Ошибка ценой в жизнь

      Собирая вещи в небольшую сумку, Кирен морально готовилась к повторению того, что уже успела испытать сегодня ранним утром — это был лютый эмоциональный шторм, конца и края которому не видно. Но там, в СПА-отеле на первом уровне, никто из тех, кто ее знает, не сможет застать ее в неприглядном виде, а главное — не будет возможности получить новую дозу наркотика. Мэд сказал, что соскочить с этого препарата можно за сутки, но на всякий случай Кирен забронировала номер на три дня, чтобы за это время ее наверняка отпустило. Понятное дело, что и после избавления от зависимости, соблазн снова принять Серость останется, но уже не будет яростной тяги.       В сумку отправилась самая простая повседневная одежда, никакой обтягивающей кожи — пара маек, худи, матерчатые брюки, три комплекта нижнего белья. Солнцезащитные очки бы еще, но их у Кирен в гардеробе отродясь не водилось на седьмом-то уровне, так что она решила купить их, если настоящее солнце окажется таким уж ослепительным, как говорят. Она хотела добавить к собранному пару книг с первого этажа на случай, если станет вдруг нечем заняться, но передумала — она будет не в состоянии читать. Не в состоянии вообще ничего делать.       Выудив из кармана куртки коммуникатор, Кирен подержала его в руках, раздумывая, сунуть ли в сумку, и все же отложила на тумбочку. Отпуск — на то и отпуск, чтобы никто не беспокоил. В ближайшее время двадцатый район полихорадит, Сан-Тиновские боевики будут заняты переделом сфер влияния, так что никто не сунется к ее клану. Люди Ди-Ганов в безопасности.       Прежде чем закрыть сумку, Кирен огляделась в поисках фотографии отца. Ее почему-то захотелось взять с собой, но она, похоже, осталась на столе в кабинете. Кабинете Орина.       Стянув наконец узкую кожаную униформу, Кирен не без облегчения облачилась в те же брюки и худи с капюшоном. Сапоги спрятала в шкаф, а вместо них натянула кроссовки из почти невесомого пенистого материала. Взвалив сумку на плечо, она вышла в коридор и сделала несколько непривычно тихих шагов по коридору в сторону кабинета. За дверью шел оживленный разговор. Кирен невольно прислушалась и различила голоса База и Орина.       Подслушивать нехорошо — твердила логика, но Кирен плюнула на приличия. Прерывать их на полуслове не хотелось — за те тридцать секунд, что она стояла у двери, ее имя прозвучало дважды. Кроме того, ей все равно следует постучать перед тем, как войти в кабинет крестного. Так правильно, заодно и новоиспеченный лидер сразу почувствует себя в увереннее.       — Она размякла, совсем слетела с катушек с этим вором! — Кирен отчетливо различила слова, сказанные голосом Орина. — Где ее самоуважение? Влюбиться в того, кто плюнул ей в лицо! Как можно уважать такую крестную?       В кабинете слышались его шаги — видимо, так нервничал, что не мог усидеть на месте и ходил взад-вперед.       — Орин, ты чего так разошелся? — проговорил Баз с урезонивающей интонацией. — Ма — живой человек, кроме того, ее чувства к парню можно понять.       — К любому парню, — шаги Орина стихли, а в голосе послышалась злость. — Но только не к тому, который заставил ее пресмыкаться перед Сан-Тино и Ал-Армом!       Еще на несколько мгновений внутри повисло молчание, и вскоре Баз все тем же спокойным тоном ответил:       — Остынь, приятель. Хватит ревновать Ма. Чувствам не прикажешь, а Лу в итоге сделал для нее и клана больше, чем многие из наших.       Раздался звон стекла — ребята, похоже, добрались до бара. Разговор смолк, и Кирен решила постучать. Четыре торопливых удара о деревянную филенку костяшками пальцев, как она стучала в эту дверь, когда внутри находился отец. В ответ послышался недовольный окрик Орина:       — Войдите!       Кирен потянула ручку. Нынешний лидер клана и Баз сидели за журнальным столиком и одновременно уставились на нее, словно не понимая, почему она решила постучать, а не вошла, как к себе домой. Объясняться Кирен не стала:       — Я пришла за фото отца, — проговорила она, кивая на рабочий стол, на котором так и стоял ее лаптоп. — Заберу и уеду.       Она направилась к столу, но Орин окликнул ее:       — Может, выпьешь с нами на дорожку? — а потом уже грубее добавил: — И дела передать не мешало бы!       