок нужно было больше, чем просто смазливая мордашка и навыки общения. В качестве возможного парня здесь готовы были рассмотреть только преуспевающих или хотя бы перспективных. Его же в компанию по блату устроила мать его девушки, что само по себе уже отвращало большинство женщин. К тому же он работал даже не менеджером, а простым помощником, роль которого сводилась до банального: принеси-подай, стой в сторонке не мешай. Младший кудапошлют.       Всё это ощутимо било по самолюбию Макото, привыкшего быть в центре женского внимания. Когда-то он был звездой школы, за его сердце сражались такие красавицы как Сэкай, Котоноха, Отомэ, Сецуна, Хикари… всех уже было и не упомнить. Да что там говорить — сама Ёко, вроде бы взрослая женщина, не избежала его чар и подключилась к романтическому противостоянию, обойдя, в итоге, даже свою собственную дочь! И пусть парень не хотел всего этого изначально, пусть испытывал сожаление и стыд за то, что обманывает и изменяет, причиняя боль девушкам, которые искренне его любят, где-то в глубине души ему это нравилось. Гормональный дисбаланс, бушевавший в мозгу не позволял совести остановить его от завязывания отношений с очередной девушкой.       Очередное завоевание на любовном фронте приносило не только эйфорию. Ито ощущал себя падишахом, королём гарема. А что теперь? Теп ерь бедолага прозябал в роли офисного планктона с контролирующей тёщей-любовницей и вечно недовольной девушкой.       Впрочем, Сэкай вряд ли была хоть в чём-то перед ним виновата. Скорее наоборот — бедняжка скорее была жертвой своей любви к нему и извращённых манипуляций собственной матери. Ёко не собиралась отказываться от Макото и, чтобы не потерять его, Сэкай согласилась на отношения втроём. Как он сам на это согласился? Ну… в тот момент это казалось Макото отличной идеей — завалить одновременно и мать, и дочь. Кто из парней не мечтал о подобном? Ну, хотя бы раз в жизни. Вот только мечты имеют мало общего с реальностью. Ведь соглашаясь на эту извращённую коллаборацию с семейством Сайондзи, Ито рассчитывал быть главным в тройке.       Наивный! Если в Японии он ещё мог крутить хвостом, изменять — втайне или открыто — а случись что, и вовсе разорвать отношения, то здесь во Франции это уже не прокатило бы. Сейчас он был полностью зависим от Ёко, которая запросто могла уволить его, решив, что так будет лучше для них с дочерью. Безработному Макоте не осталось бы ничего другого, кроме как полностью приняв её власть над собой, либо поджать хвост и вернуться в Японии с клеймом неудачника, не сумевшего покорить Европу. Другую такую работу, где у него были бы хоть какие-то перспективы, Ито найти бы уже не смог. Не с местной политикой трудоустройства для мигрантов. Даже содействие старшей Сайондзи не избавило его от бюрократического ада, ну а сам он так и остался бы безработным.       Преодолев очередной пролёт лестницы парень ослабил узел давящего на шею галстука. Сегодня ему хотя бы позволили самостоятельно добраться до дома. Обычно Ёко отвозила его на работу с утра и забирала вечером. Говорила, что заботится о нём. Хочет, чтобы они втроём с Сэкай проводили больше времени вместе. Но на самом деле она просто не хотела, чтобы он не шлялся по барам, не влипал в неприятности… ну и не знакомился с девушками чуть более доступными, чем те, что работали в их офисе. И хотя это было неплохо — иметь личного водителя, временами Ито скучал по поездкам в школу на электричке. Качке и перестуку колёс…       Однако сегодня Ёко уехала из офиса на пару час раньше, чтобы отвезти подготовленные им документы… Макото не вникал, куда именно. Ему было всё равно. К концу рабочей недели он чувствовал себя не просто уставшим, но выжатым. И причиной тому была отнюдь не только рабочая нагрузка, но и непреклонное желание любовниц держать его яйца пустыми на протяжении всего дня.       Опасаясь, что любимый может пойти налево, Ёко с Сэкай старались не оставить ему даже малейшего шанса, «разряжая» перед походом на работу, и по возвращению с неё. Ну и, на рабочем месте, естественно. Утренний секс давно стал нормой. В старшей школе Макото мечтал, как просыпаясь по утру будет заниматься любовью с красивой женщиной, которую не придётся уламывать. Которая сама придёт в постель и… позаботится об утреннем стояке, позволив удовлетворить желание. Тогда это казалось раем.       И раем оказалось в действительности. Просыпаться от того, что к нему прижалось тёплое голое тело было приятно. А если его обладательница, при этом ещё не только прижималась но и гладила, давая трогать себя в ответ — это был вообще кайф. Сонные ласки под одеялом, когда глаза ещё закрыты, а осязание обострено, были чем-то особенном. Ито нравилось медленно просыпаться от нежных прикосновений, гадая — которая из девушек потревожила его сон сегодня? Чёткого графика посещений составлено не было.        В состоянии бодрствования он безошибочно справлялся с этой задачей. Ведь не смотря на внешнее сходство, различий между двумя женщинами было всё-таки больше. Достаточно потрогать за грудь, чтобы ощутить разницу. Да и вели себя мать и дочь совершенно по-разному. Сэкай проявляла больше уступчивости. Не проявляла излишней инициативы, чаще просто отдаваясь ему. Позволяя вести так, как он хочет. Принимала его. Прятала в себе, укрывая от мира. Поэтому ему всегда и было проще с Сэкай.        Проще, чем с Котонохой тогда. Проще, чем с Ёко сейчас. Ведь эта женщина совершенно не походила на свою дочь. У неё скорее с ним имелась одна общая на двоих черта — похоть. Сайондзи старшая только выглядела скромной и сдержанной. На деле же образ приличной домохозяйки и любящей матери был лишь маской, скрывающей её истинную, шлюшью натуру. Так же, как закрытые жакеты и свитера скрывали её тело, созданное для разврата самой природой. Ёко Сайондзи — шлюха и не стыдившаяся своих желаний.       Она любила учить. Любила играть со «своим Макот-иком», пользуясь его полусонным состоянием. Если Сэкай, обычно лишь будила его осторожными прикосновениями и поцелуями, позволяя затем взять ведущую роль, то её мамаша почти всегда залезала на него сверху. Седлала и объезжала его словно опытная наездница ретивого жеребца. Ито же, всё ещё частично скованный сном, мог только лежать и смотреть, как двигалось над ним её красивое тело. Как полные, ничем не сдерживаемые груди упруго подпрыгивали в такт каждому движению, а под кожей плоского живота обозначались мускулы. Утренний свет, лившийся в окна за её спиной, нимбом сиял на её каштановых волосах, заливая лицо густой тенью. Когда же Ёко наклоняется над ним, парень всей кожей ощущал исходящий от её тела жар. Пьянел от аромата её страсти, смешанного с духами. Умелые прикосновение ладоней и поцелуи, покалывание ноготков и укусы в сочетании с чётко заданным ритмом не оставляли Макото и шанса на сопротивление. Он кончал минуты за две, окончательно просыпаясь от упоительного, утреннего оргазма, заряжавшего позитивом на весь оставшийся день.       