Формы любви

      Шум голосов и весёлая музыка эхом разлетались по ближайшим к рыночной площади улицам. Обострившийся с принятием драконьего потенциала слух отчётливо различал ноты лютни, флейт и скрипок. Заводной, весёлый и праздный мотив, под который наверняка танцевали дети и горожане — Адар любил такие мелодии, ведь они прогоняли тоску и были лучиком света и тепла в беспросветном мраке страданий и постоянной войны. Музыка же несла надежду и утешение, и он как никто знал, что она способна исцелять. Однако сейчас легкомысленное звучание не несло радости и покоя, и командор нахмурился.       Тревога нарастала медленно. Неприятно копошилась где-то внутри, заставляя замирать больное сердце и биться чаще. Кончики пальцев взмокли и похолодели, и Адар нервно разминал их, не зная, куда деть руки, ставшие такими непослушными и как будто лишними. Бросил беглый взгляд на бодро шагающую рядом Сиилу, и заметив широкую солнечную улыбку на её лице, тяжело, но беззвучно вздохнул.       Это определённо была плохая идея. Но когда Мировая Язва оказалась закрыта, а войска распущены, Адар оказался свободен от любых обязательств. Перед ним простирался целый бескрайний мир, и честно говоря, он хотел сбежать от Дрезена как можно дальше. Слишком много воспоминаний было связано с этим местом, и большинство из них причиняли боль и вызывали тоску. Однако идти командору было некуда, и откровенно говоря, он намеревался уйти в что-то вроде добровольного изгнания, стать отшельником и аскетом, помогающим нуждающимся и неспособным причинить более кому-либо какой-либо вред.       «Ты должен отыскать Длань Наследницы», — вечером, накануне отбытия, когда меланхоличный командор в последний раз ужинал в «Полумере», к нему подсела Сиила. Она была серьёзной как никогда, смотрела прямо, и под её твёрдым взглядом Адар натурально растерялся, не зная, что ответить. «Ты любишь его — этого не поймёт только слепой идиот. Теперь, когда всё закончилось, ты должен отыскать его и побороться за своё счастье, ведь и ты сам небезразличен герольду! Вспомни, что говорила Наследница и даже Бафомет!»       Они говорили, что помыслами и душой страдающий ангел тянулся к командору — это Адар хорошо помнил. Но у него всё ещё не было ответа, почему он делал это. Ведь Защитник подвёл его и разочаровал — так разве ж и теперь он имел право напоминать о себе и о чём-то просить? Тем более о таких сокровенных вещах, как дать ему второй шанс и позволить любить себя? Ему, отродью Бездны, осквернённому мерзкой ведьмой? На самом деле, Адару казалось, что бы он ни делал, сколько бы усилий ни прилагал, вину самого своего существования ему не искупить никогда. И прекрасный ангел, конечно, заслуживает кого-то лучшего и более достойного, чем он...       «Вам нужно поговорить. Немного времени уже прошло, сомнения хотя бы чуть-чуть улеглись — вам нужно всё прояснить. Если я что-то и поняла за всё это время, так это то, что нужно говорить друг с другом. Только тогда ты будешь знать точно, а не мучиться домыслами»       Слова Сиилы звучали убедительно, и по правде говоря, робкая мысль о том, чтобы поискать герольда в добровольном экзиле, сама по себе нет-нет да и мелькала в голове командора. И хотя сомнения по-прежнему терзали его, он всё же поддался уговорам подруги, которая с большой охотой и радостью согласилась сопровождать его. Быть гласом сердца и поддержкой, в которых Адар так нуждался.       Поиски не были простыми. Длань Наследницы скрылся от взора даже своей госпожи, мучимый виной и стыдом. Растянулись почти на год, когда командор и верная подруга по крупицам собирали информацию и слухи о молодом аазимарском мужчине, с интересом и удивлением познающем мир и творящим настоящие чудеса для тех, кто нуждались в поддержке и помощи. И вот, спустя одиннадцать месяцев, тернистый путь привёл их в Абсалом, и Адар как никогда остро ощутил прилив сомнений в правильности принятого решения. Каким-то невообразимым образом он знал: его прекрасный ангел здесь, где-то совсем рядом, и вот-вот они встретятся вновь. Но будет ли он рад этой встрече? Захочет ли выслушать Адара? Имел ли сам Адар право напоминать о себе? Вдруг эта встреча снова ещё больше разобьёт им сердце? Ведь разве он может... разве он достоин... — Я не пойду, — поймав Сиилу за локоть, одними враз пересохшими губами прошептал Адар. Широко распахнутыми глазами, полными панического ужаса, посмотрел на паладиншу, замечая, как медленно сползла улыбка с её губ.       Он обхватил голову руками, чувствуя, как глаза зажгло подкатившими слезами. Тело начала бить крупная дрожь, и внутренний озноб ледяным холодом обдал изнутри. Командор медленно осел прямо на брусчатку и сжался в комок, пытаясь спрятаться. Тревога и страх, животный ужас сжали изнутри, сердце одновременно обомлевало, останавливаясь, и неистово колотилось где-то в горле накатывающей тошнотой. В голове бились панические мысли, и иррациональная паника захлёстывала штормовыми волнами.       