Баз закатил глаза — очевидно, Орин кипятился все время, пока Кирен методично собирала вещи, так что успел уже достать того своим нытьем.       — Пить не буду, а второе можно, — апатично проговорила она, убирая фотографию в простецкой рамке к остальным вещам. — Что тебе передать?       Орин, кажется, надеялся застать сестру врасплох своим требованием и не ожидал, что она вот так просто согласится. Он на пару мгновений завис, а потом, опомнившись, вскочил с кресла и подошел к столу.       — В программе... — начал он, разбудив монитор. — В программе ты все доделала?       — Свела все балансы, проверила бюджеты, сформировала отчеты. Все, чтобы у тебя были актуальные данные по остаткам, — отчеканила Кирен. — Что-то еще?       — А что по пленникам? — на этот раз вопрос прозвучал с нажимом.       Кирен и ухом не повела, только удивилась, почему он сам не удосужился расспросить Кастета. Но, по большому счету, это только на руку.       — Сейчас во втором корпусе одна лишь Дана — та самая тварь, что скрывала похищения детей, — мрачно ответила Кирен. — У меня к тебе одна просьба — повремени с ее казнью до моего прибытия. Вне зависимости, вернусь я на должность крестной или нет, я хочу это видеть.       Орин выглядел ошарашенным, медленно кивнул и упер в сестру прямой взгляд, в котором читалась уже не злость, а скорее сожаление. Как будто он отчаянно не хотел ее опускать, но больше вопросов на ум не приходило.       — Не забудь, что на тебе утренние планерки и раздача указаний. Вечером сбор отчетов. Плюс просители. Вчерашний список жалоб в ящике с моими пометками к сегодняшней планерке, — монотонно перечислила Кирен. — И еще, я настоятельно советую тебе выбрать себе советника, Орин. А теперь прощай, мне пора.       Она развернулась и посмотрела на База:       — Пока, Баз, — пожалуй, с этим здоровяком ей хотелось расставаться меньше всего. — До встречи! Не забудь — о чем мы договаривались.       Он понятливо кивнул, и Кирен быстрыми шагами покинула кабинет и закрыла за собой дверь. В Базе сомнений не было, он в любом случае выполнит обещание и выставит охрану у палаты Лу, даже несмотря на то, что формальный руководитель у него теперь другой.       Выйдя из кабинета, она вернулась к себе в спальню и с коммуникатора вызвала такси от Дома до межуровневого лифта. Затем привычным методом спустилась к тайнику в подвале, вынула оттуда двести тысяч кредитов крупными купюрами и аккуратно упаковала в симпатичный клатч, который сунула на дно сумки. Путь в СПА-отель Парадайз начался.       Когда Кирен вышла за ворота, желтый в дань традициям седан уже ожидал ее. Едва заметив, кого предстоит везти, водитель выпорхнул из машины и галантно отворил перед клиенткой дверь. Кирен сдержанно поблагодарила его — услужливость простых людей обычно доставляла удовольствие, но сейчас больше тяготила, ведь она уже не крестная.       В дороге миловидный чернявый таксист с круглым лицом и пухлыми губами постоянно поглядывал на нее в зеркало у ветрового стекла, но не решился надоедать расспросами. И на том спасибо — Кирен не хотелось ни с кем беседовать. Мысли всецело занимала грядущая поездка. Смешно подумать! Кому скажи, обзавидуются — трехдневный отпуск в пятизвездочном отеле на солнечном первом уровне — это же просто отдых мечты! Но Кирен ехала туда не развлекаться и предчувствовала, что даже не сможет оценить прелесть отеля по достоинству. Ее там ждали три дня не курорта, а филиала ада на земле, но желание наконец слезть с Серости перебарывало страх.       Таксист довез Кирен до лифта и отказался от оплаты поездки, но она просто оставила деньги на заднем сидении и покинула салон. Огромная, на несколько автомобилей кабина стояла открытой, набирая пассажиров. Вдоль стен тянулась длинная вереница откидных сидений, некоторые из которых были уже заняты, но большинство пустовало.       Рядом с необъятных размеров проемом висело расписание рейсов. Ближайший отправлялся через полчаса. Кирен сделала шаг к роботизированной кассе, расположившейся рядом с расписанием, кликнула на сенсорном табло цифру «1» и приложила палец к считывателю отпечатков. Был бы с собой коммуникатор, он бы пикнул сообщением, что с ее счета снято несколько тысяч кредитов. Из горизонтальной прорези выполз пластиковый чек-билет, Кирен подхватила его и уверенно ступила на слегка пружинящий пол кабины.       