Игра на Сближение

Возвращаюсь в дождливый четверг домой, Я вспомнил твой мягкий голос. Я включил свет, телевизор и радио, Но так и не смог убежать от твоего призрака… Джош смотрел, как лобовое стекло покрывалось мокрым снегом. Он ждал Тайлера с групповой психотерапии и медитировал на окружающий мир. На радио играла старая песня Дюран Дюран — Ordinary World. Ему нравилась эта песня: она заставляла его чувствовать ностальгию по неизведанному. Он думал о том, как его жизнь изменилась за последние полгода: из гонщика, который незаконно зарабатывал себе на жизнь, он превратился в примерного личного водителя. Интересно, что бы на это сказал Клиффорд? Что бы на это сказал Джей? Джош повертел телефон: последний раз, когда они общались, больше говорил Джей — о Швейцарии, о том, как там скучно, и о том, как он мечтает приехать в Штаты хотя бы на Рождество. Джош поддержал его и сообщил, что больше не выходит на уличные гонки, потому что нашёл работу поспокойнее. — Таксистом, что ли? — поинтересовался Джей. — Почти. Не давая ему опомниться, Джош сменил тему: спросил, как обстоят дела с автомобилями в Цюрихе. Ему было неловко признаваться в том, что он развозит его брата по городу, как какого-нибудь принца. Кроме того, любое упоминание о Тайлере вызывало у него мощный эмоциональный отклик, и Джош опасался, что если он начнёт говорить о нём, то не сможет остановиться и нагородит какой-нибудь ерунды, из которой потом придётся как-то выбираться. Поэтому Джош выбрал привычный для себя путь: сделать вид, что ничего не происходит, даже когда у него начисто сносило крышу. Джей поздравил его с Рождеством в сообщении и обещал прислать открытку. Джош понял, что в Штаты он вернётся нескоро. Дворники смахнули с лобового стекла растаявший, превратившийся в ручейки слёз снег, и мир снова стал чистым и прозрачным. Неожиданно дверь справа распахнулась. Тайлер с вызовом плюхнулся на пассажирское сидение, как будто ожидал, что оно будет ему сопротивляться. Он с силой захлопнул дверь и, насупившись, уставился на сложенные на коленях ладони. Джош уставился на него. На плечах и шапке лежали слипшиеся снежинки, на щеках горел румянец, глаза были красные, как будто он недавно плакал. Несколько минут они сидели и слушали тихое бормотание по радио, на котором шла реклама. Джош почувствовал себя глупо. По идее, он должен был давно тронуться с места и поехать, куда скажет Тайлер, но Тайлер молчал, повесив голову, словно совершил тяжкое преступление и теперь ждал приговора. Он моргнул, и две слезы, одна за другой, упали в чёрную ткань куртки. Джош нахмурился и отвернулся, закусив нижнюю губу. На лобовом стекле шуршали дворники, влево-вправо. Заиграла песня Depeche Mode — Never let me down again. Она казалась грубой и громкой в тишине салона, и Джош убавил звук. Положив ладонь на коробку передач, он посмотрел на Тайлера и полушёпотом спросил: — Куда тебя отвезти? Тот едва уловимо пожал плечом. — Понял, — Джош протянул руку, захватил ремень безопасности и защёлкнул его на сидении Тайлера. Они ехали вдоль улиц и слушали музыку. The XX–Intro, Weeknd — Star Boy, Radiohead — Reckoner — песни сменялись одна за другой, они уезжали дальше от центра города, и Тайлер продолжал молчать. Поглядывая на него украдкой, Джош заметил, что он больше не плакал, а отрешённо смотрел в окно, покусывая губы. Джош не смел задавать вопросов. Он говорил себе, что он всего лишь водитель, и он не обязан его спасать или развлекать историями. Угу, подумал он, со вздохом облокотившись на дверь, именно поэтому ты повёз его развеяться и ждёшь-не дождёшься, когда он расскажет, что за херня с ним приключилась, что он решил пореветь на переднем сидении. Когда заиграла Interpol — Lights, Тайлер шумно выдохнул через рот и сказал: — Ты всегда такое старьё слушаешь? Тебе что, пятьдесят? — Пятьдесят два. Летом исполнится, — на полном серьёзе ответил Джош, сохраняя каменное лицо. Тайлер помолчал, разглядывая его, и потом хмыкнул. — Смешно, да, — он откинулся на спинку и запрокинул голову. — Погода дерьмо. Ненавижу снег. — Зато красиво. — И холодно, — он помолчал. — Тебе нравится твоя работа? Джош слегка приподнял брови: это был неожиданный поворот. — Мне нравится водить, — ответил он, поёрзав на сидении. — Почему? — Почему? — Джош быстро посмотрел на него. — Да, почему тебе нравится водить? В чём кайф? — В ощущении контроля, — сказал он. — В скорости. Это весело. — Весело, — задумчиво повторил Тайлер. — Ты считаешь, что в вождении ты нашёл своё предназначение? Джош снова оторвал взгляд от дороги, чтобы посмотреть на него. — Что, прости? — Не заставляй меня повторять этот тупой вопрос, — возмутился Тайлер, всплеснув руками. — А нахрена ты его задаёшь, если он тупой? — в тон ему спросил Джош. — Хочу убедиться, что не я один не понимаю, что это вообще значит. Джош заморгал. — Что? — Всё, боже, — нетерпеливо сказал Тайлер. — Я больше не хочу об этом разговаривать. — Ладно. Джош не стал заморачиваться и думать о причинах его эмоциональных качелей: он понял, что давно к этому привык. Он включил поворотник и, дождавшись красного света светофора, вырулил на Грин Стрит. Они ехали вдоль кафе и пабов-ресторанов. Увидев вывеску Тако Белл, Джош отчётливо осознал, что голоден. — Есть хочешь? — спросил он. — Не откажусь, — ответил Тайлер, проследив за его взглядом. — Что тебе взять? — Тако с курицей и Колу Зеро. Припарковавшись, Джош вышел из машины и быстрым шагом направился к Тако Белл. Набрав там еды и напитков, он вернулся и протянул Тайлеру бумажный пакет. Они жевали и потягивали колу через трубочку, слушая Стинга и Coldplay. Улицы были серые. Снег перестал идти, оставив после себя слякоть. Люди в черных куртках и пальто куда-то спешили. Мигали светофоры. — Когда-то я там работал, — сказал Джош, убирая мусор в мешок. — Где? — В Тако Белл. — Серьёзно? — Тайлер выпрямился на сиденье. — И как? — Точно не моё предназначение. Тайлер усмехнулся. Потом нахмурился и принялся кусать губы, глядя в пространство перед собой, как будто не решался что-то спросить или сказать. — Ты когда-нибудь был в групповой психотерапии? — спросил он. — Только в личной, — ответил Джош. — И давно. — С чем работали? — С фигурой отца. Тайлер вдруг улыбнулся. Джош опешил. — Я сказал что-то смешное? — Фигура отца звучит забавно, — он кашлянул в кулак, явно стараясь придать лицу суровое выражение. — Но я тебя понял. Я с ней тоже работал, — он посмотрел Джошу в глаза. — Ты с ним в хороших отношениях? — С кем? С папой? — Да. — Скорее в хороших, — Джош задумался, с трудом вспоминая, когда последний раз с ним разговаривал. — Давно с ним не общался. — Мм, — Тайлер постучал пальцем по стаканчику. — А я общаюсь со своим каждый день, но нашим отношениям это особо не помогает. Джош промолчал. Его пугало и будоражило то, о чём они говорили. Он не был уверен, что обсуждал подобную тему с кем-нибудь, кроме психолога. — Мне никогда не стать таким, каким он хочет меня видеть, — тихо добавил Тайлер, повернув голову к окну. — Это каким? — осторожно спросил Джош. — Успешным. Соответствующим общепринятым стандартам, — он помолчал. — Я такой, какой есть, и живу я с ним не потому, что я этого хочу, а потому, что он думает, что, контролируя меня хотя бы немного, он сможет меня изменить. Смешно. — Понимаю. Это неприятно, — сказал Джош, вспоминая Криса: когда они общались, Джош всегда ощущал, как от него веяло властью. Снова стало тихо. Радио было убавлено почти