Разорванный в клочья

Тело Чимина пробивает крупная дрожь. Глаза омеги со временем привыкли к окружающей темноте, а нос всё так же улавливает зловоние мочевины и крови. Пересохшие, потрескавшиеся губы изредка смачиваются слабым движением языка. Мальчишеский желудок сводит от резкого спазма, ведь мысли о пище или о воде заставляют его жалобно урчать. С израненного пупка выступают гранатовые капли крови, Пак ледяными пальцами пытается остановить их, но они продолжают литься, пачкая не только живот и руки, но и одежду блондина, а затем и пол вокруг него. Сердце Чимина не справляется с очередной непредвиденной нагрузкой. Сжатия и расширения аорты рефлекторно ускоряются почти до предела, чуть ли не проламывая тонкие ребра мальчишки, усиливая кровотечение. Отголоски внутренних спазмов блуждают по ослабленному организму. Это сопровождается белым шумом в ушах и непрерывными ударами в висках. Из-за постоянной, неконтролируемой боли и охватившего ужаса, дышать омеге становится труднее. Его мозг начинает слабо соображать, и он находится практически в бессознательном состоянии. Аналитически мыслить и принимать правильные решения становится затруднительно. Но, несмотря на все эти нюансы, омега рефлекторно дрожащими пальцами помещает между губами подарок Заказчика и медленно вынуждает себя перемещаться к входной двери. Находясь уже возле нее, Чимин упирается лопатками в деревянную поверхность и медленно выпрямляет ноги, чтобы удобнее было вдыхать и выдыхать через нос. Мальчишка кладет одну руку на живот, другой вытаскивает изо рта украшение и нервно шипит от боли, неосознанно сжимая зубы. Омега поворачивает голову к стальной дверной ручке и видит в замочной скважине маленький огонек света — именно он дает надежду, что вскоре может прийти не только Санхо, но и какой-то другой известный или неизвестный санитар, который вытащит несчастного из этого кошмарного помещения. Но все же маловероятно, что такое произойдет в действительности, ведь врач мог попросту запретить кому-либо приближаться к этой комнате… А как же подчиненные Заказчика? Они же должны разузнать о случившемся и как-то позаботиться о Швее? Прошедшие пять минут кажутся вечностью. С каждой секундой в замкнутом помещении нехватка воздуха ощущается резче. Присутствие старой вентиляции помогает Чимину в такой тяжелый период собственной жизни не терять надежду и веру в благополучное будущее. Сейчас, по правде говоря, мальчишке срочно необходимо начать представлять, как кто-то из медработников колет ему обезболивающее, вытрет антисептиком запекшуюся кровь и наложит пару-тройку едва заметных швов на рану. После операции Пак придет в более-менее нормальное состояние. У него появится возможность вдохнуть полной грудью такой необходимый кислород и поблагодарить спасителя за помощь. Тогда же омега точно соберёт все возможные оставшиеся варианты для мести, объединит их воедино и полностью обезоружит обидчиков, доведя каждого до саморазрушения и самоуничтожения. Но, опять-таки, не в первый раз, возвращаясь в действительность, у Чимина совершенно нет энергии на крик и мольбы. Измотанный организм напрочь отказывается издавать хоть какие-то малейшие громкие звуки, поэтому с противоположной стороны двери слышны только непонятные вздохи, сиплый кашель и непрерывное стучание костяшки о деревянную поверхность. «Чертов ублюдок, Заказчик тебя уничтожит!» — проносится в голове Чимина, а затем омега снова теряется в потоке собственных мыслей. Блондин из оставшихся сил пытается вспомнить другие известные ему ругательства, чтобы мозг продолжал свою активность, но тот отказывается функционировать. В результате мальчишка от собственного бессилия теряет сознание, а его тело едва подает признаки жизни…

