Сделка с принцессой Ада

Конечно, вот текст с добавленными описаниями, которые углубляют атмосферу и внутренний мир персонажей: — Мы же говорили, что ты не справишься с нами, не отметив себя на карте для ангелов, — все так же будто скрежет металла о камень, шипела рогатая тень, ее форма колыхалась, как черный дым на ветру. В тесном кругу света от фонарей кладбища Дин, пятился, чувствуя ледяной холод, исходящий от существ. Воздух был густым и сладковато-гнилостным. — Дин, может, Каса позовем? — голос Сэма дрогнул от напряжения, пока он лихорадочно ковырялся в сумке, перебирая склянки с солью и стальные обрезки. — Точно. Кас, если ты нас слышишь, — Дин, не отрывая взгляда от надвигающейся стены тьмы, бесполезно щелкал курком опустевшего кольта, — нам нужен твой священный зад, сейчас же! На мрачном кладбище, где живые тени, похожие на клубящиеся черные чернила, все сдавливали и сдавливали кольцо вокруг охотников, вдруг разорвало пространство. Появилась ослепляющая вспышка белого, чистого света, на мгновение осветившая надгробия и искаженные лица теней. Когда пятна перед глазами рассеялись, на выжженной траве стояли лишь четверо. — Кас? Спасибо. Очень помог, — прохрипел Дин, первый прийдя в себя и с облегчением опершись на колено. К его благодарности тут же присоединился и Сэм, вытирая пот со лба. — Не за что. А теперь уходите. Они скоро вернутся, — голос Кастиэля был ровным, но в его небесно-голубых глазах мелькнула тревога. — То есть ты их лишь обезвредил на какое-то время? — Дин выпрямился, его зеленые глаза сузились. — Да. И это единственное, что он мог сделать, Дини, — решила вставить свое слово девушка, выходя из-за спин парней. Ее движения были плавными, почти небрежными, будто опасность была для нее привычным фоном. — Привет, Касти. — Кристина. Как неожиданно. Не думал, что мы еще встретимся, — Кас слегка склонил голову, и в его обычно непроницаемом взгляде промелькнуло что-то сложное — удивление и старая грусть. — Стоп! Вы знакомы?! — удивленно выпалил Дин, поворачиваясь то к Крис, то к Касу, его брови почти ушли под линию волос. — Некоторое время были, — с легкой, но отчетливой ноткой горечи в голосе ответила ему блондинка, избегая прямого взгляда. — Поехали. В мотеле со всем разберемся. Не дав больше расспросов, она ловко оседлала свой мотоцикл — тяжелый, покрытый тонким слоем дорожной пыли «Харлей». Рев мотора разорвал гнетущую тишину кладбища, и девушка рванула вперед, в темноту, оставив за собой шлейф выхлопа. Импала братьев, будто верный пес, двинулась следом, ее фары, как два желтых глаза, освещали путь впереди идущему мотоциклу. 1:48. Мотель «Лунный свет». Комната пахла дезинфекцией, старым ковром и тревогой. Призрачный свет уличного фонаря пробивался сквозь жалюзи, рисуя на стенах полосатые тени. Дин, не снимая кожанки, расхаживал из угла в угол. — И все же, откуда ты знаешь Кастиэля? — Его голос прозвучал настойчивее, чем он планировал. Вопросы, которые уже сводили с ума Крис, не заканчивались. Каждое слово тянуло за собой клубок болезненных воспоминаний, которые она годами замуровывала внутри. — Так мы здесь не мою личную жизнь обсуждать будем, а делать дело, — отрезала она, с видимым усилием сохраняя спокойствие. Плавно опустившись на подоконник, она достала пачку сигарет. Защелкнула зажигалку, и призрачное пламя осветило ее резкие скулы и упрямый подбородок на мгновение, прежде чем она затянулась. — Скоро там ваш ангелок придет? И тут, как по призыву, воздух в центре комнаты сгустился, затрепетал, и