Ошибка ценой в жизнь

      К удивлению Лу, Кастет — так звали Шрама на самом деле — действительно перестал его бить. Напротив, утром кто-то — спросонья разглядеть не удалось — принес ему завтрак и воду. И еда оказалась сносной! Не разносолы, которыми он питался в ресторанах Минервы, обхаживая ту или иную состоятельную даму, но есть точно можно. Каша была какая-то простая, но на молоке, а вода — чистая и без запаха.       Дальше Лу еду носил какой-то худощавый паренек. Видимо, один из подручных Кастета. А может, шестерка? Или как у них тут называется, когда молодые ребята выполняют за крутых грязную работу и бегают на побегушках?       Впрочем, об этом Лу хотел думать в последнюю очередь. Гораздо больше его занимала красивая и опасная «Ма». Он так и не узнал ее имени — вряд ли это настоящее. Короткий мычащий слог, с которого начинают свою речь младенцы, больше походил на прозвище. Хотя, может, все ее ребята к ней относятся, как к матери?       Часы в ожидании решения, которое обещала принять Ма, тянулись медленно. Ошейник мешал, кожа под ним чесалась. Цепь на любое движение лязгала по полу, и Лу медленно, но верно скатывался в отчаяние. Он, кажется, был готов даже принять смерть от предводительницы этой банды — настолько невыносимо было сидеть в подвале на цепи.       Но в глубине души он все же надеялся, что Ма таки даст ему шанс все исправить. А в процессе, глядишь, и сбежать получится. Повторять такой трюк, конечно, не хотелось, но Лу был готов решиться на еще одно путешествие в грузовом шаттле без погружения в стазис, лишь бы сохранить жизнь и свободу.       Свой наручный коммуникатор он продал в первую же неделю на Григории, чтобы оплатить аренду хостела, так что сейчас не мог даже посмотреть, который час. Хотя часы, наверное, у него бы отняли. Какие личные вещи могут быть у раба? Напоминать себе о новом статусе Лу не нравилось, но он делал это намеренно, чтобы не забывать вести себя соответствующе и не нарваться на грубость. Кастет, конечно, подчиняется Ма, но какие у них там договоренности, проверять не хотелось. Она, вроде как, с самого начала велела подручным его не бить, и на что это повлияло?       Замок в двери снова затарахтел небольшим движком. Лу оживился в ожидании ужина — обед сегодня его не насытил, и сейчас голод уже настойчиво напоминал о себе. Но вместо паренька с контейнером на пороге камеры показались Кастет и тот второй, которого Лу уже видел во время прошлой беседы с Ма. Этот был куда миловиднее Кастета и явно старательно следил за собой — растительность на лице аккуратно подстрижена, волосы цвета черного дерева уложены в подобие прически. Интересно, кем он приходится Ма, что так щепетильно заботится о своей внешности?       Конвоиры неторопливо приблизились, и Лу добровольно подставил шею, позволяя легко снять с ошейника цепь. Их движения и лица были настолько преисполнены театральной серьезности, что ему даже захотелось пошутить, чтобы сделали лица попроще, но рисковать получить очередную оплеуху Лу все же не стал.       — Давай без глупостей, — с нарочитой враждебностью вдруг сказал второй, принимая из рук Кастета брелок от ошейника. — Я с удовольствием шарахну тебя током, если выкинешь какой-нибудь фокус.       Лу с трудом сдержал смешок — этот парень говорил фразами из сериалов про гангстеров, всеми силами пытаясь показать серьезность, но выглядело это наивно и по-ребячески. Кастет тем временем пристегнул к ошейнику Лу поводок в виде небольшой цепочки с кожаной петлей на конце и коротким легким рывком отдал немой приказ подниматься с пола.       До выхода на улицу за поводок Лу никто не держал, но как только все втроем оказались снаружи, второй парень взялся за петлю на конце цепи и повел пленника за собой. Это было в высшей степени унизительно, Лу негодовал и стыдился того, что его ведут, как собаку, но высказывать недовольство было слишком опасно, так что он отвлек себя от мрачных мыслей внимательным рассматриванием окружающей обстановки — такая информация никогда не бывает лишней. Света было еще по-вечернему достаточно, так что видимость оказалась неплохой.       