Ошибка ценой в жизнь

      Кирен исправно ходила к Мэду за чудодейственной Серостью уже четвертый день. Ангел регулярно присылал ей сообщения, но известия, о котором она мечтала в моменты, когда препарат уступал место ее эмоциональности, все не поступало. Лу кормили, мыли, обтирали мазями, поправляли подушки. Один раз в палату являлся Орин — зачем, Кирен не поняла, но в тот момент рациональное сознание отмело новость как незначительную, и она так и не спросила у советника, что тот делал у каталки Лу.       Сегодня, выдавая очередную дозу Серости, Мэд сказал, что парня Сан-Тино можно отправлять домой.       — До какого состояния ты его подлечил? — спросила Кирен, запивая таблетку водой в комнате отдыха клиники.       Мэд метнул в нее удивленный взгляд, но все же ответил:       — Ожоги обработал, как ты просила, не лечил. Наложил повязку и шины на стопы. Кастет ему их знатно переломал. Пальцы ног пришлось отрезать, иначе гангрена разовьется, — он уселся напротив в кресло. — С каких пор ты так печешься о здоровье пленника, которого сама же приказала поджаривать горелкой?       — Я нисколько не беспокоюсь о его здоровье. Он расскажет о том, насколько я бесчеловечна, — ровным тоном выговорила Кирен, Серость уже начала действовать. — Покажем Сан-Тино жестокость, он только такое понимает.       Мэд ничего не ответил, еще раз помешал чай и отпил из кружки.       — Сегодня и вывезу этот мусор на границу, — Кирен встала из-за журнального столика и направилась в коридор.       — Зайди к Ангелу, — бросил вслед Мэд, — он по тебе тоскует.       Предводительница кивнула и вышла. Еще десять минут назад она шла сюда, ощущая, как в душе снова начинает клубиться тоска по Лу, а сейчас предложение зайти в палату, чтобы повидать Ангела, восприняла как неважную информацию, однако логика подсказала ей, что следует все же приободрить пацана. Люди работают лучше, если получают одобрение и поддержку.       Кирен вошла в палату, где лежал Лу — бледный, немного осунувшийся и такой беззащитный, что если бы не действие препарата, она, наверное, не смогла бы сдержать слез. А так — лишь скользнула взглядом по простыне, рукам, обвитым капельницами, что лежали поверх, аппарату рядом с каталкой, который мерно пикал в среднем ритме, и заметила Ангела. Мальчишка, сбросив ботинки на пол, сидел с ногами в кресле и играл в игру на коммуникаторе. Услышав шаги, он вскинул взгляд, чтобы посмотреть, кто пришел, а потом расплылся в искрящейся радостью улыбке, соскочил со своего места и подбежал к предводительнице.       — Привет, Ангел! Ты молодец, — Кирен придала голосу приветливости, — отличная работа!       — Спасибо, Ма, — гордо выгнулся мальчишка, а потом тихонько добавил: — Скоро ты прекратишь принимать свои таблетки?       И откуда он узнал? Мозг с механической прагматичностью прикинул варианты — сам догадался, подслушал, а может, проболтался Мэд — и отложил в сторону эти размышления. Неважно, как узнал, важно, чтобы не растрепал.       — Ты смекалистый мальчик, Ангел, — она сложила губы в добродушную улыбку, — сейчас так нужно для дела. Никому об этом не рассказывай. Скоро все закончится.       На этом она помахала ему рукой и вышла в коридор.       Мысли о Лу и Ангеле сразу выветрились, им на место пришли размышления о том, как организовать доставку погромщика к границе с Сан-Тино и как его там оставить, не подвергая себя и своих людей риску.       Кирен изначально планировала возглавить эту операцию, хотела сама поехать на границу, чтобы люди Сан-Тино рассказали боссу о крестной девятнадцатого района — она не прячется, не гнушается грязной работы и держит руку на пульсе. Но кроме такой вероятности, она допускала и другой исход — Сан-Тино захочет услышать от своих боевиков, сколько людей клана Ди-Ганов они убили во время передачи заложника.       Не замутненная эмоциональным восприятием логика твердила, что ничто не помешает Сан-Тино напасть на делегацию клана во время выгрузки его ушлепка. Сама бы Кирен так делать не стала, но к этому выродку доверия нет.       