посреди нее появился Кастиэль, слегка растрепанный и серьезный. — Я узнал, как мы могли бы их уничтожить. Но нам нужна помощь… — начал он, переводя взгляд с Дина на Сэма и задерживая его на Крис. — Чья помощь? Кас, ты или договаривай, или не начинай, — девушка резко соскользнула с подоконника, и ее тень, вытянутая и угрожающая, метнулась по стене. — Твоя, Крис. Без твоей ма… — Так… Погоди. Выйдем на минутку. Голос ее стал стальным. Не дожидаясь ответа, она резко развернулась и вышла за дверь, хлопнув ею так, что задребезжала оконная рама. Кас, бросив братьям короткий нечитаемый взгляд, последовал за ней. Дальше Дин и Сэм могли лишь наблюдать в окно за тем, что их друг и новая знакомая делали на улице. Тишина за окном, нарушаемая лишь далеким лаем собаки, казалась теперь громкой и зловещей, подчеркивая таинственность сцены: две фигуры, освещенные тусклым желтым светом фонаря, говорили слишком оживленно, жестикулируя. Кас стоял, как солдат на посту, а Крис, скрестив руки на груди, казалось, отгораживалась от мира и от его слов. ~ У Крис и Каса ~ Ночной воздух был холодным и влажным, пахнущим асфальтом и далекими полями. Крис обхватила себя за плечи, будто ей было холодно, хотя ее напряжение шло изнутри. — Что такое, Кристина? Ты что-то скрываешь от них? — спросил Кас тихо, его голос в тишине прозвучал почти нежно. — Кас, пойми правильно. Я не хочу, чтобы кто-то знал о моем происхождении и о моем прошлом. И тем более, чтобы меня нашли другие ангелы после этого дела. Они же меня убьют, — она выдохнула струйку дыма, и он медленно растворился в темноте. В ее глазах, отражавших свет фонаря, плескался настоящий, животный страх. — Я тебя понял. Но что тогда делать? Вряд ли кто-то из других ангелов согласится нам помочь. — А что насчет демона? А то у меня есть один должник на примете, — она бросила окурок и раздавила его каблуком с таким усилием, будто это была голова врага. Уголок ее губ дрогнул в подобии улыбки, но в ней не было ни капли веселья. — Я не уверен, что это будет хорошая идея… К тому же, я так понимаю, ты про Люцифера. А он с Винчестерами на плохой ноте. — Да, ты прав. Но выбора нету. Тогда я увижусь с должником, а ты пока отвлеки их. И прошу, — она повернулась к нему, и ее взгляд стал молящим, — не говори ничего лишнего про меня. Кастиэль молча кивнул, его лицо было печальной маской. Затем он просто испарился, оставив после себя легкое движение воздуха. Через мгновение он материализовался в мотельном номере, где братья Винчестеры ждали, полные вопросов. — Ну, что там? Где Крис? — Дин тут же набросился на него, его пальцы нервно барабанили по крышке старого телевизора. — Она скоро вернется. А пока надо продумать план, как мы будем атаковать тени, — ответил Кас, стоя неестественно прямо и глядя куда-то в пространство над головой Дина. — А ты, случаем, не захватил еще ангельского оружия? — спросил Сэм, наблюдая, как его брат и ангел начинают размышлять над планом. Сам он уже раскрыл ноутбук, готовый искать любые зацепки. — Еще три кинжала у меня есть. Но не больше. Нам должно хватить, — Кастиэль расстегнул пальто и показал рукояти, спрятанные во внутренних карманах. Они отливали тусклым, неестественным светом. ~ У Крис ~ После того как Кастиэль исчез, девушка на несколько секунд застыла, собирая волю в кулак. Потом провела рукой по воздуху, будто разрывая ткань реальности. Разрез, черный и бездонный, открылся перед ней, и оттуда хлынул невыносимый жар, пахнущий серой, паленой плотью и отчаянием. Крис, стиснув зубы, шагнула