На этот раз конвоиры повели Лу совсем в другую сторону. Он не переставал удивляться размерам этого огромного двора. Как вообще на Григории, где за каждый метр ведется борьба с недружелюбной планетой, образовалось такое количество свободного пространства? Единственное объяснение, которое приходило на ум — просто не успели застроить, а потом этот участок уровня перешел в собственность тех, кто владеет всеми окружающими его зданиями, то есть, к девушке по кличке Ма. Лу невольно испытал восхищение — это же какую на ее месте силу характера и твердость воли надо иметь! Наверняка, ей приходится регулярно отбиваться от наездов конкурентов, желающих забрать такое лакомое место себе.       Когда впереди показались ворота, Лу испытал странную смесь иррациональной надежды, страха и потаенной радости. Конечно, радоваться было не из-за чего — хотя выход из этого необъятного кольцеобразного дома и вселял надежду, надетый на шею ошейник как бы намекал, что если его сейчас выкинут на улицу, ничего хорошего не выйдет.       Но конвоиры шли не к воротам, а к неприметной двери в здании слева, Лу выдохнул с облегчением. Видимо, Ма решила поговорить с ним в другом месте, и оно вряд ли оборудовано так же хорошо, как та комната в подвале. А значит, его ведут не на убой.       Кастет отворил дверь, второй парень, подталкивая в спину, загнал пленника внутрь. После освещенного двора, темнота, царящая внутри, показалась Лу такой же плотной, как тьма в камере, но глаза быстро привыкли, нос уловил приятный запах эфирных масел. Лу огляделся и понял, что находится в небольшой, продолговатой, как пенал, комнате. Противоположная входу стена представляла из себя широкую перегородку, испещренную геометричными, повторяющими сложный орнамент отверстиями. Приглядевшись, Лу заметил за ней предводительницу банды, точнее, по голосу догадался, что это она, потому что выглядела она совсем не так, как при их предыдущих встречах. Сейчас на ней было надето какое-то длинное балахонистое платье в пол с капюшоном, который скрывал пол-лица. Ма беседовала, хотя, вернее, больше слушала слезный монолог какой-то полноватой, по виду, пожилой женщины. Кастет в этот момент шепнул Лу прямо на ухо:       — Ма занята. Не шуми, иначе я тебя утихомирю.       Лу молча кивнул, всем видом демонстрируя искреннее желание содействовать. В том, что Кастет может его утихомирить, он не сомневался и был уверен, что это наверняка окажется болезненно.       Второй парень тихо притворил входную дверь, в комнате стало совсем тихо, и Лу смог расслышать слова женщины за перегородкой. Она, то и дело всхлипывая, рассказывала Ма о каком-то мужчине, который, судя по всему, регулярно ее колотит. Лу непроизвольно скривился. В его понимании, самое низкое, что может сделать мужчина — это ударить женщину. А когда он понял из беседы, что женщину бьет ее собственный сын, едва сдержался, чтобы не выругаться вслух.       Внимательно и не перебивая выслушав жалобы гостьи, Ма в довольно странных выражениях, точно ясновидящая, пообещала что сын перестанет ее обижать. Женщина рассыпалась в благодарностях, вставляя через слово «крестная». У Лу в голове закрутились шестеренки. Если, Ма — глава преступной группировки — занимается решением проблем населения, значит... она делает это вместо полиции!       В этот момент для него все встало на свои места. Именно поэтому его выслеживали не полицейские, а сама эта девушка со своей бандой. Поэтому никто не преследовал его, когда он только угнал бронефургон. Все сходится! Лу внезапно вспомнил когда-то давно услышанный факт о Григории, которому тогда не придал значения. Григория по праву считалась самым криминогенным штатом. И сносно жить здесь можно на пятом уровне и выше. На шестом полиция работает спустя рукава, а на нижнем седьмом существует разве что для галочки.       