Такой секс, если это, конечно вообще можно назвать сексом, вряд ли доставлял Ёко удовольствие, но она никогда не жалуется. Лишь нежно целовала его по завершении, словно оставляя фирменный знак на губах. Ведь её истинный кайф заключался не в удовольствии и даже не в близости, а в том, чтобы утвердить свою власть над ним физиологически. Даже во время их знакомства, произошедшего когда она подрабатывая в кафе «Редис» перед переводом во Францию, Ёко не особо скрывала свой интерес к парням помладше. И это был не просто какой-то фетиш. Женщине нравились юнцы, потому что над ними легче было доминировать. Подчинять себе, заманивая в паутину запретных желаний, а потом вить из них верёвки, постепенно, день за днём, переделывая их под себя.       Вот с ним, например ей удалось добиться успехов. Сделать зависимым от секса. Привязать к себе и выдрессировать так, что даже получив возможность прервать рутину и ускользнуть в бар на пару часиков, Макото поплёлся домой — как послушный мальчик.       Лестница, наконец, закончилась. Он достал из кармана пиджака ключ от квартиры, и с трудом провернул его в скрипучем замке.       — Я дома… — устало обронил Макото, входя внутрь. Квартира с европейской планировкой лишённая столь милых сердцу любого японца удобств, как раздвижные двери и бумажные перегородки между комнатами всё ещё казалась ему непривычной, но шум воды в ванной и запах готовящейся на кухне еды сгладил впечатление чуждости. Обе его женщины были дома. Вся семья в сборе.       — Добро пожаловать, — улыбнулась Сэкай, появляясь в прихожей в одном халате и с недосушенными волосами. Образ слегка неряшливой, но милой домохозяйки очень ей шёл. К тому же, чуть прилипшая к коже ткань выгодно обрисовывала стройную фигурку.       Макото улыбнулся не смотря на усталость. Свет заходящего солнца отразился в зеркале и попал ему в глаза, наполнил их красноватыми бликами. Или то было вспыхнувшая внезапно страсть? Сэкай подумала именно так, поэтому, оглянувшись на ванную, из которой всё ещё доносился доносился плеск, торопливо шагнула к парню, на ходу прижимая указательный палец к его губам.       — Давай очень быстро. Пока она не видит, — торопливый шёпот девушка подкрепила не менее решительными действиями.       Макото едва портфель с бумагами успел поставить, как она уже расстегнула его пиджак и небрежно скинула его на пол. Её руки, лежавшие на его плечах, даже сквозь рубашку ощущались мягкими и тёплыми. Сэкай смотрела прямо в глаза парня, пока её рука перемещалась к его лицу, скользя пальцами по гладкой щеке. Он непроизвольно накрыл её, желая задержать это ощущение.       Сочетание нежной девичьей кожи, и запаха косметического мыла было почти невыносимым. Присутствие Сайондзи опьяняло, заставляя забыть о долгих часах в офисе и желании вымыться и съесть то, чем так аппетитно тянуло аж в коридоре. Все эти мелочи разом оказались забыты и, когда рука Сэкай переместилась со щеки Ито на затылок, он коротко кивнул. Да, давай сделаем это.       Она притянула его голову к себе, не встретив никакого сопротивления. Их губы встретились в страстном поцелуе, во время которого девчонка прижалась к возлюбленному своим гибким телом. Другая её рука легла на пряжку ремня, но почти сразу начала подниматься, расстёгивая пуговицы на рубашке. Макото обнял Сэкай за талию и притянул к себе. Его язык коснулся её губ, требуя проникновения, и она привычно уже подчинилась, со стоном позволив его умелой оральной мышце проскользнуть к себе в рот.       Безупречно исполненный французский поцелуй сделал девушку мягкой и податливой, словно пластилин в его руках. Их языки переплетались, влажные мышцы скользили друг по другу, наслаждаясь вкусом и обливаясь слюной. Расправившись со всеми пуговицами, кроме последней, Сэкай принялась отступать назад, увлекая Макото за собой, держа за галстук. Она остановилась, только прижавшись спиной к стене коридора и, подняв ногу, обвила ею мужскую талию. Трусиков на ней, конечно же не было.       От этой мысли горячая кровь побежала по венам. Распустив пояс розового халатика, Ито проник между его разошедшимися полами, положив одну руку на поясницу девушки, а вторую переместив к ноге, обхватившей его талию. Его пальца скользнули вверх по гладкому бедру, добираясь до ягодицы. Сэкай вздрогнула от прикосновения ладони к обнажённой коже и прервала поцелуй. На мгновение они оба замерли, не говоря ни слова и лишь тяжёлое дыханием, наполняло сгущённую тишину. Вода больше не текла.       Покраснев от смущения, Сайондзи прикусила нижнюю губу, когда Ито снова провёл рукой по её бедру. На этот раз обратно к колену. Её голова запрокинулась и губы парня коснулись шеи, щекоча чувствительную кожу самым кончиком языка. Он уже достаточно хорошо изучил её тело, чтобы сорвать с губ шатенки стон удовольствия. Заставить наслаждалась получаемой стимуляцией.       И, судя по тому, с каким энтузиазмом её руки расстегнули ремень, она хотела большего. Каки всегда. Коротко усмехнувшись, Макото двинул рукой обратно вверх — на этот раз по внутренней стороне бедра, опасно приближаясь к пышущему жаром местечку.       — С возвращением, — голос Ёко не звучал ни удивленно, ни сердито, ни даже раздраженно. Скорее немного… насмешливо?       Им стоило насторожиться, ещё когда вода в душе перестала течь, а теперь делать что-то было уже поздно — они попались.       Сэкай удивленно пискнула, широко раскрыв глаза. Макото, однако, сохранил спокойствие. Он осторожно опустил любовницу и поправил одежду. Да, его офисная рубашка была расстёгнута, а галстук болтался на шее, как поводок но стоять перед матерью своей девушки с вываленным наружу членом было всё же как-то неправильно. Впрочем, Ёко и сама была в одном полотенце. Возвышалась над ними, уперев руки в бёдра и глядя на их переплетённые тела с понимающей улыбкой на лице, застывшем ангельской маской.       Макото больше не был школьником и они с Сэкай не сделали ничего предосудительного и всё же, будучи пойманным с поличным он почувствовал, что краснеет. Почесал затылок, безуспешно скрывая неловкость, пока заварившая эту кашу подружка пряталась за его спиной. Ёко усмехнулась, медленно приближаясь к нему и соблазнительно покачивая бёдрами. И его впечатлить этот трюк.       — Я начала волноваться. На мгновение мне показалось, что ты бросил нас, Макото! Но теперь я понимаю, что ты был… занят.       Став практически вплотную к нему, Сайондзи-старшая наклонилась, глядя на Сэкай поверх его плеча. Улыбка, которую она послала дочери, не сулила той ничего хорошего и бедняжка, поняв это, съёжилась перед ней, покраснев при этом ещё сильнее.       Юноша тоже покраснел. Но уже не от смущения, так как его вниманием завладела чуть покачивающаяся грудь Ёко, прекрасно видимая под начавшим съезжать полотенцем. Член, давно уже затвердевший от поцелуя Сэкай, теперь натягивал штаны как парус.       — А ты, я вижу, рад меня видеть, — игриво хихикнула женщина, собственнически поласкав парня сквозь жёсткую ткань брюк.       Эта стимуляция — внезапная и интенсивная, заставила его застонать. Было приятно, но и немного больно из-за чересчур сильного сжатия. Однако вместо того, чтобы ослабить хватку, Ёко лишь усмехнулась ему в лицо. Она мучила его, наказывая за нарушения главного правила их тройки: двое ждут третьего. Вообще это правило ввела Сэкай, сильно ревновавшая своего парня к своей же матери. И в оригинале оно звучало примерно как: не трахайтесь без меня! Ёко согласилась, но потребовала чтобы запрет распространялся на всех. Так одно необдуманное требование теперь заставило их страдать от невозможности уединиться для секса.       — В душ. Быстренько, — вдоволь насладившись страдающими гримасами Ито, старшая Сайондзи отпустила его натёртый грубой тканью член и, как ни в чём ни бывало принялась наводить порядок в прихожей. Подняла с пола его пиджак и повесила на вешалку, поправила туфли, которые он снял при входе, сняла дипломат с тумбочки и поставила на пол, прислонив к стене, чтобы не упал.       — Хочу, чтобы ты был весь чистый, Макото, — взгляд её потемневших глаз подсказывал, что её мысли далеки от чистоты.       — Но ма-а-ам, — попыталась было возмутиться Сэкай, но Ёко ловко схватила её за талию, не давая даже запахнуть халат.       — Сегодня ты будешь первой, дочь. Обещаю, — с этими словами обнявшиеся родственницы направились в сторону спальни.       — И не вздумай мастурбировать в душе, — крикнула на прощание Сэкай, заставив Макото неловко кашлянуть от кринжа.       Дрочить когда в доме с тобой живут две потрясающе-красивые женщины он не собирался, однако… устоять и правда оказалось не просто. Раздразнённое поцелуями и ласками естество отказывалось терять твёрдость, раскачиваясь при каждом движении, словно мясная дубинка. Было очень неудобно. Ну а бьющие по телу струи горячей воды ещё больше распаляли фантазии парня.       Душевая кабинка в старой квартирке, которую они снимали, давно уже стала местом для сексуальных игр. Не специально. Просто из-за астрономических счетов за коммуналку они решили мыться по двое. Чтобы сэкономить воду. Хорошая была идея, жаль не рабочая. Как двое голых, влюблённых, а главное — желающих друг друга людей, запертых в тесноте душевой кабины могли удержаться? Не потрогать друг друга, и не позаигрывать? Нет, они пытались, но в итоге каждый чёртов раз кто-то срывался и начинал приставать. А дальше в сё неслось по накатанной — спиной к стене, руки на плечи, ножку за талию, страстный поцелуйчик и давай-давай. Экономия, это, конечно хорошо, но не сравниться по ощущениям с сексом в душе. Не железный же он, в конце-то концов.       При этом девчонки оказались не лучше самого Макото, привыкшего размышлять своими яйцами, а не мозгами. Взять хотя бы Сэкай. Вроде ответственная девушка, а не упускала случая пристать со своим: «Макото, потри мне спинку». И он тёр, неизменно возбуждая от прикосновения к её скользкому от воды, телу. К тому моменту, когда паршивка оказывалась как следует намыленной во всех нужных местах, его член уже чуть ли не взрывался от напряжения. И конечно же сердобольная Сайондзи протягивала ему руку помощи, как делала это всегда. И как всегда ничего хорошего из этого не выходило. Ведь вместо того, чтобы покончить со всем серией быстрых движений, она дрочила ему не спеша. Дразнила, двигая рукой неприлично медленно. Распаляла до тех пор, пока он окончательно не терял контроль над собой. Не набрасывался на неё прямо в душевой кабинке, забывая о необходимости экономить.       Сколько актов видели эти стены? Глядя на запотевший от тёплой воды, почти непрозрачный пластик, Макото вспомнил, как протирал его телом Сэкай, прижимая её к нему спиной или грудью. Чаще грудью — девушке нравилось зацепиться за лейку душа или край приоткрытой двери и прогнувшись в пояснице, подставлять ему задницу. Самому парню эта позиция тоже доставляла. Держать раскоряченную, стоящую на цыпочках девчонку за скользкие от мыла бёдра и натягивать на себя, отдавая ей каждую частицу пылающей в его теле страсти было именно тем, ради чего он когда-то и начал все эти тройственные отношения. Квинтэссенция любви.       Один раз они так заигрались, что Ёко поймала их. Разозлилась, начала кричать. Не из-за ревности, конечно, а потому что они потратили слишком много воды, трахаясь в душевой кабинке. И вот тут Сэкай чуть ли не впервые на его памяти показала зубы. Вместо того, чтобы прервать процесс или хотя бы остановиться для приличия, как сделала бы любая адекватная девушка, она прижалась к стенке, расплющив свои намыленную грудь о пластик, и заблокировав дверь, принялась дразнить женщину, показывая ей язык.       — Ещё… да! Макото, миленький… ещё! — шептала она, то и дело срываясь на крик. — Так хорошо, когда Макото берёт сзади!       В конце концов, когда Ёко ворвалась внутрь, досталось им обоим. Оба были поколочены и получили временный запрет на совместное посещение душевой. Парень думал, что мать и дочь теперь будут мыться вместе, но нет — место Сэкай просто заняла Ёко. И она с ним не церемонилась. Сразу, как только они в первый раз вошли вместе в кабинку, сказала, что они будут мыть друг друга. После чего развернула спиной к себе и намылила ему сначала спинку, ну а потом и все остальное тело. Когда женщина обняла его сзади, скрестив руки на груди и прижавшись к спине пышным бюстом, Макото понял что и это купание будет эротическим.       Он не ошибся. Умелые ласки Ёко, замаскированные, под попытку равномерно распределить мыло по коже, возбудили его быстрее, чем можно было представить. Однако, когда парень обернулся, намереваясь сделать с проказницей то, что делал с Сэкай, она ловким пинком по внутренней стороне бедра заставила его ноги разъехаться. Макото рухнул на колени. У секса в душе был один серьёзный недостаток — навернуться здесь было легче легкого, что Ёко ему и продемонстрировала. И как будто этого было мало, шатенка положила руку ему на макушку, сжала мокрые волосы и притянула к своей промежности, показательно требуя обслуживания.       