Разорванный в клочья

***

Ночь в закрытом блоке тюрьмы не была тихой. Она дышала гулом вентиляции, далёким лязгом засовов и тяжелым, специфическим запахом озона и бетона. Хосока вызвали на «совещание» с кем-то из высших чинов теневого штаба, и Тэхён впервые за долгое время остался один. Парень сидел на узкой койке, подтянув колени к подбородку. Красные пряди волос, ставшие символом его новой идентичности, в полумраке казались почти черными, как запекшаяся кровь. В руках он вертел пустой стакан из-под остывшего чая, прислушиваясь к бешеному ритму собственного сердца. Вдох. Задержка. Выдох. Голос Хосока в голове Тэхёна прозвучал довольно резко и оглушающе. Парень аж вздрогнул, а затем закрыл глаза, и комната тут же наполнилась образами прошедших дней. Это было похоже на ускоренную перемотку старой пленки, где каждый кадр бил наотмашь. Четвертый урок: снятие маски. Тэхён вспомнил то чувство липкого стыда, когда Хосок впервые заставил его смотреть видео с его же участием. Омега видел на экране хрупкое существо с вечно опущенной головой. — Смотри, Гурман, — шептал голос Хосока в памяти. — Видишь, как ты сжимаешь пальцы, когда дело начинает касаться тех людей, кто отвернулся от нас? Ты кричишь миру: «Я беззащитен, ударь меня!». Твоё тело — это самый основной твой предатель. Парень непроизвольно выпрямил спину. Сейчас, в темноте, он контролировал каждый мускул. Он точно больше не будет тем Тэхёном из первых дней в психиатрической больнице. Теперь он будет Гурманом из тюрьмы строгого режима. Пятый урок: обрыв собственных эмоций. В памяти всплыл момент, когда Хосок кричал на него, обвиняя в предательстве Чонгука. Тэхён снова почувствовал тот ком в горле и жжение в глазах. Но теперь, анализируя это в тишине, он понял: его слёзы тогда были не от вины, а от бессилия, а это бессилие в любой момент может перерасти в силу. «Твоя правда не нуждается в защите». Эти слова стали для омеги мантрой. Тэхён вспомнил, как после срыва Хосок заставил его дышать по квадрату. Омега начал делать это сейчас. Снова вдох. Снова задержка. Снова выдох. И так по очереди, не останавливаясь, несколько раз. Пульс начал замедляться, и Тэхён переключился мысленными к Чимину и к людям, которые знают его. И омега полостью осознал, что гнев на Санху теперь сильнее любви к воспоминаниям о безопасности. Шестой урок: ужасная охота на Лиёна. Завтра ему предстояло применить всё это на практике. Лиён. Молодой санитар с бегающими глазами. Тэхён представил его лицо. Раньше он бы сочувствовал ему, жалел бы «бедного парня». Теперь он видел в Лиёне рычаг, на который нужно нажать и достичь необходимого эффекта. Тэхён встал и подошёл к небольшому зеркалу над раковиной. Из темноты на него смотрели чужие глаза. В них не осталось той детской наивности, которую так любил (или которой пользовался?) Чонгук. «Чонгук… — прошептал он, и имя больше не вызвало боли, только холодную решимость. — Ты действительно доверился не тем людям? Ты потерялся, потому что играл честно в мире, где честности не существует? Теперь я найду тебя. Но я приду к тебе не как жертва, которую нужно спасать. Я приду как тот, кто сожжёт этот весь мир дотла, если они не вернут тебя мне». Парень вспомнил фразу Хосока о том, что он «еще не созрел». Омега усмехнулся — это была резкая, сухая усмешка, которой он научился у старшего. Хосок прав, он еще не мастер. Но он — отличный ученик. Тэхён достал из-под матраса папку с данными Лиёна. Он перечитал каждую строчку, ища слабые места, на которые завтра нажмет его слово. Омега больше не боялся стать «инкубатором» или «ключом». Он собирался стать замком, который никто не сможет взломать без его воли. Парень лег на кровать, не раздеваясь. Ночной холод больше не казался ему враждебным. Он был частью его новой брони. Что он чувствовал сейчас? 1) Отрешенность: Страх перед Санху сменился аналитическим интересом — как скоро этот человек сломается под весом собственной лжи? 2) Гнев: Тот самый «праведный гнев», о котором говорил Хосок. Он стал топливом. 3) Одиночество: Но это было не тоскливое одиночество брошенного ребёнка, а уединение бойца перед битвой. Завтра он впервые заговорит с Лиёном. Он не будет просить о помощи. Он предложит сделку, от которой невозможно отказаться.