Ей приглянулось пустующее место в дальнем углу справа. Она поднесла чек к сканеру, вмонтированному в стену над креслом, и под тихое шипение гидравлики сидение плавно опустилось. Таким образом контролировалась оплата проезда. Без билета ты не сядешь, а со стоячими пассажирами лифт не поедет.       Усевшись, Кирен огляделась. Вокруг собрались в основном чужаки — в костюмах, при галстуках, с металлическими или черными представительскими кейсами в руках. Это были служащие компаний, держащих свои филиалы внизу. Поездка на таком лифте стоит недешево, да и людям с нижнего уровня обычно нечего делать на верхних, так что Кирен на их фоне выделялась странным неделовым прикидом и спортивной сумкой. Некоторые из пассажиров удивленно пялились на нее, некоторые зарылись в коммуникаторы и вообще не глядели по сторонам, привычные к регулярным поездкам на лифте. Для самой Кирен это был только третий раз за всю жизнь. До этого отец в детстве лишь однажды возил ее к дяде Ксару на пятый уровень, пока тот еще не начал подниматься по карьерной лестнице.       Полчаса тянулись медленно, Кирен даже успела немного подремать, но проснулась, как только электронный женский голос сообщил об отбытии. Махина вскоре дрогнула, когда магнитные замки перестали тянуть ее вниз, и чуть вибрируя, словно на волнах, пришла в движение. Межуровневые лифты двигались со скоростью пешехода, поскольку в них использовались магнитные двигатели — медленно, зато исключены обрывы троса и возможные падения. Рухнув, такая громадина непременно пробьет герметичную обшивку уровня, а это означает скорую смерть всех его обитателей.       Высота коммуникаций на Григории составляла примерно сто пятьдесят метров, но этот путь лифт занимал почти час из-за остановок на каждом уровне для забора и высадки пассажиров. Чем выше поднималась кабина, тем богаче выглядели входящие, тем красивее они были одеты. Кирен все больше блекла на фоне расфуфыренных разнаряженных дамочек и в тон им модно облаченных мужчин. К счастью, Серость все еще позволяла ей не обращать внимания на такие мелочи. Подумаешь, что она выглядит как типичная беднячка с нижнего уровня. За нее все скажут двести тысяч, которые она везла с собой.       Лифт наконец остановился на первом уровне! Когда дверь из сплошного металла сложилась гармошкой в полу, взору предстал крытый павильон, где прибывшим предстояло пройти контроль. Такие существовали на всех уровнях, кроме седьмого, и различались только степенью въедливости пропускающих сотрудников полиции.       Люди проходили в узкий, предназначенный для пеших пассажиров проход, ставили сумки на досмотровую ленту и предъявляли полицейским что-то вроде удостоверения в виде пластиковой карты. У представителей более высоких уровней была возможность получить такие. А по другой стороне павильона в лифт уже проходили первые пассажиры, желающие отправиться вниз.       Кирен одной из последних вошла в обрамленный толстым стеклом проход и приблизилась к стойке контроля. На настороженный вопрос полицейского в зеленой, вместо обычно синей, форме она без слов приложила палец к считывателю отпечатков. Он фыркнул, прочитав данные о личности, и скрежещущим тоном попросил показать документ, удостоверяющий право пребывания на уровне. Кирен снова без слов показала оповещение о бронировании отеля. На этом служитель порядка успокоился. В сумке, судя по всему, его напарник не обнаружил ничего запрещенного, так что на этом они нехотя пропустили подозрительную гостью на уровень.       Кирен сделала еще несколько шагов к полупрозрачным матовым дверям наружу и, когда они бесшумно раздались в стороны, сощурилась от ослепительно яркого солнечного света. Очки все же понадобятся — констатировала она и ступила на брусчатку, умостившую улицы уровня. Не рифленый металл, как внизу.       Прямо перед лифтом ослепленным глазам предстала громадная площадь, окруженная невысокими, словно игрушечными, роскошно украшенными строениями. Здесь проживает значительно меньше людей, так что свободного места гораздо больше — чего ж не позволить себе так разбрасываться территорией уровня.       