***

Дверь в просторный, дорого обставленный и хорошо освещенный утренним пасмурным небом кабинет Санхо распахнулась с оглушительным грохотом. Кагура молча, с непроницаемым лицом, первым шагнул внутрь, за ним последовал настроенный на серьезный разговор Минсу, излучающий сдержанное напряжение. Картина, представшая перед ними, была довольно привычной и будничной. Врач сидел за своим массивным деревянным столом, упираясь локтями в столешницу и сжимая окровавленными пальцами ручку Parker так сильно, что костяшки его побелели. Седые волосы мужчины были растрепаны, лицо искажено гневом, глаза метали молнии, а губы поджаты в тонкую линию. Казалось, сейчас он готов разорвать на мельчайшие кусочки каждого, кто посмеет еще раз намекнуть на Пак Чимина. — Ну, наконец-то! Где вы так долго шатались?! Неужели в лабиринте наших коридоров заблудились?! Или от страха в штаны наложили и пришлось по-быстрому переодеваться?! — вскрикивает Санхо, отбрасывая письменную принадлежность на рядом лежащую оранжевую папку. — Ничего из вышеперечисленного мы не делали, — сонно отвечает Минсу, присаживаясь в удобное кресло. Он кладёт руки на подлокотники и внимательно осматривается по сторонам, а затем полностью концентрирует взгляд на пальцах брата, чтобы окончательно проснуться. — Я уже думал, вы решили устроить мне забастовку! «Вам же важнее собственная шкура, чем какой-то там разговор!», — язвительно добавляет тот и поднимает несколько скреплённых пластиковой скрепкой листов, поворачивает их написанным к вошедшим и недовольно хмурит брови. — Да-да, конечно. Хорошая идея. Именно этим мы займемся в будущем. Устроим тебе забастовку, перестанем с тобой разговаривать и напишем на тебя жалобу в прокуратуру, ведь полиция с тобой давно не справляется. Мы же сейчас не в психиатрической больнице, а в каком-то элитном детском саду, — потерев переносицу, произносит Минсу и делает глубокий вдох. Ему хочется ответить более дерзко, но пока в кабинете присутствует Кагура, мужчина старается контролировать поток своих чувств, мыслей и эмоций. Образно говоря, Минсу пока что не собирается подливать масла в огонь. Но сколько продлится это «пока что», никому не известно. Может быть, минуту? Или две? Или пять? Или десять? Или же все время их разговора? В конечном итоге, как ни крути, действительно нужно держать себя под контролем, иначе будет очередной непредвиденный тарарам. — Кому первому всыпать пиздюлей? — интересуется Санхо, наблюдая за подчинёнными, которые вовсе его не боятся — они ведь в любой момент могут себя защитить, и это в их отрасли самое главное. — Тебе, Кагура, за то, что так детально расписал химические изменения в составе пургена, или же моему непутёвому брату, по ошибке которого вся основная информация оказалась среди старых отчетов в кабинете недавно нанятого сотрудника Кан Вонхо? Вы что, забыли, где эти бумажки должны храниться? С такими документами, как эти, я напоминаю, нужно поступать именно так! Врач комкает листы и выбрасывает их в рядом стоящее железное ведро. Затем альфа вытаскивает из второго выдвижного ящика стола пачку дорогих сигар и достает одну из них. Вдыхает её приятно-сладкий аромат молочного шоколада и блаженно растягивает губы в усмешке, ощущая, как постепенно смешивается этот приятный запах с едва уловимым запахом железа, который излучает засохшая кровь на пальцах. Сделав несколько вдохов-выдохов, Санхо откладывает сигару к оранжевой папке и достает из спичечного коробка три спички, поджигает их кончики и бросает в ту же сторону, что и листы. В итоге появляется небольшой огонь, язычки которого начинают превращать бумагу в пепел. — Неописуемая красота, правда же? Мне очень нравится, когда правильно выполняют работу, и мне не приходится потом своими руками уничтожать лишние