до нуля и слава богу: было бы странно, если бы на фоне этого разговора играли бы какие-нибудь Bloodhound Gang. Джош повёл плечами, пытаясь избавиться от одолевших его мурашек. Он выглянул в окно, изо всех сил игнорируя ощущение, что его затягивает в эмоциональную воронку, словно в смерч. На сером небе сгустились облака, снова пошёл мелкий снег. Джош предпочёл бы сейчас оказаться где-нибудь в горах, где темно и безлюдно. — У тебя когда-нибудь было ощущение, что ты не знаешь, кто ты? — вполголоса спросил Тайлер. Мурашки побежали быстрее, смерч неумолимо приближался. Джош посмотрел на него: если бы Тайлер флиртовал и заигрывал, было бы легче. Можно было бы запросто отмахнуться и сделать вид, что не расслышал. Но Тайлер был убийственно серьёзен. Он не строил из себя униженного и оскорблённого, не изображал жертву, и Джошу ничего не оставалось, кроме как реагировать искренностью на искренность. — Никогда не задумывался об этом, — ответил он. — Мм, — он кивнул и, сделав паузу продолжил: — Сегодня на группе мы делали упражнение: писали на бумажках свои роли. Маски. Ну знаешь, я сын, брат, гей, певец, алкоголик, любитель травки, друг. Потом мы положили эти бумажки перед собой и стали по одной выкидывать в урну, — Тайлер помолчал. — Ты не представляешь, как мне стало страшно, когда все бумажки исчезли. Я вдруг понял, что я… пустой и бесполезный. Трепло в яркой обёртке. Развернёшь — а внутри ничего нет. — Какое грустное упражнение, — сказал Джош, чтобы что-то сказать. — Поэтому, — Тайлер посмотрел вниз, и Джош заметил, что в его глазах сверкнули слёзы. — Меня никто не любит. И никогда не полюбит. Даже собственный отец. У Джоша что-то сдавило в груди, пальцы слегка дрогнули. Нужно успокоиться, в панике подумал он. Срочно. Как-то. Чтобы успокоить Тайлера. Или не успокаивать, сам разберётся, не маленький? От этой мысли ему поплохело. Тайлер плакал, считал себя пустышкой, а он сидел и молчал, как истукан, потому что боялся сболтнуть лишнего и сделать хуже. Но что он мог сделать? Сказать, что считает его самым ярким, самым харизматичным человеком? Взять его за руку? Это слишком. Или нет? Боже, почему он такой идиот, почему он не может взять и сказать что-нибудь успокаивающее? Потому что он только водитель, и в его функции не входит утешать плачущих? Но это тупо и жестоко по отношению и к себе, и к Тайлеру. Джош вдруг понял, что застрял в ловушке, которую сам себе расставил. — Можно я… — Тайлер судорожно перевёл дыхание. — Можно тебя обнять? Джош повернул к нему голову. Казалось, он упал в яму, где не существовало ни времени, ни пространства. Городской шум доносился издалека, краски вокруг смазались. Джош смотрел Тайлеру в лицо: глаза блестели от слёз, губы опухли, и Джош подумал, господи, какой он красивый, господи, не дай мне сейчас сдохнуть. Он кивнул и медленно, словно тело ему не подчинялось, протянул к Тайлеру руку, раскрывая объятие. Тайлер уткнулся лбом ему в плечо, и Джош неуклюже приобнял его. От него слабо пахло вишнёвыми духами, и Джош почему-то стал думать о том, куда именно он их наносит. Растирает ли на запястьях? Или у него флакон с помпой? Джош тихо выдохнул, стараясь не притягивать его ближе к себе. Он неловко похлопал его по спине и заставил себя хотя бы немного расслабиться. Они посидели так некоторое время, и Джоша стало понемногу отпускать. Ничего особенного не случилось. Просто Тайлер расчувствовался после групповой психотерапии, это вполне нормальная реакция. Джош вспомнил, что часто выходил от терапевта в похожем состоянии. Сейчас они ещё немного посидят, успокоятся, и он отвезёт Тайлера домой, или куда он там скажет. А потом Джош поедет домой к себе, примет горячий душ и завалится спать, чтобы забыть