Шесть выстрелов

      Джон не жрал весь день. А денек выдался адский.       С прошлой ночи были в засаде. Ждали с Чаком одного типа, который должен был тут появиться. Чак молоток — надежный напарник, с которым хоть в огонь, хоть в воду, хоть дьяволу рога отпилить. А вот тип — редиска. Не появился. Видимо, задницей или шестым чувством прочухал засаду. И по какой такой ошибке природы у наркодилеров такая интуиция?       Впрочем, Чарли предположил, что подвел информатор. Гад. Ну ничего, еще будет случай показать ему, где раки зимуют. И что не стоит кидать Большого Джона.                    Информаторы — полезная сволочь, но все же сволочь. Их надо покрепче прижать за яйца. Чтобы не расслаблялись и не рыпались.       Жрать хотелось прямо жутко.       Ждали-ждали. До победного.       А потом появился нежданчик.       Двое паршивцев подъехали на покоцанном форде. Без номеров. С выключенными фарами. Подъехали, вышли, хлопнув дверями. В доках было пустынно, место тихое и безлюдное. Хоть паршивцы и выключили фары, но, прибыв на место, шифроваться не стали. Лишнюю предосторожность отбросили.       А то, что они прибыли явно с недобрыми намерениями и что это были реально очень нехорошие люди, Джон понял сразу. Чак тоже.       Это подтвердилось, как только паршивцы обогнули тачку и подошли к багажнику. Один отпер замок и поднял крышку. Другой наклонился, доставая что-то. Как оказалось, кого-то, а не что-то. Брыкающийся сверток. Сразу достать не смог.       — Тяжелая, сучка, — пробасил ублюдок. — И трепыхается.       — А ты вломи ей, — подсказал другой.       — Не, пусть потрепыхается, — ублюдок усадил сверток в багажнике. Послышался сдавленный стон. И что-то неразборчиво-плаксивое. Так умоляют с кляпом во рту. Джон молча переглянулся с напарником. Тот кивнул. Хорошо. Пока наблюдаем. Потом по обстоятельствам. Это были далеко не те, кого они ждали. Но, похоже, будет заварушка.       — А я бы врезал ей. И еще всадил. Напоследок. Снова сдавленный и неразборчивый ответ.       — Что? Что ты там поёшь?       Ублюдок сдернул с головы жертвы мешок.       — Мммм… пфффаммм…       — Размычалась, корова. — Он резким движением сорвал широкий кусок скотча со рта девушки, выдернул кляп. Она вскрикнула. — Что сказать-то хотела, а?       — Отпустите… отпустите меня, пожалуйста!       — Конечно, отпустим. Вон там, — он махнул рукой в сторону бетонной набережной платформы, крутым обрывом уходящей в бурлящий поток. — И плыви себе, куда хочешь.       — Нет! Не убивайте!       — А кто же тебя мочить-то собирается?       — Прошу! Нет!       — Ты ведь плаваешь хорошо, детка. Спортсменка. Далекоооо уплывешь, не найдем мы тебя. Никто не найдет…       — Нет… нет-нет-нет! Ой…       Девушка замолкла, потому что ублюдок врезал ей по щеке. Напрягся, достал девушку из багажника. Поставил на ноги. С каким-то глухим стуком. Джон догадался: груз. Гиря. Или камень. А может, как в дурацких боевиках, кусок гипса, в который погрузили ноги жертвы и подождали, пока застынет. Кто их, извращенцев, знает.       — Слушай, а ведь с такой штукой можно точно далеко уплыть. — Другой ублюдок гадко улыбнулся. Это чувствовалось по тону.       — Ага. И глубоко.       — Глубоко. Но не так, как я ей сейчас засажу, хе-хе.       — Отпустите меня! Не убивайте… я… я все сделаю, как вы скажете.       — Конечно, сделаешь.       — Ага. И мне сделаешь. Начинай давай.       Началась возня, которой Джон решил воспользоваться. Показал Чаку условный знак: указательный и средний пальцы. Мол, работаем по схеме номер два. Чак коротко кивнул. Он все понял. Сигнала к действию не требовалось. Отсчитав три секунды, оба двинулись куда нужно. Плавно, бесшумно, но быстро. Их никто не заметит. Во-первых, засада была в кромешной тьме. Чуть впереди, как раз на площадке, куда припарковался форд, горел фонарь на заплеванном столбе. Что делало тьму еще кромешнее. Во-вторых, паршивцы заняты. Один схватил девушку за волосы и поставил на колени.       Джон мысленно сматерился, потому что увидел, как гад возится со штанами свободной рукой. Тут же решил, что с этими мразями будет разбираться по закону совести, а не по тому, который прописан в официальных документах. И который блюдет права как нормальных людей, так и таких вот сволочей. Чертовы мокрушники и насильники. Аж воротит от мысли, что в худшем случае им впаяют несколько лет строгого режима. Наказание они будут отбывать за счет налогов честных граждан.              А потом выйдут по УДО, если будут вести себя мирно и тихо. И снова займутся своими делами.       Нет уж.       Чарли тоже всегда за законы совести в таких случаях. Он поймет.       Ублюдок первый уже закончил возню с ширинкой и приспустил штаны. Поэтому Чак, подобравшись поближе, двинул по башке второму ублюдку, тому, который наблюдал за действием. Джон саданул первому. Хорошенько так саданул, от души. Хоть и крепкий был типок, а не устоял, рухнул мешком. Джон тут же добавил ему пинок под ребра, в бедро, наступил на основание затылка и припечатал рожей в грязный битый асфальт.       