Пьяная ночь. И Эмма тоже.

      Эмма - человек, который с алкоголем в своей жизни ведёт почти что войну. Совсем непьющий - это значит, что она не просто не пьёт, а скорее как заклятый враг спиртного, который даже взгляда не задержит на бутылке. Алкоголь для неё - это не просто «не моё», а что-то вроде яда, который она предпочитает обходить стороной с таким же рвением, как кошка обходила бы ванну с водой. Ну, или почти так. Потому что сейчас, в этот вечер, она оказалась в известном баре, месте, где алкоголь льётся рекой и где воздух пропитан запахом дешёвого виски и пота, смешанного с духами, которыми явно переборщили с количеством.       Компания у неё была разношёрстная и шумная: Тоня, Фелис, Наоми, Хантер и Ноа, все они были частью съёмочной площадки и, судя по всему, решили отпраздновать окончание финальных съёмок именно здесь. Музыка била по ушам, победа оставалась за басами, они гремели и вибрировали прямо в костях. Световые эффекты прыгали по стенам и лицам, создавая атмосферу какого-то психоделического цирка, где каждый миг мог превратиться в сюрреалистичный кошмар. Глаза у всех были усталыми и мутными, не от усталости только, а от алкоголя. Они сидели за круглым столом, который был окружён диванчиками с мягкими подушками. На столе красовались бутылки с разной выпивкой, кто-то наливал себе бокал вина, кто-то тянулся к пиву или коктейлям с яркими зонтиками и соломинками. Рядом стояли тарелки с закусками, хрустящие чипсы, оливки, сырные палочки и прочие мелочи, которые должны были хоть как-то скрашивать горечь алкоголя. Играли в монополию, да-да, в баре. Это была попытка сохранить хоть какую-то интеллектуальную активность. Но Эмма и Хантер были единственными, кто не присоединился к этой затее. Эмма, потому что монополия для неё была чем-то вроде ритуала с кучей непонятных правил и цифр, которые казались ей чуждым языком. Она предпочитала не морочить голову математикой и стратегиями, когда вокруг столько всего отвлекающего и раздражающего. Хантер же, напротив, просто любил наблюдать. Он сидел с бокалом в руке, расслабленный и довольный, позволяя мыслям плыть куда угодно, не напрягаясь решением недвижимости.       Мысли Эммы плутали где-то в густом тумане, забитом неясными переживаниями и остатками вчерашних разговоров, которые никак не складывались в чёткую картину. В голове словно барабанили непонятные барабаны, то ли это были угрызения совести, то ли просто усталость, смешанная с лёгким раздражением на саму себя. Вот ведь, она даже Дженне не написала. Не отправила ни смс, ни голосовое, ничего. Дженна же просила: «Напиши, когда будешь дома, чтобы я могла спать спокойно». Но Эмма просто забыла, или точнее, решила, что ей и так будет достаточно весело с этой компанией, чтобы тратить время на пустые переписки. Хотя, когда Дженна писала ей об этом, она уже была подвыпившей. Время уже давно перевалило за два часа ночи, а, может, и за три, если быть честной с самой собой. Мир за окном давно погрузился в сон, а Дженна либо сладко дремала под тяжёлым одеялом, либо уже морально готовилась к утреннему штурму Эммы с вопросами и претензиями. Ведь кто, как не она, будет разбираться с последствиями этой ночной пьянки? Похмелье обещало быть жестоким, как минимум пару дней мучений и внутренней борьбы с собственной ленью и расстройством желудка.       