Чтобы взвесить риски, следовало отстраненно взглянуть на всю ситуацию. Если верить поганцу-погромщику, у Сан-Тино в распоряжении небольшая армия, так что заклятый сосед может расположить на крупных въездах в свой район хоть по полсотни вооруженных до зубов бандитов, и перевес сил окажется на их стороне. Ехать стоит только небольшой группой. Брать много людей в любом случае противопоказано. Если нападения не случится, такая подготовка будет воспринята как слабость, как будто крестная собственноручно расписывается в паническом страхе перед более сильным конкурентом. А если люди Сан-Тино расстреляют кортеж, вероятность понести большие потери слишком велика, чтобы так рисковать.       Но почему, имея в распоряжении столько людей, Сан-Тино до сих пор не дошел маршем до Дома? Даже при том, что здесь запрещена взрывчатка и бронебойные патроны, чтобы не нарушить герметизацию уровня, ему хватит сил, чтобы измором взять всех, кто укроется на базе клана. Он сидит и выжидает, вместо того, чтобы одним махом разделаться с противником. Кирен осенило — нападения на кортеж едва ли стоит опасаться, но проверить правильность этой догадки можно только одним способом.       План операции постепенно кристаллизовался, пока она возвращалась от Мэда к себе домой. Такие прогулки по двору не приносили никакого удовольствия. Кирен каждый раз сокрушалась, потому что, с рациональной точки зрения, это было чистой тратой времени. Хорошо хоть сегодня ей удалось провести эти минуты с пользой, за размышлениями о мотивах Сан-Тино и подготовке операции.       Поднявшись на второй этаж, она вызвала Кастета, которого вместе с группой утром намеренно придержала Дома, и осталась дожидаться его в кабинете. Он пришел на удивление очень быстро и даже выглядел немного запыхавшимся. Наверное, подорвав ее доверие, он все еще жаждал прощения и всеми силами пытался загладить вину. Конечно, ему не было известно, что Кирен перестала сердиться сразу же, как только убрала его подальше от Лу. Теперь же, под Серостью, ей вообще не было дела до его метаний, но возможность использовать такое рвение в своих целях упускать не стоило.       — Пришло время выкинуть Сан-Тиновский мусор за порог, — проговорила она, жестом предлагая расположиться за журнальным столиком. — Ты с группой поедешь меня сопровождать.       Кастет выпучил глаза и захлопал ресницами, всем видом показывая несогласие.       — Тебя?! Ты хочешь ехать сама?! — затараторил он. — Ма, тебе нельзя ехать! Это же слишком опасно! Вдруг на нас нападут? Расстреляют? Захватят в плен?       — Я осознаю риски, Кастет. На этот раз бояться нечего, — твердо ответила Кирен. — Сан-Тино не станет нападать. Нам ничего не грозит. И в любом случае здесь останутся Орин и Баз, клан не останется без лидера.       Она уже все просчитала. Вероятность плохого исхода выглядела настолько мизерной, что ею можно пренебречь. Но даже на этот случай у нее была подстраховка в виде проверенных, готовых занять ее место людей.       — Откуда такая уверенность, Ма? — оторопело спросил Кастет, не сразу переварив полученный ответ. — Вне зависимости, будешь ты в машине или нет, это все равно слишком лакомая мишень! Заблокировать проезд, изрешетить, да хоть раздавить билдером — что угодно можно сделать!       Кирен сложила руки в замок — ей не нравилось упорство Кастета, но логически оно было обосновано. Боец слишком дорожил ею, чтобы так просто согласиться сопровождать ее на суицидальную, по его мнению, миссию.       — Ма, ну ты же сама говорила, что он только и ждет, чтобы напасть на клан! — наконец взмолился Кастет. — Почему бы ему не устроить засаду, просто чтобы наубивать побольше наших?       — Пока наш мусорный дружок не сказал, что у Сан-Тино в распоряжении полтысячи человек, я думала, что он копит силы, — с расстановкой проговорила Кирен, чтобы недалекий костолом мог уследить за мыслью. — Он не действует в лоб, только кусает исподтишка, чтобы мы нанесли первый удар. По какой-то причине, и ее я не знаю, он не хочет объявлять нам войну, понимаешь? Так что можно не опасаться открытого нападения.       Кажется, до Кастета дошла суть ее умозаключений. Он нехотя кивнул, размышляя, а потом все же вскинул взгляд, сквозящий надеждой:       — Может, все же не поедешь? Ну, на всякий случай? — ему явно очень не хотелось, чтобы предводительница зря рисковала собой. — Ну тебе-то туда зачем? Мы выгрузим ушлепка и спокойно уедем.       