Он всё испортит.       Он недостоин.       Он мерзость.       Прекрасный ангел никогда не примет его. — Хей! — обеспокоенный голос Сиилы раздался над головой, прежде чем паладинша опустилась на корточки, ограждая своей фигурой. У командора после возвращения из Бездны периодически случались подобные панические нападки, так что она знала, что делать, чтобы успокоить его. — Адар, посмотри на меня, — попросила мягко, и когда он нехотя поднял голову, убрав от лица руки, аккуратно перехватила его мокрые холодные ладони, слегка, но ощутимо сжав и разминая пальцами. — Сосредоточься на моих руках, — командор рассеянно нахмурился и напрягся, прислушиваясь к ощущениям. — Помнишь, что говорил Хал? Твои поступки и убеждения определяют тебя, а не твоё происхождение, — она говорила медленно, но чётко, и Адар также напряжённо слушал её. — Ты закрыл Язву и не потерял себя. Ты сделал больше, чем кто-либо мог сделать. Ты доказал чистоту помыслов и искренность души. В конце концов, ты бросил всё и спас герольда из страшного плена. Ты сделал очень много, тебе не за что винить себя. И я уверена, Длань Наследницы согласится со мной. — Но я смертный тифлинг с изувеченной душой, — Адар тихо всхлипнул, покаянно опустив голову. — Зачем я нужен такой прекрасному ангелу? — Затем, что твоё сердце полно любви, — Сиила тепло улыбнулась. — Никто больше не сможет одарить его так, как ты. Ещё ты способен научить его, что значит быть смертным, — она принялась загибать пальцы командора, и он растерянно посмотрел на свою руку. — Ты очень добр, сострадателен, милосерден и искренен. Посуди сам, если бы ты был так ужасен, как думаешь, стал бы ты ангелом, а затем золотым драконом? Нет, мерзкая ведьма сотворила бы из тебя монстра, демона, как она сама. Но ты оказался сильнее, твоя душа оказалась чиста, и никакие эксперименты не смогли запятнать её и исказить. Длань Наследницы поступил... импульсивно, когда бросил тебя и обвинил, но даже он признал правдивость моих слов, иначе не тянулся бы к тебе и не взывал к тебе в поисках спасения. — Ты правда думаешь, что он примет меня? — судорожно вздохнув, также глухо и неуверенно переспросил Адар, на что Сиила уверенно кивнула. — Я уверена в этом так же сильно, как и в том, что вам нужно остаться друг с другом и начать всё сначала. Твоя любовь не может быть чем-то отвратительным и порочным, потому что это прекрасное, светлое и чистое чувство, и ему необходим выход. Иначе оно отравит тебя бесконечной скорбью, а её в тебе и так достаточно. Вы двое нуждаетесь друг в друге, и это тот шаг, который тебе стоит сделать первым.       Поколебавшись мгновение, Адар кивнул. Прилив невыносимой тревоги немного успокоился, хотя и остался на фоне раздражающим зудом. Сиила помогла ему подняться на ноги, и похлопав по плечу, мягко, но настойчиво увлекла за собой, продолжая прерванный путь на площадь. Хороший вопрос, как среди множества горожан и гостей они собирались искать одного аазимара, но оба совершенно не задавались этим вопросом, уверенные в успехе.       Заводная весёлая музыка ударила по напряжённому слуху, стоило только показаться на площади. Они ещё и вышли как раз с улицы, ведущей прямо к расположившемуся ансамблю полуросликов, и на самом деле, это было не иначе как божественное, судьбоносное провидение. Ведь молодой мужчина-аазимар стоял здесь же, рядом, с интересом наблюдая за приплясывающими в такт музыке музыкантами и кружащими в энергичном танце девушками и юношами. И сердце Адара пропустило удар, и он замер как вкопанный, не в силах пошевелиться. — Иди, — Сиила шепнула на ухо и уверенно подтолкнула в лопатки, так что командор по инерции сделал два коротких шага.       Кровь громко стучала в висках, заглушая музыку; ноги стали ватными, а ладони — ледяными, будто у трупа. Последнее сомнение агонизирующей мыслью забилось в затылке, но Адар пересилил себя, приблизившись к аазимару, но замерев на почтительном расстоянии как раз в тот момент, когда мужчина повернулся к нему. Мечтательная улыбка и заинтересованность во взгляде медленно сменились сначала узнаванием, а затем растерянным удивлением, и совершенно против воли глаза Адара стали влажными от накативших слёз. Как долго, на самом деле, он воображал эту встречу! Как мечтал о ней! Снова увидеть того, к кому стремилось само его естество — и вот это мгновение настало.       