Угасающая звезда

      Утро в квартире Крауча и Блэка-младшего не было похоже на солнечные завтраки в Гриффиндорской общаге. Здесь не пекли оладьи и не обсуждали планы на квиддич. Здесь пахло крепким эспрессо, табаком и витающим в воздухе ощущением совершённого преступления.       Сириус сидел на подоконнике, кутаясь в чужую, явно большую ему толстовку Барти. На экране телефона светилось четырнадцать уведомлений от Римуса. — Он не сдастся, — подал голос Регулус, листая планшет за столом. — Люпин считает себя совестью вашей компании. Он будет пытаться «спасти» тебя до последнего, Сири. — Пусть попробует, — Сириус лениво наблюдал, как Барти у плиты с поистине маньячным видом жарит яичницу, помешивая её ножом, а не лопаткой. — Спасать там уже нечего, — Барти обернулся, его глаза подернулись тёмной дымкой недосыпа. — Труп их дружбы вчера официально вынесли вперед ногами. Сириус, ешь. Тебе нужны силы, чтобы сегодня не сорваться и не набить Поттеру морду прямо в главном холле.

Университет. Холл корпуса искусств

      Они вошли втроём: Сириус в центре, Барти и Эван Розье по бокам. Это выглядело как выход рок-группы или банды. Шум в коридоре на мгновение стих, а затем возобновился с удвоенной силой.       Римус ждал его у расписания. Он выглядел ужасно: бледный, с покрасневшими глазами, в своём вечном поношенном свитере. Когда их взгляды встретились, Сириус почувствовал мимолетный укол совести — Люпин всегда был тем, кто понимал его без слов. Но потом он вспомнил, как Римус уходил с Дорой, даже не оглянувшись на Сириуса, стоявшего у бара. — Сириус, на пару слов? Пожалуйста, — голос Римуса дрогнул.       Барти сделал шаг вперед, его плечо коснулось плеча Сириуса, обозначая границы. Но Сириус положил руку ему на предплечье. — Всё нормально, Барти. Пять минут.       Они отошли в пустую аудиторию. — Сири, Джеймс в ярости, но он раздавлен, — начал Римус, едва за ними закрылась дверь. — То, что ты сделал вчера... это было жестоко. И Крауч... ты ведь знаешь, кто он. Его исключали из двух колледжей за драки и наркотики. Он не тот, кто тебе нужен сейчас. — А кто мне нужен, Римус? — Сириус прислонился к парте, скрестив руки на груди. — Ты? Тот, кто вспоминает о моём существовании, только когда Лили и Дора заняты? — Мы не забывали о тебе! Мы просто... мы растём, Сириус. Жизнь меняется. Нельзя вечно быть подростками, которые пьют в гаражах. — Вот именно, — отрезал Сириус. — Жизнь меняется. Вы выросли и ушли вперед, оставив меня позади как старую игрушку. А Барти... Барти был там, где вас не было. — Он использует тебя, чтобы отомстить Джеймсу за то, что тот обошёл его на дебатах в прошлом году! — воскликнул Римус. — Сири, открой глаза. Это не любовь. Это одержимость. — Может быть, — Сириус подошёл к Римусу вплотную. — Но его одержимость мне нравится больше, чем твое равнодушие. И знаешь что? Передай Джеймсу, чтобы он перестал присылать мне счета за хлопья. Я всё оплачу через Регулуса.       Сириус вышел из аудитории, не оглядываясь. В коридоре его ждал Барти. Он ничего не спрашивал, просто внимательно изучал лицо Сириуса. — Ну что? Проповедь окончена? — усмехнулся Крауч.       Вместо ответа Сириус резко схватил Барти за лацканы куртки и притянул к себе, целуя прямо здесь, на глазах у половины университета. Это было вызывающе, для того Сириуса, которого знал университет, но это было единственно верным решением.       Барти на секунду опешил, а затем его руки собственнически легли на талию Сириуса, притягивая того почти вплотную.       Где-то в толпе Лили Эванс охнула, прикрыв рот рукой, а Джеймс, только что вошедший в холл, замер, и его лицо приобрело серый оттенок. — Пошли отсюда, — прошептал Сириус в губы Барти. — У нас есть дела поинтереснее международного права. — Слушаюсь и повинуюсь, — промурлыкал Барти, и в его глазах Сириус увидел ту самую победную искру, о которой предупреждал Римус.       Но Сириусу было всё равно. Если это была игра, то он впервые за долгое время играл на той стороне, которая побеждала.