Шары судьбы

***

      Час назад после жеребьёвки водитель Со Чанбин с Пак Чимином сели за свой столик, что-то перекусили и пригубили шампанское, не обменявшись ни единым словом.        Альфа, добрый и бесхитростный по натуре, чувствовал себя обманщиком потому что заманил наивную, как ему казалось, добычу в свои силки. От стыда его всего сковало, он не знал что сказать, как себя повести, куда смотреть. Всё же коварные планы хороши только до того момента, пока не начнут осуществляться.       И когда директор во всеуслышание объявил дополнение к условию игры в шары, Чанбин был уверен, что его спутник развернется и уйдет. Он даже испытал некое облегчение, ведь тогда муки совести оставили бы его в покое.       — Ты, наверное, не захочешь остаться со мной сегодня, раз правила не обязательные, — нерешительно сказал альфа, посмотрев на спутника.       — Почему же? Останусь, — улыбнулся тот. — Только если к нам еще кое-кто присоединится.       Чанбин непонимающе поморгал, чем вызвал легкий смех своего избранника.       — Я знаю, что ты схитрил, негодяйский альфа, — мягко продолжил Чимин, вкладывая в ладонь Чанбина маленький золотистый шарик, который видимо снял с ёлки. — И это даже к лучшему, спасибо. Я бы не хотел оказаться ни с кем из них, — он кивнул на шумную компанию коллег. Потом доверительно и с явным волнением признался: — Ты мне правда нравишься, Бини, вот только моё сердце принадлежит другому человеку.       — А моё — тебе, — пылко выдал альфа, чувствуя, что иного шанса признаться может не представиться.       В ответ омега снова улыбнулся, но легкий румянец, проступивший на щеках, обнадежил Чанбина даже больше этой улыбки. Вот только краснел Пак не от альфьих признаний, а от того, что заметил Мин Юнги, приближавшегося к столику.       — Вы уже обсудили нашу ситуацию с господином Со? — с непроницаемым выражением лица спросил он верстальщика.       — Я только начал, господин директор, — отозвался тот, устремив на Мина открытый, до зависти влюбленный взгляд.       — Предлагаю продолжить беседу в более уединённом месте, — сказал шеф, глядя на Чимина точно такими же глазами.       Чанбин невольно поник. Понял, что подобная взаимность ему не светит и через сотню лет.       Он сильно ошибался, но не будем забегать вперед.       Тишина корректорского кабинета казалась абсолютной после шума и суеты конференц-зала. Альфа волновался, трогал и рассматривал разные бумажки на столах, пока омеги, задержавшись около входа, о чем-то тихо говорили.       — Слушайте, я уже понял, что третий лишний вам ни к чему, — решился Со наконец. Он вернул на место посередине Хёнджинова стола фото Ким Намджуна в рамке с каймой из клубничек, глубоко вздохнул и обреченно продолжил: — Я никому ничего не скажу. Можете не париться и не придумывать как бы меня спровадить. Всё нормально, правда.       — Всё не так, — необыкновенно теплым тоном сказал директор Мин. Омеги приблизились. — Мы не пытаемся тебя прогнать, скорее наоборот.       — Наоборот?       — Мы хотим, чтобы ты был с нами, — не слишком понятно пояснил Чимин. Юнги кивнул.       — С вами? — Чанбин оглядел помещение то ли в поиске скрытой камеры из передачи про розыгрыши, то ли — подмоги. — Вашим водителем? Так я и так, вроде. А-а, или в том смысле, что я… ну, прям с вами… мы сегодня… — он неопределенно помахал руками перед лицом, изображая некие столкновения.       — Ты же сказал, что он умный, — серьезно глянул на Юнги Чимин.       — Просто волнуется, не дави, — отмахнулся тот.       — Надеюсь волнение не повлияет на его высокоинтеллектуальные гены, — продолжал Чимин, не обращая внимания, как все больше округляются глаза альфы.       — Я не говорил про высокий интеллект, — покачал головой Мин. — Он просто здоровый и в меру сообразительный. Нужен ген гения — иди к Намджуну, но это без меня, прости, — он сунул руки в карманы брюк и чуть отступил. — Да и боюсь сначала придется Хвана подвинуть, а тебе такое вряд ли под силу…       — Погодите, что происходит? — Чанбин перебил уже собравшегося было возмущаться Чимина. — Какие гены? О чем вы вообще?       — Боже, да включи уже соображалку! — сорвался на него Пак. Взглядом он всё еще сверлил директора, явно обиженный последними словами любимого человека. — Мы с Юнги — омеги, — после глубокого вдоха, сказал он спокойно.       — Ага, — кивнул Со.       — Мы вместе, — продолжил урок Чимин.       — Это я уже понял.       — И у нас всё серьезно.       — То есть вы, типа, как постоянная пара? Семья или типа того? — поглядывая то на одного, то на другого уточнил альфа.       — Я же говорил, что он умный, — хмыкнул Юнги, и приблизившись к Чимину, крепко обнял в знак извинения за недавний неприятный выпад.       — Так вот, — терпеливо продолжил Пак, стараясь не отвлекаться на любимого, — так как мы оба омеги, нас, помимо многих мелких неудобств, которые может устранить только полноценный альфа простым своим присутствием, беспокоит один очень серьезный вопрос. И с каждым годом он встаёт всё острее. Может ты догадываешься какой именно? — он изобразил дружелюбную улыбку, которой учителя начальных классов обычно поощряют подопечных к правильному ответу на вопрос «сколько будет 2+2?».       — Ну-у, я не знаю, — промямлил Чанбин, слегка потерявший нить разговора из-за дикости всего происходящего. Он, вообще-то, пришел сюда Новый год праздновать, вкусно ужинать в приятной компании и попробовать подкатить к классному омеге. А в итоге, это к нему довольно агрессивно подкатывают сразу двое, да и без ужина, считай, остался, а ведь специально дома не ел сегодня, чтоб тут от необычных блюд не отказываться… — Наверное, — попытался собраться он, — вы хотите завести ребенка. Поэтому и гены упомянули, — понял Со наконец.       Омеги синхронно кивнули.       — Я не гожусь, — тут же замахал руками альфа.       — Почему?       — Ну, это же… как её? Ответственность такая!       — А тебе что, пятнадцать лет? — улыбнулся Мин. — Я тебя знаю, Бини, не забыл?       Чанбин не забыл. Пару лет назад, когда они с директором чутка замутили, речь шла как раз о серьезном продолжении отношений. Но тогда не срослось не из-за неготовности обоих к таковым, но только потому что не искрили между ними особые чувства. Юнги ждал не деликатности, а страсти. Чанбин же оказался слишком честным, чтобы ее имитировать не испытывая истинного влечения, несмотря на то, что омежий аромат мандаринов очень нравился ему и пробуждал плотские желания. Но теперь-то всё изменилось. Теперь у них есть Чимин. Тот, чувства к которому помогут преодолеть все преграды.       — Всё равно, это как-то странно, дико даже, — покачал головой альфа. — Вы ни с того ни с сего предлагаете мне такое… Я же не просто особь для размножения, в конце-концов. Хотя не скрою, оба вы, а особенно ты, — он несмело глянул на Чимина, — жутко мне нравитесь. Я бы хотел всего… но не так сразу, а по-нормальному.       — Так никто и не говорит о «так сразу», — беззлобно засмеялся Юнги. — Мы не просим тебя прям сейчас раздеться и начать осеменять нас, дубина.       Они рассмеялись все вместе, что наконец-то разрядило обстановку в помещении.       — Вы просто заранее сообщаете мне план на будущее? — понял Чанбин.       — Да, чтобы ты не подумал, — весело пояснил Чимин, — что мы ищем себе альфу на одну ночь для каких-нибудь извращений. Мы не такие.       — Нам и своих парных извращений хватает, — вставил Юнги.       — Вот именно.       — Да.       