Эмма тихо вздохнула. Пальцы скользнули к виску, словно пытаясь размять ту самую головную боль, которая уже начинала подкрадываться. Потом она потрепала свою рубашку, ту самую, которую надела сегодня утром и которая сейчас казалась ей чуть ли не последним оплотом приличия в этом бардаке. Рубашка была мятая и слегка пахла потом и алкашкой. И вот, наконец, она поднялась со своего места. Хантер мигнул пару раз, возвращаясь к реальности, и скользнул взглядом по Эмме. Она смотрела устало, но это скорее была усталость моральная, чем физическая. Он откинулся на спинку дивана и потянулся.       — Эмма, ты куда?       — Выйду на улицу, подышу свежим воздухом, проветрюсь, — Эмма устало потерла глаза, её взгляд пробежался по спинкам диванов, по столикам и сидячим гостям.       Хантер понимающе кивнул, сделав очередной глоток из своего бокала.       — Отличная идея. Я с тобой. Нужно хоть немного голову проветрить, — он поставил бокал на стол, поднявшись со своего места.       — Как хочешь, — Эмма сняла свою серую куртку со спинки стула, небрежно накинула на плечи и двинулась к заднему выходу.       Хантер последовал за ней, ловя на себе пьяные взгляды компании, но не обращая внимания. За дверью их встретил холодный ночной воздух, резкий, почти грубый после душного бара. Эмма глубоко вдохнула, пыталась выгнать из лёгких сам запах алкоголя. Она стояла спиной к стене, закрыв глаза. Вдалеке гул города, редкие машины и тишина там, где музыка уже не доставала. Эмма услышала шорохи бумаги. Сразу стало понятно, что в руках Хантера расцвела полупустая пачка сигарет. Эмма села на бордюр, подперев подбородок ледяной от ночного холода ладонью. Хантер вытащил одну сигарету, задумчиво посмотрел на неё, потом на Эмму.       — Будешь? — спросил он мягко, уже зная ответ.       А Эмма даже не колебалась.       — Нет, — качнула головой.       Хантер, усмехнувшись, кивнул, словно ожидал именно такого ответа. Он прикурил от зажигалки, затянулся, выпуская длинную струю едкого дыма в ночной воздух.       — Зачем я вообще пила?.. — раздраженно простонала шатенка, уронив голову в колени. Хантер затянулся ещё раз, выдыхая уже спокойнее. Он повернул голову в её сторону, внимательно рассматривая её хмурое лицо.       — Чтобы отвлечься, очевидно, — ответил он.       — Дженна будет расстроена..       — Значит, в следующий раз не забудешь написать, — тихо сказал Хантер, глядя на огонёк своей сигареты. — Но она же не из-за выпивки расстроится. А потому что ты молчала. Потому что она переживает. Я бы тоже переживал, если бы моя девушка просто исчезла, а потом выяснилось, что она желудок алкашкой набивает.       Эмма подняла голову, а потом тихо хмыкнула и забрала у него сигарету, затянувшись.       — Я больше не буду пить.       Хантер лишь фыркнул, усмехнувшись. Он знал, что такое обещание не стоит и гроша медного. Но всё равно кивнул в ответ, не споря.       — Как скажешь.       Эмма вернула ему сигарету.       — Иди, я ещё немного тут посижу..       Он с тихим вздохом в последний раз затянулся, потом потянул плечами, словно бы разминаясь. Мимолётно взглянул на Эмму. Она сидела, подтянув колени к груди, уткнувшись в них подбородком. В ней не было уже привычной уверенности. Сейчас она казалась усталой и какой-то одинокой, несмотря на то, что она была не одна.       — Хорошо. Я буду внутри, — он неспеша бросил окурок в пепельницу рядом. — Не засиживайся.       