10 причин любить демона

      Куромаку любил Касу всего без остатка, без условий. Все его недостатки он понимал и принимал, уживался с ними. За все хорошие стороны демона он был готов целовать его с головы до ног. Его озорство порой забавляло, иной раз — раздражало. Вспыльчивость — оберегала их маленькую семью, но когда дело касалось Куромаку, то выражалась в обычной бытовой ругани. Хотя иногда дело доходило до драки — яростной, но не злобной. И всё равно приходили к компромиссу. А эмпатия... его эмпатия — любимая часть характера Касы. Умение слушать и слышать, брать во внимание, учитывать желания Куромаку — то, чего самому Куромаку так остро не хватало. Чему он научился.       Куромаку пленён глазами Касы. Они были похожи на летнее небо, на которое так часто вдвоём засматривались. И в такие моменты не было никаких ни демонов, ни людей. Его большие, яркие глаза наполнялись всякий раз разными эмоциями при виде Куромаку: ласковостью, злостью, очарованием. Редко — ревностью, часто — радостью. Его небеса говорили лучше слов. Но и их Куромаку ценил. Каса очень забавно разговаривал, а когда матерился, то звучало это довольно комично. Его голос был звонким, мелодичным. Когда демон соблазнял и заигрывал с ним — тягучим, сладким, на грани с настоящим кошачьим мурлыканьем. А заливистый, демонический смех кому-то надоедал в первые же секунды. Но Куромаку очень хотел слышать его как можно чаще. Хотя бы потому, что это он знает — самому Касе хорошо.       Ровно как и характер, Куромаку млел от тела Касы. И не просто его любил, он им восхищался. Рельефный пресс, сильные руки и стройные, длинные ноги и объемные ягодицы — всё это заставляло душу Куромаку сжиматься и трепетать то от желания, то от очарования. Его красиво изогнутые ключицы были обсыпаны тусклыми веснушками и парой родинок. Словно звёзды на небе. Куромаку пристрастился к насчитыванию темных пятнышек на них, когда Каса засыпал рядом. Длинная, изящная шея обязательно держала на себе длинный кулон. На лодыжке у демона всегда висели какие-нибудь верёвочки или браслеты, как и на руках. Нос у него был острый, как и нюх. Каса часто любил хвастаться тем, что учует демона за сто метров. И Куромаку тоже это нравилось. И весь Каса ему гораздо больше, чем нравился, но...       Но было в теле Касы то, что Куромаку любил чуточку больше, чем всё остальное.       Бёдра.       Его дьявольские, чертовски прекрасные бёдра. Ещё и такие большие ягодицы, как орех. Так и просятся на грех.       Они не выходили у него из головы. Сколько бы Куромаку ни старался отвлечься на охоту, повседневную рутину, кошек, как только мимо него проходил Каса в обтягивающих его ляжки и эти выразительные круглые формы штанах или шортах, в ту же секунду все эти мысли рассеивались в дым и выветривались. И больше ничего не было на уме Куромаку, кроме как желания как можно скорее увидеть нижнюю часть демона перед собой. Почувствовать, как Каса прижимается своими бёдрами к его груди, пока перелезает через него на кровати, чтоб что-то достать из тумбочки. И каждый раз Куромаку делал вид, что смотрел в потолок. Хотя глаз он положил явно пониже.       Они были мощными, упругими, большими. Когда Каса их напрягал, то они будто высечены из камня руками греческого скульптора. Они были до безумия прекрасны. Коллеги Куромаку часто пытались втюхать ему прямо в нос нижние части женщин — не получалось. Куромаку отворачивался. С другими мужчинами тоже не прокатывало. Ему нужны были только ляжки Касы. И ничьи больше.       «Бёдра моего Касы».       Куромаку понятия не имел, что у него внутри есть такое, даже в чём-то первобытное чувство. За тридцать с хвостиком лет своей жизни он ни к кому так не пристрастился, как к Демону Крови.       