в него. Ад встретил ее оглушающим хором криков — бесконечных, пронзительных стонов боли и вечных мучений. Воздух был густым и обжигающим, каждый вдох обжигал легкие. Под ногами вместо земли — потрескавшаяся, раскаленная каменная плита, из трещин в которой сочился багровый свет. Видения пыток мелькали на периферии зрения, сводя с ума. Не каждому существу такое по душе, но она шла прямо, не оглядываясь, ее взгляд был твердым, а сердце — холодным камнем в груди. Она шла сквозь этот ужас, будто по знакомой, хоть и ненавистной, тропе. В центре самого гнусного из кругов, на троне из черных окаменевших костей и застывших страданий, восседал он. — Ну, приветик, Люцифер, — бросила Крис, остановившись в паре шагов от подножия. Ее голос прозвучал нарочито дерзко, но в нем не было и тени страха. — Кристина. Давно не виделись. И сколько раз я тебе уже говорил: не называй меня по имени. Просто — папа, — его голос был мягким, как бархат, обернутый вокруг лезвия. Падший архангел медленно поднялся с трона. Его совершенная, слишком красивая внешность контрастировала с окружающим кошмаром. Он приближался к ней неторопливыми, властными шагами, и с каждым шагом жара и давление, казалось, нарастали. — А я тебе уже кучу раз говорила, что не буду этого делать. Да и к тому же, у меня к тебе дело, — она не отступила ни на дюйм, встретив его ледяной, пронизывающий взгляд. — Так сразу? — Люцифер приподнял идеальную бровь, и в его глазах вспыхнул холодный, любопытный огонек. Уголки его губ дрогнули в слабой улыбке. — Обычно ты хотя бы начинаешь с светской беседы. Или с напоминаний о старых… семейных узах. Пахнешь ангельской пылью и страхом, дочка. Что стряслось в том скучном мирке, что ты приползла сюда? Он обвел ее взглядом, от кончиков кед до растрепанных волос. В его глазах, глубоких и пустых, как колодцы, мелькало что-то похожее на любопытство. — Я пришла за долгом, — парировала Крис, не отступая ни на шаг. — Ты помнишь 73-й год? Саул? Ты обещал мне один раз помочь без лишних вопросов, если я вытащу тебя из той ловушки с серафимами. Я вытащила. Теперь время платить по счетам. Лицо Люцифера исказила гримаса — смесь досады и восхищения. — Ах, да… Саул. Как же мне было скучно в том столетии. Хорошо, что нашлась столь… предприимчивая душонка. И что тебе нужно? Новое царство? Бессмертие? Или, — он фривольно подмигнул, — вернуть того ангельского дружка? Кастиэля, кажется? Кристина сжала кулаки, но голос ее остался ледяным. — Мне нужна «Песнь Разлома». Та самая, что хранится в твоей сокровищнице. Тишина в тронном зале стала звенящей. Даже души, кричащие вдалеке, будто притихли на мгновение. — «Песнь Разлома», — медленно повторил Люцифер, и в его голосе впервые зазвучала настоящая опасность. — Артефакт, способный разорвать ткань самой Тени, сотворенной до Света. Ты знаешь, что просить такое — все равно что просить осколок моего собственного Grace? Для чего тебе это? — Уничтожить кое-что, что ты же, отчасти, и породил, — ответила Крис, глядя ему прямо в глаза. — Эксперименты Лилит. Её тени. Они стали больше, чем просто монстрами. Они поедают ангельские следы. Скоро доберутся и до демонических. А потом… Может, и до твоего престола, папочка. Люцифер задумался. Он отошел к трону, провел рукой по обсидиановой спинке. — Лилит всегда была слишком амбициозна, — пробормотал он почти с нежностью. Затем резко повернулся. — Хорошо. Долг есть долг. Но цена повысилась. — Мы договорились на одну услугу. — И ты её получишь. «Песнь» — твоя. Но… — он подошел так