Лу испытал к жестокой и суровой Ма какое-то противоестественное уважение. Он никогда не преступал грани, которая отличает грабителей и убийц от мошенников, и порицал насильственные методы. Ни разу не причинял своим жертвам физического вреда. Почтенные леди, разодетые в дорогие наряды, обвешанные всевозможными украшениями, разъезжающие на очень престижных гравимобилях, отдавали ему свои деньги с радостью, уверенные, что он преумножит вложенное и вернет сторицей.       Эта же девушка направила на него оружие, выстрелила в пол, грозилась отстрелить ему руку — для нее человеческая жизнь явно ничего не стоит! Или, может, дело было в конкретно его жизни — врага, из-за которого Вьюн потерял ногу? Хотя Лу презирал насилие в любом проявлении, эта Ма внезапно зацепила его своим состраданием к проблемам какой-то обычной обывательницы.       Как только женщина ушла, очевидно, через другую дверь, парни проводили Лу в комнату за перегородкой через незаметную в хитросплетениях узора створку. Ма в этот момент как раз стягивала с себя черное одеяние, под которым обнаружился ее обычный прикид — обтягивающая кожаная одежда и высокие сапоги. Она повернулась к Лу и посмотрела на него с доброжелательным интересом, без холодной ярости, которая светилась в ее глазах в прошлый раз.       Второй раунд аудиенции у этой акулы преступного мира Лу нравился куда больше первого. Антураж оказался более гостеприимным, да и Ма, кажется, пребывала в приподнятом расположении духа. Даже сам он чувствовал себя неплохо — ребра уже болели не так сильно и не мучила жажда.       Лу решил не искушать судьбу и, заняв выжидательную позицию, с интересом рассматривал помещение, куда его привели. Своим убранством оно напомнило ему эзотерический салон на Минерве, который держала одна из его потенциальных жертв. У Лу даже возникло ощущение, что и здесь воспроизводили что-то наподобие комнаты гадалки — множество свечей по периметру, тлеющие благовония, изваяния неизвестных ему божеств. Стены комнаты были отделаны бордового цвета тканью и резными вставками под дерево, такими же по стилю, как перегородка, через которую его сюда привели.       — Неплохо выглядишь, ковбой! — Ма отвлекла Лу от созерцания обстановки внезапно бодро брошенной фразой. — Хорошо спалось?       Она сказала «ковбой» — старое, просторечное выражение, так говорили про рисковых угонщиков скота. Об этом Лу читал в исторических книгах про далекую Землю. Как же тонко эта девушка показала ему свой интеллектуальный уровень! Лу улыбнулся про себя — Ма, оказывается, совсем не безмозглая машина для убийства, а думающая личность! А еще она задала вопрос, следовало что-то сказать.       — Прекрасно спалось, Ма... — проговорил Лу, приняв свой самый беззаботный вид.       Отвечать, не обращаясь по имени, ему показалось невежливо, но, произнеся ее прозвище, он уже почувствовал, что сделал это зря. В глазах девушки вспыхнул огонек гнева, который, к счастью, погас так же быстро, как и возник.       — Зови меня Кирен, — сухо выговорила она. — У тебя нет права обращаться ко мне «Ма».       — Как скажешь, как скажешь! — подняв обе руки, будто находясь под прицелом, с улыбкой затараторил Лу.       Все же его очень веселили некоторые здешние порядки, этот ритуал с именами в особенности. К тому же, он уже понял, что сегодня его точно не убьют. Не на этих прекрасных ворсистых коврах, что устилали весь пол комнаты — такие замучаешься отстирывать от его мозгов! Лу ждал какого-нибудь вопроса в свой адрес, но девушка вдруг обратилась к подручному:       — Кастет, сними, пожалуйста, шоковый ошейник. Это нам ни к чему.       