И Куромаку каждый раз сносило крышу, когда Каса прижимал его к стене, заставлял сесть на колени. И по одну сторону, преграждая туда путь, ставил оголённое бедро. Куромаку чувствовал всем телом, от кончиков пальцев ног до самой макушки, как его начинает распирать изнутри. И было это всегда. Иногда слабо, когда Каса просто сидел дома в шортах, Куромаку хмыкал и лишний раз про себя отмечал своё восхищение. В другой раз он был готов в них утонуть, когда демону вдруг взбрела в голову идея дать человеку в руку кисть и позволить ему рисовать на своих ножках. У Куромаку в тот самый момент почти хлынула кровь из носа.       Каждый шаг, каждое движение Касы он специально, будто подтрунивая над Куромаку, выводил бедро вперёд. Когда сидел на подоконнике, не забывал отставить ногу в сторону. Ухмылялся и сверкал своим хищным, до безумия любимым взглядом. Летом, во время поездок, надевал шорты. Зимой — естественно, широкие штаны. Вот только простор — ниже колен, а до них — сплошной соблазн: ткань плотно облегала ляжки. И, конечно, Каса в машине всегда без исключения наклонял ноги в сторону Куромаку. На водительском месте или пассажирском — неважно. Они неизменно обращены к нему, будто подзывали к себе, когда Каса был особенно разгорячён.       Он мог быть зол, влюблён, шутлив — каким угодно. И это каждый раз отражалось на поведении его ног. Когда он раздражён — его ноги были готовы замахнуться на живую занозу и снести ему голову, как делал он сотни раз демонам и одержимым. Стоило Касе захотеть порезвиться со своим человеком — Куромаку не замечал, как бёдра сладостно бились о него со скоростью и силой, которыми управлял сам Демон Крови. Другой случай был редким для других как минимум потому, что Каса этого попросту не показывал. Если случалось, что он чего-то страшился, то они начинали почти неуловимо дрожать. Напрягались настолько, что почти вздулись бы вены, пульсируя. Как только он развеселился бы, его части тела, на которые Куромаку в самом деле был готов молиться, неотвратимо отбивали ритм в танце с человеком. Скользили по его телу, тряслись, отдавались вибрацией музыке, которую выбирал их хозяин, обвивались бы вокруг низа Куромаку — завлекали.       Каса знал, какая у него в ногах сила, и с удовольствием ей пользовался.       А Куромаку на самом деле не мог точно вспомнить, когда у него появилась эта тяга к нижней части демона. Но мог предположить, что одним из таких случаев было разбивание арбуза.       Это был обычный, ничем не примечательнй летний день. Солнце тогда так нещадно пекло, что, видимо, даже демоны предпочитали запрятаться где-нибудь в лесу в тени. Но только не Каса. Он снова спорил с кем-то, кто усомнился в его силе. А Каса ой как любил устраивать конфликты на этой почве. Обычно дело дальше пары тумаков от него не заходило — как минимум потому, что рядом всегда оказывался Куромаку и предотвращал последующие события. Но в тот день всё зашло куда-то не туда...       «Да нихера ты не можешь! Только и делаешь, что ошиваешься вокруг своего хозяина!» — издевался тогда напившийся охотник.       «Это я-то не могу?! Да я если захочу, одним своим локтём тебе голову снесу!» — возмущался в ответ Каса.       «А ну? Докажи-ка, что не слабак»       Каса закатил глаза и усмехнулся.       «И что мне надо сделать?»       Охотник туманным взглядом потупился на него, а потом выдал:       «Разделай арбуз, не используя нож!»       И Куромаку, и Каса, услышавшие это, после недолгой молчаливой паузы, начали смеяться. И если первый делал это сдержанно, в кулак, то второй — во весь голос, чуть ли не заливаясь слезами.       «А где я тебе сейчас арбуз, козёл, возьму-то?»       «А необязательно сейчас, — он махнул кружкой пива в сторону Куромаку. — Можешь дома это сделать, а Куромаку подтвердит это. Он не врёт, так ведь, Куромаку?»       «Да... конечно...»       «Вот и здорово! Ну и чтоб ты не обижался, если выполнишь спор — оплачу ужин!»       «Ха! Тогда начинай уже откладывать, жалкий человечешка!»       