Ошибка ценой в жизнь

      Утром коммуникатор разбудил Орина внезапным посланием от Кирен. Предводительница хотела услышать отчет о вчерашнем происшествии в столовой и предлагала сделать это за завтраком. Судя по тону голосового сообщения, она уже давно на ногах, так что пришлось быстро ополоснуться и поспешить на встречу.       Орину и вправду было что рассказать. Вчера он потратил весь остаток дня на расследование и смог проследить обратный маршрут нападавших до границы с двадцатым районом, они явились с территории Сан-Тино. На видео попадали их лица, но лишь фрагментарно — гады знали, где находятся камеры, так что опознать четверых бандитского вида мужчин, что целенаправленно зашли в столовую, чтобы устроить там погром, пока не получилось. Как ни прискорбно это признавать, скорее всего, их отправил сам заклятый сосед — организовал очередную провокацию в надежде развязать войну, которая окажется для него победной.       Зайдя в столовую, Орин увидел предводительницу за одним из столиков. Она уже взяла себе порцию протеиновой смеси. Это было странно — Кирен очень не любила эти синтезированные блюда и прибегала к ним только по острой необходимости. Значит, она зачем-то решила прямо с утра подготовить свой организм к длинному, сложному дню. Взяв себе такое же кушанье, Орин присел за ее столик:       — Ты завтракаешь протеиновой бурдой? — Кирен именно так называла эти смеси. — Готовишься к чему-то?       — Сначала расскажи, что ты выяснил по поводу нападения, — предводительница холодно перевела тему и не поморщившись проглотила очередную ложку киселеобразной массы. — Выяснил, откуда приперлись?       Орин знал, что ответ огорчит ее:       — Пересекли границу по Хорайзон. Ушли в двадцатый район, — он замолчал, пытаясь угадать, о чем она думает, но красивое, немного сонное лицо не демонстрировало никаких эмоций, словно непроницаемая маска. — Может, скажешь что-нибудь?       — Дай знать, как опознаешь, — процедила она, продолжая уплетать протеиновый кисель. — Не могли на камерах не засветиться. — Она помолчала еще, а потом с обреченностью в голосе добавила: — Я уверена, что это люди Сан-Тино. Но думаю, что на это не стоит реагировать. Он кусает исподтишка, как подлый пес. Ответка в открытую выйдет нам боком.       Похоже, отчет ей был и вовсе не нужен. Она логически пришла к тем же заключениям, что и сам Орин, просматривая видео и опрашивая свидетелей. Он видел, что она уже обдумала свое решение и даже признавал его рациональность. Война сейчас противопоказана, но… Как же честь клана? Как же гордое имя Ди-Ганов?       — Сан-Тино снова напал! Ты спустишь ему это с рук?! — возмутился он. — Простишь еще одно посягательство?       Напоминание про помилование вора вывело Кирен из равновесия, ее взгляд обжег Орина презрительным негодованием, но она промолчала. Спокойно доела свою порцию, отодвинула тарелку и только тогда ответила шипящим холодной яростью голосом:       — Никто не уйдет от наказания, — в этой короткой фразе он услышал намек и для себя — снова ведь не сдержался и царапнул незажившую мозоль, пресловутого мошенника. — Я решаю по проблеме за раз. Лейси получила ссуду и отремонтирует зал. Ты, — она добавила металла в голосе, — займешься делом и опознаешь этих ублюдков. А мне сейчас надо решить новую задачу.       Краем уха Орин слышал, что вор-неумеха провалил задание и засыпался. Очевидно, Кирен говорила как раз об этом.       — Я могу помочь? — с готовностью спросил он. — Ты ведь про Лу говоришь? Что у тебя там стряслось?       К этому моменту Орин тоже доел, так что Кирен жестом предложила продолжить разговор на улице, и понесла свою тарелку к мойке. Он последовал ее примеру, и вскоре они уже прогуливались по двору в направлении ее дома.       — Вчера, пока ты расследовал налет на столовую, позвонил Хан Ба-Тиас, — мрачно проговорила Кирен, глядя перед собой. — Потребовал выдать ему того, кто обокрал завод Кибер-Электроникс. Лу опознали у нас в казино. Этот остолоп решил там отпраздновать свой триумф!       — И что ты сделаешь? — проскрипел Орин вмиг охрипшим от волнения голосом. — Не выдашь же ты его Хану, чтобы паршивец все как на духу выложил?       