улики, — фыркает и начинает курить одурманивающую сигару. — Не драматизируй, братец, — сухо усмехается Минсу, устраиваясь поудобнее в кресле напротив стола. Младший раздвигает ноги для удобства и вполоборота смотрит на невозмутимого Кагуру, затем переводит взгляд на взбешенного Санхо, видя красные засохшие пятна алой жидкости на его пальцах и ладонях. — Это я, по-твоему, драматизирую? Это вы в край обнаглели от своей невъебенности. Столько ошибок в последнее время допускаете. Пиздец, как меня раздражает каждый ваш необдуманный поступок. Хочется предупредить: ещё одна оплошность — и вы точно окажетесь на том свете. — Во-первых, мы пришли, как и было велено, через две минуты, хотя у нас была одна весомая причина опоздать. Видишь, какие мы пунктуальные, в отличие от некоторых людей. Ставим твои потребности на первое место, — произносит младший, потирая левое запястье. — Я, конечно же, польщен этим вашим поступком. Но не буду закрывать глаза на ваши грубые оплошности, — облизывая губы, цедит сквозь зубы Санхо. — Во-вторых, мы не совершали никаких ошибок. У нас новичкам есть чему поучиться, так что угомони демонов — они мешают тебе нормально соображать, — перебивает его Минсу, тяжело вздохнув. — А в-третьих что? — хмыкает старший и снова затягивается, а затем выпускает облачко дыма в сторону Кагуры. — В-третьих, вытри уже наконец свои руки от чужой крови и перестань вечно искать виновных. — Ой, какой же ты заботливый и всепонимающий! Тебе вешают лапшу на уши, а ты готов вечно её слушать. Это очередная отмазка или оправдание какого-то отморозка, а ты его защищаешь, как собственного новорожденного дитя! Аж противно слушать подобное из твоего рта! Не играл бы во всякие детские игры, а повзрослел бы за это время, как нормальный среднестатистический человек, — вставляет снова пять копеек старший, пропуская все слова о крови мимо ушей. — В-четвертых, это из твоего рта выглядит как оправдание или отмазка, а люди действительно аргументируют каждый свой поступок. Между прочим, это нормально. — Да что ты вообще можешь знать о нормальности, если всё время рос неподалеку от психиатрической больницы? — вскрикивает Санхо и хрипло выдыхает сквозь сжатые зубы. В данный момент мужчина хотел сделать очередную затяжку, но не стал этого делать. Сейчас же он просто откладывает сигару в пепельницу и хрипло продолжает свою мысль: — Ты сейчас пытаешься рассуждать о жилье, как бродячий кот, который никогда не был ни в квартире, ни в доме. — Зато я учился в университете — это немаловажный факт, — рычит младший, ерзая в кресле. — Университет дал тебе лишь возможность представить или вообразить что-то, а прочувствовать внутренние знания нормального человека у тебя вряд ли получится… — Санхо, не беси меня. Я сейчас начну материться! Ты, оказывается, меня совершенно не знаешь! — начинает закипать Минсу. — Нормальный? Да неужели? Может, ты притворяешься таким, а я случайно открыл твою тайну?.. — Брат! — Не кричи, маленький Су, — с нажимом проговаривает и переводит взгляд на Кагуру. — Будь добр, сделай этому оболтусу успокоительное из невредных трав. Он заставляет меня переходить черту и причинять нам боль, напоминая о личной жизни. Вечно спасающий котов и собак, набрал на себя кучу блох и теперь в одиночку не может с ними справиться. Ну ты, Кагура, понимаешь, о чём я? Тот в ответ молча хмыкает и закатывает глаза. — В-пятых, это ты, Санхо, вечно твердишь о котах или собаках, которых будто бы спасаешь в какой-то подворотне, а на самом деле оказывается, что просто решаешь на очередном омеге или альфе проверить действие недавно созданного препарата. Да, я не спорю, именно Кагура с другими химиками и лаборантами смешивает все вредные и полезные вещества, но именно ты им пишешь формулы и просто