Уже дома Куромаку, снимая обувь, спросил:       «Кас, ты же не будешь этого делать? Серьезно, я просто могу сказать, что ты это сделал, если он не отвяжется. Я не хочу... Ты где, блять, взял эти ебаные арбузы? С бахчи украл за те пятнадцать секунд, что я не видел тебя?»       Куромаку ошарашенным взглядом смотрел, как Каса зашёл после него с огромными арбузами в руках. Весил каждый кило десять, не меньше. А нёсли их будто плюшевую игрушку.       «Слухай, человек, а мне самому интересно стало, за сколько я сломаю этот арбуз!»       «А зачем тебе второй?»       «Кушать, само собой!» — засмеялся Каса.       Они зашли на кухню, и Каса с грохотом положил на стол один арбуз, а второй — на пол. Куромаку, наблюдавший за этой картиной и уже представлявший, как будет это всё убирать (потому что демон найдёт сотню отмазок этого не делать), опирался о стол, скрестил руки на груди и спросил:       «Ты что, реально ломать арбуз будешь?»       «Ну естественно, человек! — воскликнул Каса, улыбаясь. — Я уже обещал тому гнилому куску мяса, что сделаю это. Тем более, я такие договоры уважаю»       Куромаку судорожно вздохнул и вскинул брови, когда увидел, что и сам Каса садится на пол.       «Постой-постой! А ты будешь это делать... как?» — голос его слегка дрогнул тогда. Он начал метать взгляд на Рэну, в окно, на вазочку — куда угодно. Но не на ноги... Только не туда... Их так неприлично обтягивали шорты...       «Ха, человек, а ты как думаешь? — Каса ему подмигнул. В тот момент у Куромаку словно в горле пересохло. Очень захотелось пить. Но он дальше не мог отвести взгляд. — Руками — слишком скучно! А вот ногами... Вот это будет бомба! Хых, ягодная».       Каса лениво перекатил к себе арбуз и раздвинул ноги. Он ухмыльнуся, глядя то на арбуз, явно не готовый к такой смерти, то на опешившего Куромаку. Однако всё ещё не сумевшего отвести взор от такой странной, но интригующей картины...       Арбуз смиренно улёгся между бёдер Касы. Сначала он медленно сводил колени, изредка вздрагивая — ягода была холодная. Касе могло в тот момент показаться, — он не видел из-за густых волос, закрывавших обзор, — но губы Куромаку будто двигались, как у рыбки — ни слова он не смог выдавить. То, что он видел перед своим глазом... было слишком притягательным. Мысли просто отказывались слушаться.       «Человек, готов?»       Куромаку кивнул.       Каса изящной дугой согнул спину, расположил ноги по обеим сторонам от себя, и направил всю силу в свои ляжки, а мышцы живота красиво натянулись. Бицепс на них Куромаку сумел разглядеть, несмотря на величину арбуза. Каса будто бы издевался над ним: он медленно сводил ноги, будто сдавливал тисками. Мучительно для арбуза. Но напор увеличился, а арбуз не сдавался — почти незаметно вытянулся, но ещё держался. Боролся за свою жизнь.       Каса садистски посмотрел на него и усмехнулся. И в одно мгновение под толстой коркой арбуза послышался треск, будто что-то под ней сдалось. А у Куромаку впервые случилось, что «сдавить арбуз» будет вызывать такую чесотку в руках. Словно... хотелось самому сжать эти бёдра и размазжить красную мякоть. И тут появилась первая трещина. За ней — вторая. Третья. Шестая.       ХРУСЬ!       БАХ!       БРРРЖЖЖ!       «Твою мать!» — взвизгнул Куромаку под демонический смех Касы.       Каса наконец разбил арбуз! Его красные внутренности разлетелись по всему полу — от стола до печки. Они липкими ошмётками попадали в разные стороны, один — к Рэне, другой — в окно, третий вообще на люстру попал! Несколько даже в Куромаку прилетели, окрашивая его белую майку в цвет ягоды. Но он на это не обратил никакого внимания. Куромаку, в момент, когда ляжки сомкнулись, уловил на них рябь от силы удара друг о друга. Словно в воду кинули камень.       