Дома тоже привлекли внимание Кирен. На подоконниках буйствовала зелень, высокие окна обрамляли симпатичные арки на точеных колоннах. Такое она уже видела только на экране телевизора и сейчас не могла наглядеться. Под ногами причудливым узором сплетались темные тени. Задрав голову к небу, Кирен увидела то, что называлось куполом — очень высоко, гораздо выше, чем располагался потолок ее уровня, на кажущихся невесомыми металлических фермах были закреплены огромные пласты толстенного стекла, оберегающие внутреннюю григорианскую атмосферу. А где-то очень далеко, словно огромная колонна, поднимался вверх до самого купола взлетно-посадочный шлюз космопорта.       На площади стояли припаркованными несколько желтых такси, и Кирен направилась к ним. Первый же водитель на заказ довезти до отеля Парадайз заявил, что доставит клиентку только до поезда, потому что этот отель находится в двадцать третьем районе. На машине путь займет несколько часов, а поездом туда можно добраться всего за час. Она согласилась. Прошло и так достаточно времени, хотелось заселиться в номер до того, как явятся чувство вины и грызущее душу презрение к себе.       Поезд тоже впечатлил Кирен своим блестящим обтекаемым корпусом и невероятно удобными сидениями внутри. Они оказались снабжены функцией массажа, так что до двадцать третьего района она доехала с нежно промассированным телом. У станции тоже дежурили таксисты. Один из них, кареглазый и узколицый, с ветерком довез Кирен до отеля, который оказался еще красивее, чем на фотографиях в сети.       Она вышла из такси под палящее сквозь купол солнце и ступила на красную ковровую дорожку, тянущуюся через весь тротуар от проезжей части к зданию отеля. Кроссовки приятно проваливались в длинный ворс. В простой недорогой одежде, со спортивной сумкой через плечо, Кирен ощущала себя чужачкой в этом блистающем великолепием месте. Не зря ее никогда сюда не тянуло! Но раз уж решила погостить, стоило выбрать одно из лучших мест на планете.       Стеклянные двери, по цвету соответствующие таким же стенам первого этажа плавно разъехались в стороны, впуская гостью в чрево отеля. Пол и стены внутри, выложенные глянцевыми керамическими панелями, бликуя, раздражали и так утомленный солнцем взгляд. Кирен приблизилась к администраторской стойке и назвалась. Одна из двух девушек в форме цветов отеля — небесно-голубого и темно-синего, назвала номер номера и сумму наличными для оплаты. Вся процедура регистрации закончилась очень быстро. Кирен получила магнитную метку сразу после оплаты и смогла отправиться в номер.       Это оказались двухкомнатные апартаменты на втором из трех этажей с балконом, который выходил во внутренний двор здания, где расположился бассейн, окруженный шезлонгами, и тенистый, поросший густой зеленью сад. Кирен прошлась по всем комнатам, заглянула в необъятных размеров ванную, почти такую же, как спальня. Душевая, гидромассажная кабина, собственно ванна — там было все, что требуется женщине для счастья. Девушки с рецепции предупредили, что в отеле работает четыре сауны, чтобы посетить которые, нужно лишь оставить заявку, и администраторы подыщут свободное время.       Во второй комнате номера стоял журнальный столик, пара кресел, на тумбе у стены чернел плоским экраном телевизор, неподалеку расположился невысокий минибар, стилизованный под старинную винную бочку. Вот и свершилась мечта побывать в дорогом отеле — когда-то Кирен завидовала подобному опыту Лу.       Она по-свойски бросила сумку на кровать. Искренне радоваться сейчас не позволяла Серость, но на физику тела препарат никак не влиял, так что Кирен стянула кроссовки и, ловя приятные ощущения, прошлась босиком по мягким коврам. Дома она не могла себе этого позволить, снимала сапоги только перед сном, да и ковров в штабе отродясь не было.       Когда эмоции начали возвращаться, Кирен все же смогла урвать момент и получить удовольствие от своего пребывания в этой гостинице, но проблески радости очень быстро померкли под грузом навалившейся вины. Первым в памяти всплыл Лу, которого она вероломно обманула и отправила на смерть. Кирен даже не понимала, чего в ней больше — сожаления по поводу того, что солгала человеку, который ей дорог, или презрения к себе за то, что изначально пошла на поводу у Орина.       