Макото пришлось вымыть её изнутри языком. Отполировать как следует, чтобы получить свой оргазм. Да ещё в весьма унизительной манере. Ему не дали вставить, не отсосали и даже не подрочили. Не рукой во всяком случае. Ёко приподняла торчащий член большим пальцем ноги, прижала к его животу и принялась двигать стопой вверх вниз, пока он не взорвался, выплеснув содержимое яиц и запачкав себя. Бурлящее удовольствие финала смешалось с реактивным унижением и теплом падавшей воды.       После ещё пары раз такого «служения» Макото твёрдо решил, что с него хватит и Сэйкай с матерью теперь будут мыться вдвоём.       — Хорошо… если ты будешь смотреть, — легко согласилась Ёко, затаскивая дочь в кабину и засасывая её прямо у стенки.       Макото просто охренел от увиденного. Нет, состоя в отношениях с Сэкай и её раскрепощённой матерью, он ожидал, что раньше или позже они окажутся в постели все трое, но… не рассчитывал, что это произойдёт настолько внезапно. Не было ни намёков, ни разговоров — ничего, что подготовило бы его к увиденному. Прежде эти двое почти не взаимодействовали друг с другом во время любовных игр, хотя разгорячённый Макото и просил их поцеловаться, а ещё лучше поласкать друг дружку у него на глазах, но… просить о лесбийской сцене, или представлять её в своём воображении не то же самое, что и увидеть перед собой в реальности.       Макото просто стоял и поражался прыти и напору старшей Сайондзи, прижимавшей опешившую дочь к стенке. Она как всегда доминировала в сексе, в то время как Сэкай лишь слабо трепыхалась в материнских объятьях, принимая навязанный поцелуй. Её сопротивление возросло лишь когда Ёко принялась лапать её беззащитное тело, разминая грудь, оглаживая живот, бока и бёдра…       — Макото, помоги! — пропищала она, когда настойчивые пальцы проникли между складками, потирая увлажнившееся местечко.       — Ну же, дочка, относись к этому, как к тренировке, — мягко прошептала Сайондзи старшая, поглаживая своё дитя по щеке.       И продолжила своё дело. Ито же просто замер, поняв что идею «романтических тренировок» Сэкай почерпнула именно от матери. Сама бы она не додумалась предложить ему потренироваться в искусстве поцелуя, с чего, в общем-то, и начались их отношения. Ёко присутствовала в их жизнях уже тогда. Присутствовала незримо, неосознанно сплетая их судьбы кельтским тройным узлом.       — Нет… — Сэкай удалось оторвать руку матери от интимного места, однако полностью защититься она не успела. Та вставила колено между бёдер дочери, не позволяя свести вместе стройные ножки вместе, и как ни в чём не бывало взяла мыло с полочки.       — Давай как следует тебя намылим, — сказала она поводя ладонью по плечам и груди Сэкай. Сама по себе эта сцена уже была заряжена эротической энергией, но наблюдавший за ней Макото возбуждался ещё сильнее, осознавая, что это делали мать и дочь.       — Пожалуйста… — протест в голосе Сэкай был неотличим от мольбы, из-за чего невозможно было понять, просит ли она Ёко остановиться или наоборот поспешить. Той, впрочем, было всё равно. Она твёрдо решила исполнить задуманное и не собиралась позволять помешать себе. Так суетливые руки девчонки оказались прижаты к стене кабины. Захвачены материнскими пальцами, бесполезны и бессильны сделать что либо. Вскоре всё тело Сэкай оказалось покрыто мыльными пузырями. К разочарованию Макото их пенящаяся густота скрыла даже твёрдые, розовые соски. Этот процесс сломил девушку, заставив поддаться возбуждению, потираясь промежностью о женскую ногу, нахально врезавшуюся между её бёдер. Влагу, остававшуюся на коже тут же смывала вода.       Когда же Ёко начала мыть её между ног, девушка прекратила даже делать вид, что ей не нравится происходящее, и застонала. Тонко чувствовавшая настроение дочери женщина отпустила её руки, позволив её обнять себя. Сэкай приняла порочную близость.       На смену борьбе пришло согласие и две женщины синхронизировали движения, моя друг дружку у него на глазах. Их тела блестели от влаги, пена ручейками стекала между грудей, которыми он тёрлись друг от друга, дрожа от возбуждения. Это было прекрасно. Это было извращённо. Это было безумие! И Макото смог выдержать лишь несколько минут этого безумия, прежде чем начать ныть, умоляя присоединиться. Ёко выслушала его, поправила душевую лейку так, чтобы чтобы тёплая вода лилась им обеим на лица, и глубоко поцеловала Сэкай, играя пальцами между ног. Ловко поглаживала, извлекая музыку стонов, истязавших парня.       Когда же парню, наконец, позволили ступить под массирующие струи, он оказался внутри очень горячего сэндвича, образованного телами двух намыленных девушек… теснота, пар поднимающийся со дна кабины, упругое покалывание воды и тёплые женские тела, прижимающиеся к нему своими прелестями… глядящие его и кладущие руки на самые провокационные места… Ёко была в настроении пошалить, поэтому взяла его член и ввела в Сэкай. Позволила скользить внутрь и наружу, прижимаясь грудью к спине и пощипывая его соски. Когда же распалённая девчонка кончила, выплеснув эссенцию своей страсти ему на бедро, Ёко развернула Ито лицом к себе, и, прижав к не оправившейся Сэкай, заставила поработать членом уже ради своего удовольствия…       Греховные образы в кружились в голове парня, побуждая взять дело в свои руки, но он сдерживался, помня о своих женщинах. Наскоро ополоснувшись и кое-как обернув полотенце вокруг бёдер, он вышел из ванной и… пошёл на звук сладких стонов Сэкай, доносившихся из-за закрытой двери. Пройдя в спальню он застал мать и дочь сидящими на кровати в весьма пикантной позе. Ёко сидела, подогнув под себя колени, на которых устроилась раскоряченная Сэйкай. Обе девушки были полностью обнажены и Макото мог видеть всё и сразу. Безупречную, гладкую кожу, струящиеся по плечам тёмные волосы, затвердевшие бледно-розовые соски…       Похожие друг на друга как могли быть похожи лишь мать и дочь, его любовницы, одновременно, и различались как два противоположных полюса. Образ Ёко с лёгким макияжем и аккуратно расчёсанными, гладкими волосами, ниспадавшими вокруг лица ровными, прямыми прядями, воплощался собой сдержанность, в то время как растрёпанная и раздвинувшая ноги Сэкай служила олицетворением разврата. Однако это была иллюзия. Мать принуждала дочь сохранять непристойную позу, не позволяя свести колени, скрыв от взгляда Ито намокшую щёлку. В её взгляде были похоть и доминация, тогда как развёрнутая к двери дочь сгорала от стыда. И даже пара обрамлявших лицо прядей, призванных символизировать целомудрие, подчёркивали извращённость Ёко.       