Ошибка ценой в жизнь

      Кастет и второй, которого, как выяснилось, звали Орин, вывели Лу на улицу. Фонари уже светили по-ночному тускло, имитируя слабый лунный свет, и двор погрузился в полумрак. Воздух казался более свежим, как будто даже прохладным, хотя Лу понимал, что это обманчивое впечатление. Температура на уровнях Григории была постоянной вне зависимости от времени суток и поддерживалась автоматически — нижние охлаждались, а верхние обогревались. Но, видимо, машин по ночам ездило мало, потому и воздух ощущался словно даже прозрачнее.       Конвоиры как назло не дали насладиться ночной прохладой и подышать вкусно пахнущим воздухом. Кастет, видимо, решил не откладывая в долгий ящик показать пленнику «его комнату», как выразилась Ма. Лу не сопротивлялся, да и зачем? Сейчас, если не считать, что Орин время от времени толкал в спину, с ним обходились довольно вежливо. Удивительно было то, что Кастет, как главный костолом, если верить словам Кирен, собственноручно конвоирует какого-то обычного должника. А еще этот Орин. Кто он ей? Зачем помогает Кастету выполнять простую работу? Неужели подручным не поручить?       Эти размышления настолько занимали Лу, что он даже не смотрел по сторонам. Ему сдавалось, что он не просто должник — именно поэтому им занимаются самые верные люди Кирен. Наверное, если бы он получше узнал порядки этого клана, стало бы понятнее, что она скрывает от остальных, но пока это все лишь догадки.       Когда впереди замаячило здание второго корпуса, Лу невольно забеспокоился, что снова окажется в подвале, но на этот раз опасения не подтвердились. Его подвели не к люку у стены, а к двери на первом этаже того же здания — металлической и укрепленной специальными вставками. Кастет провел ладонью вдоль магнитного считывателя, открывая путь внутрь, а Орин тычками в спину погнал Лу в здание. Вот почему Кастет может, а этот не может обойтись без грубости?       — Слушай, Орин, — обернулся к нему Лу, — может, хватит уже меня толкать? Я и словами понимаю, если что!       Орин смерил его уничтожающим взглядом. Не наигранно серьезным, как до этого, а по-настоящему ненавидящим — и откуда только эта ненависть? — а потом ядовито процедил:       — Ты мне не нравишься. Я не хочу с тобой говорить...       Он, кажется, хотел еще что-то добавить, но в этот момент вмешался Кастет:       — Угомонись, Орин, — он по-дружески похлопал того по плечу, а потом скомандовал Лу: — А ты иди вперед. Твоя комната в конце коридора.       Вот кому-кому, а Кастету возражать не хотелось — его методы убеждения Лу успел отлично уяснить. Развернувшись, он пошел прямо по слабо освещенному коридору, по обе стороны которого были натыканы глухие двери. Если каждая из них вела в отдельную комнату — Лу скривился от этой догадки — такие можно смело называть чуланами!       В конце пути их ждала еще одна укрепленная дверь, точь-в-точь, как входная. Наверное, на лестницу, а может, и на улицу, поскольку коридор за спиной оказался довольно длинным. Очень может быть, что он пронизывает здание насквозь. Здесь Кастет остановил Лу и толкнул последнюю по правой стене глухую створку. Она была не заперта и легко отворилась. Костолом взмахнул рукой в приглашающем жесте, мол, располагайся.       Лу окинул комнатушку беглым взглядом — окон нет, односпальная кровать занимала больше половины пространства, под потолком висела неяркая лампа за решетчатым плафоном, в левом углу у входа расположилось подобие туалета с умывальником. Да уж, чулан! Замызганный, занюханный чулан, больше похожий на одноместную ночлежку для бездомных — жильем это место назвать было попросту невозможно!       Орин снова ткнул в спину, поторапливая, и Лу брезгливо переступил порог. За дверью не так ощущалось, но сейчас он почувствовал запах этого места, вонь затхлой пыли и немытого человеческого тела — и ощутил злость на Кирен. Заставила его жить в таком клоповнике! Еще и посмеялась «выспись на кровати!» Этот грязный топчан и кроватью не назвать! Крестная, видать, решила отыграться — не иначе! Намеренно унизить, макнуть головой в ушат помоев. Лу успокаивал себя лишь тем, что когда выберется, найдет способ ей отомстить. Непременно найдет! И займется этим в первую очередь!       