Музыка, голоса — всё стало неважно, отошло на второй план и было почти неслышным. Адар просто смотрел на аазимара и любовался им, отмечая схожие черты с истинным обликом прекрасного ангела. Заполошно колотящееся сердце трепетало от радости — он так скучал! Грезил о трепетном моменте встречи, а теперь как дурак боялся, стыдился и не знал, что сказать. Ловил удивление и смущение в золотых глазах напротив, и глупая улыбка сама собой растянула губы вместе с быстро скатившимися горячими слезинками. — Наконец-то я тебя нашёл, — Адар прошептал с радостью и мучительным облегчением и неуверенно сделал шаг навстречу. Протянул руки, будто желая поймать чужие ладони, но осёкся, неловко обхватив себя. — Я... Я беспокоился, как ты. И я... я скучал, — нервный смешок сорвал голос, и слёзы почему-то потекли быстрее. Останавливать их внезапно не оказалось никаких сил. — Всех слов на всех языках не хватит, чтобы передать, как сильно я скучал, — он зажмурился, чувствуя, как волна поднимается внутри, спазмами подступающих рыданий сжимая горло. — Я тоже, — сипло и тихо ответил ангел и покаянно опустил голову. — Но разве после всего, что я сотворил, я всё ещё достоин?.. — скорбно покачал головой. — Почему ты здесь? — снова поднял взгляд на Адара, и он увидел в нём невысказанную надежду и робкое ожидание. — Потому что ты звал меня, — слова вырвались вместе со вздохом, и командор сделал ещё шаг навстречу. — Ты звал меня, и я пришёл к тебе. Я всегда приду к тебе, потому что с тобой моя душа и моё сердце. Но я хотел бы остаться. Я хотел бы попытаться вернуть твоё доверие и заслужить обратно хотя бы дружбу... Хотел бы, чтобы ты позволил мне любить себя — клянусь, я не потревожу тебя своими чувствами, — пробормотал смущённо, заламывая руки, и отвёл глаза, страшась посмотреть прямо. — Это великий, бесценный дар, — ангел выдохнул потрясённо, а затем снова покачал головой, полный стыда и вины: — Я не заметил твоего нежного хрупкого чувства. Я был эгоистичен. В конце концов, я предал тебя и бросил, и причинил много боли. Почему же ты вручаешь мне его, если я недостоин такой милости? — Потому что мне не в чем обвинить тебя, — Адар всё-таки всхлипнул, низко опустив голову. — И это я не считаю себя достойным даже смотреть на тебя. Но я готов отдать тебе всё, что у меня есть. Ты лучшее, что случалось со мной. Ты смысл, ты сама жизнь. Существование без тебя мучительно, и я как будто бы неполон. Но ты... ты делаешь меня лучше. Ты делаешь меня счастливым, — он робко посмотрел в по-прежнему растерянное лицо ангела. — Я бы хотел остаться с тобой. Ведь ты и есть мой дом, и к тебе я возвращаюсь, даже если ты далеко.       Надежда и сомнение — зеркальное отражение Адар видел на точёном лице аазимара. Было что-то горько ироничное в том, что ангел ощущал себя недостойным любви Адара так же, как сам Адар считал себя недостойным его внимания. Однако сейчас его душа была раскрыта настежь, и он ничего не прятал от чужого взора. Робко вручал своё сердце, и обратного пути больше не было. — Я звал тебя, — напряжённо выдохнув, ангел кивнул и сделал шаг навстречу. — Я не знал, почему я звал тебя, а не свою госпожу или братьев и сестёр. Но ты был светом, к которому я стремился. Я думал о тебе, и сожаления снедали меня. Ты стал важнее кого бы то ни было, и я хотел бы познать с тобой глубже это чувство. Описать его и понять — ведь до сих пор моё сердце тянется к тебе. И я скитался по землям смертных, пытаясь постичь их, но без тебя я был неполон и одинок. Я боюсь, что не имею права принимать бесценный дар, но в то же время я хочу сберечь его. Стать достойным его. И отдать его тебе, если ты научишь меня. Теперь, когда я снова вижу тебя, всё внутри меня скорбит и противится расставанию. И если это возможно, я бы хотел, чтобы ты остался со мной, — неуверенная, но тёплая улыбка озарила лицо аазимара, и он робко коснулся холодной ладони тифлинга.       Сердце в груди Адара замерло, и он крепко сжал тёплую руку. Поднёс её к губам, целуя пальцы, и что-то внутри надломилось, и последняя хлипкая преграда рухнула. Слёзы живительным потоком хлынули из глаз, и он слепо потянулся к ангелу, а тот подхватил, прижимая к своей широкой груди, пряча Защитника от всего окружающего мира. И Адар доверчиво прижался ближе, обнимая крепко, давая волю горьким, но в то же время счастливым рыданиям, чувствуя, как тёплые пальцы ласково гладили его по голове, перебирая чёрные жёсткие волосы.       Внимательно наблюдающая в стороне Сиила мягко улыбнулась, с умилением следя за воссоединением. Она оставалась рядом, но на почтительном расстоянии, чтобы не подслушивать, но быть опорой и поддержкой для нервничающего Адара. Однако видя, как герольд бережно и аккуратно баюкал в своих руках командора, она ощущала спокойствие и уверенность. Первое время им обоим будет непросто, ощущающим вину друг перед другом, но теперь они вместе, а это значит, что больше не будет мучительного расставания. И поддерживая друг друга, вместе же они смогут преодолеть этот путь до конца и разделить друг с другом крепкую, чистую, искреннюю любовь.