Второй утырок тоже был на земле. Подбитый и прижатый.       — Спокойно, девушка, спокойно. Полиция. Видишь? — Чак умудрился показать значок. Коленом он прижимал шею ублюдка к земле. Быстро убрал значок и ткнул гада стволом в затылок. Убедился, что тот не брыкается. А вот клиент Джона брыканулся. За что и получил еще раз по затылку. Обмяк.       — Суровый ты, Джони, — подметил Чарли. Глянул на девушку, которая ни жива ни мертва, с круглыми от ужаса глазами и трясущейся челюстью молча глазела на них. — Да, Джони у нас тоже из полиции. Джони, покажи значок. Не бойся, мы хорошие парни. Это Джон, я Чарли. А тебя как зовут?       — М… м…       Девчонка была симпатичная, но язык ее явно не слушался. Она готовилась к смертельному исходу. Что происходит, не вполне осознавала. Надо действовать аккуратно. И быстро.       — Эти двое больше не навредят тебе, — продолжал забалтывать Чарли. Он производил более приятное впечатление на людей, чем Бредли. Джон — годзилла и берсерк, чтобы произвести приятное впечатление, ему надо приложить больше усилий, чем Чаку с его природным обаянием. И даром забалтывать. — Кстати, кто они? Вы знакомы?       — А…       — Ну, хорошо. Не будем задавать лишних вопросов. Мы отвезем тебя в безопасное место. Все хорошо. Так получилось, что мы ждали в засаде и вовремя успели. Не против, если я тебя развяжу?       — Мэри.       — Что?       — Меня зовут Мэри. Мэри Уилсон. Я…       — Хорошо, Мэри. Давай мы избавимся от этого.       Чак показал на то, что было привязано к ногам. Всё-таки гиря. Увесистая. С такой не сбежишь. Привязана толстой цепью, которая плотно, в несколько кругов впивалась в стройные спортивные ноги.       Чарли продолжал развязывать девушку. Кроме веревок ее укутали в брезент, оставив открытыми ноги с гирей. Так что Чарли было над чем потрудиться. Джон убедился, что оба гада в отрубе. Подошел. Хрустнул пальцами:       — Мэри, сейчас будет фокус… Оп!       Цепь жалобно звякнула. Секунд двадцать усилия и звено лопнуло. Пришлось действовать аккуратно и медленно, чтобы не передавить ноги девушки. Вроде получилось.       — Я отвезу тебя в безопасное место, Мэри. Мы сейчас вызовем подкрепление.             А Джон проследит, чтобы эти засранцы отправились куда нужно…       Так и прошла бурная ночка номер один, и начался бурный день.       Дожили до вечера.       Джон зверски хотел жрать.       Домой попасть не получилось, даже после того, как возня с Мэри была передана в руки коллег. Звонить жене не стал.       Потому что к вечеру Джон просек: за ним кто-то следит. Выяснять, кто именно, долго не пришлось. Преследователь спалился. А Джон помотался по городу, попутал следы, но не особо активно. Чтобы не сбросить хвост. Будто бы случайно заехал на окраину, в криминальный район трущоб.       В этом районе Джон ориентировался как в родном. По долгу службы. Пусть большинство его сослуживцев не воспринимают свои обязанности настолько глубоко и обширно, чтобы связываться с бандами. Большого Джона Бредли местные боссы знали. И побаивались. Неубиваемый зверюга, который умеет жестко мстить. И подключать связи. С большими возможностями. Как юридическими, так и силовыми.       История с Диким Рикки еще свежа в памяти. У всех. Да, Рикки как-то раз решил, что коп Джон слишком много себе позволяет. Заноза на хере. Надо устранить. Нанял киллера.       Но киллер исчез. Бесследно. А Рикки через три дня выстрелил себе в рот. Разбрызгал мозги на полстены своего шикарного кабинета, отделанного красным деревом. Хотя до этого слыл «железным боссом», который безжалостно давил мелких конкурентов, поэтому и поднялся. А киллера позже нашли. Те, кто так или иначе должен был увидеть то, что от киллера осталось. Еще чуть позже были арестованы сочувствующие Дикому Рикки и одобряющие его намерения.       Поэтому Джона не трогали. Боялись. Вечно это не продлится, конечно. Репутацию надо поддерживать.       И Джон периодически ее поддерживал.       И вот, когда уже смеркалось, то есть ближе к десяти вечера, Джон подловил преследователя, который сел на хвост и следил за ним весь вечер. Пара зуботычин дала неплохой результат. И нужную информацию. Против Джона опять кто-то копает. Инфы про покушение преследователь не выдал, но исключать угрозу физической расправы не стоит. Устранять попавшегося неудачника Джон не стал. Просто оставил. Связанным.       На территории чернокожих беспредельщиков Стиви Душегуба.       Спустя время пожалел. Гуманнее было бы сразу замочить: Стиви будет убивать неудачника медленно и мерзко, потому что не любит чужаков. И потому что Душегуб. Уже выбираясь из трущоб, Джон вышел на освещенную широкую улицу. Глянул на часы.       Одиннадцать ноль семь.       В трех сотнях метров на небольшой площадке мигал и переливался супермаркет местного пошиба. Одноэтажка с дурацкими гирляндами, нелепым фонарным столбом и бесючей вывеской.       Желудок заурчал.       Надо зайти. И, в конце концов, купить что-нибудь пожрать, ё-моё.