близко, что от него веяло холодом пустоты. — Когда всё кончится, ты вернешь её мне. Лично. И останешься у меня на один день и одну ночь. Не как пленница. Как гостья. Кристина почувствовала, как по спине пробежал холодок. Провести сутки в Аду по приглашению Люцифера — это было хуже любой пытки. Но выбора не было. — Договорились, — выдохнула она. Люцифер щелкнул пальцами. В воздухе появилась трещина, из которой он извлек небольшой, невзрачный свиток, обтянутый черной, шевелящейся кожей. — Осторожнее с ним. Он жаждет звучать, — предупредил он, протягивая свиток. — И, Кристина… Скажи Кастиэлю, что я по нему скучаю. Прежде чем она успела ответить, адский пейзаж вокруг неё распался, и она снова оказалась на холодном асфальте у мотеля «Лунный Свет», сжимая в руке леденящий пальцы свиток. 3:17. Мотель «Лунный Свет», комната 48. Дин и Сэм сидели за столом, покрытым картами и старыми книгами. Кастиэль стоял у окна, напряженно глядя в ночь. — Где она?! — не выдержал Дин, швырнув карандаш на стол. — Она уже два часа как ушла «проветриться»! — Она вернётся, — спокойно сказал Кас, но в его голосе слышалось напряжение. Дверь распахнулась. Крис ввалилась внутрь, бледная, но с решительным блеском в глазах. Она бросила на стол чёрный свиток. — Вот. Наш выход из ситуации. — Что это? — Сэм потянулся к нему, но Кастиэль резко отстранил его руку. — Не трогай! — в голосе ангела прозвучал неподдельный ужас. — Это «Песнь Разлома». Артефакт Первого Раздора. Он может… он может уничтожить всё в радиусе мили, включая нас. — Только если неправильно его использовать, — парировала Крис. — А я знаю, как. Кас, ты должен будешь прочитать первую строфу. Только ангельский голос может активировать его без немедленного уничтожения всего живого. — А что буду делать я? — спросил Дин, мрачно глядя на свиток. — Ты и Сэм будете моим щитом, — сказала она, доставая из рюкзака маленькую серебряную чашу и бутылку с густой, тёмной жидкостью. — Пока Кас читает, «Песнь» создаст резонанс. Тени слетятся на него, как мотыльки на пламя. Вот тут вы и вступите в бой — будете отгонять их, пока ритуал не завершится. А я… — она заправила за ухо прядь волос, — я начерчу круг и направлю силу «Песни» точно в эпицентр их гнезда. — Откуда ты знаешь, где эпицентр? — спросил Сэм. — Я чувствую его, — просто ответила она. — Я провела с ними достаточно времени. Кастиэль молча смотрел на неё, и в его взгляде читалась тяжёлая дума. — Ты заплатила за это высокую цену, — тихо сказал он. Кристина лишь кивнула, избегая его взгляда. — Давайте готовиться. У нас есть время до рассвета. --- 5:48. Заброшенное кладбище. Всё было готово. Крис закончила чертить на земле сложные руны, смешивая в чаше свою кровь с чёрной жидкостью из ампул. Сэм и Дин, вооружённые ангельскими клинками, стояли спиной к спине в центре круга. Кастиэль, бледный и сосредоточенный, развернул свиток. — Начинай! — крикнула Кристина. Кастиэль начал читать. Его голос, обычно такой человеческий, обрёл металлический, многослойный оттенок, звучащий на частотах, недоступных человеческому уху. Воздух задрожал. И тени пришли. Они выплывали из-за каждого камня, из каждой могильной расщелины — десятки, сотни расплывчатых фигур с воронками вместо лиц. На этот раз их было не остановить чертой. Они бросились прямо к Кастиэлю, на звук его голоса. Дин и Сэм замерли в смертельной схватке. Ангельские клинки резали тьму, оставляя после себя вспышки ослепительного света и пронзительные вопли. Но тени не отступали. Они накатывали волнами. — Сэм, слева! — орал