Тот флегматично принял приказ и мгновенно приступил к выполнению. Лу совсем воспрянул духом. Он надеялся, что для выполнения работы, если таковая будет за пределами базы, его освободят от рабского атрибута, но предполагал, что это произойдет позже. А тут — такая удача! Мысленно он уже разрабатывал план побега и счел такое скорое освобождение от ошейника практически знаком свыше.       В этот момент через резную перегородку в комнату вошел еще один мужчина. Высокий и худой, с короткими, неряшливо торчащими темными волосами, он появился настолько внезапно, что Лу опешил, сделал пару шагов назад и, споткнувшись, упал на мягкий глубокий пуф.       Кирен переключила внимание на нового персонажа, словно полностью забыла о своем пленнике. Лу коротко посмотрел на потайную дверь в перегородке и ощутил на себе тяжелый взгляд Кастета. Тюремщик, в отличие от предводительницы, о нем отлично помнил.       — Спасибо, что так рано, Мэд, — ласково проворковала Кирен, обращаясь к пришедшему, и достала из встроенного в диван ящика небольшой черный кейс. — Чип вот. Пациент, — она указала на Лу, — вот.       Она сказала «пациент». До Лу только что дошло, что сюда явился врач, чтобы... От этой мысли ему поплохело — он с детства страдал фобией медицинских манипуляций и так давно не был у врача, что последний раз и не припомнить.       — Нет-нет-нет! — запричитал он неожиданно даже для себя писклявым голосом. — Что ты собралась сделать?!       Лу охватила паника. Тело вскочило с пуфа самопроизвольно, а ноги понесли его к дальней стене. Там должна быть дверь, через которую ушла та посетительница! Должна быть! Не поворачиваясь к врагам спиной, Лу судорожно пытался ее найти.       Кирен, глядя на это, со скучным видом закатила глаза, затем что-то тихо скомандовала Кастету и второму парню. Лу уже понял, что обречен. Что бы там ни было, у него нет шансов избежать этой процедуры. Бежать некуда, сопротивляться бесполезно. Отчаяние накатило остервенело и всепоглощающе.       Когда конвоиры приблизились, он ожесточенно сопротивлялся — отбивался, вырывался, извивался, даже пару раз молил Кирен это прекратить, но та осталась глуха к его выкрикам. Даже напротив, когда Кастет с напарником наконец повалили и скрутили Лу, она подошла и глядя сверху вниз проговорила:       — За ошибки надо платить, Лу, — она сделала знак третьему подручному. — Или ты хочешь, чтобы я пустила пулю тебе в голову?       Выбор между смертью и медицинским вмешательством для Лу оказался очевиднее, чем думалось раньше.       — Хорошо, хорошо... — пробормотал он сдавленным голосом, поскольку Кастет очень плотно припечатал его к полу. — Я согласен платить по счетам.       Кирен велела подручным поднять пленника.       — Ты думал, я просто так пущу тебя в район? Чтобы ты сбежал при первой же возможности?! — она недобро рассмеялась, а потом обратилась к парням: — Положите его на диван. Пусть Мэд уже вживит этот чип!       Лу ощутил, как по спине поползли ледяные капли. Вживит?! Что? Куда? Но не столько неизвестность пугала его, сколько собственная беспомощность. Ведь он никак не мог это предотвратить!       Кастет грубо протащил его и бросил на мягкий, укрытый искусственной шкурой диван, а напарник сразу навалился так, чтобы пленник не смог и пошевелиться. О себе напомнили сломанные ребра. Мэд, кажется, так звали третьего, приблизился с угрожающим видом, и Кирен передала ему кейс.       Пока врач — по крайней мере, Лу надеялся, что у него хотя бы есть медицинское образование, — протирал влажным тампоном его плечо в районе дельтовидной мышцы, Кирен уселась в изголовье, чтобы он мог ее видеть:       — С виду такой бойкий, ковбой! А на деле, трясешься, как лист на ветру! — произнесла она с издевкой.       Наверное, хотела сказать «как осиновый лист» — Лу разочарованно вздохнул. Закономерно, что она не воспроизвела идиому в ее исходном виде — откуда в этом ужасном месте ветер и деревья, чтобы у выражения появился практический смысл?       — Сейчас Мэд вживит тебе в руку микро-чип, блокиратор нервных окончаний, — тоном заботливого рассказчика продолжила она. — Такие использует полиция для содержания преступников под домашним арестом. Я тебе все объясню! — Кирен слезла с дивана и, уложив предплечья на подлокотник дивана, оперла о них подбородок, тем самым, оказываясь на одном уровне с Лу. — Эта штука напоминает паука с длинными лапками и крепится к нервам, которые управляют твоей конечностью. Если попытаешься самостоятельно ее извлечь или удалишься отсюда на недопустимое расстояние, чип пережмет нервы. Надо рассказывать, чем тебе это грозит?       Лу, видимо, выглядел слишком затравленно, и Кирен усмехнулась:       — Да не бойся ты так! Мы извлечем чип, как только ты расплатишься по счетам! — она широко улыбнулась, явно довольная собой. — Ошейник — такое себе средство удержания тебя на привязи. Ты бы легко нашел умельцев его взломать и снять. С полицейским микро-чипом такое не пройдет. Здесь просто нет людей, кто способен с ним работать, кроме, конечно, Мэда! — она взглянула на врача, который старательно примерял нечто, напоминающее пистолет для инъекций, на плече Лу. — Мэд тебе его и имплантирует, а потом и вынет. Он умеет!       Лу уже смирился с тем, что ему вживят этот чип, да и сопротивляться все равно не мог. Сейчас он уже думал о том, как своими силами избавиться от микро-приблуды. Скорее всего, этот Мэд — не единственный, кто умеет работать с полицейскими трекерами, но проверять компетентность остальных умельцев слишком опасно. Лу не знал наверняка, как работает этот нейро-блокиратор, но был уверен, что на пользу ему это не пойдет.       — Ой, я ж тебе не рассказала о последствиях! — вдруг всплеснула руками Кирен. — Если вздумаешь сам его вынимать, лучше сразу отруби себе руку выше места вживления. При пережимании нервов ты почувствуешь сначала поднимающееся от пальцев онемение, затем боль. А при длительном отсутствии нервной проводимости, потеряешь чувствительность в руке навсегда. Как перспектива?       — Не понравится, — мрачно выдавил в ответ Лу.       — Вот и мне не понравится! — эхом повторила Кирен. — Так что будь хорошим мальчиком и не пытайся меня обмануть, ладно?       Лу уже собирался дать свое согласие, но испытал очень болезненный укол в районе плеча и даже вскрикнул. А потом это начало шевелиться внутри! От жуткого, противного чувства Лу замутило так, что он едва держался, чтобы не украсить диван и ковер утренней кашей, но Кирен отвлекла его очередной репликой:       — Эй, Лу, ты в порядке? Ты бледновато выглядишь, — неожиданно участливый тон на фоне язвительно-издевательского огорошил его. Она обратилась к врачу: — Мэд, что с ним?       Тот приложил пару пальцев к шее Лу, потом обошел, посветил фонариком в глаза и пожал плечами:       — Если через несколько минут не отойдет, нужно будет присмотреться повнимательнее, — изрек он. — Может, реакция какая-то, а может, просто давление упало.       Кирен кивнула. Кастет с приятелем наконец слезли и заботливо помогли Лу сесть, хотя больше это походило на придание манекену сидячего положения. Лу ощутил, что не может шевелить ни руками, ни ногами, как будто все его тело разом онемело — двигалась только шея. Логически он пытался себя приободрить, что это сейчас пройдет, но паника, и так люто бурлящая в душе, заполонила разум. Он мог чувствовать глаза и понял, что на веках скапливаются слезы. Отчаяние овладело им всецело — перспектива вдруг остаться парализованным на всю оставшуюся жизнь заклинила мозг на одной мысли, что надо было дать королеве бандитов убить себя еще на первом допросе. Трупу она не стала бы ничего вживлять. И трупу по барабану, что он не ощущает собственного тела. А теперь что? И что она сделает с калекой? Все равно убьет?       