Иррациональные, противоречащие друг другу мысли снова начали лихорадочно сменять друг друга, в голове проносились воспоминания. Все, начиная с самого начала — с первой их с Лу встречи на перекрестке Гарни и Заар, когда она, смакуя азарт погони, гнала его, как зверя, и в самый последний момент отняла надежду на спасение.       Она вела себя вероломно! И ведь прямо с самого начала! Жалость к себе комком подкатила к горлу — этот мир сделал ее такой. Жестокой, мерзкой, коварной! На чертовом седьмом уровне Григории честным плюшевым душкам не выжить! А был ли выбор? Никогда не было выбора!       И непрошенной в голову вползла крамольная мысль, что сейчас-то выбор есть. Не испытывать этих мук совести, плюнуть на все, вернуться Домой и взять у Мэда новую таблетку. Это поможет, притупит боль, вернет стройность мыслям.       Кирен на мгновение решила так и сделать и даже направилась за сумкой в спальню, но остановилась, напомнив себе, что все время до Дома, этот ад будет продолжаться и только нарастать. Следует стоически принять все, что произойдет.       Кирен отказалась от бегства и вернулась в гостиную, где уселась в кресло рядом с минибаром. Понятно, ее мозг, пытающийся сохранить жизнеспособность телесной оболочки, будет изворотливо подсовывать предлоги срочно вернуться, но она настойчиво решила не поддаваться на это. Шквал яростных эмоций один раз придется пережить, чтобы больше никогда не употреблять Серость.       После короткой рекламной паузы на уловки мозга, сознание Кирен вернулось к главному вопросу. Почему она поддалась на уговоры Орина? Почему сказала ему, что казнит вора? Злилась, потому что Сан-Тино отрезал Вьюну ногу за промедление со стимуляторами. А потом пришлось лгать Лу, чтобы он выполнял ее задачи. Получается, уже в большем масштабе произошло то же самое — она отобрала у него надежду на спасение в самый последний момент. И сама же вернула ее, но это уже не то! Не то!       Можно ли было поступить иначе? Как? Можно было не оглашать клану свои планы на чужака, а от сказанного наедине одному лишь Орину отказаться оказалось бы куда проще, чем от обещания, данного во всеуслышание. Сама дура, никто за язык не тянул!       Слезы продолжали течь в три ручья, нос перестал дышать. Кирен выпила пару крохотных бутылочек крепкого алкоголя из минибара, но легче не стало. После Лу ей стало стыдно за погромщика Сан-Тино. С ним она определенно перешла черту. Общепринятых понятий, насколько далеко можно заходить во время пыток вражеского лазутчика, конечно, не было, но свою собственную границу она определенно преступила. А как вернула парня соседу?! Унизительно и жестоко. В своем обычном состоянии она бы так не поступила.       Кирен хотелось думать, что она не такая... отвратительная. Но Серость вывела ее на чистую воду, показала, на что она в действительности способна. И нечего убеждать себя в обратном. Она — дочь своего отца, который вообще ничего не чурался, даже сам не брезговал марать руки. Кирен со слабой радостью уловила небольшое отличие — она еще ни разу собственноручно не пытала людей, кроме того разряда тока, которым шарахнула Лу во время съемок.       Мысли в очередной раз вернулись к злополучному вору. Интересно, сможет ли Лу ее простить? Ей бы очень этого хотелось. Сейчас, честной перед самой собой, с полностью оголенными эмоциями она могла признаться, что влюбилась. Даже больше, полюбила. Ведь она даже под Серостью не смогла допустить его смерти.       Кирен накрыло новой волной испепеляющего стыда за то, как она не моргнув глазом обещала парню, что по возвращении отпустит, зная, что этому не бывать. Но вместе с этим приступом стыда вдруг пришло прозрение — она оказалась в изначально недопустимых условиях. Ей пришлось выбирать между верностью стае и следованием своим чувствам. Она сделала выбор в пользу стаи. Непростой и тяжелый, а муки совести нивелировала Серость. Нельзя ставить человека перед таким выбором! Это, как велеть девятилетнему ребенку выбирать, кто милее, мама или папа. Невозможно выбрать!       