Каса смеялся. А Куромаку остолбенел. Он тогда понятия не имел, что ощутил. Вроде хотелось поругаться с ним, однако смеющийся демон явно не давал этого делать. И не только его смех. Взгляд Куромаку скользнул по тем самым орудиям, убившим арбуз. Шорты Касы были мокрые и немного съехали вверх, оголив ещё больше кожи. По властаным бёдрам стекали сочными каплями остатки арбуза. В свете лучей они поблёскивали, как и шея Касы. Ладонь Куромаку дрогнула, словно он хотел дотронуться...       «Ха-ха-ха-ха-ха-ха! Человек, ты обязан рассказать это тому козлу! — смеялся Каса, пока не понял, что Куромаку так и стоял неподвижно. Каса выгнул бровь и встал с пола. Ошмётки ягоды со шлепком упали. Он помахал рукой перед Куромаку. — Челове-ек, ау-у. Слышишь? Земля вызывает Куромаку!»       Куромаку медленно провожал Касы взглядом, видя, как ехидно тот улыбался.       «Тебе... — выдавил наконец Куромаку, чувствуя, как густо краснеет. — Тебе надо вытереться. Сейчас дам... тряпку...»       И в тот момент Куромаку сделал то, что открыло его пристрастие. Он бессознательно дотронулся до внутренней стороны бедра. И тут же себя одёрнул, как только почувствовал, как дрогнули мышцы Касы. Он, ещё больше краснея, повернулся и начал искать тряпку. А для Касы это было спусковой крючок.              Он сначала не понял, что сделал Куромаку. Но когда осознал и увидел реакцию своего человека, лукавая мысль так и вырывалась из его головы.       Демон вальяжно подплыл к столу, к тому краю, который ближе к Куромаку, и расслабленно уселся на нём. Закинул ногу на ногу, и они словно прилипло друг к другу из-за сока. Каса улыбнулся. Когда Куромаку повернулся, то сразу же наткнулся на невинно сидящего и покачивающего ногой Касу.       «Кас... тебе протереть себя надо» — вновь повторил Куромаку, протягивая ему мокрую тряпку.       «Ох, человек, — вздохнул Каса. — Я тут подумал, а давай так: я убираюсь на кухне... а ты убираешься на мне. Идёт?»       Ресницы Куромаку дрогнули, а сам глаз округлился от удивления. Но он согласился.       «Раздвинь мои ноги, Куромаку. — Улыбка Касы тогда по-настоящему напоминала хищника, вопреки ему невинному виду. — Кажется, они слиплись...»       Куромаку сглотнул ком в горле, и острый кадык дёрнулся вверх-вниз. Он лишь покорного кивнул. Он оставил тряпку рядом, а большие ладони уложил на колене Касы. Его ноги и правда были липкие.       «Господи...» — прозвучало тогда в голове у Куромаку.       Он мягко подхватил ногу под колено и отвёл её в сторону. Они с характерным липким звуком отлипились друг от друга. Открывшаяся картина заставила ту маленькую часть стойкости в миг испариться, будто туман. Куромаку подкосился, будто в тот же миг упал бы. Однако помешала когтистая ладонь Касы, накрывшая его руку. Верно, Каса бы точно не дал упасть. Куромаку выдохнул — громче, чем следовало, дрогнув.       Поморгав пару раз, вторую ногу он разводил медленно, чуть задержавшись ладонью на внутренней стороне бедра. Кончики пальцев покалывали, словно получали заряды тока. Он уже хотел было отклеить прилипшую руку и потянуться за тряпкой, как тут — хвать — и уже вторая кисть Касы легла поверх его пальцев. Плотно. Даже слишком.       «Что это ты делаешь, человек?» — Каса хихикнул и поднял мокрую ткань, кинув её себе за спину.       «Но... Как же я тогда должен тебя...»       «Охохо. Есть ещё один способ».       Куромаку застыл на месте.       «Язык. Человек. Используй язык».       У него аж челюсть чуть не упала, в глазах на мгновение помутнело — кровь волной ударила в голову. Рот Куромаку снова открылся, видно, хотел спросить: «Что?!», но Каса уже предвидел этот вопрос. И кокетливо хихикнув и прищурив голубые глаза, он с улыбкой произнёс:       «Что-то не так, человек? — почти промурлыкал Каса, явно довольный своей властью. — Ты ведь меня с ног до головы облизывал. Взглядом».       Он чуть наклонил голову, будто хотел напасть. Куромаку, не знавший, что сказать, прикусил нижнюю губу. И он не смел отводить от демона взгляд.       «Теперь я хочу, чтобы ты это повторил. Без взгляда».       