Дин, отрубая щупальце тени, потянувшееся к его брату. Кастиэль читал, не обращая внимания на когти, царапающие воздух в сантиметрах от его лица. Его глаза светились небесным синим светом. Крис стояла на коленях перед чашей, её руки дрожали от концентрации. Руны вокруг неё загорелись багровым светом. Она направляла энергию «Песни» вглубь кладбища, туда, где под старым склепом пульсировало ядро тьмы. — Ещё немного! — закричала она, но её голос потонул в рёве теней и звоне клинков. И тут появилась Она. Самая большая тень, с рогами, та, что говорила ранее. Она не атаковала. Она просто стояла на краю круга, и её безликая воронка была направлена на Кристину. — Ты думала, мы не узнаем? — проскрежетал голос прямо в её сознании. — Ты думала, спрячешь своё истинное сияние под слоями человеческой грязи, маленькая падшая звезда? Крис вздрогнула, потеряв концентрацию. Руны померкли. — Что происходит? — увидев это, закричал Дин. — Крис, держись! — проревел Сэм, отбиваясь от трёх теней сразу. Кастиэль увидел её затравленный взгляд. И узнал. Вспомнил всё. Воспоминания хлынули лавиной: не просто совместные задания, а нечто большее. Свет, который когда-то был ярче его собственного, но добровольно погас, скрывшись от Небес. — Нет! — крикнул он, и в его голос впервые за долгое время ворвалась не ангельская властность, а человеческое отчаяние. Он ускорил чтение, жертвуя точностью ради скорости. «Песнь» взревела. Волна чистой, диссонирующей силы ударила от свитка, сметая ближайшие тени в пыль. Свет ударил в рогатую тень, и та завизжала, отступая. — СЕЙЧАС, КРИС! — закричал Кастиэль, и кровь потекла у него из носа и ушей от напряжения. Кристина вскрикнула, вложив в крик всю свою волю, всю свою скрытую, подавленную сущность. Чаша перед ней взорвалась светом. Багровый луч рун слился с сияющей волной от Кастиэля и устремился в склеп. Наступила полная, абсолютная тишина. А потом — беззвучный взрыв тьмы и света одновременно. Когда Дин смог снова открыть глаза, кладбище было пусто. Не было ни теней, ни ощущения давящего мрака. Только разбитый свиток у ног Кастиэля и рассвет, робко пробивающийся сквозь тучи. Он обернулся. Сэм, тяжело дыша, опирался на колено. Кастиэль стоял, пошатываясь, его одежда была в клочьях. А Кристина лежала ничком у потухших рун, без движения. — Крис! — Дин бросился к ней, переворачивая на спину. Она была бледна как смерть, но её грудь слабо вздымалась. На её левом запястье, там, где раньше была чистая кожа, теперь горел странный символ — похожий на крыло, опалённое пламенем. Кастиэль подошёл и опустился рядом на колени. Он положил руку ей на лоб, и его ладонь слабо засветилась. — Она жива, — прошептал он. — Но «Песнь»… она сорвала печати. Теперь они найдут её. Все. — Кто? — спросил Сэм, подходя. — Что за символ? И что эта тень имела в виду? Кастиэль посмотрел на Дина, потом на Сэма. В его глазах была бесконечная усталость и печаль. Придумай что то с объяснением того что она дочь Люцифера и человека 5:51. Заброшенное кладбище. Колорадо. Рассветный ветер шелестел сухой травой. Кастиэль осторожно поднял безвольное тело Кристины на руки. Клеймо на её запястье — крыло, охваченное пламенем — слабо пульсировало багровым светом, будто живое. — Что она такое, Кас? — тихо спросил Сэм, глядя на символ. — И что значит «они найдут её»? Кастиэль молчал, его взгляд был прикован к бледному лицу девушки. Казалось, он собирался с мыслями, перебирая в памяти тысячелетия. — Ответы не будут простыми, — наконец сказал он. — И их лучше слушать