Формы любви

      То, что с Адаром что-то происходит, Ренат улавливает почти сразу. Чужие эмоции и переживания всё ещё даются ему с натяжкой, смертные всё ещё не до конца понятные и предсказуемые, но Адар всегда как открытая книга, живой, эмоциональный и настоящий, так что его понимать ангел научился довольно скоро и неплохо преуспевал в этом. А может, всё дело было в привязанности и симпатии, крепнущей между ними день ото дня, и совместном времени, таком радостном, желанном и умиротворяющем?..       Как бы там ни было, последние дни Адар ходил сникший и подавленный. Необычайно молчаливый и печальный, и это вызывало у Рената беспокойство. Основными причинами грусти у смертных были утраты, ссоры и плохое самочувствие, но кроме них могло быть ещё множество причин! Ангел был лишь в начале долгого пути познания и понимания, чувствуя себя неловко, не зная, что сделать. Но ощущая, как холодно и пусто от чужой печали делалось в собственной груди, словно оттуда вновь забрали сердце. — Что тревожит тебя, Защитник? — поэтому он всё-таки рискнул поинтересоваться осторожно, когда они остались вдвоём в очередной таверне в очередном городе. — Нездоровится ли тебе? Поделись со мной своей печалью, и я постараюсь исцелить её так же, как ты исцеляешь мою раненую душу, — опустился на колени напротив сидящего на кровати Адара и заглянул в глаза, аккуратно взяв его за руки. — Душа... — Адар судорожно вздохнул, страдальчески нахмурив брови и плотно сжав губы. А затем покачал головой и с бесконечной тоской в ответ посмотрел в глаза ангела. — Мы сближаемся с тобой, — он констатировал факт и горько улыбнулся. — Ты лучшее, что случилось со мной в жизни. Никогда и никого я не смогу полюбить сильнее, чем тебя. И чем дальше мы уходим, тем страшнее мне становится. Я больше не могу утаивать от тебя всю правду о себе, ведь это несправедливо по отношению к тебе. И я пойму... если ты покинешь меня — на этот раз навсегда, — чужие слова не были упрёком, но Ренат виновато опустил взгляд. Стыд за поспешное, импульсивное и несправедливое решение до сих пор душил его, и эту вину, наверно, он не забудет и не искупит никогда. — Что бы ты ни рассказал мне, я останусь с тобой, — пообещал твёрдо, чуть крепче сжав тёплые ладони Адара. — Ты моё сердце и мой дом. Мне некуда возвращаться, только лишь к тебе. — В Рубеже, когда решалась судьба Мировой Язвы, ведьма раскрыла передо мной всю правду моего рождения, — Адар болезненно поморщился, поджав губу. — Не только мои силы оказались её экспериментом, а весь я от макушки до кончика хвоста. Очередной омерзительный эксперимент, — он снова горько улыбнулся и вздохнул. — Арилу экспериментировала со многими тварями Бездны, со многими смертными. Мать моя, которой я никогда не знал, была культисткой и фанатичкой, а отец... Его у меня не было, ведьма где-то раздобыла часть сущности извечных врагов демонов, клиппотов, и это нечто осеменило мою мать. Я родился, разорвав её изнутри, такой же монстр, как и хтоническая сущность, зачавшая меня. И я был этим монстром, по-настоящему был. Маленькое чудовище с щупальцами, острыми зубами и бесконечным голодом — Арилу Ворлеш поставила на мне множество экспериментов, прежде чем я стал... обычным, — Адар презрительно скривился, в стыде отведя взгляд в сторону. — Ей пришлось изъять... отцовское наследие, поэтому я не могу отрастить щупальца, как это случилось с тем мальчиком, Ксоргезом, но зато у меня осталась сильная предрасположенность к магии. Наверное, из-за неё я и смог стать капелланом. Зато моя душа стала тонкой и податливой, так что на ней прижились остатки души сына Арилу. И я... На самом деле я всегда был подопытным образцом, и я не помню... не знаю, как много времени там провёл. И мои воспоминания о детстве и юности... Точно ли я провёл их в храме? Посвящал ли я себя Немеркнущему Свету, или ведьма развлекалась со мной? Я чудовище, презренный гомункул, и я не знаю, имею ли право существовать... Быть рядом с тобой и любить тебя — что я есть такое?! — он в отчаянии закрыл лицо руками, разрыдавшись.       Ренат слушал его внимательно, не перебивая, и с каждым словом болью сжималось сердце. Праведной яростью на чудовищное отродье, которая принесла столько страданий его доброму и светлому Защитнику. Бесчеловечная жестокость поражала воображение, и поддавшись импульсивному порыву, ангел крепко прижал Адара к себе, укрывая крыльями. — О мой Защитник, мне так жаль! — боль и скорбь были в его голосе и переполняли его до краёв. Хотелось утешить, вложить всё тепло и любовь, какие он испытывал, в грудь Адара, чтобы заполнить пустоту и прогнать боль. Но Ренат не знал, как это сделать, а потому лишь крепче прижал его к себе, чувствуя, как дрожит от слёз тело. — Кем бы и как бы ты ни был рождён, ты выковал свою судьбу сам. Кто бы ты ни был, ты прекрасен. Моё сердце полнилось теплом и восторгом, когда я не знал о твоём происхождении. Я полюбил тебя тем, кто ты есть, а не тем, кем ты якобы был. И сейчас для меня неважно, жил ли ты в храме Саренрэй, или был создан в лаборатории ведьмы — ты стал собой, чистой, доброй, светлой душой. Твои поступки и доброе сердце смогли побороть козни злой ведьмы, и ты вырвался из её власти. Я восхищаюсь тобой ещё больше, моё сердце, силой, стойкостью и благородством твоего духа. Ведь будучи созданием и порождением абсолютного зла, ты сумел создать и сохранить своё сердце чистым.       Ренат говорил искренне, чувствуя, как слова льются наружу уверенным потоком. Конечно, им не исцелить так просто нанесённую чужим высокомерием рану, но ангел готов был преодолеть этот долгий путь вместе с Адаром. Исцелять и принимать его так же, как это делал он сам, прижимая к сердцу и закрывая крыльями от целого мира, чувствуя, как отчаянно в поисках тепла и поддержки Защитник льнул к нему и цеплялся за него.       Постепенно безудержный поток начал успокаиваться. Но Адар по-прежнему дрожал и жался к Ренату, и тот не отказывал ему. Шептал слова любви и нежности, убеждая, что происхождение и прошлое не имеет значения. Как бы Адар ни появился на свет, теперь он избрал быть сопереживающим и добрым человеком, жил праведную жизнь и никогда не отказывал нуждающимся. И даже если он не был уверен в прошлом, он был здесь и сейчас. И он может построить будущее, а Ренат ему с этим поможет — это ангел даже произнёс вслух.       Он улыбнулся с большой нежностью, глядя с чистой искренней любовью, обхватив влажное лицо, заботливо вытирая слёзы, когда Адар несмело отстранился, чтобы посмотреть на него. Ласково поцеловал в лоб, и Адар уязвимо прижался ближе, обвив руками шею ангела. Да, теперь он был не один, был любим и ценен, и хотя ему всё ещё было стыдно и больно, он был рад знать, что единственный возлюбленный по-прежнему принимает его. И кто знает, возможно с его помощью Адар сможет рано или поздно исцелить эту глубокую рану на своей душе.