Японский Вечер

Первый луч утра пробился сквозь щель в шторах и упал прямо на лицо Альфис. Она заворчала, пытаясь зарыться носом в подушку, но подушка пахла не её привычным порошком, а чем-то другим. Чем-то знакомым... Морским бризом, сталью и пряным шампунем. Память нахлынула мгновенно и целиком: бульвар, цветы, поцелуй, ресторан, кино, ночь в её футболке... в её кровати. Альфис резко открыла глаза. Она была одна в просторной, аскетичной спальне Андайн. Солнечный пыльный столб танцевал в воздухе. На тумбочке рядом аккуратно лежали её очки. Она лежала, не двигаясь, пытаясь осмыслить масштаб происшедшего. Это не был сон. Это было реальнее всего на свете. Её щека в том самом месте, где... она прикоснулась пальцами. Там, казалось, всё ещё горел след от того невесомого ночного поцелуя, который она помнила сквозь пелену сна. Из-за двери доносились приглушённые звуки: лязг посуды, шипение чего-то на сковороде, негромкое, но очень довольное себе бормотание. Пахло кофе и... чем-то подгоревшим. Альфис осторожно сползла с кровати, надела очки и, закутавшись в одеяло, как в плащ, выглянула в приоткрытую дверь. Андайн стояла на кухне спиной к ней. На ней были те же шорты и майка, волосы торчали во все стороны после сна. Она что-то яростно мешала на сковородке, на которой дымилось нечто, отдалённо напоминающее яичницу, но больше похожее на жёлто-коричневый геологический слой. На соседней конфорке шипели сосиски. На столе стояли две кружки с дымящимся кофе и две тарелки. — Чёрт, опять, — проворчала Андайн, пытаясь шумовкой отодрать от дна сковороды прилипший кусок. — Ладно, сосиски хоть не приклеились... Надеюсь, она ест сосиски... — Ем, — тихо сказала Альфис с порога. Андайн вздрогнула так, что чуть не выронила сковородку. Она резко обернулась. Увидев Альфис, закутанную в одеяло, с растрёпанной челкой и огромными глазами за стёклами, она на мгновение застыла, а потом её лицо озарила самая широкая, немного смущённая улыбка. — О! Ты проснулась! Я как раз... готовлю завтрак! — она гордо указала шумовкой на своё творение. — Яичница-глазунья... в процессе становления. И сосиски. И кофе. Садись! Альфис подошла к столу и опустилась на стул, всё ещё не выпуская одеяла из рук. Андайн с драматичным лязгом вывалила содержимое сковороды на две тарелки, добавила сосисок и с триумфом поставила перед Альфис. — Первый домашний завтрак, — объявила она, садясь напротив и внимательно наблюдая за реакцией. Яичница была... своеобразной. Хрустящей снизу и жидковатой сверху. Но Альфис отломила кусочек вилкой, отважно положила в рот и проглотила. — В-вкусно, — сказала она искренне. Потому что это было вкусно. Не кулинарно, а человечески. Тепло, заботливо и немного смешно. — Правда? — Андайн явно ожидала критики и просияла от комплимента. Она набросилась на свою порцию с аппетитом, достойным победителя турнира. Они завтракали под ленивые лучи утреннего солнца. Разговор тек медленно, неспешно. Обсуждали мелочи: кофе оказался слишком крепким, сосиски — в самый раз. Андайн рассказывала, как едва не разбудила Альфис ночью, уронив на кухне кружку, Альфис смущённо призналась, что помнит, как её... укладывали. — Я не была тяжёлой? — спросила она, краснея. — Легче пера! — отмахнулась Андайн, но её ухо подёргивалось. — Вернее, легче тренировочного меча. Ничего сложного. Завтрак подошёл к концу. Тишина стала немного напряжённой, потому что оба знали, что сейчас наступит момент, которого так боялись и так ждали одновременно — момент расставания, возвращения в обычный мир. Альфис посмотрела на часы. — Мне... пора. В лаборатории... эксперимент с определённой стабильностью души, он не ждёт. — Да, мне тоже, — кивнула Андайн, глядя в пустую кружку. — Новобранцы. Им сегодня устрою кросс-поход через весь город. Пусть знают, что такое настоящая утренняя пробежка. Они встали. Альфис аккуратно сложила одеяло на спинку стула. Андайн молча протянула ей её вчерашнюю одежду, уже аккуратно сложенную. Они стояли посередине кухни, в луче солнца, не зная, как сказать «до свидания». — Спасибо, — наконец прошептала Альфис, глядя в пол. — За... за всё. За самый лучший вечер. И ночь. И завтрак. — Не за что, — хрипло ответила Андайн. Она сделала шаг вперёд. Не для поцелуя. Просто взяла Альфис за руку, крепко сжала её пальцы на секунду, а потом отпустила. — Это был и мой самый лучший. Они вместе вышли из дома. Утро было ясным, свежим. Город уже вовсю шумел, но здесь, в переулке, было ещё тихо. — Ладно, — Андайн ткнула большим пальцем через плечо в сторону, противоположную от лаборатории. — Я туда. Ты... не перегружай себя своими конденсаторами потока. — А ты... не заганяй новобранцев слишком сильно, — улыбнулась Альфис. Они постояли ещё мгновение, просто глядя друг на друга, впитывая этот образ — утренний, немного помятый, настоящий. Потом Альфис, поборов нерешительность, поднялась на цыпочки и быстро, стеснительно поцеловала Андайн в уголок рта. — До вечера? — выдохнула она, уже отступая. — До вечера, — твёрдо ответила Андайн, и её глаз блеснул. — Обязательно. И они разошлись. Альфис быстрыми шагами направилась к знакомому зданию лаборатории, держась за ремешок своей сумки. Она чувствовала на губах вкус крепкого кофе и чего-то несравненно более сладкого. Весь мир казался отчётливее, ярче, полнее. У неё в кармане лежала та самая травинка от вчерашнего букета, а в сердце — тепло от её одеяла и её улыбки. Андайн же, маршируя в сторону тренировочных площадок, чувствовала себя так, будто может голыми руками сдвинуть гору. Или, по крайней мере, заставить взвыть от усталости целый взвод новобранцев. У неё в памяти стояла картина: маленькая учёная, закутанная в её одеяло, сонная и улыбающаяся на её кухне. И это придавало ей сил больше, чем любая победа на ринге. Они ушли каждый в свою вселенную: одна — в мир точных формул и тишины реакторов, другая — в грохот тренировок и звон стали. Но между этими мирами теперь натянулась невидимая, прочная нить. Она прошла через лепестки сакуры, свет бумажных фонарей, аромат попкорна в тёмном зале и запах немного подгоревшей яичницы на утренней кухне. И оба знали, что вечером эта нить снова стянет их вместе. Потому что их «Японский вечер» не закончился. Он только начался.