***

В то время как Тэхён в одиночестве усваивал уроки в камере, в другом крыле блока, за бронированной дверью «стратегической комнаты», атмосфера была наэлектризована. Здесь не было места сантиментам. Хосок сидел во главе стола, а напротив него расположились те, кто составлял костяк его личной империи: Намджун — мозг всех операций, и два старших сына Хосока, альфы, которые унаследовали от отца не только стать, но и опасный блеск в глазах. На экране в центре стола застыл стоп-кадр с камеры наблюдения: Тэхён, сжимающий в руках телефон, входит в блок. — Ты разрешил привезти «Гурмана» в сердце нашей базы, — голос Намджуна был ровным, но в нем сквозило напряжение. Он поправил очки, не отрывая взгляда от досье. — Хосок, это риск. Если Минги или Минсу узнают, что один из «ключей» у нас, они стянут сюда все силы. Мы станем мишенью №1 раньше, чем успеем подготовить контрудар. Первый сын Хосока — Джунсу — резко отодвинул стул. Он тяжело выдохнул и раздвинул для удобства длинные, мускулистые ноги. Его кашель стал грубее, чем он рассчитывал. Он был похож на необработанный камень: — Отец, при всем уважении, этот омега — ходячая катастрофа. Он пропитан запахом Чимина, за ним тянется след из трупов и предательств. Что, если он сломается в самый неподходящий момент? Одно неверное слово под твоим допросом — и вся наша сеть в той клинике рухнет. Зачем нам возиться с ним, когда можно было просто спрятать его в безопасном бункере на окраине? Там же тоже у нас есть доверенные люди, которые могли бы точно за ним присмотреть. Второй сын — Миндже, который обычно отличался хитростью и проворностью, добавил: — Не смотря на то, что он занимался боевыми искусствами, он выглядит слабым. Я видел, как он впервые входил в твой кабинет. Плечи опущены, взгляд испуганный. Как он поможет нам вычистить людей Санху? Он же просто… расходный материал в этой игре. Хосок молчал несколько секунд, медленно раскуривая сигарету. Дым лениво поднимался к потолку, скрывая его лицо. Наконец, он выдохнул и обвел присутствующих тяжелым взглядом. — Вы видите в нем только слабого омегу и «ключ», — начал Хосок, и в комнате сразу стало тише. — Намджун, ты прав — риск огромен, но, Миндже, Тэхён — это не просто наш инструмент. Он единственный, кто видел Санху в моменты его «триумфа» и «поражения». А самое главное: он знает запах не только этого врага изнутри, но и многих других. Хосок вывел на экран данные с флешки, которую передал Тэхён. — Пока вы сомневаетесь в его силе, он принёс нам больше информации за один вечер, чем наши шпионы за месяц. Он не просто сидел там — он наблюдал. А насчёт его «слабости»… — Хосок усмехнулся, вспоминая, как Тэхён вскочил со стула во время тренировки. — В нём кипит такая ненависть к людям, которые навредили Чонгуку и Чимину, что она скоро пережжёт его страх. Я лично превращу эту ненависть в скальпель. — Ты хочешь сделать из него оперативника, который будет ещё и определять причины чужих смертей? — Намджун приподнял бровь. — Хосок, у нас нет времени на полноценное обучение. — Мне не нужен второй оперативник. Мне нужен троянский конь, — отрезал Хосок. — Он будет выглядеть как жертва, пахнуть как жертва, но думать как мы. Завтра он начнёт работать с Лиёном. Если он справится с этим трусом, значит, он готов к большой игре. Намджун долго изучал схему клиники, наложенную на список контактов Санху, чувствуя, как ненависть к этому человеку растёт с каждым мгновением. — Ладно. Допустим, он перевербует персонал. Но как быть с Чонгуком, который почти оклемался после ранения? Тэхён рвётся искать его уже несколько ночей. Если он узнает, что Чонгук сейчас в «серой зоне» и мы намеренно не даём им связаться… — Тэхён не узнает, — жестко прервал Хосок. — Пока не время. Присутствие Тэхёна здесь должно оставаться тайной даже для