колешь эту хрень в человеческий организм, не испытав её на крысах или мышах. — Минсу, не неси чушь. Крыс или мышей очень жалко. Они очень добрые и милые и не достойны того, чтобы мы ставили над ними опыты. Я не хочу причинять им боль и мучения. Пусть они живут своей обычной жизнью. Нам, людям, нельзя вмешиваться в их сосуществование, — перебивает Санхо, выпуская новую порцию дыма. — В-шестых, я сейчас действительно чувствую себя сумасшедшим, ведь именно ты говоришь какую-то чушь, а мой мозг не в силах её переварить. Хотя, знаешь, я ни разу в жизни не видел, чтобы ты действительно по доброте душевной кому-то помогал в трудную минуту. Ты везде искал собственную выгоду. Мне даже стало интересно, как тебя начальник прокурора Чон Чонгука уговорил спрятать Тэхёна в нашей больнице, — задумчиво произносит, потирая виски. — А это уже не твои хлопоты. Но если я узнаю, что кто-то из твоих коллег клеился к Тэхёну, сломаю ему не только руки, но и выпотрошу всё нутро. Понятно выражаюсь? «Да… Конечно. Только как же Чимин? Этот омега тебя меньше интересовать стал? Дон-жуан хренов!» — пронеслось в голове Минсу, а затем, немного умерив свой пыл, добавляет: — Даже не знаю, как тебя терпят подчинённые. Наверное, их только высокая зарплата и держит. — Я, между прочим, приношу действительно много полезного нашей природе и людям: волонтёрю в свободное время и забочусь о младших наших собратьях. Я несколько лет назад открыл личный счёт, деньги с которого ежемесячно пересылаются в 5 известных питомников, где приютили добрые люди животных. Сотрудники ухаживают за ними, кормят и поят. Порой даже играют. Там запрещены любые бои, поэтому у каждого питомца есть собственная территория. Кагура молча соглашается с произнесенными словами, накручивает кончики волос на указательный палец и облокачивается на стену, находящуюся неподалеку. Мужчина внимательно смотрит на своё начальство и слушает их диалог. Именно этот альфа не вмешивается в разговор, наблюдает за происходящим с невозмутимым видом, словно сторонний наблюдатель в чужом спектакле. Ему всегда так было удобно. Не нужно лишний раз напрягаться по пустякам и раздражать себя присутствующей болтовней. Со временем он понял: лучше держать всё в тишине, иначе лишние слова и эмоции могут отобрать самое ценное в жизни. — Ладно, хватит бессмысленной болтовни. Вы же презервативы с собой не взяли, значит, не имеете права ебать мне мозг, — добавляет Санхо и продолжает курить первую сигару. — У нас появилась ещё одна деталь того запутанного дела. Нам срочно нужно решить эту задачу, чтобы перейти на новый уровень изобретения. — О, неужели наш всемогущий альфа не может справиться с какой-то мелочью? — ворчит Минсу, готовый все важные дела послать к чертовой матери. — Это не мелочь, — огрызается старший. — Это касается прокурора Чонгука и Чимина. Альфы переглянулись. Они все знали, что Чимин был единственным, кто мог вывести Санхо из себя. Неужели появился кто-то ещё? Тот самый избитый Чон? — И что же он на этот раз натворил, твой особенный блондин с голубыми глазами? — интересуется Минсу, специально делая акцент на том, что нужнее узнать информацию о Чимине, чем о каком-то там прокуроре Чон Чонгуке и его омеге Чон Тэхёне. — Кто-то с Чимином поговорил по душам в туалете, потом они подрались в комнате пыток. Омега, по слухам, сначала вел себя как послушный ребенок, потом ему попала вожжа под хвост, и он захотел обматерить, не сдержав язык за зубами. В наказание кто-то вырвал из его пупка кольцо Заказчика. По рассказам, мальчишка от страха обмочился и по окончании разговора я узнал, что тот человек запер его в комнате и наклеил надпись: «Эти 24 часа запрещаю приближаться к этой двери», — объясняет детально Санхо, отводя взгляд к окну. Минсу