Эмма молчаливо кивнула. Даже не взглянула на парня, зачем? Его лицо уже давно стерлось из её сознания. В ушах вдруг раздался звук хлопнувшей двери. Она устало закрыла глаза, позволяя тяжести дня осесть на плечи. Усталость была не просто усталостью, это был тот самый зверь, который пожирает изнутри, оставляя после себя лишь пустоту и желание провалиться под землю или хотя бы под толстое одеяло. Постоянные съёмки, забитый график, мероприятия - всё это сливалось в один бесконечный марафон, где она бегала как белка в колесе, но без всякого удовольствия и надежды на приз в конце. Она думала, выпьет с друзьями, расслабится и станет легче. Ага, конечно. Нет, вместо облегчения пришло только ещё большее ощущение пустоты и усталости. Она пыталась вспомнить, когда в последний раз виделась с Дженной не через экран телефона, а вживую. Неделя? Две? Время растекалось между видеозвонками, как вода между пальцами. И вот теперь, в этот момент, Эмма жаждала одного: увидеть Дженну. Не просто увидеть, а упасть в её объятья так крепко, чтобы забыть обо всём мире. Заснуть спать до утра, потом ещё целый день валяться вместе, не думая ни о чём.       Спустя какое-то время дверь снова тихо хлопнула. Эмма сидела всё в той же позе, тихая и неподвижная. Блондинка шла неторопливым шагом, сунув руки в карманы брюк. Она остановилась рядом с Эммой, молча рассматривая её. Эмма вздрогнула, когда на плечи легла плотная кожаная куртка, от которой так и перло дорогими духами.       — Хантер, я же сказала, иди, я хочу побыть одна.. — пробормотала она, не поднимая головы.       — Не Хантер, — раздался тихий, но знакомый голос. Эмма замерла. Голос будто пронзил её изнутри. Она медленно подняла голову и увидела Фео, ту самую Фео, с которой была в отношениях. Проще говоря, бывшую. Блондинка стояла перед ней, чуть нахмуренная, но без злости.       — Ты тут че забыла? — нахмурилась Эмма, сбрасывая её куртку со своих плеч. Фео спокойно поймала куртку на лету, не моргнув и глазом.       — За тобой пришла, — сказала она ровно. — Уже третий раз вижу, как ты корчишься после выпивки. Решила проверить, может, наконец дошло.       Эмма отвела взгляд.       — Не твоё дело.       Фео присела рядом на бордюр, не спрашивая разрешения. Плечо к плечу. От Фео всё так же пахло дорогими духами, которые Эмма не могла забыть так просто. Всегда одни и те же. Сердце внутри громко стукнуло. Всё в этой женщине было безупречно, от идеального макияжа до одежды. Казалось, сама Фео была создана для красных ковровых дорожек и камер папарацци, где она всегда была центром внимания. Эмма же сейчас сидела в мятой одежде, волосы растрёпаны.       — Ну да, конечно, не моё дело, — вздохнула Фео, запахиваясь в свою куртку и откидывая локоны назад. Блондинка перевела взгляд на Эмму, рассматривая её пристально. — Меня интересует другое. Знаешь, что меня удивляет? — Эмма не ответила. — Твой алкогольный марафон. Ты за последний месяц уже второй раз напиваешься до такого состояния, что едва на ногах стоишь, и потом хлещешь обезболивающие, как конфеты, — голос Фео был спокойным, но Эмма отлично помнила, как он становится холодным, когда Фео злится по-настоящему.       Эмма молчала, как будто язык внезапно превратился в бесполезный кусок мяса, а мозг в густой туман, пропитанный перегаром и дымом дешёвых сигарет. В этом мутном коктейле сознание плавало, словно потерявшееся судно без компаса. Фео, заметив эту слабину, не стала терять время, наклонилась к ней, а когда Эмма повернула голову, их лица оказались так близко, что можно было различить каждую мельчайшую деталь: ресницы, едва уловимое дрожание губ, лёгкое покалывание от дыхания, смешанного с табачным дымом и чем-то ещё, более сладким и опасным. Фео не давила, не навязывалась, она просто смотрела. Глаза её были как провокация в чистом виде: тихая, но смертельная игра, которую можно было прочитать между строк.       