моего мужа и Чонгука. Любая утечка эмоций через их связь — и план по устранению Минги провален. Джунсу, Миндже, ваша задача — обеспечить внешний периметр нужными оборудованием. Никто не должен выйти из этого блока и никто не должен войти без моего ведома. Старшие сыновья переглянулись. В их глазах всё еще читалось недоверие, но авторитет отца был непререкаем. — А если он не справится с Лиёном? — спросил Джунсу. — Если он выдаст себя раньше времени? Хосок потушил сигарету о массивную пепельницу. — Тогда я сам сотру его из этой истории. Но что-то мне подсказывает, — Хосок посмотрел на монитор, где Тэхён в своей камере упрямо сжимал кулаки, — что «Гурман» еще заставит нас всех удивиться его аппетиту к мести. Совещание официально закончилось, но напряжение не покинуло комнату. Намджун и Хосок склонились над картами, обсуждая логистические дыры, а Джунсу и Миндже — приемные сыновья Хосока, которых он выковал из сирот войны в элитных псов своей империи — медленно направились к выходу. Они старались сохранять непроницаемые лица, как и подобает альфам их ранга, но внутри у обоих копошилось нечто, чему они не привыкли давать волю: любопытство. Мысли Джунсу были скепсисом и скрытым восхищением силы. Альфа всегда полагался на грубую силу и верность иерархии. Для него появление Тэхёна в «святая святых» было сродни появлению экзотической птицы в клетке с волками. «Отец играет в опасную игру», — думал он, поправляя кобуру. — «Этот омега… Его сделали слишком ярким. Эти волосы цвета крови, этот запах, который даже через фильтры вентиляции пробивается как вызов. Но что в нём нашёл дядюшка Чонгук? И почему отец так вцепился в его обучение? Неужели он действительно такой особенный? Надо будет как-нибудь проверить.»Джунсу злило, что какой-то «гражданский» из психиатрической больницы удостоился личного внимания Хосока. Но в глубине души его цеплял тот факт, что Тэхён, несмотря на дрожащие руки, не отвёл взгляд, когда они столкнулись в коридоре. В этом взгляде было что-то знакомое — так смотрят те, кому уже нечего терять. Джунсу было чертовски интересно посмотреть, как этот «хрупкий ключ» попробует сломать Лиёна, не имея в руках ничего, кроме написанных на листке слов. С четырнадцати лет Миндже был тихим наблюдателем. Он отвечал за техническое обеспечение и прослушку, поэтому видел Тэхёна через объективы камер чаще, чем вживую. «Он меняется слишком быстро», — анализировал Миндже, идя по стальному коридору вслед за братом. — «Три дня назад на записях был комок нервов. Сегодня его походка стала расчетливой. Это не просто тренировки, это мутация личности. Отец не просто учит его, он вскрывает его истинную натуру». Миндже было любопытно другое: насколько далеко Тэхён готов зайти? Он видел сотни людей, которые ломались под давлением Хосока, но Тэхён, кажется, впитывал это давление, как губка, становясь плотнее и опаснее. Миндже поймал себя на мысли, что хочет лично проверить систему безопасности в камере Тэхёна — якобы ради дела, а на самом деле, чтобы ещё раз взглянуть на то, как алые пряди контрастируют с серыми стенами их бетонного мира. Остановившись у развилки, братья переглянулись. Ни один не признался бы другому, что хочет остаться и подсмотреть за утренним «экзаменом». — Ты пойдешь проверять периметр? — спросил Джунсу, делая вид, что ему скучно. — Да, — так же безразлично ответил Миндже. — А потом загляну в мониторную. Нужно убедиться, что Лиён не заметит лишних микрофонов в блоке «Гурмана». — Я зайду с тобой. Нужно оценить, насколько тот санитар близок к тому, чтобы наложить в штаны от одного вида этого омеги. Они оба знали: это оправдание. Им хотелось увидеть момент рождения нового игрока. Им было важно понять, станет ли Тэхён их союзником или самой большой угрозой, которую они когда-либо впускали в дом.