и Кагура едва сдержали рвущийся наружу мат. Они оба от напряжения сжимают кулаки и прожигают старшего неодобрительными взглядами. Даже для Санхо этот скомканный рассказ выглядит совершенно неестественно. — О, бедный мой братец, — притворно сочувствует Минсу. — Как же ты теперь будешь жить с таким грузом на плечах? Тебе рассказали, что твой любимчик обмочился и ему сейчас плохо, а ты, вместо того чтобы помочь ему, проявил столько жестокости и равнодушия! Позор-позор! Фу таким быть! Совесть мучить не будет? Надо было сразу замочить негодяя, который посмел трогать твоего омегу! Хотя, стой, он не твой омега и никогда ним не был. Чимин — всегда был омегой Заказчика, — добавляет несдержанно, барабаня пальцами по деревянным подлокотникам кресла. — Заткнись! — рявкает старший, гневно рыча и переводя взгляд на Кагуру. — Я серьезно. Гуро, мне нужна ваша помощь. — В данном случае правильнее говорить: не вам необходима наша помощь, а бедняге Чимину, — глубоким бархатным баритоном высказывает свое мнение рыжеволосый, нарушая долгое молчание. — Ну, я даже не знаю. Скорее всего, мне нужнее будет помощь. Ты же, Кагура, в свою очередь никак ему не сможешь помочь. Ты же химик, любящий детективы, а не хирург, так что вряд-ли ты сможешь его зашить, — пожимает плечами старший, делая очередную затяжку сигары. — Будьте уверены, если кто-то сейчас Чимину не поможет, он к вечеру истечет кровью и превратится в труп. Если же с этим омегой действительно произойдет что-то подобное, Заказчик нас на британские флаги разорвёт. Или так же, как и вы, устроит небольшой пожар, — переводит взгляд на мусорное ведро, в котором до сих пор горят бумаги, — Такой небольшой, что сгорит сначала ваша машина и ваш дом, а потом чёртова больница! Это все произойдет так, ну чисто случайно и очень быстро. Скажу проще, обстоятельства неожиданно так сложатся, что вы даже глазом не успеете моргнуть, — добавляет Кагура, не скрывая сталь в голосе. Рыжеволосый, сдерживая внутреннюю ярость, достает из собственного кармана мобильный телефон, быстро снимает блокировку, находит нужный чат в мессенджере и пишет сменщику: «Пошлите двух наших санитаров в секретную комнату! Попутно готовьте операционную №3/6! Спасите Швею любой ценой! Если понадобится, используйте мои тайные препараты и вливайте ему третью отрицательную группу крови!» Перечитав сообщение, Кагура мгновенно его отправляет, пытаясь освободиться от собственного напряжения и накопившейся ситуации. Он видит такой же быстрый ответ: «Ок!» — и начинает спокойно дышать, понимая, что Чимин попадет в хорошие руки. — Молодец, Гуро. Быстро соображаешь, — хвалит его Санхо, хлопнув пару раз в ладоши. Из его пальцев чуть не выскользнула сигара, но альфа вовремя ее поймал. Даже не обжегся. — Я хочу, чтобы вы во время секретной операции разузнали все особенности чиминовского организма. Некоторые детали мне уже известны, но мне этого мало. Хочется знать больше информации. Все слабые и сильные стороны. Этот мальчишка должен в итоге стать дороже всех предыдущих. — Ты что, собрался его продавать кому-то на стороне в тайне от Заказчика? — подозрительно спрашивает Минсу, уже догадываясь о последствиях. — Это не твое дело, — неоднозначно отвечает Санхо и снова несдержанно ухмыляется. — Без лишних слов, мои дорогие, просто сделайте то, что я велю, и всё будет чики-бумбони. Минсу и Кагура обмениваются многозначительными взглядами и тяжело выдыхают. Они знают, что Санхо задумал что-то недоброе, но решили не спорить. — Хорошо, — соглашается рыжеволосый, глядя на то, как Минсу поднимается с кресла. — Мы займемся этим заданием. Только помните, нам запрещено причинять Чимину страдания. Если кто-то еще раз к нему так прикоснется, то Заказчик сотрет всех в порошок раньше, чем