И тут Эмма сорвалась. Она прижалась к губам Фео не робко, а с такой жаждой, будто это был последний глоток воздуха в комнате, наполненной угарным газом. Рука сама потянулась к шее Фео, цепляясь за неё. Фео ответила на поцелуй с тем же голодом, запуская пальцы в волосы Эммы, словно бы желала ещё сильнее её прижать. Она не отстранялась, напротив, лишь ближе прижалась к своей бывшей, крепче сжимая бёдра руками. Тишина ночи поглотила низкий стон, сорванный губами Эммы прямо в поцелуе. Глубокий, полный нежности и желания.       Хантер высунулся из бара, решивший проверить, не превратилась ли Эмма в ледышку, ну, знаешь, чтобы потом не таскать замороженного трупика на руках. Но вместо ожидаемой картины с хрустящими сосульками и синюшными губами он застыл, потому что перед глазами развернулась сцена, которую и в самых грязных сериалах не покажут без предупреждения, как посчитал бы он. Эмма и Фео были настолько поглощены, что даже не заметили появление живого свидетеля. Но идиллия нарушилась внезапно и драматично, стеклянная бутылка, которую Хантер бросил, разбилась об асфальт с таким звуком, что даже птицы на деревьях вздрогнули. И вот тут девушки наконец обратили внимание на Хантера. Фео отстранилась от Эммы первая, вытерев губы рукавом своей куртки. Она смотрела на Хантера пристально, а Эмма просто сидела в тихом ступоре, пытаясь привести в порядок сбившееся дыхание. В воздухе повисло напряженное молчание, никто не решался первым начать говорить, пока Фео просто не встала, прошла мимо Хантера. Дверь хлопнула.       Эмма рассеянно уставилась на Хантера, наконец начиная осознавать происходящее до конца.       — Только Дженне не говори.. — первым вырвалось из её рта.       Хантер всё ещё смотрел в ту сторону, куда скрылась Фео. Потом повернул голову на Эмму, внимательно рассматривая и её растрёпанную голову, и губы, припухшие после поцелуя. Он сделал несколько медленных вдохов, а потом ответил спокойным голосом:       — Не скажу.       — Спасибо, — медленно кивнула шатенка, голос предательски дрогнул. Хантер подошёл ближе, сел рядом, положив локоть на колени и подперев голову рукой. С минуту он сидел молча, просто рассматривая Эмму. В голову приходили миллион мыслей, но Хантер оставил их при себе, вместо этого лишь нахмурился и спросил:       — Серьёзно, Эмма, зачем всё это?       Ответа, как и ожидалось, не последовало. Эмма просто потупила взгляд в ноги. Стыд и вина сплелись в неприятный узел в груди от понимания, что только что она натворила. Хантер тихо вздохнул. Это всё было как плохая драма, только в жизни. Он не знал, как реагировать в этой ситуации: злиться, пытаться успокаивать её или всё-таки высказать своё недовольство. Вообще, если быть совершенно честным, ему всегда не нравилась Фео. Где-то внутри он надеялся, что Эмма наконец-то забудет про эту стерву и найдёт кого-то нормального. Так она и нашла. Дженну. Только, видимо, не видела всей той ценности.       Раздался резкий свист, такой, что уши чуть не заложило. Из-за угла вынырнул мотоцикл. Он плавно, почти с вызовом, притормозил у бордюра, оставляя после себя шлейф запаха бензина и горячего металла. С него соскочила девушка. Она сняла шлем, и тёмные волосы разлились по плечам, обрамляя лицо. Дженна. Простая толстовка и джинсы, без всяких там пафосных наворотов. Её лицо озарила мягкая улыбка, когда она увидела Эмму.       — Хантер, сразу не мог сказать, что у заднего входа? — выдохнула она, вешая шлем на ручку, садясь на корточки перед Эммой. — И тебе привет, милая, не думаешь, что пора домой?       Эмма не могла отвести взгляд от Дженны, от её блестящих глаз, от тепла её улыбающегося лица. Дженна была воплощением домашнего уюта и безопасности, и Эмма так сильно хотела уткнуться лицом в её плечо и забыть обо всём остальном. Но чувство вины, пронзившее её пару мгновений назад, не унималось, только становилось сильнее. Эмма молчала, просто смотрела на Дженну.       Дженна вопросительно посмотрела на Хантера. Хантер молча отвёл взгляд, кашлянув. Он сцепил руки в замок, рассматривая свои собственные пальцы так пристально.       — Она подвыпившая.       — Слабо сказано, алкашкой за километр розит, — хмыкнула Дженна, аккуратно взяв Эмму за руку. — Милая, слышишь меня? Поехали домой, с тебя достаточно, — Эмма всё ещё молчала. Пальцы Дженны были тёплыми, Эмма крепко сжала её ладонь, неосознанно потянувшись ближе. Но она всё ещё не решалась посмотреть на неё. — Хантер, спасибо, что позвонил, — Дженна вручила Эмме шлем, подходя к Хантеру.       Хантер кивнул, тихо вздыхая.       — Не за что. Просто следи за ней, а то завтра утром у неё голова трещать будет.       — Сама виновата, алкоголь не конфета, — Дженна села на мотоцикл, надевая шлем, и потянула Эмму за руку, побуждая сесть сзади. — Держись крепко.       Эмма послушалась её, сев сзади и аккуратно обхватив её руками за талию. Она наклонила голову, пряча лицо в воротнике толстовки Дженны, стараясь унять бешеный стук своего сердца.

***

      Дженна устроилась на высоком стуле у кухонной столешницы. Она потирала затылок. Эмма, тем временем, крепко спала в её спальне уже несколько часов подряд, и это, честно говоря, было едва ли не единственным разумным решением за сегодня. Дженна не трогала её, давала девушке выспаться, потому что сон в таких ситуациях был святым.       Перед Дженной стояла тарелка с хлопьями, залитыми холодным молоком, еда, которая не слишком вдохновляет, но и не вызывает желания швырять посуду в стену. Рядом на подставке стоял планшет с каким-то фильмом, скорее всего, что-то из разряда мелодрам, потому что внимание Дженны было явно не там. Сумка Эммы лежала рядом на столешнице, случайно заброшенная туда после похода в бар. В этот момент телефон завибрировал и тихо выкатился на поверхность стола. Дженна бросила на него короткий взгляд, не собираясь отвлекаться, мол, ещё одно сообщение, ещё одна пустая болтовня. Но тут она остановилась. На экране мигало имя Фео. Любопытство взяло верх: глаза Дженны сузились, а пальцы непроизвольно потянулись к экрану. Или не стоит? Но бывшая ведь просто так не пишет, тем более, не пойман - не вор.       Дженна взяла телефон, провела большим пальцем по экрану вверх, заходя в чат. Плечи поникли, когда она прочитала сообщение.       «Сама целуешь, а теперь игноришь? На звонок хоть ответь, услышать тебя хочу».       Дженна нахмурилась, медленно проводя пальцем по экрану. Она не могла ничего поделать с тем, что сердце забилось сильнее, грудь будто сдавили тиски. С минуту она сжимала телефон, а потом медленно выключила, отодвинув на край. Аппетита будто и не было. Прошла пара минут, потом телефон завибрировал снова, на этот раз звонок от Фео. Дженна молча рассматривала звонок, не решаясь. Где-то внутри разгоралось странное чувство, словно коктейль из ожидания, тревоги и отвращения. Она сбросила звонок, поставила режим «не беспокоить» и выключила телефон.