***

Утро. Первый акт. Часы на стене коридора щелкнули. 06:00. Время утреннего обхода. Лиён, молодой санитар с бледным лицом и вечно потными ладонями, подошел к двери камеры Тэхёна. Он ненавидел этот блок. Здесь было слишком тихо, слишком чисто и слишком страшно. Он не знал, кто именно сидит за этой дверью, но шепот в столовой гласил: «Там тот, из-за кого полетели головы в клинике». Дверь с шипением открылась. Тэхён не спал. Он стоял спиной к входу, глядя в узкое окно-щель. Его новый свитер сидел на нем идеально, подчеркивая прямую линию плеч. — Завтрак… и проверка… — выдавил Лиён, стараясь не смотреть на красные волосы заключенного. Тэхён медленно обернулся. Его лицо было спокойным, почти безмятежным, но глаза… в них Лиён увидел то, от чего у него перехватило дыхание: знание. Тэхён смотрел на него так, будто читал его мысли, его долги и его страхи. — Лиён, — тихо произнес Тэхён. Его голос не дрожал. — Ты сегодня опоздал на три минуты. Твой старший смены, Ким, очень не любит непунктуальность, верно? Но ещё больше он не любит, когда его подчиненные выносят из клиники ампулы с «Проектом А» для продажи на черном рынке. Лиён замер, и поднос в его руках предательски звякнул. Тэхён сделал шаг вперед. В замкнутом пространстве камеры его запах — теперь не просто омежий, а смешанный с едким ароматом холодного кедра Хосока — заполнил всё пространство, подавляя волю санитара. Неужели это тот самый смертельный танец «Гурмана»? Лиён побледнел настолько, что стал одного цвета со своей формой. Поднос в его руках дрожал так сильно, что пластиковый стакан с водой начал расплескиваться. — Я… я не понимаю, о чём вы… — пролепетал он, пытаясь отступить к выходу, но дверь уже автоматически заблокировалась за его спиной. — Ты всё понимаешь, — голос Тэхёна был пугающе мягким, почти ласковым. Он подошел вплотную, сокращая дистанцию так, как учил Хосок — нарушая личное пространство врага, чтобы вызвать панику. — У тебя больной дед, Лиён. Ему нужны лекарства, которые не купить на зарплату санитара в этой дыре. И ты решил, что «Проект А» — это твоя золотая жила. Но ты ведь знаешь, что Санху делает с теми, кто ворует у него? Он не увольняет. Он превращает их в… материал? Тэхён протянул руку и аккуратно поправил воротничок на форме Лиёна. Тот вздрогнул, как от удара током. — Я не хочу тебя сдавать, — Тэхён заглянул ему прямо в зрачки, ловя ту самую вспышку ужаса, о которой говорил Хосок. — Напротив. Я — единственный, кто может сделать так, чтобы Санху или кто-нибудь другой никогда не узнал о твоих «прогулках» к черному рынку. Но за безопасность нужно платить. — Чего… чего вы хотите? — хрипло спросил Лиён, чувствуя, как ноги становятся ватными. — Информацию, — Тэхён чуть склонил голову набок, и алые пряди скользнули по его лбу. — Мне нужно знать, кто из охраны клиники завтра заступает в ночную смену в блоке Чимина. И мне нужны ключи доступа от архива видеокамер. Сделаешь это — и твой дед получит настоящие лекарства, а не те отбросы, что ты крадешь. Откажешься… и завтра твоё имя будет первым в списке на «утилизацию». Лиён сглотнул. Он смотрел на Тэхёна и не видел в нём того испуганного омегу, о котором слышал. Перед ним стоял хищник в обличье ангела. — Я… я сделаю, — прошептал санитар, едва не роняя поднос. — Я всё принесу вечером. В эту камеру. — Свободен, — Тэхён отвернулся, возвращаясь к окну, будто Лиён перестал существовать.

