Формы любви

      Солнце медленно катилось за горизонт, когда уставший Ирион вместе с соратниками вернулся в Дрезен после очередной вылазки. Влияние крестоносцев на территории Мировой Язвы неумолимо расширялось, оттесняя демонов всё дальше к Рубежу, что вовсе не означало, что их наглость и дерзость стали меньше, и они перестали досаждать многострадальным землям. И кто, как не командор собственной персоной, мог решать различные проблемы.       Вылазка, которая планировалась как однодневный марш-бросок, затянулась на два с половиной дня, в течение которых у Ириона не было даже пары часов, чтобы вздремнуть. Впрочем, возможно это было и к лучшему, ведь в последние дни, особенно после спасения Её Величества из ловушки в Изе, сны стали тяжёлыми и беспокойными. А всё потому, что в Дрезен вместе с королевой вернулся прелат Халран, и тревога назойливо копошилась где-то на задворках сознания командора.       Он устало провёл рукой по лицу, поднимаясь по лестнице, двигаясь в сторону храма. Несмотря на усталость, а может, именно из-за неё, Рамьена хотелось увидеть особенно сильно. Справиться его самочувствием — пусть после Водопадов Палары он уже окончательно встал на ноги, Ирион всё равно переживал, как он себя чувствует. Ну и просто увидеть, убедиться, что всё хорошо, и зреющая с каждым днём тревога — не более чем напоминающая о себе усталость.       Повышенный голос Халрана ворвался в сознание Ириона словно стрела, заставив встрепенуться на месте. Прелат с кем-то экспрессивно ругался, и сердце в груди командора забилось сильнее и чаще. Мысли сразу метнулись к Рамьену, и не раздумывая, Ирион сорвался с места, побежав на звуки ссоры.       К своему сожалению, он не ошибся, и стоило командору выскочить из-за поворота, как внутри всё похолодело. Халран грозной скалой наступал на побледневшего Рамьена, беспомощно выставившего перед собой руки. Он явно пытался успокоить прелата, донести до него какую-то мысль, но Халран размахивал руками и не желал слушать. А потом и вовсе опустил одну руку на покоящуюся в ножнах рукоять меча, и что-то в голове Ириона щёлкнуло.       Это потом мозг осознал, что прелат не сжимал меч, а просто неудачно переместил руку, так что показалось, словно он хватается за оружие. Но в моменте перед глазами Ириона восстал один из его кошмаров, в которых он снова оказывался на разрушенной Рыночной площади Кенабреса. Пересекал её и всегда не успевал, лишь беспомощно наблюдая, как длинный меч инквизитора то рассекает жрецу грудь, то закалывает грубым резким движением — детали могли изменяться, но суть всегда оставалась неизменной. И сейчас, похоже, страшный кошмар вот-вот должен был воплотиться в жизнь, и не отдавая себе отчёт, командор взвыл раненым драконом, слепо бросившись на Халрана и сбивая его с ног.       Он минимум дважды чуть не потерял своего возлюбленного. И теперь не позволит какому-то фанатику забрать его у себя.       Ярость и ужас застилали глаза, отключая мозг и оставляя голые инстинкты. И Ирион не заметил, в какой момент частично трансформировался в дракона, царапая собственные кулаки острыми когтями. Мощным ударом он сломал Халрану челюсть, и кажется, на полном серьёзе готов был убить его, если бы не Рамьен, вклинившийся между инквизитором и командором. — Ири, солнце, успокойся! — испуг отразился на его красивом лице, но глаза были полны беспокойства. С трудом он оттащил тяжело дышащего Ириона от ошеломлённого прелата, держащегося за челюсть. Заслонил его собой, и обхватив лицо, поймал блуждающий взгляд. — Мы не сражались с прелатом, лишь вновь поспорили. Прошу, милый, я в порядке. Мне никто не собирался причинять вред, — Рамьен незаметно, но красноречиво кивнул Халрану, и тот благоразумно поспешил скрыться в храме, чтобы как минимум получить жреческую помощь — очень неприятно, но не смертельно, переживёт.       Тяжело дыша, всё ещё плохо соображая, что произошло, Ирион с трудом пришёл в себя, моргая и сбрасывая наваждение. Тряхнул головой, втягивая обратно когти и поступившую на скулах чешую, и напряжённо нахмурился. Судорожно выдохнул, более осознанно глядя на Рамьена. А затем крепко обнял его, прижимая к себе, пряча собой, вдыхая запах и чувствуя тепло. Рамьен в ответ ласково зарылся пальцами в волосы, успокаивающе перебирая золотые пряди. — Прости меня, — на надрыве прохрипел Ирион. — Я не хотел. Не хотел, чтобы ты видел меня таким. Не хотел напугать. И срываться тоже не хотел. Я просто... Я помню, как Халран ненавидит тебя, и после его возвращения меня мучают кошмары, и я ещё так устал. Всё наложилось одно на другое — я испугался, что он хотел убить тебя. — Всё хорошо, милый, — Рамьен доверчиво расслабился, поцеловав в висок. — Мы вновь не сошлись во мнениях на религиозной почве. В вопросах веры прелат бывает экспрессивен, но уверяю, дальше дебатов наш спор не зашёл бы — участие в походе и блокада в Изе всё-таки заставили Халрана пересмотреть хотя бы часть своих убеждений. Так что моё наличие в Дрезене он воспринял гораздо спокойнее и терпимее, чем можно было от него ожидать. — Я извинюсь перед ним завтра, — Ирион покорно вздохнул. — Сейчас я очень устал. — Отдохни, — Рамьен ласково погладил командора по щеке, оставив тёплый поцелуй в уголке губ. — Я останусь с тобой и поберегу твой покой, — переплёл пальцы с пальцами Ириона, одновременно позволяя увести себя в сторону входа в цитадель и увлекая его за собой.       Командор подчинился, трепетно сжав ладонь жреца в ответ. Большинство опасностей миновало, и в Дрезене Рамьен был в безопасности и под защитой. К тому же он вполне мог постоять за себя, что всё равно не мешало Ириону волноваться. Особенно после попытки Камелии убить Рамьена, долгой разлуки из-за отправки в Бездну и едва не настигшей жреца смерти от рук Мутасафена. А если учесть, что на все личные потрясения накладывалась физическая и моральная усталость и тяжёлая ответственность приближающейся к завершению войны, то было вовсе неудивительно, почему из-за мелочи у командора сорвало крышу.       Но сейчас это было неважно, ведь Рамьен был жив, и он действительно остался рядом, доведя Ириона до его покоев. Помог снять доспехи и уложил в постель словно ребёнка, опустившись около него, гладя по голове и баюкая. Возвращаясь и укладываясь рядом пару часов спустя, когда ночь опустилась на город. Обнимая и прижимая к себе, так что ни один кошмар не тревожил Ириона, давая ему возможность нормально отдохнуть и расслабиться. Ведь рядом с возлюбленным все тревоги уходили куда-то на второй план, оставляя лишь покой и умиротворение, которые Рамьен оберегал с большой охотой.