В этот момент слезы полностью просохли. Кирен пришла в лютую ярость и с трудом удержалась, чтобы не начать крушить номер. Лишь толика рационального состояния, еще не утонувшая в пучине чувств, удерживала ее от того, чтобы швырнуть кресло в телевизор. Орин! Это все он, гад! Требовал казнить Лу, заставлял принять это решение, упирал на оскорбление. Совсем не обязательно было казнить вора. Отработки достаточно. Но сводный брат почему-то с первой же встречи невзлюбил Лу. Подлый сучёныш!       На волне выжигающего все прочие чувства гнева Кирен вспомнила и о том, как Кастет морил Лу голодом и жаждой. Нашелся, тоже, властитель жизней! И ведь — главный помощник после Орина. Оба предатели! Оба подлецы! Кирен с чудовищной четкостью почувствовала себя преданной и обманутой. Как можно дальше жить с ними рядом, работать бок о бок, если они могут вот так вероломно воткнуть нож в спину?! А надо ли вообще жить? В таком мире? С такими людьми? Без намека на просвет в будущем?       Взгляд сам собой устремился в окно — в остатках красноватого зарева догорало вечернее солнце. Ей никогда больше не увидеть этого там, где она вынуждена влачить убогое существование. Ей никогда не видеть ни солнца, ни блеска, ни чистоты, ни зелени. Вернувшись обратно, она окажется в мрачном, суровом, хотя и привычном мире. Но теперь, вкусив прелести здешнего, светлого и красивого, Кирен уже не приходила в восторг от вонючих катакомб.       Она инстинктивно огляделась в поисках подручных средств и поняла, что в задумке могут помочь только бутылки. Порывистым шагом она добралась до ванной, расколола одну из них об острый выступ керамического бордюра душевой и, взглянув на получившуюся розочку, удовлетворенно хмыкнула. То, что надо! Противно там жить! Противно так жить! А больше нигде жить не получится. Тогда зачем это вообще?       В переносице снова кольнуло. Кирен рванула худи с себя и, снова вооружившись розочкой, занесла ее над оголенным предплечьем. Перед глазами встала неприглядная картинка — она в ванной дорогого СПА-отеля, в луже крови с перерезанными венами... И плевать. Слеза, скатившись из глаза, на мгновение замерла на переносице и упала прямо на бледную кожу с синеватыми прожилками вен.       Кирен тыльной стороной ладони вытерла каплю и исступленно занесла розочку. А что будет с кланом? Орин о нем позаботится. Только как справится этот импульсивный молокосос? А, и плевать! Кирен одернула себя — плевать, что там с кланом! Она больше туда не хочет! А как же Кастет? Он найдет себе новую пассию, чтобы питать к ней безответную любовь. А Баз?       Рука, напряженно сжимающая розочку, утомилась, и Кирен устало привалилась к стене. Баз будет сожалеть. И Мэд. И... наверное, даже Лу. А что будет с ним, лишись он ее покровительства? Орин точно его прикончит!       Кирен отшвырнула розочку в стену, та разлетелась фонтаном мелких осколков. Слезы снова полились неостановимым потоком. Слабачка! Даже покончить с собой — и то не в состоянии! Нет, оставить Лу на произвол судьбы она точно не могла. Жалость к себе захватила с новой силой. Влюбилась, и теперь заложница собственных чувств. Если бы не Лу, вряд ли что-то остановило бы от суицида.       Кирен, чуть пошатываясь, добралась до спальни. Спиртного больше не хотелось, к тому же, хоть и запоздало, пришло понимание, что эти импульсивные порывы — не что иное как отходняк от чертовой Серости, вдобавок усиленный алкогольным опьянением. Хорошо, что Лу вспомнился так вовремя, все могло бы кончиться хуже.       Состояние, кажется, начало выравниваться. Она передумала убивать себя, да и плакать уже расхотелось. В душе появилась оглушительная пустота, как после торнадо. Кирен смотрела документальные ролики про этот вид ветра. Он уничтожает все, к чему прикасается, поднимает и раздраконивает на мелкие ошметки. Примерно так она себя и ощущала сейчас — кучкой осколков, горстью пепла. Но понимала, что из этого ей придется, подобно мифической птице, восстать и снова обрести себя прежнюю.       Эмоции наконец совсем притупились, но вместе с этим навалилась чудовищная усталость. Въезжая, Кирен мечтала о том, чтобы понежиться в роскошной ванной, но сейчас чувствовала такую слабость, что не смогла даже раздеться и упала на кровать прямо в одежде. Завтрашнее утро все исправит. Завтра утром станет легче.