***

В операторской царила тишина, прерываемая только гулом серверов. Джунсу и Миндже стояли перед огромным экраном, на котором в высоком разрешении отображалась каждая деталь происходящего в замкнутом помещении. Джунсу стоял, скрестив руки на груди. Его челюсть была плотно сжата. — Черт… — выдохнул он через минуту. — …омега даже не повысил голос. Он просто… вскрыл его, как консервную банку. Отец был прав. В этом парне сидит нечто потяжелее, чем просто гены стабилизатора. Миндже, сидевший за пультом, не отрывал взгляда от экрана. Его пальцы замерли над клавиатурой. Он переключил камеру на крупный план лица Тэхёна в тот момент, когда омега отвернулся от Лиёна. На лице омеги не было торжества — только холодная, выжженная пустота и сосредоточенность. «Потрясающе», — пронеслось в голове у Миндже. Младший брат всегда ценил изящество систем. А то, как Тэхён использовал слабость Лиёна (деда) и его страх перед Санху, было верхом психологической инженерии. Миндже почувствовал странный укол восхищения, который он пытался подавить. — Смотри, как он контролирует дыхание, — тихо сказал Миндже, указывая на датчики сердцебиения, которые он вывел в углу экрана. — Его пульс даже не поднялся выше восьмидесяти. Он врал Лиёну про помощь так естественно, будто занимался этим всю жизнь. Джунсу, этот «Гурман»… он не просто ключ. Он — яд. Красивый, смертоносный яд. Джунсу покосился на брата, заметив непривычный блеск в его глазах. — Эй, не слишком-то заглядывайся, — хмыкнул старший, хотя сам был впечатлен не меньше. — Помни, что он принадлежит Чонгуку. И если Чонгук увидит, во что отец превратил его «малыша», здесь начнется третья мировая. И Тэхён не врал. Если этот санитар справится со своей задачей, мы теперь обязаны помочь. Миндже ничего не ответил. Он просто сохранил фрагмент записи в свой личный архив. Ему хотелось пересмотреть этот момент еще раз — момент, когда хрупкая жертва окончательно умерла, уступив место тому, кто скоро перевернет их мир с ног на голову. — Пойдем доложим отцу, — наконец сказал Миндже, выключая экран. — Кажется, первый этап «зачистки» прошел успешнее, чем мы ожидали. Кабинет Хосока был залит холодным светом ламп, когда в него вошли Джунсу и Миндже. Старший даже не поднял головы от документов, лишь коротко бросил: — Докладывайте. — Объект «Гурман» справился за четыре минуты, — голос Миндже звучал непривычно оживленно. — Лиён раздавлен. Он выдаст всё: графики, ключи, имена. Тэхён использовал тактику «двойного капкана». Сначала прижал его шантажом, а потом добил ложной надеждой на спасение деда. Чистая работа, отец. Хосок наконец поднял глаза, заметив, как Миндже едва заметно постукивает пальцами по столу — верный признак его азарта. — Ложной надеждой говоришь? Вызовите Тэхёна сюда, — приказал старший альфа. — Пора переходить к следующей фазе.