Он поднял свою руку, освободив от натиска ладонь Куромаку, так воздушно и медленно, словно в танце. И длинными пальцами с когтями зарылся в серую копну волос.       «И никаких тряпок, Куромаку».       С припухлых губ Касы сорвался такой смешок, что Куромаку зашипел, стиснув зубы. И ведь, чёрт побери, он вообще не был против! Он наконец понял. Он очень хочет оказаться на месте арбуза. Куромаку был очень живучим в борьбе с демонами и не собирался умирать в схватке с ними. Но встав между ног Демона Крови, когда он своими глазами видел, какими же воинственными и полными силы они были, он даже не был против погибнуть, если бы его голову раздавили. Этими невероятными бёдрами.       «Думаю, — вдруг произнёс Каса. — Что тебе будет удобнее делать это на коленях, Куромаку. Встанешь?»       Рука Каса всё ещё мягко гладила, пропускала через себя серебряные волосы Куромаку. Он не давил, он их не тянул, чтоб Куромаку сел на колени. Он лишь предлагал. Чёрт, как будто Куромаку откажется от такого!       Он тут же рухнул на колени, не спуская глаз с Демона Крови. Глаз Куромаку засиял странным, до того не зажигавшимся огоньком. Но он ещё был тусклым. Следует как лучше разжечь его... Каса придвинулся чуть ближе.       Тут Куромаку понял, что будто оказался во сне. По обеим сторонам от него то, во что действительно готов уверовать. Объемные, мясистые... Просто дьявольски шикарные! Они были безупречны. Куромаку в самом деле не жалел, если бы погиб в их удушении. Желание почувствовать, как на шее смыкаются такие бёдра, как их мышцы перекатываются рядом, и Куромаку может это ощутить, потрогать, выбивало воздух из лёгких, перекрывая все дыхательные пути. Он жаждал ощутить жар и разгоряченность, услышать, с каким звонкими шлепками они бьются... О что-то. Плевать обо что! Просто услышать, как прекрасно звучат они.       И тут словно кровь с током вместе ударили в голову. Ведь до Куромаку ещё и дошло понимание, что он на самом деле... Может облизать их. Жаркий полустон сорвался из нутра Куромаку. Он хотел бы спрятать глаз за волосами, надеть ещё одну повязку или что угодно, только бы его перестал смущать настолько лукавый взгляд голубых глаз сверху. Но он попросту не мог скрыться. Глядел то на немного влажные от сока бёдра, то на ухмылявшееся личико демона.       «Я... — выдавил Куромаку, наконец проглотив ком в горле. — Ты... серьёзно?»       Кажется, Касу посмешил этот вопрос. В горячем воздухе снова послышалось его лукавое хихиканье. Как будто тогда Куромаку не поверил, что с ним в самом деле происходит такое. Возбуждающее. Горячее.       «А ты хочешь, чтобы я шутил?»       Когтистая ладонь медленно, плавно перешла с волос Куромаку ниже. Остановилась за ухом и почесала его, словно ушко милого пёсика. Казалось, что от жара тела Куромаку, все его металлические серёжки обожгут демона. Тот вздрогнул, но не отпрянул. Движения у Касы были ласковыми, нежными, но одновременно с этим полны власти. Проведя коготком по серёжкам, двум кольцам на губах, он наклонился к его уху:       «Куромаку. Можешь уйти. Если ты не хочешь».       И снова оно. Это тягучее, сладкое, мурлычущее «ты хочешь», которое Куромаку всегда ощущал волной где-то у себя в позвоночнике. Каса будто проникал внутрь него, вызволяя наружу все его страсти. И только подумав о том, что если он сейчас уйдет, то дальше вряд ли решится на такое, он снова уложил пальцы по бёдрам.       Каса замер всем телом — даже рука перестала гладить волосы. Будто выжидал. Он бы очень хотел подтолкнуть Куромаку, но знал: ему нужно время обдумать. И даже в какой-то степени боялся, что ничего не получится. Ему самому голову вскружила мысль, что его любимый будет ласкать языком там, их. Он очень не хотел вспугнуть Куромаку, поддавшегося своим спавшим желаниям.       «Ну же, Куромаку, принимай хоть какое-то решение! Иначе я тебя прямо сейчас раздавлю, блин...» — мелькнуло в голове Касы. Мордашка его тоже покрылась румянцем, а лоб — испариной. Под кончиками пальцев Куромаку почувствовал, как напряглись мышцы бёдер.       «Я... Никуда не хочу уходить»       С этой фразой он подался вперёд и мягко, почти благоговейно, прильнул губами к чувствительной коже. Демон аж поперхнулся воздухом — так неожиданно это случилось. Сначала ощущения прохладных губ были невесомым — Куромаку будто нащупывал рамки дозволенного. Но эти рамки уже давно спали, размазаны по полу вместе с арбузными ошмётками, и Каса ясно это дал понять толчком. Напряжённое, словно натянутая струна, бедро ударилось о зубы Куромаку, подгоняв его. Оно было сладким, липким и жарким.       Куромаку кивнул и себе, и Касе, и пустил в ход руки. Пальцы неспешно нырнули к внутренним сторонам форм демона. Они очерчивали выраженную линию мышц, и Каса наконец сдался под первым же нападением. Сверху до Куромаку дошел едва уловимый стон, но такой влажный, сдавленный, что ногти резко впились в кожу. Каса откинул голову, будто взмолился о чем-то, и его ноги задрожали. Он никогда такого не чувствовал, но интуитивно двигал ими, показывая свою страсть. Своё желание.       «Давай, человек. Куромаку...» — пролепетал Каса со стоном на вздохе, начиная быстрее проводить по волосам Куромаку.       Губы Куромаку двигались неторопливо, буквально пробовали на вкус такое желанное, манящее местечко. Пусть они были холодными, в тот момент они будто клеймили Касу. Два кольца в уголках губ словно расколились до сотни градусов! В поцелуе они мягко скользили по коже. Чувства будто обострились стократно, он в такт подавался тазом вперёд, удерживаясь локтями на столе. Но Каса хотел больше, сильнее и быстрее. Он прошипел и уже без стеснения и смятения несильно сжал волосы Куромаку. Его человек, не отрываясь от бедра, сверкнул взглядом, говорящим «можно». Вдох за вздохом он шёл навстречу ласкавшим его губам.       Глаз Куромаку вспыхнул сотнями огоньков, и каждый говорил об обожании демона, о хотении подарить ему незабываемые ощущения. И Куромаку в самом деле подался этому порыву, сняв с себя ошейник неловкости так же, как это сделал Каса. Он наконец обнажил острые акульи зубы и в один укус заставил Касу расплыться в тягучем стоне.       «Куромаку! Ну же, давай, человек!» — радостно улыбался Каса.       Клыки поочередно с губами ласкали горящую, красную кожу. Как только Куромаку оставлял глубокие укусы, тут же расцеловывал это место, словно извинялся. А Каса хихикал, перебиваясь вздохами и тихими стонами. Поцелуи были влажные, любящие, с причмокиванием. Куромаку упивался извиваниями Касы, его стонами, в которых громко проскакивало его имя и просьба поскорее пустить в ход язык. И кто Куромаку такой, чтобы ослушиваться?       Длинный язык с металлическими шариком прошёлся от колена до почти самого верха. Он вкусил сладость арбуза и жар кожи. Кончик языка покалывал, словно иголками. Шарик пирсинга, горячий, словно раскалённый, провёл чёткую дорожку, заставив Касу затрепетать, словно струна. Струна, на которой играли умелые пальцы. Демон расплылся в улыбке наслаждения. Сильные ладони, под кожей которых выступали вены, сжимали и разжимали упругие формы, оставляя красные отпечатки.       «Умница! Куромаку, молодец, пра-а-авиль-но!» — последние слоги слов срывались на крик, когда Куромаку всасывал кожу в себя.       Каса особенно любил хвалить своего человека: это сильнее его раскрепощало. За пару проведённых вместе ночей Каса понял, что ему самому не меньше нравится и получать, и проговоривать похвалу.       «И как не похвалить такого старательного мальчика?» — страстно вздыхал Каса, поймав на себе щенячий, серебряный взгляд.       Наслаждение накопилось в низу живота Куромаку, приятно сдавив все органы внутри, и плавно волной перекатилось по позвоночнику, вылившись в протяжном, приглушённом стоне.       «Приятно. Касе приятно. Мне так хорошо!» — вертелось в голове Куромаку.       