Кирен так и смотрела перед собой, как будто ей было совестно глядеть в глаза советнику, который в свое время отговаривал ее от этой рискованной затеи. Но она не послушала, и вот к чему это привело.       — Я договорилась о бое на смерть, — она злорадно усмехнулась, — так что ты наконец сможешь спать спокойно. Лу очень скоро прикончат на арене. Бой произойдет, как только я «вытащу из этого подлеца информацию, куда он дел протез».       Орин с трудом осознавал, шутит она сейчас или нет, глаза светились нездоровым азартом, а подбор слов казался и вовсе бредовым. Может, она на нервах не спала этой ночью, поэтому чудит?       — Как ты вытащишь из Лу информацию о том, что он для тебя украл протез? — с искренним непониманием спросил он. — Или это был сарказм?       — Конечно, сарказм, Орин! Я запишу видео с инсценировкой допроса, на котором Лу во всем сознается! — рассмеялась Кирен. — Ты спрашивал, чем помочь. Покопайся в арсенале, мне нужен проигрыватель для шестых кассет, чтобы я смогла просмотреть видео перед отправкой. Поставь в кабинете. Потом отнесешь кассету на почту и отправишь Хану.       — Хорошо, сделаю, — ответил Орин. Они дошли до ее дома, и Кирен открыла дверь. — А ты чем сейчас займешься?       — Позову Рыбака и обсудим с ним предстоящий фильм, — подмигнула она и скрылась в коттедже.       Орин развернулся и зашагал в арсенал — так назывался огромный склад, расположенный под дном уровня на минус первом этаже и занимал почти половину внутреннего двора по площади. Точнее, это был целый комплекс соединенных узкими коридорами комнат, где без карты можно было заблудиться, но его содержали в исключительном порядке, так что найти там даже самую мелочь не составляло труда.       Не пройдя и половины пути, Орин вдруг остановился. Вопрос, что все это время крутился в голове, вдруг полностью кристаллизовался — зачем? Зачем помогать Кирен и дальше рыть себе яму?! Как советник, он должен помогать ей оставаться у руля, сохранять и упрочивать свои позиции и авторитет. Потворствуя глупым играм с мошенником, он оказывает ей медвежью услугу!       Судя по тому, что Кирен предпочла ввязаться в очередную мистификацию с этой инсценировкой, она отказалась решить проблему самым очевидным и надежным способом. Лу провалил задание. Чтобы он никому ничего не разболтал, его следовало просто пришить, тогда не пришлось бы городить весь этот огород!       Настроение испортилось окончательно — сбылись самые худшие предположения. Кирен влюбилась в ушлого вора, и это однажды выйдет ей боком. Орин снова задал себе уже набивший оскомину, но всегда четко расставляющий приоритеты вопрос — на что он готов ради клана, ради самой Кирен? И в который раз дал на него неизменный ответ — на все. Зачем копаться в арсенале и искать магнитофон, если можно спуститься в подвал второго корпуса, пока Кирен не начала свой фарс, и прикончить запертого там ушлепка? Одним махом выкорчевать этот корень всех проблем!       Нет тела, нет и дела, так говорили в стародавние времена. Устранение Лу избавит Кирен от встречи с Ханом Ба-Тиасом, ей не придется воочию наблюдать смерть дорогого ей человека, да и вообще, больше не будет этих рискованных операций с негарантированным успехом, которые сулят больше проблем, чем выгоды.       Орин подумал еще и даже направился в сторону второго корпуса, но что-то все же остановило его — страх, что Кирен не простит ему такого вероломного поступка? Или что казнит негодного советника, как поганого предателя? Или все же верность ее идее, что Лу необходим, чтобы свалить Сан-Тино? Наверное, все эти причины сыграли для Орина свою роль. Да и представлять, как он спустится в подвал и хладнокровно убьет безоружного запертого в камере человека, оказалось противно. Орину еще не доводилось никого убивать, хотя он был уверен, — будь на мушке враг, рука не дрогнет. Видимо, назвать врагом этого мошенника язык все же не поворачивался. И скорее всего, это все из-за Кирен, которая купилась на обаяние мошенника и редко встречающиеся в Конфедерации раскосые глаза.       