о произошедшем, как можно скорее. — Знаешь ещё что? — шмыгнув носом, пробормотал Тайлер, и Джош подумал, нет, о нет, пожалуйста, он больше не хочет ничего знать. — Что? — спросил он, стараясь, чтобы его голос прозвучал нейтрально. — Я чувствую себя неполноценным, потому что я… никогда не занимался сексом. Джош невольно сжал ткань на спине у Тайлера в кулак. Осознав, что он сделал, он сразу разжал его и сглотнул. Сердце забилось где-то в глотке, и он молился о том, чтобы Тайлер этого не услышал. — Стоп, что? — Джош неожиданно отстранился, вспомнив: — Я же видел, как ты… — он изобразил непонятный жест, — с тем парнем, как его… — А, это, — Тайлер отсел и вытер щёки рукавом. — Это не считается. — А что считается? — вырвалось у него, и он тут же осёкся: боже, он пожалеет о том, что задаёт такие вопросы. — Ну… — Тайлер замялся, — ну когда… ну ты понял. — Нет, не понял, — Джош сложил руки на груди: его слегка потряхивало, но этот поезд было уже не остановить. — Серьёзно? — он вспыхнул. — Я никогда не трахался в задницу, она девственна как альпийский луг, так понятнее? — Понятнее! — воскликнул Джош и, сделав глубокий вдох, продолжил спокойным тоном: — По-твоему, секс — это только, когда ты… трахаешься в задницу? — видит бог, эти слова дались ему титаническим трудом. — Ну… да? Разве нет? — щёки у Тайлера раскраснелись, и Джош ощутил к нему прилив жгучей, удушающей нежности. — Нет, — выдохнул он. — Конечно, нет. Тайлер смотрел на него, слегка приоткрыв рот, и Джош подумал, боже, сегодня он точно сдохнет. Он не мог поверить, что разговаривает о сексе с Тайлером. — А что тогда…? — тот нахмурился. — Просто мне неприятно даже думать об этом. Я не уверен, что когда-либо захочу и буду готов. — Так и не надо. Зачем себя насиловать, когда можно не насиловать? — Но… — Тайлер завис, — что если, это поможет как-то укрепить мою самооценку? Джош заморгал. Потом сжал переносицу. Тайлер нёс такую изорщённую бредятину, что Джош был даже этому благодарен, потому что это отвлекло его от неумолимо нарастающего возбуждения. — Как ебля в задницу может укрепить самооценку? — спросил он. — Где связь? — Не знаю, — Тайлер поник, и Джош пожалел, что так грубо выразился. — Откуда вообще эта мысль? — мягче спросил он. — Из каждого утюга, — ответил тот. — Везде эта идея, что если в тебе не побывал член, значит, ты не прошёл великий обряд инициации и обречён умереть голимым девственником, так и не познав настоящей жизни. — В жопу такие идеи. — Вот именно, — Тайлер усмехнулся. — Но я не хочу ничего пихать в свою жопу. — Слушай, — Джош провёл ладонью по влажному лбу, — то, что ты не хочешь заниматься проникающим сексом не делает тебя неполноценным или бракованным. Ты можешь заниматься сексом, как угодно, главное, чтобы это было по обоюдному согласию. — Это я знаю, — он покусал губы и, помолчав, сказал: — Получается, со мной всё нормально? — С тобой всё нормально, — в его груди горел фитиль, ведущий прямиком к сердцу, и казалось, что ещё немного, и оно либо растает, либо взорвётся от нежности; Джош прикрыл глаза и перевёл дыхание. Жутко хотелось пить. Он взял стакан и присосался к трубочке. Тайлер сказал: — А ты крутой. — М, — выдавил из себя Джош. — С Нико мы так не разговаривали, — задумчиво добавил Тайлер. Джош хмыкнул. — Нико это чувак, которому ты давал на лапу, лишь бы не ездить на терапию? — спросил он, радуясь, что они сменили тему. — Ага, — Тайлер прижал затылок к подголовнику. — Тяжёлое было время. Джош промолчал. Он чувствовал себя обессиленным. За пару часов произошло слишком много. Черепная коробка трещала, как будто её набили металлической стружкой. Джош представил, как вскрывает её и пускает содержимое по ветру. Он потёр лицо и посмотрел