мы щелкнем пальцами. — Отлично. Этот расклад меня устраивает. Все равно до моей смерти не так долго осталось. Я уже стар, значит нечего бояться. А напоследок, чтобы не было так скучно, необходимо вспомнить озорную молодость, — удовлетворенно качает головой Санхо и хитро щурит глаза. Услышав последнее предложение, младшие ещё больше напрягаются и ощущают прилив беспокойства. Они прекрасно понимают, что именно эти все действия альфы приведут их больницу к опасному и непоправимому исходу. Но Кагуре и Минсу приходится скрыть свои предположения. Если же в их глазах Санхо прочитает какие-то неприемлемые для него чувства, то их разговор затянется на неопределенный промежуток времени. В конечном итоге придется выслушать очередную лекцию, по окончании которой они все будут измотаны и не смогут нормально выполнять свою работу. — Любая деталь касаемо организма омеги очень важна! — говорит Санхо и машет напоследок рукой, жестом выпроваживая их из кабинета. Недовольные младшие поспешно выходят и захлопывают за собой дверь. Минсу глухо выдыхает и закусывает нижнюю губу. Кагура кладет ему руку на плечо, сжимает пальцы и еле заметно улыбается, пытаясь хоть так расслабить друга. Санхо в этот момент скрещивает указательный и средний пальцы свободной руки, жмурит глаза и несколько минут остается в тишине в полном одиночестве. Старший устраивается поудобнее за рабочим столом, скользит взглядом по цветной фотографии в черной рамке, которая стояла неподалеку от оранжевой папки, и тихо шепчет: — Я так и не смог привыкнуть к тому, что за это время мы с ним стали друг другу чужими. Мне горько осознавать, что из-за каких-то там омег мы готовы друг другу перегрызть глотки. Раньше ведь у нас вкусы были совершенно разные. Так почему сейчас, выбрав кого-то одного в качестве жертвы, я должен разрушить жизнь того, кто мне так близок? Разве это справедливо? Не хочу так жить, но, видимо, придется. Эти слова он произносит с сожалением, с долей печали и грусти. Ему действительно тяжело принимать такое решение. Но, видимо, придётся поступать так, как он задумал, иначе его жизнь и жизнь брата окажутся под угрозой. Обращаясь к изображенным людям, альфа думает получить ответы на свои заданные вопросы, но те одаривают его только тишиной. Тогда, недолго думая, Санхо убирает в сторону оставшиеся документы, кладёт сигару в пепельницу и размещает на деревянную поверхность планшет, вытащенный из третьего выдвижного ящика. Быстро ищет контакт Заказчика и набирает двумя указательными пальцами сообщение: «Здравствуйте, господин Ким. У нас случилась чрезвычайная ситуация, во время которой пострадал Чимин. Один добрый санитар домогался Швею во время собственного гона и слегка изувечил тело омеги. Но не беспокойтесь, мы вовремя вмешались и остановили это безобразие. Санитар отстранен от работы и сейчас находится под присмотром других коллег. Чимину же мы оказываем первую неотложную помощь. Имя этого неадекватного альфы — Югни. Прошу вас не сердиться на этого мужчину. Он же в прошлом был нашим лучшим работником. Если возникнут какие-то вопросы, вы в любое время можете набрать меня, и мы обсудим остальные детали этого происшествия. Всегда на связи ваш верный Серый кардинал! Кланяюсь вам в ноги, мой юный господин!» Санхо отправляет это сообщение, делает глубокий вдох, медленный судорожный выдох, а затем злорадно начинает смеяться. Мужчина полностью погружается в раздумья, прожигая сигару ледяным взглядом. Он убеждает себя в том, что внутренний альфа полон решимости; ему крайне необходимо уничтожить всех тех, кто докучал в последнее время… Жестоко? Конечно жестоко. Такова суровая реальность жизни каждого человека живущего в 2045 году, который невзначай перешёл дорогу одновременно Санхо и Заказчику…