Чанбин еле сдерживал смех, такие эти двое оказались забавные и милые, когда вот так договаривают друг за другом. Предложение, от которого не отказался бы ни один нормальный альфа, он разумеется готов был принять хоть прямо сейчас. Вот только что делать дальше? Ставить какие-то условия, придумать правила? Или они уже всё продумали за него?       — А как вообще получилось, что вы двое сошлись? Расскажите, — попросил он, садясь на чей-то стол. Теперь уже не чувствовалось напряжения и он мог спокойно болтать ногами и послушать историю.              Устроившись в издательство около двух лет назад, Чимин был в отношениях с каким-то левым альфой, который совершенно не понимал, как надо вести себя с омегой. Ну, угораздило, с кем не бывает.       Бывали у них хорошие дни, но случались и мелкие ссоры, и серьезные скандалы, и даже рукоприкладство.       Как-то раз тот альфа замахнулся на Чимина прямо на парковке у его дома, психанув от того, что омега опоздал и заставил себя ждать аж пять минут. И Чимин бы получил ту самую оплеуху, если бы совершенно случайно мимо не проходил Мин Юнги. Директор неподалеку выгуливал собаку, повернулся на шум и узнал нового сотрудника, с которым буквально на днях проводил собеседование. Он поспешил на выручку и спустил с поводка любимую миленькую питомицу — бультерьера-трехлетку по кличке Бусинка. Чимин потом долго еще нервно смеялся, вспоминая выражение лица своего хахаля, когда тот ощутил на своем предплечье увесистый браслет из здоровенных острых бусинок Бусинки. Собака не отъела ему руку, только благодаря Юнги, который быстро скомандовал любимице «фу». Бусинка была согласна, что на вкус альфа и правда какой-то фу, и с готовностью разжала массивные челюсти.       Больше тот тип на горизонте не появлялся. А Чимин в благодарность за помощь пригласил директора в гости. Там слово за слово, поделились нелегкой омежьей судьбой, нашли много общего, познакомились поближе.       Бусинка влюбилась в нового знакомого хозяина и теперь сама каждый вечер тянула Юнги к дому Пака. На работе решили не демонстрировать свою дружбу, чтобы не провоцировать сплетни.       Первым изменения почувствовал Мин. Он не знал, как сообщить товарищу-омеге, что чувствует к нему не просто дружескую симпатию, а гораздо большее — сильное влечение и истинную любовь. Вот только говорить ему не пришлось, все получилось само собой.       Как-то раз после поздней прогулки с Бусинкой они ужинали у Мина. Юнги готовил, а Чимин по обыкновению, вызвался помыть посуду. Стоит он, значит, намывает сковороду, возмущаясь о каком-то дурацком глюке программы из-за которой полетела к чертям куча работы по новой книге, как вдруг чувствует, Юнги прямо за ним стоит. Стоит прижавшись грудью к спине, а не абы как.       — Ты чего? — спрашивает Чимин. — Руки помыть хочешь?       — Ага, — отвечает Мин, и просовывает ладони с обеих сторон вдоль тела гостя, типа тянется к крану. Только вот не дотягивается, а смыкает их на животе Чимина и мягко так, хоть и решительно, прижимает парня к себе. Лицом в шею сзади утыкается. Едва ощутимо целует там, где бугорок позвонков. Волоски у Пака встают дыбом, мурашки бегут по лопаткам, в груди что-то теплым комочком к сердцу подскакивает. Сразу на душе спокойно и уютно становится, все проблемы из головы вылетели.       — Юнги-я… — у Пака дух захватывает, голос срывается.       Не чувствовал он еще никогда на себе такой нежности. И боится только, что показалось, что сейчас всё закончится, что Юнги засмеётся и протянет руки под струю воды, помоет и пойдет обратно за стол или куда-то еще. Поэтому развернулся скорее и обнял в ответ.       — Чимин, я… — не смело заглядывая в глаза, начал Юнги.       — Я тоже… — ответил тот.       