в движении. Мы должны уехать отсюда. Сейчас. Дин, не спускавший глаз с горизонта, кивнул. — Согласен. В машину все. Они уложили Кристину на заднее сиденье «Импалы». Дин сел за руль, Сэм рядом. Кастиэль разместился сзади, поддерживая голову девушки. Машина рванула с места, оставляя позади разгромленное кладбище и первые лучи солнца, которые теперь казались неестественно яркими и наблюдающими. Через час езды, когда пейзаж за окном превратился в однообразные поля и редкие перелески, Кристина застонала. Её веки дрогнули, и она открыла глаза. В них не было привычной дерзости, только глубокая, животная усталость и… страх. — Где… — она попыталась приподняться, но Кас мягко удержал её. — Ты в безопасности. Пока что, — сказал он. Она тут же нащупала своё запястье и, увидев клеймо, глухо выругалась. — Сорвало все, да? — спросила она, не глядя ни на кого. — Да, — коротко ответил Кас. — Они почувствовали всплеск. И Небеса, и Ад. — «Они» — это кто? — не оборачиваясь с переднего сиденья, спросил Дин. Его голос был напряжённым, но без злости. Скорее усталым от постоянных секретов. Кристина закрыла глаза, словно собираясь с силами. В гуле двигателя и ритмичном постукивании дождевых капель по крыше «Импалы» её молчание стало отдельной, давящей вселенной. Бледный свет придорожных фонарей, проплывающий за окном, полосами освещал её лицо — то высвечивая резкие скулы и упрямый подбородок, то погружая в тень, где читалось лишь напряжение сомкнутых век. — Я не просто человек, — начала она, и голос её, обычно такой уверенный, прозвучал приглушённо, будто пробиваясь через толщу лет и страха. — Гибрид, если говорить проще. Она вскрывала себя, и каждое слово было похоже на разрез по живой плоти. Она не хотела, чтобы хоть кто-то знал об этом. Её пальцы судорожно сжали складки куртки на коленях, костяшки побелели. — Типа вампира и оборотня, что ли?! — взволнованно выпалил Сэм, обернувшись с переднего сиденья. Его учёный ум лихорадочно искал знакомые категории в ошеломляющем признании. Кастиэль, сидевший рядом с Крис, неподвижный, как изваяние печали, медленно покачал головой. Его профиль в полутьме казался высеченным из камня. — Не совсем, — его голос был низким, веским, словно он произносил диагноз неизлечимой болезни. — Я скорее… то, что не должно было появиться на свет, — продолжила Кристина, открыв глаза. В них не было слёз, только бесконечная усталость и холодный, отстранённый блеск, будто она смотрела не на братьев, а в глубь мучительных воспоминаний. — Но во время моего рождения все были слишком заняты. Войной. Спорами о том, кто же станет новым предводителем ангелов, кто заполнит пустоту… — она махнула рукой, и этот жест был полон горького презрения ко всей небесной бюрократии. — Вот и упустили момент, когда мой «папаша», — она выжала это слово, насытив его всей накопленной яростью и болью, — решил поразвлечься с человеком. Дин, чьи руки крепко сжимали руль, даже когда машина почти не двигалась в пробке, резко повернул голову. Его взгляд, острый и пронзительный, впился в её отражение в зеркале заднего вида. — А кто твой отец, если не секрет? — спросил он, и в его голосе прозвучала привычная жёсткость, но под ней чувствовалось глухое напряжение. Кристина встретила его взгляд в зеркале. Казалось, воздух в салоне стал гуще, заряженным невысказанной правдой. — Мой отец — Люцифер. Тишина, воцарившаяся после этих слов, была оглушительной. Даже гул мотора и шум дождя куда-то отступили. Сэм замер с полуоткрытым ртом. Дин просто смотрел вперёд, его