в боковое окно. — Хэй, — мягко позвал Тайлер. Джош перевёл на него взгляд. — Поехали домой, — Тайлер слабо улыбнулся и пристегнул ремень безопасности. Всю дорогу обратно они ехали в комфортном молчании. По радио что-то мурлыкало, Тайлер был глубоко погружён в себя. Время от времени, он что-то напевал себе под нос, но Джош не вслушивался. Его хватало только на то, чтобы следить за дорогой и не думать ни о чём. В противном случае, он мог бы вполне кого-нибудь переехать и не заметить. Когда он остановился у дома Джозефов, Тайлер протянул ему руку. Джош удивлённо посмотрел на неё, словно его поставили перед выбором — поцеловать её или по-дружески пожать. Он очнулся, когда Тайлер коротко рассмеялся, как будто прочитав его мысли. Джош потряс его ладонь, удерживая её в своей на несколько секунд дольше положённого. — Я пойду, — тихо сказал Тайлер, открывая дверь. — Спасибо. Пока. Джош кивнул. Убедившись, что Тайлер исчез за поворотом, он откинулся на спинку и несколько минут сидел тупо уставившись в потолок. Всё его тело было в диком напряжении. К нему закрадывалась мысль, что даже если сейчас он сгоняет в соседний штат на скорости сто тридцать километров в час, это не поможет. Ему было нужно нечто другое, о чём ему всегда было стыдно думать. Его снова обуревали образы, в которых он… Он тряхнул головой. Нашёл радиостанцию, на которой играл всякий эмбиент, и аккуратно выехал на дорогу. Он медленно ехал домой, думая о том, что его там ждёт — душ, мягкая кроватка и свободное время, которое он может заполнить, чем угодно. Он едва успел отвлечься на приятную музыку, которая лилась из колонок, как её заглушил голос, который нашёптывал ему, чем именно он может заняться, после того, как примет душ. Или прямо в душе. Или в душе, а потом ещё раз на кровати. К тому моменту, когда Джош зашёл в квартиру, его воображение довело его до такого состояния, что он был готов заняться самоудовлетворением, не снимая куртки. Его слегка потряхивало, он весь горел желанием. Он неторопливо разделся, глупо надеясь, что какая-нибудь мелочь сможет его отвлечь, но тщетно. Его член болезненно ныл между ног, и он больше не мог это игнорировать. Он занимался подобным и раньше и всегда испытывал стыд за то, что он в принципе позволял себе думать об этом. Но не сегодня. Сегодня что-то случилось, и он разрешит себе утонуть, насладиться без оглядки тем, что давно хотел. Он представлял, как он долго и сладостно целуется с Тайлером, как он трётся об его бедро, как постанывает в его раскрытый рот. Он представлял, как опускается перед ним на колени и отсасывает ему — лениво, с удовольствием, и Тайлер слегка тянет его за волосы и бормочет что-нибудь бессвязное. Джош вспомнил аромат его духов, смешанный с тёплым запахом тела, и его повело. Он прислонился спиной к мокрой плитке, прижал к ней затылок и прикрыл глаза. Представил, как Тайлер изгибается под ним, раздвигает бёдра шире, просит ещёещёещё. Представил, как он задыхается, дрожит в его руках в преддверии оргазма. Он кончил с громким стоном, ловя ртом воздух. Стук сердца отдавался у него в ушах, руки дрожали, колени подкашивались. Он облизнул губы и встал под струи воды. Он стоял так до тех пор, пока не почувствовал, что пульс замедлился, а дыхание выровнялось. Потом он долго лежал без сна, воображая, что Тайлер засыпает у него на плече, положив ладонь ему на живот. Джош не позволял себе думать о большем, потому что знал — один взмах ресниц, даже в его воображении, и его снова утянет во все возможные фантазии. Поэтому он закрыл глаза и сосредоточился на дыхании в очередной попытке уснуть. Он больше не чувствовал стыда, он чувствовал голод и не был уверен, что ему когда-нибудь удастся его удовлетворить.