Кирен смерила костолома взглядом, в который хотела вложить досаду, потому что именно такую эмоцию испытала бы в нормальном состоянии. Почему ему надо все разжевывать? Почему не понимает простых вещей? И почему она раньше этого не замечала?       — Мне нужно, чтобы люди Сан-Тино передали ему, что крестная приехала сама. Не отсиживается в бункере и не брезгует делать грязную работу, — проговорила она ровным, как у робота, голосом, — вкупе с тем, что ему расскажет сам погромщик, получится эффектно. Сан-Тино увидит жестокость, беспринципность, суровость и бесстрашие противника. Пусть думает так и дальше.       Кастет наконец согласно хмыкнул, потом почесал в затылке и спросил:       — Так когда выдвигаемся?       — Готовность два часа, — выговорила Кирен. — Поедем на бронированном фургоне. Пусть ребята загрузят туда этого ушлепка в чем мать родила. Встретимся у ворот.       Костолом отрапортовал согласие и покинул кабинет. Осталось предупредить Орина о своем отъезде, и можно стартовать в сторону границы. Но прежде чем общаться с советником, Кирен вывела карту на экран лаптопа и прикинула, где будет лучше всего оставить живой груз. С одной стороны, неплохо подходила улица Хорайзон, потому что именно по ней мусорный придурок уходил после погрома в столовой. Но она слишком узкая — было бы лучше подобрать магистраль пошире, чтобы шоу, которое подготовила Кирен для людей Сан-Тино, увидело как можно больше жителей ее района.       Выбор пал на четырехполосный проспект, который носил название Феникс, пронизывал весь девятнадцатый район насквозь и продолжался уже в районе Ал-Арма. К тому же, там есть небольшой пятачок для временной парковки, на котором можно с легкостью оставить погромщика, приказав двигаться в сторону своих собратьев. Впрочем, идти он все равно не сможет, так что картинка получится забавной.       Орину Кирен решила позвонить, чтобы вживую не выслушивать его опасения. Как и ожидалось, помощник в штыки воспринял известие, что крестная поедет «выбрасывать мусор» собственной персоной. Хорошо, что разговор она затеяла уже по дороге к воротам, где ее ожидал фургон. Как и Кастет, Орин яростно отговаривал ее от задуманного, упирая на слишком большой риск.       Подходя к машине, Кирен все еще держала коммуникатор у уха. Кастет торжественно стоял у задней двери и услужливо открыл створку перед предводительницей. Внутри прямо в проходе между сидениями лежал связанный по рукам и ногам совершенно обнаженный погромщик Сан-Тино с забинтованными ступнями и повязкой пониже спины. Кастет запрыгнул следом и захлопнул дверь. Орин по звуку догадался, что предводительница уже в машине:       — Подожди! Кирен, стой! Возьми меня с собой! — в трубке к его голосу прибавился топот ног — дошел до кабинета, видимо, и поспешно направился обратно во двор. — Подожди еще несколько минут!       — Нет времени, Орин, — выговорила Кирен. — Расскажу, как вернусь.       На этом она закончила разговор и стукнула кулаком в перегородку, отделяющую салон от кабины. Гвоздь завел двигатель, и фургон тронулся в путь.       Кирен сообщением отправила ему координаты места, чтобы ехал к границе по Феникс. Он поймет, куда направляться.       Кастет, сидящий напротив, и еще двое его людей молчали. Говорить при Сан-Тиновском утырке было как-то не с руки. Кирен поймала себя на странном ощущении, как будто смотрит на происходящее, как сторонний наблюдатель. Если бы не всемогущая Серость, сейчас ее бы трясло и выворачивало от зашкаливающего адреналина — все же, волнительный момент — приехать к границе и вышвырнуть из фургона вражеского лазутчика. Кирен была спокойна только благодаря препарату, но правильно ли она все рассчитала? Даже внезапно пришедшая в голову мысль, что дорога действительно может оказаться в один конец, ничуть не поколебала уверенности, которую сейчас, должно быть, излучало ее лицо. Пусть парни видят ее такой. Запомнят такой.       В салоне через небольшие динамики в стенах раздался голос Гвоздя:       — Пятиминутная готовность, выезжаем на Феникс.       Погромщик сдавленно застонал, очевидно, осознав, что скоро его в нынешней кондиции увидят братья по клану. А выглядел он специфически — не считая наготы, было явно заметно, что ему крепко досталось.       — Сан-Тино не спустит тебе, что ты со мной сделала, Кирен Ди-Ган! — хрипло прошипел погромщик, скосив глаза.       Кастет уже размахнулся, чтобы ударить того по почкам, но Кирен выставила вперед ладонь в останавливающем жесте и ответила на прозвучавшую тираду:       — Посмотрим, кому и что он не спустит, дружок, — она усмехнулась, — только посмотри, как ты выглядишь! Он же не знает, что ты всего-то назвал численность своего клана! А вдруг больше? Как бы тебя свои же до смерти не замучили!       Парень заметно побледнел, понимая, что Кирен права. Вероятность того, что его дома будут подробно и под давлением расспрашивать о выданных им секретах, приближалась к ста процентам. Но судьба этого ушлепка Кирен не интересовала. Впрочем, как и то, будут ли его братья смеяться, когда он поползет к ним на четвереньках, светя голым задом на всю парковку. Представление должно получиться зрелищным при любом исходе, а значит, до Сан-Тино дойдет слух о том, какая у него соседка на самом деле.       Когда Гвоздь объявил минутную готовность, парни Кастета проверили свои бластеры, но оставили на предохранителях. Сама Кирен тоже приготовилась если что пустить оружие в ход. Мало ли что их здесь ждет?       Фургон остановился. Гвоздь в салон сказал, что все тихо, тогда Кастет с ребятами вышли на улицу — аккурат на той самой парковочной зоне. Следом, в придерживаемую костоломом дверь вышла сама Кирен с гордо поднятой головой. Она не испытывала ни страха, ни злости, ни той же гордости, но старательно разыгрывала уверенный вид. В голове роились мысли о том, не просчиталась ли она, не переоценила ли свой стратегический талант и провидческую жилку. Если в ближайшее время их всех здесь не перестреляют, значит, не переоценила. В любом случае, Орин не даром оставлен в Доме, сможет возглавить клан, если что-то пойдет не так.       Уперев прямой взгляд в сторону огромных распахнутых ворот, рядом с которыми располагался небольшой пропускной пункт — там сидела Сан-Тиновская охрана — она скомандовала Кастету выгружать погромщика. Парни быстро освободили того от стяжек на запястьях и лодыжках и велели выползать из кузова. Прямо такими словами.       Пленник сначала не поверил и попытался встать, но быстро осознал, что ему удастся убраться восвояси только ползком или на четвереньках. Он неловко развернулся в узком проходе, сделал несколько «шагов» к двери и спустил руки на дно уровня. Кастет с ребятами смеялись и отпускали в его адрес пошлые шутки. Кирен момент не казался уж таким веселым, но она подняла уголки губ, чтобы не отрываться от коллектива.       Когда погромщик полностью выбрался из фургона и пополз через парковку, из будки выбежали двое мордоворотов Сан-Тино и бросились ему на помощь. Какая беспечность — подумала Кирен — оставили свой пост вот так просто? Хотя там, скорее всего, осталось еще пара человек. Она знала, что Сан-Тиновская охрана дежурит не на всех улицах, а только на крупных магистралях. Отчасти, по этой причине и приехала именно сюда. Все же, хотелось, чтобы этого ушлепка кто-то подобрал.       Машины проезжали в обе стороны, чуть притормаживая, чтобы поглазеть, но водители быстро спохватывались и снова нажимали на газ — никому не охота становиться свидетелями того, что им видеть не положено. На седьмом уровне Григории правило «меньше знаешь, крепче спишь» приобрело особенную популярность.       Дождавшись, чтобы люди конкурента подобрали своего раненого товарища, Кирен отсалютовала им рукой. Взгляды, которыми громилы Сан-Тино одарили ее, источали яд и ненависть. Тем лучше. Она скомандовала разворачиваться и ехать домой. Дело сделано, и никто не стрелял. А это означает, что Сан-Тино замышляет что-то посерьезнее простого нападения.       Убедившись в своем смелом предположении, Кирен задалась вопросом, почему Сан-Тино медлит. Мысли вертелись вокруг далеко идущего хитроумного плана, но как разгадать, что затеял подлый конкурент? Обратную дорогу захотелось провести на пассажирском сидении — проветрить мозги, поглазеть на район. Кирен соскучилась по железобетонным джунглям — стала непростительно редко выбираться из Дома.       