sorry ladies, this one is mine

      Мегуми ведёт себя неразумно. Он знает. Но он ничего не может с собой поделать, когда видит, как его парня окружает группа студенток, и все они сжимают в руках письма определенного рода.       Валентинки. Для его парня.       Он видит, что Сукуна тоже наслаждается всеобщим вниманием, улыбается и сияет так, как обычно сияет, когда на него обращает внимание Мегуми. Должно быть, это какая-то ловушка. Мегуми в этом уверен. Вот только осознание этого никак не помогает погасить пламя ревности.       Это его парень. Его. Как все они смеют вести себя так, будто это не общеизвестный факт?       Пытаясь успокоиться, Мегуми делает глубокий вдох и на несколько секунд закрывает глаза. Жаль, что спокойствие улетучивается, как только он открывает глаза и видит, что одна из девушек прикасается к груди Сукуны.       Хватит. С него хватит.       Мегуми игнорирует вопросительные взгляды, которыми его одаривают, пока он пробирается сквозь толпу к этой небольшой группе. И это не должно радовать его, но как только он появляется, взгляд Сукуны устремляется на него.       Всё верно, придурок. Твой парень здесь.       Он продолжает идти вперёд, пока не оказывается прямо перед Сукуной, так что их носы их ботинок соприкасаются. Мегуми кажется, что он слышит, как одна из девушек спрашивает его, что он делает, но ему всё равно. Да и как ему может быть не всё равно, если весь его мир находится прямо перед ним?       Мегуми хватает Сукуну за развязанный галстук и без колебаний притягивает его к себе. Ему кажется это немного забавным — то, что каждый их поцелуй так же хорош и так же нов, как и первый.       И, может быть, только может быть, Мегуми был бы не против целоваться с этим ухмыляющимся куском дерьма до конца своих дней. Жаль, что Сукуна не единственный, кто любит играть в недотрогу и действовать Мегуми на нервы, просто чтобы вызвать у него реакцию.       И если Сукуна захочет сыграть грязно, то Мегуми устроит ему ад. А пока он будет наслаждаться этим моментом, как только может.       «Простите, дамы», — думает он про себя, — «этот засранец мой».