Стоя у входа в гадкую каморку, он с тоской ожидал, что дверь за его спиной вот-вот захлопнется, и ему придется снова куковать неизвестно сколько в этой вони и грязи, но этого не происходило. Лу с вызовом обернулся, решив, что конвоиры сейчас над ним потешаются, но, к своему удивлению, чуть не налетел на Кастета, который с недовольным выражением лица шагнул внутрь и осматривал помещение, как будто даже удивленный увиденным.       — Черт! — выругался он. — Шага на этот раз точно получит! — он сделал еще пару шагов по комнате и обратился к Лу: — Придется тебе потерпеть ночь. Завтра здесь уберут.       Лу опешил — это очень смахивало на извинения, словно Кастет был уверен, что этот клоповник не должен выглядеть настолько отвратительно. Может, это так и было, но оставаться здесь Лу не хотел даже на одну ночь. Теперь просторная подвальная камера с холодным полом вместо кровати показалась ему куда более приятным местом для сна.       — Кастет, ты вроде нормальный парень, — ответил Лу. — Можно я эту ночь лучше в подвале переночую? Сам видишь, здесь невозможно находиться. Не хочу заразиться какой-нибудь проказой!       — Подвал уже занят, — грубо отрезал Орин, так и стоящий в дверном проеме, и мрачно добавил: — Придется тебе все же потерпеть до утра.       Лу обреченно вздохнул. Очевидно, лучшего места ему не предложат. Шага, который здесь не убрал, судя по всему — такой же узник, а значит, все эти комнаты предназначены для тех, кто отрабатывает свой долг перед кланом — или перед Кирен лично. Тогда логично, что условия проживания тут далеко не сахар. Странно ожидать, что заключенных поселят в пятизвездочном люксе — им место за решеткой, а этот чулан очень напоминал тюремную камеру. Лу с тоской вспомнил былые деньки на свободе и уныло порадовался, что не успел опробовать удобств судейских изоляторов Минервы, может, там все еще хуже.       — Значит так, — Кастет пощелкал пальцами, привлекая внимание. — Замок заблокируется в десять вечера и откроется в восемь утра. Ты имеешь право выйти, погулять по двору, поесть — на территории есть столовая, по отпечатку пальца тебя там покормят бесплатно. Как надумаешь отправляться в казино, скажи любому, кого встретишь, что ищешь Кастета. И мы очень быстро встретимся. Все понятно?       Лу слушал в пол-уха. Его злил уже сам факт, что придется подчиняться каким-то правилам, что говорить о самих этих нормах поведения? Как будто в колонию попал. Хотя, по сути, так ведь и было. Он здесь пленник, и содержат его соответственно, а не как высокопоставленного гостя. Но признавать это было чертовски обидно!       — А что будет, если я не успею вовремя забежать в этот клоповник и останусь снаружи, когда дверь закроется? — заносчиво спросил он.       — Я огорчусь, — тон Кастета сделался мрачно-недобрым. — Ты хочешь проверить, что бывает, когда я огорчаюсь?       — Я уже напроверялся, — буркнул Лу, осознавая, что зря затеял эту перебранку.       — Не-е-е, чувак, — протянул костолом с кровожадной ухмылкой, больше походившей на оскал. — Тогда я был сердит. Когда огорчаюсь, я действую более сурово. Тебе не понравится. Не огорчай меня, и все у тебя будет пучком.       На этот раз Лу решил промолчать, чтобы эти двое наконец оставили его в покое. Хотелось уже побыть одному, пусть даже в таком отвратительном месте.       — Ну раз ты все понял, спи спокойно, — бросил Кастет и вышел в коридор. Орин прикрыл дверь, и Лу остался наедине с собой и вонью комнаты.       Характерного звука, который бы означал, что замок заблокировался, не послышалось. Значит, десять вечера еще не пробило, и можно покинуть мерзкую каморку, но на Лу вдруг навалилась смертельная усталость. То ли сказался накопленный за несколько ночей в подвале недосып, то ли день вышел слишком насыщенным, по сравнению с предыдущими, но продавленная койка со сбитой, серой от стирок простыней манила его с непреодолимой силой.       