Движение ближе к границам района всегда становилось плотнее, чем в разреженной сердцевине, так что машина двигалась медленно, словно нарочно давая Кирен возможность насладиться видами домов и улиц. Ее завораживали проплывающие в лобовом стекле мрачные, облицованные черным металлом стены — разрисованные граффити и облепленные какими-то самодельными объявлениями, словно пестрые полотнища авангардного художника, который ляпает яркими цветами на темном фоне и использует листовки как элемент композиции.       Фургон затормозил на очередном красном светофоре и Кирен непроизвольно вчиталась в текст, что был написан крупными буквами на пластиковом листе альбомного формата. Она не успела разобрать все слова, но увидела то, которое даже сквозь подавляющую эмоции Серость заставило ее содрогнуться — «разыскивается» под фото ребенка лет десяти.       Жгучее желание изучить листовку требовало прямо сейчас покинуть кабину. Красный еще горел. Фургон стоял на светофоре во втором ряду, но Кирен это не остановило. Она открыла дверь и быстрыми шагами дошла до тротуара между ожидающих зеленого сигнала машин. Краем глаза заметила, как следом из салона выскочил Кастет. Подойдя ближе, Кирен прочитала объявление внимательно. Разыскивается любимый сын, Юан. Пропал три дня назад. Родители слезно просят о помощи и благодарны за любую информацию.       Она не замечала ничего вокруг — ей было даже плевать, глазеют ли на нее местные, охраняет ли Кастет. Она смотрела на отпечатанный текст, на фотографию смешного светловолосого мальчишки и не могла понять, как! Как, черт подери, от нее укрылось такое обращение? Если бы это произошло неделю назад, когда она слишком сильно погрузилась в перипетии с Лу, такую халатность можно было бы списать на то, что эта просьба затерялась среди вороха остальных. Но все равно, пропажа ребенка — это куда серьезнее любого погрома, любого другого происшествия! Принимающая прошения Дана должна была поставить ее в известность незамедлительно!       Кирен быстро вынула коммуникатор и позвонила по номеру, который был указан в качестве контактного. После первого же гудка в трубке раздался усталый женский голос — видимо, говорила мама мальчика. В листовке было написано ее имя — Ида.       — Ида, добрый день, это крестная, — проговорила Кирен.       — Крестная? — сначала вопрос прозвучал растерянно, а потом в голосе зазвучала надежда: — Вы нашли моего мальчика? Вы нашли Юана?       Какая-то часть Кирен хотела ответить сразу и в лоб, но даже бездушная логика подсказывала, что нельзя просто сказать «нет». Нельзя признаться, что клан, обязанный защищать местных, даже не знал о пропаже ее сына.       — Нет, — через несколько длинных секунд ответила она, — мы ищем. Мне нужно знать, вы обращались... — Кирен снова замолчала, не зная, как сказать. Глупо спрашивать у этой несчастной, обращалась ли она к крестной за помощью. Но правильный вариант все же нашелся. — В рамках моего расследования мне важно знать, когда вы поняли, что Юан пропал и когда заявили об этом в моей приемной.       Ида начала рассказывать. Это оказался слишком обычный, слишком стандартный сценарий — ребенок ушел гулять и не вернулся. Как часто и бывает, пропал недалеко от дома. Исходя из времени его отсутствия, можно было бы очертить круг поисков, найти по горячим следам, если бы родители своевременно обратились за помощью. Кирен точно бросила бы на поиски все силы. А потом Ида сказала, что они тем вечером искали сами, а в приемную пришли утром на следующий день, и администратор поклялась, что передаст их обращение крестной в первую очередь.       Дана не передала. Почему, оставалось выяснить. Кирен уже все поняла, сделала свои выводы, но продолжала слушать Иду, пока та не выговорилась. Этой женщине тяжело, ей нужна помощь. Следовало, если не найти ее сына, то хотя бы словесно поддержать. Кастет переминался рядом с ноги на ногу, зыркая по сторонам со свирепым видом, готовый отбить любое нападение на предводительницу. Заскучал, наверное, и пытался хоть чем-то себя занять.       Завершив разговор, Кирен кивнула костолому и направилась к машине. В голове крутился только один вопрос — чем на своем рабочем месте занимается дрянная девка-администратор.