Потом были поцелуи, объятия и много-много любви. Неумелой, хоть и пылкой сначала, как и где придется. А когда решили жить вместе, чтобы ночи не тратить порознь, научились по-настоящему как друг друга радовать.       — С тех пор почти полтора года прошло, — покончив с кратким экскурсом в прошлое, сказал Чимин. — А недавно у нас стали проявляться мелкие неприятные проблемы из-за полного отсутствия в жизни альф, если ты понимаешь, что я имею в виду.       — Гормональные? Феромона не хватает? Здоровье пошаливает? — сообразил Со. Каждый кто учился в школе был в курсе, как взаимодействуют альфьи и омежьи феромоны, дополняя друг друга и поддерживая обоих партнеров в здоровом состоянии.       — Да, ты нужен нам, Бини, — с серьезным видом кивнул Мин.       — Хорошо, конечно, я готов, — отозвался тот, спрыгнув со стола.       — Правда? — обрадовался Чимин. — Согласен стать нашим альфой?       — Само собой.       — Отлично!       — Только есть одна проблема, — скуксился Со. — Я не уверен, что понравлюсь твоей собаке.       — Боже, он нам точно подходит! Уже думает, как бы подружиться с Бусинкой.       В этот момент в кабинет вошел Хван Хёнджин. Троица быстро расступилась. Но было уже поздно — зоркие глаза корректора, натренированные вылавливать не только орфографические ошибки в тексте, но и нарушения в межсимвольных интервалах, мгновенно оценили обстановку. Правда, ему хватило такта не произнести вслух того, что читалось в насмешливом холодном взгляде.       — Надеюсь я не помешаю, если позанимаюсь кое-какими делами в своем кабинете? — спросил он, обходя стол и открывая ноутбук.       — Неужели работать собрался пока все празднуют? — удивился Юнги.       — Да, вспомнил об одной статье, которую должен был вычитать еще утром. — Хван прищурился, переставил потревоженную фоторамку на место, перевел взгляд на Чанбина. Тот сунул руки в карманы и засмотрелся в потолок с совершенно нипричёмным видом.       — Хорошо, что вспомнил, — сказал директор, подавая своим знак «на выход». — Спасибо за работу!       — С наступающим, директор!       — Ага, да, и тебя, — кивал Мин, выходя вслед за Чимином и альфой.       Не успели пройти и пары шагов, как в них врезался кто-то высокий и здоровенный, сильно пахнущий клубничным ароматом Хвана и своим терпким дубом.       — Ой, директор, это вы? — удивленный бас Намджуна фонил нервным напряжением.       — Куда крадётесь, господин Ким? — похлопал по плечу лучшего переводчика Юнги, радуясь что в потёмках тот не различил лица его спутников.       — Да так…       — Тоже вспомнил, что не вычитал, ой, то есть не перевёл статью сегодня утром? — со смехом, спросил директор. Ответа ждать он не стал. — Хорошего вечера, Намджун, — сказал Мин и поспешил за своими спутниками.       Нагнав Чимина, Юнги взял его за руку, потом потянулся к альфе и схватился за крупную ладонь, на которой ощущались огрубевшие участки кожи от частого соприкосновения с рулём.        Идти в торжественный зал никому не хотелось. Только наладилось между ними общение и то хрупкое понимание ситуации, когда любой неверный шаг может кого-то вспугнуть и всё испортить.       — А что если нам потеряться в коридорах? — романтично в полголоса предложил Чимин.       — До утра будем слоняться как приведения, — поддержал странную идею Юнги.       — У меня на ремне цепочка есть, можем погреметь, — хохотнул альфа, вливаясь в бредовую болтовню своих омег.       Всё казалось таким странным, но в то же время удивительно реальным. Еще час назад Чанбин волновался, как бы его махинация с золотистым шариком не обнаружилась, а теперь рядом был желанный омега и еще один, не менее привлекательный ведет его за руку слоняться по коридорам до утра.       — Нет, так не годится, — вдруг остановился Чимин. Остальные замерли в ожидании пояснения. — Мы заполучили классного альфу и наконец-то остались наедине. Ну, или, натроине… так говорится вообще? Словом, втроем остались в темноте. Будь это какой-нибудь роман или фильм, мы с тобой, Юнги, сразу же затащили бы его в постель и опробовали бы в деле.       — В издательстве нет кроватей, Чимини, — хохотнул директор.       — У Хосока в приемной диван есть, — с готовностью выдал Чанбин. Но тут же поспешно добавил: — Я не к тому, чтобы вы меня опробовали прям щас, а просто, как информация.       Юнги с Чимином переглянулись. Даже в почти полной темноте они увидели хитрые ухмылки друг друга. А может почувствовали, с них станется.       — Куда это мы? — насторожился Чанбин, которого быстро-быстро потянули за обе руки.        Поднялись этажом выше, свернули за угол, потом еще раз. Вошли в приёмную, ту самую комнатку без окон, сквозь которую только недавно возбужденным ураганом пронеслись Хосок с Джином.       — Садись, — скомандовал директор, подталкивая альфу на им же означенный диван.       Обычно тот скромно стоял у восточной стены, привечая мягкой синей рогожкой пятую точку каждого ожидающего. Однако сегодня ему грозило испытать нечто поинтереснее привычной рутины.       Альфа неуклюже плюхнулся на сиденье. Верхом взобрался кто-то из омег и принялся напористо расстегивать пуговицы его рубашки. По усилившимуся запаху розмарина, Чанбин понял, что это Чимин и, внутренне ликуя, стал проделывать в ответ то же самое. Потом притянул оседлавшего за бедра, обтянутые гладкой тканью брюк, подался вперед, наугад ткнулся лицом. Обрадовался, что не промахнулся и стал жадно целовать оголившиеся ключицы, роскошную шею, мышцы которой то упруго напрягались, то расслаблялись под действием альфьих ласк. Дыхание омеги участилось, послышались тихие стоны.       Рядом на диван опустился Юнги, чей аромат тоже заметно усилился. Смешиваясь с розмарином Чимина, мандарин становился слаще и острее, еще более будоражащим если такое вообще было возможно. Альфе не трудно было вообразить как эти двое во время страсных ночей заполняют спальню этим потрясающим ароматом, как купаются в нем, снова и снова черпая силы как из источника для новых ласк.       Со старался откинуть это видение, но получалось не очень успешно. Его тело разгоралось изнутри, брюки стали невозможно тесными в области паха, член стремительно налился силой и уже предательски пульсировал под елозящим Чимином, а сердце колотилось так, что было странно, что оно еще не выскочило из груди.       Слепо пошарив руками по телам, Мин отыскал лицо любимого, огладил скулы, прикрытые веки, губы. Те приоткрылись и пальцев чуть коснулся горячий влажный язык. Миг и он ощутил как мягкие губы туго сжимаются вокруг указательного и среднего, посасывают, язык скользит там внутри, заставляя сходить с ума от искушения.       Мелодичные стоны усилились. Он ли, Юнги, тому причина, или этот альфа, который не видя происходящего, целует шею Чимина, скользит к подбородку, порыкивает, упивается уверенностью, что еще немного и доберется до желанных губ.       Мин ревниво вклинился между ними, отпихнув новичка, и сам впился в губы Чимина глубоким поцелуем. Тот подался вперёд, трогая лицо Юнги, вплетаясь пальцами в волосы, сопя, как озабоченый ёжик в безлунной ночи.       Чанбин ощупал проиходящее, охнул, но на попятную не пошел. Наоборот изловчился и привлёк Юнги поближе, практически усадив на свои колени, чтобы омеги могли соприкасаться теснее. Зная, что его стараниями на Чимине рубашка полностью расстегнута, альфа пробрался ладонями к горячему торсу, погладил неспешно, ощутил под пальцами затвердевший сосок, обомлел.       Ну не мог Чанбин так просто принять тот факт, что теперь ему можно прикасаться, буквально нагло щупать желанного избранника где захочется, да еще и директора в придачу. В самой смелой мечте о таком не мечталось...       — Погодите-погодите, что это за звуки? — Чимин за волосы оттащил Юнги от себя. Тот в свою очередь вцепился в шею Чанбина. Альфа замер.       — Кто-то стонет, — понял Мин. — Трахаются в моем кабинете?!       — Технолог Ким, — задыхающимся шепотом произнес Чимин. — Они с Хосоком ушли сюда, едва распределили пары.       — Может не будем им мешать? — Чанбин попытался удержать за руку директора, ласково огладил запястье, потянулся и поцеловал тыльную сторону ладони. — Может мы просто продолжим, а?       Но Юнги уже поднялся и направился к двери.        — Бини прав, давай не будем останавливаться. Зачем нам вламываться? — поддержал альфу Чимин. Но не получив ответа, тоже сполз с насиженных колен Чанбина.       Последнему не оставалось ничего, кроме как последовать за омегами, на ходу через ткань поправляя едва умещающийся в штанах возбужденный орган.       — Нельзя так с альфами поступать, — бубнил он. С тела еще не схлынуло волнующее удовольствие, в котором он буквально тонул совсем недавно, а теперь эта дурацкая прохлада, беспокойство, неразбериха… — Зачем это всё? Пусть себе развлекаются, жалко чтоль?       — Чего говоришь? — переспросил Юнги, с которым альфа столкнулся у самой двери.       — Да ничего, ворчу просто, — чуть приобняв обоих, пояснил альфа, — раздраконили меня, завели, и вдруг повскакивали. Так не можно, господа омеги. Запомните на будущее, если хотите меня при себе держать, — ожидаемых насмешек не последовало, поэтому он продолжил более веселым тоном: — Ну и что, что кто-то любовью занимается на вашем столе. Подумаешь невидаль, в любом офисе такое случается, я в кино видел. Уверен, секретарь Чон потом организует отличную уборку, и следа не останется.       — Ладно, пусть себе тр… занимаются, — пошел напопятную Мин. — Не будем мешать.       Вот только не помешать всё-таки не получилось, потому что продолжение банкета на троих заставило этих самых троих слегка сбиться с курса. Вместо того, чтобы двинуться обратно к дивану, их угораздило упереться в дверь и всё же ввалиться в кабинет директора.       Тут было гораздо светлее чем в приемной, несмотря на то, что освещение обеспечивали только окна с видом на ночной город. Юнги спохватился первым и хотел уже было вытолкать своих любовников обратно, но вид голой задницы секретаря, зависшего над распластанным на ковре Сокджином, и суровое заявление, что помещение уже занято, заставили директора возмущенно выпалить, это де его кабинет ващет, какого лешего или что-то в этом духе.       Ситуация сложилась неоднозначная. С одной стороны, директор Мин имел полное право располагать собственным кабинетом в любых целях, с кем бы он не пришел — один, вдвоём, всемером. Но с другой — у Хосока тут раздетый омега в полной готовности, осталось только взять и взять, не должен же он подрываться и освобождать помещение, раз уж первым вознамерился его опорочить.       «Вот только кто поручится, что кабинет не был опорочен прежде?» — мимолетно подумалось Чону. Раньше директор вообще не казался тем, кто может поддаться чувствам или желаниям на рабочем месте. А тут нате вам. Не знаешь теперь что и думать вообще!       — Мы уже уходим, — примирительно проговорил Чанбин. — Не отвлекайтесь.       Чимин помог альфе вывести Юнги обратно в приёмную.       — Как думаете, Сокджин успел отвлечься? — шепотом поинтересовался Пак. — Надеюсь, что нет. А то Хосоку больше не выдастся возможность приручить этого несговорчивого омегу.       — Давайте не будем возвращаться, чтобы это выяснить, хорошо? — пробасил Со, подталкивая спутников к выходу уверенной рукой.       — И куда мы теперь?       — Ко мне, — предложил альфа.       — Почему не к нам? — удивился Юнги.       — У вас же там Бусинка.