Для человека помешанного на сексе вроде Макото эта женщина была самой настоящей находкой — шлюха для шлюхоёба.       На её фоне Сэкай выглядела ещё более изящной и юной. Беззащитной, и по-подростковому неряшливой с неубранными локонами и завивающимся вверх волоском, который так ему нравился. Нежные щёчки пылали как маки — девушка всё ещё не привыкла к тому, что женщина, по совместительству ещё и мать, трогает её тело таким образом. Ласкает и стимулирует с беззастенчивой прямотой.       Когда Макото вошёл она как раз сосредоточилась на чувствительных бугорках, разминая их и оставляя влажные поцелуи на шее Сэкай. Младшая девушка прикусила губу, пытаясь противостоять ласкам более опытной любовницы и издавая тихие стоны. Движение воздуха, потревоженного открытием двери, заставило её серые глаза распахнуться. Их взгляд словно умолял вошедшего спасти её от материнских домогательств. Но прежде, чем Ито успел что-то сказать или сделать, Ёко заморозила его взглядом, передав: стой!       — Маленькая Сэкай немного стесняется в постели, — оторвав губы от заласканной шеи девушка она злобно улыбнулась ему. — Удивительно, после всего что произошло между нами тремя. Но если ты и правда умел, Макото… ты можешь заставить её кричать.       Рука Ёко скользнула между ног Сэкай и та, как по команде, издала громкий, чувственный стон. И хотя было очевидно, что именно она там делала, Макото не терпелось увидеть процесс в подробностях, однако… он не сдвинулся с места. Замер. Примёрз к полу, наблюдая за тем, как его бывшая одноклассница прижимается к своей материи, извиваясь и хныкая в её объятьях. Её голова откинулась на плечо Ёко, пальцы вцепились в простынь, а серые глаза зажмурились, разрывая их с Макото зрительный контакт.       Парень понимал, что не должен ни вмешиваться, ни присоединяться к происходящему. Сайондзи-старшая не просто так мастурбировала дочери на глазах у их общего парня, а раскрепощала её. Да так умело, что всё внимание Макото сосредоточилась на этом зрелище. Он забыл обо всём — даже о болящем по женскому теплу члене, глядя как рука Ёко творит магию между ног Сэкай, вынуждая ту выгибаться на встречу пальцам матери. И как бы старательно девушка не сдерживала крик, все её попытки в итоге оказались безуспешными. Он вырвался из груди, почти физически наполняя комнату. Младшая Сайондзи запрокинула голову и вопила в потолок, кончая на пальцах обнявшей её матери. Та оказалась достаточно заботливой, чтобы продолжить удерживать кончающую дочь на коленях всё то время, пока она дёргалась, заливала её ноги соками и издавая неописуемо сексуальные стоны.       И лишь когда крик оборвался, сменяясь шумных дыханием, Ёко нежно поцеловала дочь в затылок, позволяя отдохнуть на себе.       — Я думал… — начал Макаото, но осёкся, не узнав своего хриплого голоса. — Я как же наше правило? Вы начали без меня!       — Нет, первые без меня начали вы, — сладко улыбнулась ему старшая из Сайондзи. — И должны были быть наказаны. Оба.       Забавно, но парень испытал разочарование. Для него не устраивали шоу, его наказывали. Как мальчишку. Как провинившегося школьника. Взрослая любовница желала увидеть, как он корчится от боли, стоя перед ней с торчащим членом. И ей это удалось.       — Теперь моя очередь, — максимально твёрдым голосом заявил парень, делая шаг вперёд. Его глаза горели животной похотью.       Ёко вытащила руку из междуножья Сэкай, посмотрела на свои пальцы, покрытые соками д евушки, и бесстрастно поднесла их к её лицу. Та послушно, как будто по привычке, взяла их в рот и обсосала, пробуя свой вкус на коже другой женщины.Член Ито болезненно вздрогул, п одброшенный вверх случайным толчком крови. Больше всего парню хотелось подойти и взять их обеих прямо здесь и сейчас. Желательно — одновременно. И плевать, что у него был толь ко один член. Он переминался с ноги на ногу, но каким-то образом сохранял самообладание, понимая что поддавшись, всё равно бы ничего не получил. Ёко нашла бы способ всё испортить.       Почему она вела себя так Макото был без понятия. Подозревал, что ей просто нравится мучить своих партнёров, но подавленная часть его разума подсказывала, что она желает добра. Тренирует его. Учить контролировать свой член, а не слепо подчиняться ему.       — Ладно детки, разминка окончена, — игриво-строгим тоном учительницы из порно сказа ла Ёко. — Макото, можешь приступать.       — Раскомандовалась, — буркнул парень, но, конечно же, подчинился, встав коленями на край кровати и подползая к Сэкай.       Девушка всё ещё тихо дрожала в послесвечении оргазма и всё ещё была слишком слаба, чтобы сопротивляться или как-то участвовать. Она и сидела-то только благодаря материнской поддержке Ёко, что совершенно не годилось для предстоящего. Поэтому вдвоём с Макото они аккуратно положили Сэкай на спину так, чтобы её голова и плечи оставались на коленях Сайондзи-старшей. Чтобы не терять связь. Ну или удерживать девчонку, если бы та, внезапно решила посопротивляться домогательствам Макото.       Впрочем, Сэкай об этом даже не думала. Её серые глаза всё ещё были затуманены поволокой. Она как будто не до конца вернулась из своего экстатического путешествия в сексуальную Нирвану, но уже хотела большего. Макото отчётливо видел призыв в её взгляде. Девушка как будто говорила ему: «Бери и закончи то, что мы начали» и тон её был требовательный, как и у матери.       — Не робей, я подготовила её для тебя, Макото, — подавшись вперёд Ёко погладила его по щеке, отвлекая внимания от распластанной дочери и поцеловала. Коротко и нежно. Без я зыка. Будто мать, благословляющая сына перед первой брачной ночью. Однако в нынешнем состоянии даже такой, почти что целомудренный поцелуй вызвал прилив жара в мальчишеском теле. В ушах зашумело, перед глазами всё поплыло и юноша был вынужден сделать несколько глубоких вдохов, чтобы немного прийти в себя.       Довольная произведённым эффектом Ёко хихикнула, а забытая на время Сэкай возмутилась, напомнив о себе коротким:       — Эй! — впрочем, возмущение мгновенно сменилась стоном, когда указательный пальчик матери проник туда, где уже должен был находиться член Макото. Она не стала заигрываться, ограничившись коротким, хотя и основательным заскоком туда и обратно.       — Внутри так тепло и влажно, — поднеся блестящий от выделений палец к лицу парня, Ёко быстро убрала его и облизала сама.       Такого издевательства Ито стерпеть уже почему-то не смог. Обида на то, что у него отняли даже такую малость, распрямила сжатую внутри его тела пружину сдержанной похоти, обрушив её на Сэкай. Он вцепился в разведённые девичьи бёдра, пристроился и вошёл. Весь. Сразу, с силой. Оба застонали от неограниченного более ничем удовольствия. Макото не нужно было сдерживаться, давать ей привыкнуть или ещё что-то подобное. Благодаря предварительной подготовке (или правильнее было сказать раздрочке?) Сэкай была расслаблена и полностью готова к нему. Её тело пылало, обливаясь смазкой и находиться нём было блаженством.       Стон долгожданного облегчения врывался из груди Макото вместе с воздухом, однако он даже не остановился.Движение был единственным способом извлечь удовольствие из их вбитых друг в друга тел, а потому стало смыслом его существования. Он чувствовал себя ветром — невесомым и неудержимым. Морской волной — свободной в своём стремлении накатывать на распростёртое под ним тело и отступать назад подобно приливу, раз за разом обрушивающемуся на берег. Тело перестало ощущаться как что-то материальное. Он не замечал усталости, не ощущал пота, катившегося по плечам и капавшего со лба на тело Сэкай. Он был весь там — в ней и желал только удовольствия, которое могла дать ему только она. Девушка, которую он, в итоге, выбрал.       Со стороны могло показаться, что их отношения начались с секса.Что Сэкай соблазнила его, но на самом деле она начала ему нравиться ещё когда помогала завязать отношения с Котонохой. А может и с самого начала. Да, они особо не общались и были просто одноклассниками, плюс Сайнодзи частенько раздражала его излишней болтливостью, но в то же время она ему и нравилась.       Их любовь выдержала испытания и нашла способ реализоваться пусть даже не без помощи другой женщины. И он любил их обеих. Каждую по-своему. И готов был сейчас отдать всего себя по капле ради этой любви. И он знал, что Сэкай знает это. Чувствует.       Потому что даже лёжа в тепле материнских объятий, как в колыбели, раскачивающейся в такт его толчкам, и балансирующая на краю счастливого финала, она протягивала к нему руки, умоляя о поцелуе. Похожая на добычу, взывающую о спасении из когтей хищника Сэкай выглядела так соблазнительно, что Макото тут же ответил на призыв, захваченный желанием обнять, прижаться, защитить. Поцелуй был именно тем, в чём они нуждались, чтобы в полной мере разделить эйфорический момент единства влюблённых душ, достигнутый через слияние тел. Их собственную, личную Трансцендентность, где не было место даже Ёко Сайнодзи.       Юноша тяжело подался вперёд, опираясь дрожащими от напряжения руками о сбитую простынь. Горячие ладони Сэкай коснулись его плеч, впиваясь ногтями во влажную кожу и причиняя боль на грани удовольствия. Его стон обернулся её улыбкой, как цветок, распустившейся на красном от смущения и интенсивности лице. Девушка хихикнула и потянула его к себе. Макото поддался, закрывая глаза. Подготавливаясь к неизбежному. Ещё немного… совсем чуть чуть и он получит то, что так сильно любит. Ощущение, заставляющее забыть о верности и даже любви в поиске дозы, дать которую может только новая партнёрша… завершение всего…       Ёко вмешалась в последний момент. За секунду до того, как их с Сэкай губы соприкоснулись. Запустила пальцы в его так и не просохшие после душа волосы на затылке, остановив направленное в сторону дочери наклонение. И не просто остановила, а потянула чуть дальше вперёд, почти заставив потерять равновесие, и вверх. А пока он пытался опомниться, украла поцелуй у Сэкай.       Её губы были упругими и требовательными, а язык очень настойчивым. Он легко скользнул в рот парня и закрутился там, вовлекая его собственную лингвальную мышцу в игривый танец- погоню. Произошедшее настолько контрастировало с ожидаемым, что сбило весь настрой. Лишило Макоту его награды. Он хныкнул — не от удовольствия, от боли в затылке и напора с которым Ёко овладела его ртот. Он не упал на распластанную Сэкай, но не смог продолжать двигаться, наслаждая её. Хотя это уже и не нужно.       Резкий рывок вперёд всем корпусом, который заставила его совершить Ёко, завершил дело. Тело младшей Сайондзи пронзила мощная судорога, заставившая её выгнуть спину дугой, запрокинув голову. Елозя затылком между бёдрами матери, Сэкай стонала на выдохе, стискивая простыню сжатыми в кулаки пальцами. Стройные и сильные ноги девушки тисками сжали талию Ито, не позволяя даже отстраниться. Вернуть равновесие. Пойманному между двумя представительницами семейства парню осталось лишь отдаться им, ответив на поцелуй Ёко, пока Сэкай кончала, обёрнутая вокруг него. Сцена, воплощавшая саму суть их тройственных отношений.       Конвульсирующие трепетания её лона были подобны изысканной сладостной пытке, доставляющей удовольствие достаточно сильное, чтобы поджечь его центры наслаждения. Поджечь, но не взорвать их. Запертый в тесноте влажного жара, Макото лишь беспомощно скулил от разочаровывающего удовольствия, одновременно ощущая ласково-утешительное прикосновение Ёко к щеке.       Когда болезненные пульсации, исходящие от его дружка (который всегда заменял парню голову) слегка ослабли, он поднял веки, встречая взгляд больших серых глаз, отливавших демонически-фиолетовым в моментах, подобных этому. В них была даже не насмешка, а посыл. И предназначен он был не ему, а её дочери. Ёко словно говорила ей: ты не получишь этот поцелуй, девочка. Помни, что главная в этой стае — я. Я альфа-самка, а ты всего лишь миноритарный акционер члена Макото». Ну или как-то так.       Затем женщина отпустила его, позволив Ито рухнуть на кровать рядом с Сэкай, а сама принялась гладить ту по напряжённым плечам, помогая дрожащим мышцам расслабиться. Ёко удивительным образом удавалось сочетать роль страстной и ревнивой любовницы с ролью доброй и любящей матери, которая всегда заботилась о дочери и поддерживала её в стремлении к любовным целым. При этом женщина не спешила отказываться от собственных чувств ради счастья Сэкай, сохраняя их любовный треугольник.       Приземлившись на край кровати, Макото потерял опору и едва не скатился на пол. В результате лежавшей рядом девушке пришлось втаскивать его обратно. Ёко же воспользовалась этим, чтобы сменить позицию на более выигрышную. Пытаясь устроиться поудобнее, Ито заметил, движение матраса. Женщина спустила ноги на пол, легко соскальзывая с любовного ложа. Грациозно потянулась и, обошла их — ерзающих, неловких и смущённых. Макото понимал, что будет дальше, и закрыл глаза. В сущности ему сейчас было всё равно, какая именно из Сайондз позаботиться о нём. Главное излить накопившийся в теле жар в женское лоно.       