Видя, что Кирен смотрит на пленника с неподдельным беспокойством, Мэд попытался ее успокоить:       — Не волнуйся, Кирен. У парня, должно быть, сейчас все тело парализовано, — он говорил так, словно несчастный не находился в этой комнате рядом с ним. — Перезагрузка нервной системы. Все должно вернуться в норму в течение нескольких минут.       — Хорошо, — не очень уверенно протянула предводительница и обратилась к Лу: — Раз ты все равно пока ничего не можешь, сделаем тебе еще и пирсинг.       Эта ее фраза прозвучала уже совсем не так бодро и колко, как предыдущие, но королева бандитов постаралась, чтобы скрыть волнение. Лу в очередной раз испытал приступ зубодробильной досады от ощущения полной беспомощности. Ведь если он так и не обретет способность двигаться, она может продолжить издевательства! Может играть им хоть в куклы!       Кирен передала Мэду небольшую карбоновую, судя по цвету, коробочку и добавила: «в правую бровь». Лу лишь обреченно вздохнул. Нет, он мог, конечно, для проформы подергать шеей, попытаться не позволить им продырявить ему еще и бровь, но какой в этом смысл? Кастет или его напарник просто возьмут его за голову, и на этом все закончится.       Мэд с присущей щепетильностью смазал Лу правую бровь, потом извлек из коробочки симпатичную изогнутую серьгу с черным камушком и иглу с силиконовой трубочкой на конце. Затем оттянул кожу пациента и, прицелившись, проколол насквозь. Лу непроизвольно зашипел — лицо он чувствовал отлично. Все манипуляции Мэда были аккуратными, он определенно не пытался причинить боль, но оттого приятнее не становилось. Еще через несколько мгновений он аккуратно вставил конец серьги в силиконовую трубочку и протянул в прокол. Холодный металл угнездился в ноющей брови Лу, и острая боль наконец отступила.       Казалось бы, на этом работа Мэда должна завершиться, но он не торопился уходить. Промокнув выступившую кровь тампоном, он вынул из кармана небольшой флакон какого-то спрея и, неприятно оттянув серьгу, брызнул на ранку. Лу подумал, что это какой-то санитайзер и приготовился к легкому жжению, но бровь защипало так, что на глаза снова навернулись слезы, хотя эти были физиологическими.       — Ну вот, он готов! — с довольным выражением отрапортовал Мэд. — Как будто всю жизнь носил. Жжется, да, парень?       — Да, горит огнем, черт! — надтреснуто проскрипел Лу.       — Счас перестанет, — деловым тоном проговорила Кирен. — Итак. Что мы имеем. У тебя в руке микро-чип, который пережмет нервные окончания, если ты попытаешься улизнуть. Даже не думай приближаться к космопорту или садиться в лифт. Ну и на случай, если ты все же решишь, что без руки тебе будет не так уж плохо, я знаю, кто ты. Трекер в чипе подскажет мне, где тебя искать. А я сообщу полиции. Как думаешь, сколько ты протянешь на свободе? — она сделала короткую паузу, но не дала Лу ответить: — Минерва объявила тебя в федеральный розыск. Первым же рейсом отправишься в столицу сразу на скамью подсудимых.       Лу вдруг почувствовал свое тело — не в полной мере, но все же! Он неуверенно пошевелил ногой, потом рукой — паника начала отступать. Кажется, паралич действительно оказался временным. А Кирен продолжила:       — Второе. У тебя в брови микро-камера с высокочувствительным микрофоном, которая отсылает отснятый материал ко мне в облачное хранилище, — она хитро подмигнула, и договорила: — Не делай глупостей, потому что я все посмотрю.       От возмущения у Лу на голове зашевелились волосы.       — И как мне по-твоему в туалет ходить? — воскликнул он, словно забыл, с кем говорит. — Ты же понимаешь, что заснимешь кучу нелицеприятных подробностей?!       — Уверена, Лу, тебе есть чем меня удивить! — рассмеялась на его экспрессию Кирен и переключила внимание на напарника Кастета. — Орин, проверь, все ли в порядке с камерой. Мэд, спасибо, можешь идти. Наш храбрый Лу, кажется, в порядке! — она снова взглянула на Лу: — А тебе я сейчас дам твое первое задание!