***

Когда Тэхён вошёл в кабинет, атмосфера в комнате мгновенно изменилась. Его алые волосы ярко контрастировали с серой тюремной формой, а в походке появилась та самая «хищная» уверенность. Он больше не жался к дверям, а прошел в центр комнаты и остановился, спокойно встретив взгляд Хосока. — Садись, — кивнул Хосок. — Мои сыновья говорят, ты был убедителен. — Лиён — всего лишь первая доминошка, — ответил Тэхён, присаживаясь. — Чтобы свалить Санху или кого-нибудь другого, нам нужно нечто большее, чем испуганный санитар. Миндже, сидевший на краю стола, вдруг подался вперед, сокращая дистанцию до Тэхёна. Его взгляд, обычно холодный и аналитический, потеплел. — Знаешь, Тэхён… Гурман… — Миндже произнес это имя с особой, почти интимной интонацией. — Я видел много «стабилизаторов», но никто из них не умел так филигранно лгать. В тебе есть редкое сочетание — невинная внешность и стальной стержень. Это… чертовски привлекает. Тэхён удивленно приподнял бровь, почувствовав, как альфа-феромоны Миндже стали мягче, окутывая его ароматом озона и дорогого парфюма. Это был неосознанный, почти инстинктивный флирт. Джунсу, стоявший у окна, напрягся. Он видел, как меняется взгляд его младшего брата. — Миндже, прикрой фонтан, — грубо оборвал его старший брат. — Мы здесь не на свидании. Иди проверь логистику по Лиёну. — Не мешай, Джунсу, — огрызнулся Миндже, не сводя глаз с Тэхёна. — Я просто отдаю должное таланту. Тэхён-а, если тебе когда-нибудь надоест играть в шпионов под крылом моего отца, в моем техническом отделе всегда найдется место для такого… проницательного омеги. Мы могли бы вместе поработать над кодами доступа. Вспышка гнева Хосока была неожиданной, резкой, но никто пока её не заметили. Джунсу подошел к брату и схватил его за плечо, пытаясь буквально оттащить от Тэхёна. — Пошел вон, я сказал. Ты теряешь берега. Чонгук за такое тебе голову оторвет, и я ему помогу. — Руки убери! — Миндже стряхнул руку брата. — Чонгука здесь нет! А Тэхён сам решит с кем ему общаться. Омега сидел неподвижно, наблюдая за этой перепалкой с ледяным спокойствием, которое напугало бы его прежнего. Он видел их насквозь — один ревновал из-за преданности брату, другой — из-за внезапно вспыхнувшего интереса. — ЗАТКНУЛИСЬ! ОБА! — оглас Хосока ударил по ушам, как раскат грома. Альфа поднялся во весь рост, и его тяжелая, подавляющая аура заполнила каждый сантиметр комнаты. Сыновья мгновенно вытянулись в струнку, хотя в глазах Миндже всё еще горело упрямство. — Вы ведёте себя, как щенки, которые делят кость! — прорычал Хосок. — Перед вами человек, от которого зависит успех всей операции «Проект А», а вы устраиваете здесь цирк? Миндже, еще один такой выпад в сторону Тэхёна — и ты отправишься патрулировать внешние тоннели до конца года. Джунсу, если ты не можешь контролировать брата, значит, ты плохой старший. Вон отсюда! Оба! Миндже бросил на Тэхёна последний, долгий взгляд, в котором читалось немое обещание продолжить разговор позже. — Как скажешь, отец, — бросил он, направляясь к выходу. — Но запомни: сила этого омеги в том, что он нравится людям. И я не единственный, кто это заметит. Джунсу, проходя мимо Тэхёна, лишь коротко кивнул, выражая своеобразное уважение к его выдержке, но в его глазах читалось предостережение: «Не играй с моими близкими». Когда дверь за ними захлопнулась, в кабинете повисла звенящая тишина. Хосок тяжело вздохнул и снова сел. — Прости за них, — негромко сказал старший. — Они давно не видели в этих стенах никого, кроме убийц. Ты для них — аномалия, вот и взыграли гормоны. А теперь… продолжим. У нас есть список контактов Санху и нам нужно определиться кто будет следующим. Хосок медленно выдохнул, потирая переносицу. Буря, вызванная его сыновьями, улеглась, но тяжелый осадок остался. Он взглянул на Тэхёна — тот сидел идеально ровно, ни один мускул на его лице не дрогнул во время