Лу присел на край, снял ботинки и закинул ноги на матрас. Нос, к удивлению, быстро привык к зловонью, и запахи уже почти не беспокоили. Усталость тянула к земле будто гирей, и Лу лег. Мягкая теплая кровать после сна на жестком холодном полу показалась ему райским удовольствием. Как, однако, мало надо для счастья, когда сталкиваешься с катастрофическими лишениями! Лу вспомнил, что еще недавно был сказочно богат! Имел целое состояние, которое теперь лежало замороженным на счету в банке Конфедерации. До этих денег уже не добраться! Да даже если бы их можно было снять, путь в банк ему в любом случае заказан — нигде нельзя светить своими отпечатками, чтобы федеральные ищейки не взяли след.       Лу нехотя заставил себя прекратить мечтать о потерянном состоянии и сосредоточил внимание на предстоящем дельце. Перспектива долго собирать нужную сумму, переходя от стола к столу, его совершенно не устраивала. Гибса надо взять на слабо, но как? Лу проигрывал в голове разные постановочные ситуации, которые могли бы побудить этого заядлого прожженного игрока захотеть сыграть независимо от того, есть ли у оппонента деньги. У Лу было несколько заготовок на подобные случаи — все же, он не зря был завсегдатаем казино Минервы. И завтра он планировал понаблюдать за Гибсом час-полтора и на ходу выбрать наиболее удачную стратегию. Слабости игроков, особенно таких, которые никогда не проигрывают, Лу знал как свои пять пальцев.       Решив, как поступить с главной целью, он попытался уснуть. Но сон после мыслей о казино как рукой сняло. Теперь из головы не выходила Кирен. Ее образ, точнее образы — брутальной мотоциклистки и таинственной гадалки — всплывали в памяти и будоражили противоречивые чувства. Следует отдать ей должное — выглядела она великолепно и так, и так. Но как личность, Лу с одной стороны порицал ее, точнее, считал ее методы неприемлемыми, а с другой — как ни прискорбно признавать, понимал. Она действует так, как диктует ей здешний мир, и вряд ли может это изменить. Если ее клан выполняет роль полиции, она вынуждена принимать суровые решения и жестоко карать за преступления против власти, то есть, против клана.       И зачем она вырядилась в балахон, чтобы побеседовать с той женщиной — Гуей, кажется? Зачем решила помочь? Или она это делает по долгу службы — Лу непроизвольно усмехнулся — он уже говорит о ней, как о служительнице закона. Какие могут быть законы на седьмом уровне Григории? Преступные, клановые, кровные, но точно не законы Конфедерации.       Лу досадовал, что его угораздило выгрузиться из шаттла именно на седьмой уровень. С другой стороны, на пару уровней выше его бы точно арестовали и предали правосудию. Получается, что лучше ему теперь оставаться вне закона? Точнее, совсем вне закона. Лу точно знал, что Минерва жаждет отправить его на рудники. Навсегда. То есть, до конца жизни. Здесь же он отработает свой долг, и Кирен его отпустит. Не зря же сняла ошейник — намеренно показала, что он не раб, а всего лишь должник.       Ему все больше начинало казаться, что эта королева бандитов вовсе не так плоха, какой представлялась вначале. Да, первый разговор прошел совсем не в том настроении, в каком обычно происходят романтические свидания, но следующий был куда приятнее. Без дула бластера в лицо и предложений отстрелить конечность. Кроме того, было в ее действиях и словах какое-то справедливое зерно. А как она пеклась о том парнишке, Вьюне, который потерял ногу — вообще восхищало!       Только сейчас Лу осознал, что по его вине кто-то стал инвалидом! Он тогда выкрикнул в запальчивости, что готов поступиться собственной ногой, если тому парню станет легче, но теперь испытывал благодарную радость, что Кирен оставила ему возможность ходить на обеих ногах. Оказаться инвалидом — страшная перспектива. Ему-так особенно — как человеку, который только и умеет, что очаровывать и обворовывать богатых, покупающихся на внешность и лесть дам. Уродом без ноги красавчик Лу Чжоу полностью лишился бы средств к существованию.       Непрошенной в мозг вдруг вгрызлась мысль, что у него в брови теперь работает камера и «видит» все, куда смотрит он. Интересно, Кирен сейчас наблюдает за его действиями? На случай, если наблюдает, он вытянул вперед руку в поднятым большим пальцем, потом помахал себе на прощание и закрыл глаза. Наконец-то начало клонить в сон, и Лу смог забыться до утра.