Такие размышления привели Орина к отказу от идеи прикончить ЛУ и все же отправиться в арсенал. Искомое оборудование нашлось, правда не так быстро, как он надеялся. Магнитофон для шестых кассет — тот еще раритет, как и камеры, как и сами кассеты. Использование такой древней техники — дань моде, которая установилась на нижнем уровне Григории много десятилетий назад. Уже тогда шестые кассеты являлись настолько редким носителем информации, что посторонний, случайно нашедший такую, не смог бы выяснить, что на ней записано. Зато крестные районов берегли раритетные магнитофоны и камеры как раз для случаев, подобных представившемуся. Удобно и безопасно — кому надо, тот сможет проиграть запись.       Вернувшись с магнитофоном в дом Кирен, Орин услышал ее голос, доносящийся из подвала. Хлесткая интонация, суровый тон, язвительные слова — он и сам не раз видел ее такой, когда присутствовал на настоящих допросах. Не знай он, что там снимается кино, ни за что бы не догадался, что это все спектакль. Уж что-что, а играть на публику она умела и могла мастерски изобразить любую эмоцию, от трогательной нежности, до ядовитой ярости. Конкретно в этот момент Орин различал холодное пренебрежение, словно бы она беседовала с червяком. Хан определенно оценит видео по достоинству!       Орин, как и было велено, подключил магнитофон к телевизору — пришлось изрядно повозиться с кучей переходников, но вскоре все было готово. Через полчаса Кирен наконец появилась на пороге. Следом с довольным лицом вошел Кастет. Она отстраненно поблагодарила советника за выполнение поручения, затем вставила кассету в горизонтальную прорезь магнитофона и уселась за свой стол, чтобы посмотреть с комфортом.       Телевизор показал зафиксированного на стуле Лу с перекошенным болью лицом и неестественно напряженным телом. Электрошок — смекнул Орин. Примечательно, что момента, когда Кирен включила ток, камера не запечатлела, так что сказать, сколько времени продолжалась агония допрашиваемого, было невозможно. Наверное, на то и был расчет, чтобы Хан принял признание за чистую монету.       Последующий диалог выглядел очень правдоподобно — в глазах Лу плескался неподдельный ужас, подстегиваемый изрядным давлением со стороны Кирен, которую, по видео, ни за что нельзя было заподозрить в том, что она видит допрашиваемого не в первый раз. Отыграла роль на отлично, так что Орину к концу стало даже немного жаль парня, но тем только лучше! Значит, Хан примет полученное признание и назначит бой.       Досмотрев до конца, Кирен с довольным видом вытащила кассету из магнитофона, положила в карбоновую коробочку и обратилась к Орину:       — Возьми пару ребят и отправляйся на почту. Адрес Хана ты знаешь, — скомандовала она. — Если он примет это, значит, сегодня же выберем арену.       Орин без возражений принял из ее рук ценный груз и отправился выполнять поручение. К своему удивлению, он осознал, что нисколько не сожалеет, что не присутствовал во время этого допроса, хотя все еще испытывал к Лу только негативные эмоции. Кирен отвела роль дознавателя себе, так что, вряд ли намеренно пригласила Кастета, но тот, похоже, сам напросился, поскольку ни при каких обстоятельствах не смог бы пропустить такое зрелище. С его трепетной симпатией к Ма, полюбоваться на нее в «деле» он любил особенно.       Орин взял в помощники пару крепких ребят из группы База и вместе с ними дошел до почтового отделения Дома. Хан увидит отправочный адрес, так что отправлять нужно именно отсюда. Посетителей в этот час почти не было, как и очереди на отправку. Орин взял контейнер самого маленького размера, бережно запаковал кассету в пупырчатую пленку, переложил уплотнителем, чтобы ее не болтало в почтовом «яйце», и ввел адрес отделения Хана — у того тоже была своя карманная почта. Шторка отправочного модуля опустилась, аппарат взвесил посылку, и на табло высветилась надпись: «Вес груза 385 грамм. Время отправки 12:04. Ориентировочное время в пути: 34 минуты». Орин ввел код получения — 2426, по буквам имени Хана, и сразу позвонил Кирен, чтобы сообщила эти данные Ба-Тиасу.       И снова в душе закипела злость — с этим Лу одни проблемы! Орин, как советник, считал, что крестной не пристало пресмыкаться перед соседями. Кирен в очередной раз оказалась вынуждена звонить и договариваться, когда, по-хорошему, остальные должны пытаться снискать ее расположения. Орин на всякий случай дождался квитанции на пластиковой бумаге, которую вскоре выплюнул отправочный модуль, и наконец отправился обратно, сразу прямиком в коттедж предводительницы.       