***

      Эмма медленно разлепила веки, словно пытаясь пробиться сквозь густой туман в собственной голове, эта мерзкая, тискающая изнутри головная боль не давала забыть, что ночь была далеко не из тех, что хочется вспоминать. Эмма медленно окончательно открыла глаза, пробуждаясь после долгого и мучительного сна. В голове стоял нестерпимый гул, будто сотни маленьких молотков стучали по черепу, вызывая головокружение и тошноту. Она попыталась пошевелиться, но тело казалось тяжелым и чужим, словно она проснулась в чьей-то шкуре. Глаза с трудом привыкали к полумраку комнаты, и первое, что она заметила, это запах, смесь духов с нотками цитруса, совершенно не свойственный её дому. Она огляделась и поняла, что не в своей комнате. Белые стены, минималистичная мебель и большая кровать с мягким покрывалом, всё это говорило о том, что она где-то в другом месте. Внезапно взгляд упал на одежду, в которую она была одета: белая футболка и короткие шорты, точно Дженны. Эмма резко села на кровати, сердце забилось быстрее. Она вспомнила, что вчера вечером была у Дженны. Но зачем? И что вообще произошло?       Память начала медленно возвращаться, словно кусочки пазла, разбросанные по полу. Они играли в «Монополию», старую добрую настольную игру. Выпивка, много выпивки, бар шумный, полный чужих лиц, разговор с Хантером, и, наконец, поцелуй с Фео. Поцелуй с Фео? Эмма резко схватилась за волосы, глаза расширились до размеров блюдец для кофе. Она целовалась с Фео. Не просто целовалась, это было что-то большее, чем случайный поцелуй на пьяную голову. Не просто мимолетный, а долгий и насыщенный эмоциями. Эмма почувствовала, как горячая волна стыда прошла по телу. Можно списать всё на пьяный бред? Вряд ли. А вот назвать это изменой вполне себе можно.       Раздумья прервал легкий скрип двери, Дженна появилась в дверном проеме.       — Проснулась? — она остановилась на пороге, не решаясь войти. — Как ты себя чувствуешь? — она молча кивнула на две таблетки и стакан воды на прикроватной тумбочке.       — Спасибо. Голова раскалывается, — Эмма не могла взглянуть ей в глаза, только молча сидела на кровати, сжимая покрывало в кулаке. Она почувствовала странный ком в горле.       — Пошли завтракать, — лишь сказала Дженна, разворачиваясь и, не дожидаясь её, выходя в гостиную. Эмма ещё пару секунд смотрела вслед, а потом, взяв со стола стакан с водой и таблетки, медленно встала с кровати. Тело ощущалось будто не собственное, голова всё ещё кружилась.       Дженна уже сидела на кухне. На столешнице две белые тарелки с яичницей и жареным беконом. Дженна не сказала ни слова, даже не посмотрела на Эмму, молча тыкая вилкой в еду. Эмма тихо подошла к столу, села напротив Дженны и молча принялась за еду. Она не могла заставить себя заговорить, не могла сформулировать мыслей, как и не могла избавиться от стыда.       — Ничего рассказать не хочешь? — тихо спросила Дженна, наконец поднимая на неё свой взгляд.       — Я.. — голос Эммы дрогнул, она поняла, что та уже знает, значит, смысла доказывать с пеной у рта, что ничего не было, нету. Она опустила вилку, не в силах есть. — Прости.       — Ты целовала её? — уже напрямую пошла Дженна. Она знала ответ, но хотела услышать его от самой девушки.       — Да.. — прошептала Эмма, не поднимая глаз. — Я была пьяна.. Я не думала.. Это было глупо.       — Не оправдание, — перебила брюнетка, качая головой, отодвигая от себя тарелку. — И как? Понравилось?       Эмма резко подняла голову, её лицо побледнело. Она сглотнула, глядя прямо в глаза Дженне.       — Нет. Это была.. Ошибка. Я правда чувствую себя мерзко от этого. Я думала только о тебе.. Всегда только о тебе..       — Тогда почему ты её поцеловала?       — Я не знаю.. — Эмма сжала пальцами край стола, голос дрожал. — Я не знаю. Я была пьяна, и Фео была рядом. Всё так быстро произошло.. Я не могла себя контролировать. Всё кружилось, мне было плохо, она просто оказалась рядом.. И я.. Я позволила. Но это ничего не значит. Ничего.       — Раз тебе было плохо, почему ты не позвонила мне? Ты со мной ради шутки или что? Я бы приехала, я бы забрала тебя, если бы ты хотя бы на мои сообщения ответила! — наконец не выдержала и съязвила Дженна, сжав кулаки.       Эмма дернулась, слышала эту боль в голосе Дженны. Тот факт, что она была расстроена, нагонял ещё больше вины. Она сжала челюсть, силясь подавить накатывающие слезы.       — Я знаю.. Я знаю, прости. Я поступила не так. Я просто испугалась..       — Скажи честно, ты её ещё любишь? — Дженна поймала её взгляд.       Эмме захотелось запротестовать, сказать «нет, конечно нет», но она не смогла соврать. Она прикусила губу.       — Я не знаю..       — Собирай вещи и уходи, — Дженна встала со стула.       Сердце ухнуло вниз. Эмма резко поднялась, глаза наконец наполнились слезами.       — Пожалуйста, Джен, милая, я люблю тебя. Только тебя. Я дура, я знаю, тому, что я сделала, нет оправдания и..       — Эмма, блять, проваливай! — уже резче перебила Дженна. Протянула ей сумку, затем, не задерживаясь, передала куртку, которую Эмма когда-то оставила у неё в прихожей. В её движениях не было ни тепла, ни привычной заботы. Дженна толкнула Эмму к двери так, словно ей хотелось избавиться от тяжести, которая давила на неё изнутри. Ей уже было всё равно, где теперь окажется девушка, переоденется ли, вернётся ли домой или уйдёт куда-то. Единственное желание, чтобы Эмма ушла как можно скорее, чтобы пространство очистилось от этого напряжения. Дженна даже не стала смотреть на Эмму, избегая взгляда, который мог бы пробудить в ней жалость или сожаление. Эмма же не стала упираться, сопротивляться, молча повернулась и вышла в подъезд. Её взгляд был опущен вниз, полон слёз. Когда дверь захлопнулась за спиной Эммы, Дженна глубоко вздохнула, втягивая воздух так сильно, что казалось, ей не хватает кислорода. Только тогда глаза Дженны наполнились слезами, сначала едва заметными, а затем всё более и более обильными. Она медленно опустилась на пол у стены, позволяя телу расслабиться и поддаться усталости. Колени прижались к груди, голова скрылась в складках рук и коленей.       Эмма медленно надела куртку, её пальцы дрожали. Она оперлась спиной о холодные металлические перила лестницы, ощущая их жесткость сквозь ткань одежды. В груди словно что-то сжималось, и едва слышные всхлипы прорывались из глубины, тихие и пронзительные. Самое острое чувство - не просто горечь утраты, а осознание собственной вины, что именно она стала тем, кто разрушил всё то, что строилось ими почти три года. Эти годы рассыпались в одно мгновение, и никакие усилия уже не могли вернуть их обратно. Всё произошло так стремительно и неожиданно, что Эмма отчаянно хотела проснуться и понять, что это всего лишь страшный сон, иллюзия, которую можно стереть одним движением руки. Но нет, это была реальность.       Она медленно опустилась на ступеньку, будто тело отказывалось слушаться, поддаваясь тяжести эмоций и усталости. Колени согнулись, а руки инстинктивно обвили ноги, пытаясь удержать себя от полного падения. Взгляд был устремлён вниз, глаза блестели от слёз, которые не успевали вылиться наружу. Её дыхание было прерывистым, всхлипы становились всё чаще. Слёзы беззвучно падали на ступени под ней. Она плакала, уткнувшись лицом в колени, её плечи подрагивали от сильного внутреннего напряжения. В голове проносились какие-то обрывки воспоминаний, все они словно бы пытались рассказать ей о чём-то важном. Время будто остановилось, она не могла больше даже представить, сколько именно времени прошло с тех пор, как она покинула квартиру Дженны.