перепалки альф. Это было пугающе хорошее самообладание. — Следующей кандидатурой должен стать человек с именем Ваён. Но с моей внешностью получится с ним справится. — Миндже говорит правду. Твоя внешность — это ещё одно твоё оружие, Тэхён, — негромко добавляет Хосок. — Как видишь, оно бьёт без промаха даже по тем, кто обучен не чувствовать. Но нам нужно усилить твою позицию. Одного Лиёна мало. Чтобы удержать баланс в клинике и создать настоящий хаос в рядах Санху, нам нужен кто-то, кто станет твоим щитом и твоими глазами там, где камеры бессильны. В помещение зашёл Намджун. Ему не нужно было ничего объяснять. Он сразу всё понял, поэтому он быстро заблокировал планшет, на котором внимательно изучал графики и поднял голову. Затем альфа по привыкли поправил очки, и в его глазах блеснул хищный расчёт. — Хосок прав, — подал голос Намджун. — Гурман, ты справился с Лиёном блестяще, но ты — одиночка в стане врага. Тебе нужен напарник. И у меня есть кандидатура. Тэхён нахмурился, в его взгляде появилось недоверие: — Еще один ваш оперативник? Еще один человек, который будет следить за каждым моим вдохом? — Нет, — Намджун качнул головой и слегка прищурился, будто вызывая в памяти образ. — Это не оперативник. Это омега. Но не обманывайся его статусом. Если ты — скальпель, то он — живое пламя, запертое в хрупком сосуде. Хосок заинтересованно приподнял бровь, глядя на Намджуна. Тот редко предлагал людей со стороны, предпочитая проверенных бойцов. — У него удивительный темперамент, — продолжал Намджун, обращаясь скорее к Хосоку, но не сводя глаз с Тэхёна. — Он обладает редким даром: он может быть абсолютно прозрачным, незаметным, как воздух, а в следующую секунду — заполнить собой всё пространство, подчиняя себе волю окружающих. В нём нет твоей нынешней ледяной отрешенности, Гурман. В нём живет первобытная, почти яростная страсть к жизни и… к справедливости. Его невозможно сломать — его можно только убить, но даже умирая, он будет смеяться в лицо врагу. Тэхён невольно подался вперед. Описание Намджуна задело какие-то струны в его душе. Он не назвал имени, но Тэхён почувствовал странное родство с этим незнакомцем. — Он слишком своенравен для обычной службы, — добавил Намджун. — Но его преданность тем, кого он признает «своими», не имеет границ. Он дерзок, порой до безрассудства, но его интуиция острее любого радара. Если мы введем его в тюрьму под видом еще одного пациента или младшего персонала, он станет твоей тенью. Люди Санху не заметит его, потому что будет слишком занят тобой. А этот омега… он выгрызет ему глотку раньше, чем тот успеет дотянуться до кнопки вызова охраны. Хосок задумчиво постучал пальцами по столу. — Ты говоришь о том самом, который перевернул наш мир с ног на голову? Намджун, ты уверен, что они сработаются? Два теперь сильных омеги в одном замкнутом пространстве — это либо идеальный механизм, либо взрыв, которому мы явно ещё не до конца готовы. — Они действительно будут слажено работать. Даю слово. За своего человека я ручаюсь головй, — уверенно отрезал Намджун. — Потому что у них общая цель. Я знаю, что Тэхён ищет правду и Чонгука. А этот мой омега… он ищет свободу и возможность показать тем, кто считает его лишь «красивым дополнением». Его темперамент — это то, чего не хватает твоему расчету, Гурман. Он добавит в твою игру жизни, в которую люди Ваён поверит без оглядки. Тэхён молчал, переваривая услышанное. Образ этого загадочного, яростного и верного омеги — Чимина — уже начал обретать форму в его сознании, хотя он всё еще не знал его имени. — Приведи его, — наконец сказал Тэхён, глядя Намджуну прямо в глаза. — Если он такой, как ты говоришь, мне не терпится увидеть, как мы подожжем этот мир вместе. Хосок едва заметно улыбнулся. — Хорошо. Намджун, займись транспортировкой. Но помни — их встреча должна произойти в «серой зоне». Никаких лишних свидетелей.