челюсть плотно сжалась. В машине пахло старой кожей, оружием и теперь — леденящим откровением. — А когда я появилась, — Кристина говорила дальше, монотонно, словно докладывала о чужой смерти, — моя мать не выдержала моей силы. И умерла сражу же. Естественно, Люцик, — она снова бросила это пренебрежительное прозвище, как бросила бы камень, — решил меня привлечь к своим планам. Чтобы я ему, скажем так, служила. Но не учёл одного… он был сломленным, падшим. А я была новой. Я была… сильнее. Пока не научилась себя сдерживать. Она отвернулась к окну, следя за потоками воды, стекающими по стеклу. — Я ушла на Землю. И скрыла свои силы меткой. Древней, сложной… Она работала как глушилка для моего истинного «сияния». Благодаря ей я могла телепортироваться — на короткие дистанции, без особого шика, — но не могла по-настоящему колдовать, не могла проявляться. И меня не могли найти. Ни ангелы, которые видели во мне лишь ошибку, которую нужно стереть. Ни демоны, которые хотели то ли убить, то ли забрать мою силу для себя. Она обхватила себя руками, будто внезапно почувствовала холод, исходящий не с улицы, а изнутри. — Но теперь… всё вскрылось. Метка сломана. И я не знаю, что делать дальше. Второй раз… — она горько усмехнулась, и в этом звуке не было ничего, кроме отчаяния, — второй раз я такую метку воссоздать не смогу. Ресурс был… одноразовый. Как и моё анонимное существование. Гул двигателя был единственным звуком, заполнявшим оглушительную тишину после её слов. Сэм первым обрёл дар речи. Он повернулся на сиденье так, что ему пришлось почти скрутиться, его взгляд лихорадочно метался между Крис и Кастиэлем. «Ты знал?» — этот немой вопрос висел в воздухе, обращённый к ангелу. — «Ты всё это время знал, кто она?» Кастиэль медленно кивнул, не отрывая взгляда от склонённой головы Кристины. В его глазах, обычно таких ясных и прямых, читалась древняя скорбь — не за себя, а за неё, тяжёлая, как пласт вековой пыли. «Я знал, но не сразу, — прозвучал его голос, тихий и усталый, будто звучащий из глубины давно запечатанной склепа памяти. — Лишь чувствовал, что она… особенная. Что от неё исходит странный резонанс, смесь ангельской мощи и человеческой хрупкости, которой не должно быть. До того как она придумала эту метку, на Небесах всё же зафиксировали всплеск — странную, неклассифицируемую волну силы. Послали команду воинов-серафимов… „очистить“ угрозу». Он помолчал, его пальцы слегка сжали край сиденья. «Мне было… интересно. Я хотел понять, а не просто выполнить приказ. Решил спуститься и узнать. Ожидал найти младенца, ребёнка… но нашёл нечто большее». Он закрыл глаза на мгновение, и тень боли легла на его черты. «Я нашёл девушку. На вид лет семнадцати. Она была загнана в угол в каком-то полуразрушенном амбаре, залитом лунным светом и… ангельской кровью. Она вся дрожала от страха и ярости, а вокруг… вокруг лежали распавшиеся формы моих бывших собратьев. Пустые доспехи, тускнеющее сияние. Я видел её глаза — в них не было зла. Был ужас загнанного зверя, который защищал свою жизнь. И я… опустил клинок». «Падший ангел и человек, — прошептал Сэм вслух, уже обращаясь ко всем. Его научный ум отчаянно цеплялся за факты, пытаясь втиснуть невместимое в рамки логики. Он машинально потер лоб, словно пытаясь стимулировать мышление. — Но… как? Физически? Ангелы — это дух, чистый свет…» Кристина хрипло рассмеялась, но смех её был похож на треск сухих веток или лай раненой собаки — горький и безрадостный. «О, Сэм. Разве ты не копался в самых тёмных, самых