Поэтому, когда Ёко оказалась в шаговой доступности, он протянул к ней руки, приглашая возлечь с ним. Шатенка улыбнулась, погладив его бедро коленом и поставила ногу на кровать. Матрац под ним тихо заскрипел и промялся, принимая дополнительный вес. А следом эту тяжесть ощутил и Макото, когда Сайондзи села на него сверху, упираясь руками в грудь. Стиснула его своими сильными бёдрами, окутала, согревая теплом. Больше не нужно было ничего делать самому. Напрягаться, стараясь доставить девушке удовольствие. Наоборот — стало можно расслабиться и получать его. Под опекой Ёко. Её власть означала не только контроль, но так же любовь и заботу. И Макото поддался на эту манипуляцию, позволяя женщине воплощать её желания за счёт себя.       Лишь вздрогнул от слишком крепкого прикосновения пальцев к стволу, которое тоже служило своеобразным посылом, тонко подчёркивающим её контроль. Затем к головке мерзнущего на воздухе члена вновь стало тепло. Капающие влагой складки легко пропустили его внутрь. В глубины экстаза. Ёко была опытной любовницей и знала, как сжать мышцы тазового дна так, чтобы он увидел небо в алмазах. Чтобы удовольствие изогнуло его на любовном ложе, заставляя задыхаться под ней. И скулить как псина.       Неопытные в постельных делах парни считают, что кончить раньше девушки — это позор. Что лишь доведя её до оргазма, можно доказать свою мужественность. Однако всё это херня. Макото знает, что иногда просто необходимо кончить первым, показав девушке её место. Сейчас он пытается сделать именно это, но к сожалению Ёко не из тех простушек, которых легко обыграть. Приняв его член до основания она замерла, щекоча его живот лобковыми волосами. Выжидая, момента, пока накал его удовольствия спадёт, чтобы продолжить. Ито мог попытаться вскинуть бёдра, стимулируя себя, но знал, что толку от этого будет мало. Женщина была крупнее него, плюс находилась в выгодной позиции, а потому могла без труда свести на нет все его попытки как-то повлиять на процесс.       Так уже было когда он, распалённый сессией бесконечных поддразниваний, во время которых Ёко подводила его к самому краю экстаза, а потом останавливалась, принимаясь целовать или царапать за ушком. Под конец бедный парень, буквально сведённый с ума похотью, предпринял попытку вырваться из её сладкого плена просто чтобы кончить. И вот тут Сайондзи старшая впервые и проявила свой безжалостный, властный характер, схватив запястья Макото и прижав их к кровати всем своим весом. Лишила возможности пользоваться руками. В отчаянии он принялся вскидывать бедра, вдавливая пятки в матрас, но шатенка со смехом ускользнула от него, поднимаясь выше. Не позволяя извлечь выгоду из своих стараний. Сопротивляясь он лишь мучил самого себе.       В конце концов, когда к нему было проявлено милосердие оргазма, Ито дрожал под ней как струна, извергаясь подобно фонтану. Его мир взорвался ослепительной белизной, поглотившей все звуки и образы кроме ощущения абсолютного удовольствия. Он даже отключился тогда, заставив Ёко извиниться, сказав: «Наверное это было чересчур для тебя». Даже тогда Ито понимал, что это был вызов её стороны. Провокация, побуждающая доказать, что она ошибается. Проявить себя. Парень понимал, что хитрая особо просто манипулирует им, и мог бы сопротивляться. Но не стал. Выбрал продолжение романа. Потому что хотел ещё раз испытать это с ней.       Правда тогда он, наивный, думал что сможет победить Сайондзи старшую на её территории — в постели. Больше таких иллюзий у него нет. Прямая тактика не работала. Столь опытную противницу нельзя было взять нахрапом, как более юных девушек. Её можно было только переиграть. Поэтому вместо бессмысленного сопротивления Макото сделал глубокий вдох и успокоился, открывая глаза. Их взгляды встретились, словно клинки воинов, сходящихся в поединке. Её желание доминировать переплелось с его нежеланием подчиняться, знаменуя начало их любимой игры. Сексуального соревнование на выносливость в котором у Ёко, опять же, была фора. Он только что хорошенько оттарабанил Сэкай и нуждался в быстрой разрядке. Хотя, учитывая что она тоже сильно возбуждена…       Не сумев подавить его взглядом, Ёко резко наклонилась вперёд, пластая упругий бюст по его рёбрам и снова поцеловала. Глубоко, страстно. Вовлекла в закрученное противостояние языков, с поочередным проникновением друг в друга. Парень воспользовался возникшей меду ними близостью, чтобы ласкать тело лежащей на нём женщины. Обнимать за талию, прижимая к себе так крепко, чтобы чувствовать каждый изгиб её живота. Сжимать пальцами ягодицы, и тискать грудь — главное украшение матриарха семейства Сайондзи. Даже если бы Сэкай родила и кормила ребёнка грудью, у неё всё равно не было бы столь роскошных форм. Поэтому Макото наслаждался попавшими в его руки сокровищами, с жадностью посасывая левую и одновременно щупая правую.       — Ты такой милый, когда делаешь это, — хихкнула Ёко, зажимая его лицо между сисек и одновременно двигая бёдрами вверх вниз. Не для того, чтобы позволить ему кончить, но чтобы получить удовольствие, потирая себя о его член. Раздувшая от прилива крови головка, утонула во влажной пещерке, прохолясь по задней стенке влагалища. Ито и Ёко стонали в унисон, хотя его голос и был приглушён упругой плотью. И вот эта синхронность вызвала завистливый вздох у напрочь забытой ими в горячке страсти Сэкай.       Не имея возможности присоединиться, но не желая и уходить, она стояла рядом с кроватью, сжав кулаки. Её ноздри раздувались как у дикого животного, когда воздух с сипением проходил сквозь них. Всё её юное тело было напряжено, а в глазах, смотревших на Макото сверху вниз, стал заметен хищный блеск. У Сэкай был взгляд убийцы, вызывающий трепет даже в состоянии эйфорического опьянения. «Только держись подальше от ножей, хорошо, дорогая?» — хотелось сказать Ито, но он, конечно же, не сделал этого.       Не захотел привлекать к себе дополнительное внимание, тем более что мстительная фурия, смотрела теперь на свою мать. Сэкай всегда была личностью импульсивной, скрывающей за беззаботным весельем океаническую глубину чувств. Она долго могла делать вид, что всё хорошо и целыми днями плакать у себя в комнате. Сэкай вполне способна была сорваться. Особенно из-за ревности. Так уже случалось. Раз или два после их переезда во Францию он заставал мать и дочь ссорящимися. Разговоры за закрытыми дверьми, ведущиеся на повышенных тонах, крики, брошенные на пол вещи. Даже пощёчины. Взрывной характер Ёко вполне позволял её применять силу в отношении Сэкай, когда та упрямится. Но и Сэкай постепенно обретала уверенность, становясь всё более независимой. Во время последней ссоры она дала сдачи, ударив мать по лицу. Брызнула кровь, но Ёко лишь похвалила дочь.       — Да ты уже не такая скучная, как раньше. Глядишь так когда-нибудь и сможешь удержать внимание Макото без моей помощи.       Эта издёвка хлестнула больнее любой пощечины, но Сэкай не заплакала. Стойко выдержала удар, сказав своё твёрдое:       — Не сомневайся, — это было объявление войны. Холодной, пока что, однако с тех пор Макото не сомневался — однажды Сайондзи младшая выкинет что-нибудь. И это дорого обойдётся им всем. Ёко, хорошо знавшая характер дочери, тоже намекнула ему, что раньше или позже ему придётся выбрать одну из них. А юноша не хотел этого. Несмотря на то, что жизнь во Франции оказалась не такой, как он ожидал, а власть Ёко над ним порой становилась откровенно-деспотичной, он не хотел терять ни одну из женщин.       Уж точно не Сэкай — свою близкую подругу, самоотверженность которой превосходила любого известного ему человека. Ведь даже испытывая симпатию, она все равно согласилась помочь ему познакомиться с Котонохой. А потом ещё играла роль клея в их неловких, обречённых на распад отношениях. Да, в итоге она поступила как эгоистка, соблазнив его за спиной Котонохи, но это не делало Сэкай хуже в его глазах. Она не была ангелом. Но и он, поддавшийся соблазну, тоже. Нет, сам он был намного хуже неё.       Ёко он, впрочем, тоже не хотел терять. Эта женщина многому его обучила и речь шла не только о постели, но и любви. Больше о постели, раз уж речь шла о Макото, но… у него были к ней чувства и помимо похоти. Он любил эту женщину. Не так, как её дочь, но любил. Она часто раздражала его своими правилами и запретами, но и Сэкай становилась бесячей время от времени. К тому же Ёко играла роль балансира в их отношениях. Останься он с её дочерью наедине, без её контроля и что-нибудь обязательно раньше или позже случилось. Блядская натура потянула бы его налево или Сэкай бы сорвалась из-за чего. Кто мог приструнить их, как не Ёко?       Вот и сейчас она спасла положение. Не прекращая играть бёдрами, держа Ито в любовной истоме, она выпрямилась, сравниваясь в росте с наблюдающей за ними соперницей и бросает, повернулась в её сторону, и не сдерживая стонов, приказала:       — Если… не собираешься… присоединиться… то хотя бы… займись ужином… — Сэкай, хмыкнула и вдруг… подчинилась. Словно внезапно утратила всё желания сопротивляться. Ей наверняка было обидно — её дважды «подрезали» сегодня, сначала не дав уединиться с любимым, а потом ещё и испортив лучший момент близости. И всё же она подчинилась, признавая власть матери над собой. В их треугольнике они с Сэкай были боковыми гранями, а Ёко — вершиной. Точкой схождения и, одновременно, опорой.       Пока девушка шла к двери голая, Макото, разумеется не упустил случая взглянуть на её задницу, чуть покачивавшуюся при ходьбе, и скрытое между ягодицами место, из которого по ляжкам стекали струйки сырости. Ёко, понятно дело. это не понравилось и она резко прервала, просмотр, схватив его пальцами за подбородок и развернув в свою сторону. «Помни, с кем ты сейчас, мальчик».        Дверь за Сэкай закрылась и он остался наедине с её матерью, в жарком плену её тела. Под ледяным взглядом светлых очей.       — Забавно… даже находясь во мне, ты не можешь забыть о ней, — простонала Ёко, ускоряя ритм их соития. Её слова били точно в цель, однако Ито не хотел возвращаться в реальность с её трудностями, проблемами и любовными выборами, в которых он никогда не был силён. Будущее их шаткой тройки пугало, поэтому парень закрывает глаза, с головой погружаясь в любовные ощущения.       Ёко, похоже тоже искала забвения в близости с ним, а потому не стала затягивать. Её бёдра обрушились на, упругим, запачканным сыростью прессом, расплющивая по кровати. Юно ша застонал, запрокинув голову. Каждая мышца в его теле напряглась, а поджатые пальцы свело судорогой. Уже находясь на грани он ощутил, как женская рука пробирается между их шлёпающими друг о друга телами, помогая себе, но не обратил на это внимания. Его оргазм, сдерживаемый на протяжении всего вечера рос и строился, но Ёко всё равно опередила его. Проткнула себя его членом до донышка и замерла, мелко дрожа всем телом.       Первая. Как всегда.       Макото догнал её через секунду, выбросив бёдра вверх в короткой судороге и взрываясь членом в её жарких глубинах… оргазм был похоже на удар молота, обрушившегося на голову парня. Только вместо боли по нервам побежали импульсы удовольствия. Они мерцали в его теле, наполняя мышцы и кости, растворяя плоть в сияющей белизне. Вслед за первой вспышкой почти сразу пришла вторая — ярче, интенсивнее. Она разрушила его связь с физическим, подготовив к третьей, заключительной волне белизны…       …выброшенный за границы осмысленного в мир примитивных ощущений Макото смог вернуться к привычному восприятию не сразу. И уж точно не своими силами. Какой-то звук разбудил его. Резкий, неприятный, похожий на стук стекла. Предприняв первое, осознанное усилие, парень открыл глаза и сквозь дымку послесвечения увидел пришедшую с кухни и всё ещё голую Сэкай. Небрежно шваркнув тарелки на прикроватную тумбочку, она приложилась к открытой бутылке вина и, отпив из горла, недовольно бросила им:       — Так-то я вам не служанка, жрачку таскать, — и завалилась на кровать рядом с ними. Ощущения начали возвращаться и Макото понял, что устроен под боком у Ёко. Его голова голова лежала на её плече, а лицо было прижато к полной груди. Явно не просто так.       — Эх, детки, — счастливо улыбнулась довольная женщина, обнимая сопротивляющуюся дочь и утыкая её лицом к себе в сиську. Теперь она лежала между ними, устроившимися по обеим сторонам в зеркально отражающих друг друга позах. Женщина, что связывала их с Сэкай вместе, одновременно являясь препятствием на пути окончательного объединения в любви. Парадокс…       …о котором Макото размышлять не хотелось. От слова совсем. Всем иногда было необходимое простое человеческое — уткнуться в титьку и пусть весь мир подождёт. К тому же, как опытный ветеран любовных баталий он отдыхал, накапливая силы для продолжения. Его женщины ещё не закончили. Равно как и он. И сегодня ночью Макото собирался завязаться с ними тройным узлом.