***

Дорога к закрытому блоку была долгой. Намджун лично вел бронированный фургон, минуя основные посты. Он знал: тот, кто сидит в заднем отсеке, — это не просто ценный груз, это стихийное бедствие, упакованное в шелка и колючую проволоку. Когда машина замерла в подземном боксе, Намджун заглушил двигатель и открыл тяжелую дверь. В полумраке отсека Чимин сидел на металлической скамье, закинув ногу на ногу. Даже в простой одежде он выглядел так, будто под ним был трон. Его взгляд, подёрнутый дымкой усталости, но всё ещё острый, как бритва, впился в альфу. — Мы на месте, — коротко бросил Намджун. — Неужели не мог бы побыстрее довести меня до нужного места? — голос Чимина прозвучал низко, с мягкой, вкрадчивой хрипотцой. — Я уж думал, ты решил вывезти меня в какой-то дремучий лес и пристрелить там, чтобы избавить мир от лишних проблем, Намджун-и. — Слишком много чести для такого амбициозного омеги, как ты, — альфа протянул руку, помогая омеге выйти. — Здесь ты будешь в относительной безопасности. Но мне нужно, чтобы ты держал свой острый язык за зубами и неугомонный характер в узде. Здесь не место для твоих драм, которые были связаны с прошлым опытном. Чимин недовольно фыркнул. Он ловко спрыгнул на бетонный пол, поправив воротник куртки, и обвел взглядом стерильный бокс. Его ноздри дрогнули, улавливая запахи бетона, озона и… кого-то еще. Очень сильного. — Запах крови и амбиций, — Чимин усмехнулся, его глаза блеснули. — Моё любимое сочетание. Веди, стратег. Посмотрим, ради кого ты так рискуешь. Они шли по длинному, гулкому коридору. Чимин двигался плавно, почти бесшумно, его присутствие ощущалось, как наэлектризованный воздух перед грозой. Намджун шёл на полшага впереди, сохраняя бдительность. Впереди показалась высокая фигура. Это Тэхён как раз возвращался со своего утреннего очередного «экзамена» с Лиёном. Его ярко-алые волосы горели в свете люминесцентных ламп, а взгляд был направлен в пустоту — он всё ещё прокручивал в голове свою победу над санитаром. Парень поднял голову, когда он поравнялся с Чимином. Мир будто замер. Два омеги застыли друг напротив друга. Холодная, отточенная ярость Тэхёна столкнулась с живым, полыхающим пламенем Чимина. Парень почувствовал, как по коже пробежали искры — это был тот самый омега, о котором говорил Намджун и тот омега, с которым они провели несколько дней в психиатрической больнице. Теперь это новое живое воплощение дерзости и силы. Чимин медленно осмотрел Тэхёна с ног до головы. Его губы тронула странная, почти нежная улыбка. — Так вот ты какой теперь, — прошептал Чимин. — Красный — тебе идёт. Пахнет смелостью и местью. Тэхён сузил глаза, чувствуя, как внутри просыпается инстинктивное желание либо защищаться, либо признать равного. — А от тебя пахнет непотушеным пожаром, — ответил Тэхён, выпрямляя спину. — Надеюсь, ты научился его контролировать. — Я предпочитаю им управлять, — парировал Чимин, боковым зрением посмотрев на Намджуна. — Я так и думал, — ухмыльнулся Тэхён. — Какой же ты молодец. — Всё. Довольно обмена любезностями, — альфа встал между основами, ощущая, как плотность воздуха в коридоре «серой зоны» зашкаливает. Это всё происходит из-за нахлынувших эмоций и их феромонов. — Хосок нас уже ждёт. Но не в кабинете. Он сейчас с сыновьями в зале тренируется. Идёмте.