запретных древних текстах? Не в тех, что в твоей стандартной библиотеке охотника. В тех, что пахнут сумасшествием и кошмаром. Ангелы высшего чина, архангелы…» Она произнесла это слово с ледяным презрением. «Они могут принять любую форму. Сгуститься в плоть настолько реальную, что она будет источать тепло и кровь. Стать камнем, пламенем, вихрем. Люцифер…» Её голос сорвался на этом имени, став тише и опаснее. «…на пике своей ярости и гордыни, ещё до Падения, но уже полный ненависти и презрения к Отцу, захотел доказать, что он — творец не хуже. Не просто портить, осквернять… а создать. Совместить дух такой немыслимой силы с бренной, хрупкой, но до отчаяния живучей и гибкой человеческой душой. Он искал не просто сосуд, Сэм. Он искал мать. Союзницу. И нашёл её. Самую сильную медиумку-ясновидящую на всём Восточном побережье в те годы. Женщину с душой, сияющей так ярко, что она могла бы… выдержать зачатие. Почти выдержала». Последнюю фразу она произнесла почти шёпотом, глядя в тёмное окно, где по стеклу струились отражения придорожных огней, словно слёзы. В салоне наступила тишина, нарушаемая лишь равномерным гулом двигателя. Дин не сводил взгляда с дороги, но его скулы были напряжены. «И всё же у меня ещё куча вопросов, — нарушил молчание Сэм, его голос был приглушённым, полным раздумий. — И один из главных: почему ты не убила Каса тогда? Если расправилась с другими…» Кристина повернула голову, её взгляд встретился с неподвижным профилем Кастиэля. «Я почувствовала, что он… другой, — сказала она просто. — В нём не было слепой ярости, готовности стереть меня с лица земли без вопроса. Была… растерянность. Любопытство. А потом… жалость. Я не видела в нём врага. Видела возможного друга. Или, по крайней мере, того, кто не ударит в спину». «Я не стал её пугать или пытаться убить, — тихо добавил Кас, всё так же глядя в одну точку в темноте за окном, словесно возвращаясь в тот давний амбар. — Я просто попытался заговорить. Спросил её имя. Сказал, что не причиню вреда. И… предложил помочь. В её глазах был такой вселенский ужас и одиночество, что выполнить приказ казалось большим грехом, чем ослушаться». «С того момента прошло много лет, — продолжила Крис, и в её голосе на мгновение пробилась тёплая, старая нота, тут же погасшая. — Мы часто виделись. Кас помогал мне в самые тяжёлые моменты, когда Люцифер пытался «навестить» или когда очередной небесный или адский патруль нападал на след. А я… я была для него чем-то вроде якоря в человеческом мире. Когда он уставал от вечных войн, интриг и холодной логики Небес, он приходил ко мне. Мы могли молча сидеть на крыше какого-нибудь сарая, смотреть на звёзды, и ему не нужно было ничего объяснять. Он мог просто быть. Не солдатом. Не орудием. А… Касом. Вместе мы и нашли способ скрыть меня от всех. Когда последняя, самая мощная охота на меня началась, и в составе группы был он… мы инсценировали мою смерть. Я… устранила угрозу. А Кас вернулся на Небеса с донесением, что «нестандартная сущность уничтожена, но пала в бою и серафим Кастиэль». С тех пор мы больше не виделись. Он стал ещё более ценным воином для Небес, а я… я окончательно ушла в тень. Сменила имя, облик, стала охотником. Просто ещё одним призраком с ружьём, убивающим монстров, чтобы заглушить в себе самого главного из них». Она замолчала, и её плечи слегка сгорбились под невидимым грузом. Символ на её запястье, то крыло в пламени, слабо пульсировал в такт биению сердца — немое напоминание о том, что время укрытий и лжи закончилось. Навсегда.