Если бы мог, Куромаку издал звук погромче, но рот, как и мысли, были заняты лишь ласканием то правой ляжки, то левой. Покрытые мурашками, они горели красным, почти напоминали арбуз. Вообще Куромаку не нравился арбуз. Но как не получать удовольствие, когда над ним от восторга задыхался его Каса? И ещё усерднее приник к внутренней стороне бёдер. Красные пятна оставались на коже, и тут же спадали. Иногда Куромаку жалел, что Каса не мог оставить на себе следы их страстей: все раны и ссадины на Касе сразу же заживали, и он мог лишь замедлить этот процесс. Но сам Куромаку никогда не был против таких смущающих меток на своём теле, среди шрамов.       Слизав почти весь арбузный сок с ног Касы, под самую прелестную песню из трепещущих стонов, Куромаку поцеловал колени Касы. Демон немного расслабил бицепсы бедра, но и это было заметно. Хныкнув, Куромаку впился клыками в кожу! Это была неожиданная атака, Каса сначала даже не понял, что произошло. Но понял, что ему очень хорошо. Громкий вскрик, не то от неожиданности, не то от боли, вырвался у него из груди, а по ногам словно ударил ток. Он сомкнул их прямо на шее Куромаку! Сдавленный пылающими ляжками своего демона, он снова оставил по поцелую на каждой из них и улыбнулся. С пирсингом на губах он был похож на довольную змею.       Грудь Касы резко вздымалась и опускалась. Он судорожно втягивал воздух, но будто не мог им насытиться.       «Я будто кончил, человек. Тебе как?»       Всё ещё находившийся в крепких тисках, Куромаку что-то невнятно промямлил. Каса ойкнул и раздвинул ноги, позволив человеку освободиться.       «Почти нормально. Я... немного не понимаю, что произошло» — хохотнул Куромаку, которому Каса протянул руку, помогая встать.       «У тебя, мой дорогой, появился фетиш!» — театрально вхмахнул руками Каса, создав крови левой руки нож.       Он со всей силы рубанул им по лежавшему на столе второму арбузу. Отрезав сочный, красный кусок и, счастливый, положил его себе в рот. Как тут перед ним встал Куромаку, положив по обе стороны от него руки на стол. Он чуть ли не вжал Касу в него.       «Ты, безусловно, молодец. Спасибо, что открыл во мне это... влечение. Но что мне делать с этим?» — Куромаку кивнул вниз, сверкнув очками.       «Ой, сорян за стояк, — невинно улыбнулся Каса, как только увидел немалый бугор, выпирающий из домашних штанов Куромаку. Затем он снова положил себе арбуз в рот. — Что ты на меня смотришь, человек? Иди вздрочни что ли. Не переживай, смотреть не буду. Оу, или ты бы хотел, чтоб я присоединился?» — подмигнул Каса, заливаясь смехом.       «Ну охренеть, — фыркнул Куромаку, улыбнувшись. — Сам возбудил, а потом гонит дрочить... Ну ты, Кас, конечно...»       «А а а-а-а! — пропел Каса, ткнув ему арбузом в рот. Тот с неохотой его съел. — Это ты сам возбудился, я не при делах!»       «Кас, ты просто... невозможен!» — простонал Куромаку.       Он уже собирался уйти в ванную, но тут его остановили — это Каса потянул его за ворот.       «Человек, слухай. Я не любитель оставлять незаконченные дела, — Каса выставил ногу вперёд и бедром упирался прямо в выпирающий пах, подвигав им из стороны в сторону. Куромаку открыл рот в немом стоне, вобрав воздух, и тут услышал у самого уха: — Обещаю, ночью отработаю этот... казус. И приму во внимание твой новообретённый фетиш. Есть у меня парочка идей...»       «Надеюсь, не с арбузами...»       «Хочешь, могу притащить головы демонов?» — Каса снова разразился смехом.       Куромаку тоже улыбнулся с тихим смешком и поцеловал своего демона в лоб. Развернувшись, он отправился в ванную, оставив Касу, как они и договорились, убираться на кухне.       «Салфетки не берёшь?» — послышался звонкий голос.       «Да я сразу купаться пойду. После твоей ягодной бомбы... Точнее, ягодичной»       И, может, ещё пару раз пустится в рукоблудие. Потому что образ бёдер его Касы надолго не выйдет у него из головы.