Хан, скорее всего, позвонит, как только просмотрит видео. Орин хотел присутствовать при этом разговоре — советнику крестной следовало быть в курсе происходящего. По дороге он отпустил подручных, забежал в столовую и захватил с собой два кофе, чтобы не с пустыми руками напрашиваться греть уши. Кирен никогда не отказывала ему в подобных вещах — даже напротив, приглашала сама, но в этот раз захотелось подстраховаться. Последнее время, а точнее, с момента поимки пресловутого мошенника, она все больше отдалялась, словно не хотела делиться своими мыслями и планами. Орин допускал, что отчасти и сам в этом виноват, ведь именно после появления Лу он слишком громко выказывал сомнения в ее решениях. Закономерно, что такой советник мог лишиться нескольких пунктов доверия. Теперь он надеялся их вернуть.       Орин без стука вошел в кабинет лидера и застал ее в компании Кастета. Она сидела за своим столом, костолом расположился за журнальным столиком.       — Орин! Заходи! — приветливо проговорила Кирен, махнув ему рукой. — А я все гадала, придешь или нет. Хан уже, должно быть, получил видео. Скоро позвонит.       Она пребывала в эйфорическом предвкушении, как ребенок, который ждет лучший в мире подарок и уверен, что получит именно его. Но нездоровый блеск глаз выдавал ее секрет.       — Что ты приняла? — спросил с недоверчивой интонацией Орин, ставя перед ней стакан кофе, и уселся напротив Кастета в кресло у журнального столика.       — Немного того… немного сего… — с мечтательной улыбкой ответила она, а потом серьезно добавила: — Если без шуток, ампулу ретеина. Больше ничего. Немного бодрости мне сегодня не помешает… — она вдруг задумалась, а потом уперла в Кастета пристальный взгляд. — Надо будет Лу тоже чем-нибудь взбодрить… Как думаешь, чем, Кастет?       — Можно вколоть пару ампул нашего «озверина», — задумчиво протянул тот, говоря о препарате, который разработал Вьюн для бойцов Кирен, у него было сложное химическое название, потому в клане его называли простым и понятным словом. — Но точнее я смогу подобрать бодрящий коктейль только после того, как узнаю, на какой арене ему придется драться. Может, Хан предложит Песчаные топи, там надо будет что-то на скорость. А если Паровой котел, я бы применил обычный фризер для терморегуляции.       Кастет, кажется, знал все о препаратах и аренах. По крайней мере, куда больше самой Кирен. Бойцовский бизнес она считала чем-то вроде будоражащего душу хобби. Ей нравилась впитывать до капли энергетику этих брызжущих концентрированным адреналином стычек хоть на классическом ринге, хоть на песчаной арене, хоть в извращенных условиях, где напряженности ожесточенной драке прибавляют условия специально оборудованной среды. Но при всей любви, она интересовалась боями скорее как зритель, а подбор и подготовка бойцов целиком лежали на Кастете.       За ленивой беседой о стимуляторах, которые подойдут для той или иной арены, пролетел почти час. Орин успел даже заскучать — его бои как раз почти не интересовали, и ходил он на них с Кирен исключительно из дружеского желания составить ей компанию. Но в определенный момент все же раздался долгожданный звонок голофона. Кастет оборвал речь на полуслове и мгновенно умолк. Кирен посмотрела на небольшой черный экранчик:       — Это Хан. Тишина, — скомандовала она и ответила на вызов своим самым приветливым голосом: — Здравствуй, Хан!       — Привет, Кирен! — с бархатным придыханием прорычала голограмма собеседника. — Надеюсь, ты не зажарила того червяка до смерти! Тебе палец в рот не клади! Он знатно обделался от страха! Жаль, конечно, что мне не удастся вернуть собственность Кибер-Электроникс — благочестивые с небес недосягаемы ни для кого. — Ба-Тиас вздохнул, а затем с кровожадным задором в голосе добавил: — Но несмотря на это, грядущий бой я посмотрю с удовольствием! Знаешь почему?       У Орина от этих слов волосы на руках встали дыбом — Хан улыбался заговорщической улыбкой, так что наверняка приготовил Кирен неприятный сюрприз. Но вариантов, которые окажутся неудобными для нее и одновременно настолько воодушевят старого извращенца, все равно оказывалось слишком много, чтобы определить, какой именно сюрприз он собирается преподнести.       — Почему же, Хан? — игривым тоном проворковала Кирен, не показывая вида, что тоже насторожилась. — Не томи! Говори уже!       — Я договорился со Стиггом о завтрашнем вечере, — на распев произнес Хан, хищно оскаливая пасть. — Твой червяк с моим ушлепком будут драться в Роскоши! А? Каково?       Кирен медленно кивнула, все еще улыбаясь голограмме соседа, но едва заметная тень тревоги, пробежавшая по ее лицу, не смогла укрыться от внимательного взгляда Орина. Он отлично понимал причину и даже гадал, станет ли крестная просить перенести место. Вряд ли, конечно, но Роскошь — это смертный приговор Лу при любых раскладах!       — Отличное место, Хан! — радостно воскликнула она — ни дать ни взять, превосходно держала себя в руках и продолжала играть восторженную реакцию. — Как обычно, в десять? Или там появились другие окна?       — В десять. Стигг стоит насмерть! — хохотнул с игры слов Ба-Тиас. — Не больше одного боя в день! Все расписано на месяц вперед, но для меня он всегда найдет место, ты же знаешь!       Кирен поерзала на стуле, очевидно, желая закончить этот разговор. К тому, что бой пройдет в Роскоши, она оказалась не готова, но Хан не должен об этом узнать.       — Ты меня балуешь, Хан! — с долей смущения проговорила она. — Я уже сгораю от нетерпения на это посмотреть!       — До завтра, красавица! — сластолюбиво мурлыкнул Ба-Тиас и завершил разговор.       Как только его голограмма исчезла, Кирен устало откинулась на спинку и тяжело выдохнула. Она знала арену Стигга, которая носила гордое название «Роскошь». Ценник на вход для зрителей там был в три раза выше рынка, и даже при этом зал всегда забивался битком. Стигг ввел самобытную и очень зашедшую зрителям фишку — в конце боя им предлагалось путем голосования оценить кровавость шоу. Если проигравший боец умирал слишком скучно или слишком быстро и публика оказывалась недовольна, второго казнили там же, но уже так, чтобы жаждущий крови скот насытился ею сполна. Стигг сам конструировал и собирал орудия для таких казней, и его извращенной фантазии можно было только позавидовать.       Роскошь частенько выбирали благочестивые любители смертельных боев, так что на арене существовало негласное правило — все бойцы выходят на поле боя в ошейниках, чтобы не компрометировать небожителей, которые выставили на бой своих рабов. Памятуя, как Кирен первым же делом сняла с Лу рабское украшение, Орин понимал, что ей будет очень неприятно снова защелкивать на шее своего любимчика холодные металлические створки. Хотя это мелочь по сравнению с тем, что теперь смерть Лу была почти на сто процентов гарантирована. Вряд ли он будет драться, как разъяренный лев, так что погибнет либо от рук оппонента, либо окажется казнен, не показав достаточно зрелищного шоу.       Следующие пятнадцать минут прошли в полном молчании. Кирен не проронила ни слова — только по сдвинутым к переносице бровям и сосредоточенному взгляду было заметно, что она не в ступоре, а напряженно размышляет. Орин не решался нарушать тишину, чтобы не отвлекать предводительницу, а Кастет, казалось, витал в облаках, предвкушая грядущую кровавую кончину своего соперника. Даже удивительно, как влюбленный в лидершу костолом все еще удерживал себя от того, чтобы не срежиссировать для Лу внезапный несчастный случай при падении с лестницы, что ведет в подвал, или при любых других обстоятельствах.       — Кастет, — жесткий голос Кирен вдруг вспорол тишину кабинета, — сейчас же вытаскивай Лу из подвала и тащи к Мэду. Его надо подготовить. И мне понадобятся твои советы касательно препаратов.       Тот в несвойственной ему манере резко встрепенулся, коротко кивнул и быстро покинул кабинет. Орин заметил выражение Кастета, когда тот поднимался из-за журнального столика — тревога, подобная той, что пробежала по лицу Кирен во время беседы с Ханом. С чего бы ему вдруг волноваться? Видимо, не удержался-таки, умудрился сделать Лу какую-то пакость. Да уж, в клане Кирен разворачивалась настоящая мыльная опера, и теперь Орину стало очень интересно, что из всего этого выйдет.