Снег между нами.

Холодный зимний вечер. Метель не утихала уже неделю, заметая деревню так, что даже выйти на улицу было невозможно. В такую погоду лучше сидеть дома, у печки, но Даня — двенадцатилетний парнишка, сбежавший к бабушке после очередной ссоры с матерью, — не искал лёгких путей.   Деревенская жизнь ему не нравилась. Всё здесь казалось скучным, неуютным, а зимой — особенно тоскливым. Ветер пробирался сквозь щели в старых деревянных рамах, наполняя дом ледяным дыханием. Но Даня, несмотря на бабушкины запреты, сидел на подоконнике, уткнувшись лбом в холодное стекло.   «Чего она вообще понимает?» — думал он, сжимая колени.   Глаза его уже слипались, когда внезапно что-то громко шлёпнулось в окно. Даня вздрогнул и резко поднял голову. За стеклом, в вихре снега, стоял Руслан — местный парнишка старше Дани на год. Они хорошо сдружились. Тот, ухмыляясь, показал на сугроб рядом: видимо, это был его снежный «привет».   Даня невольно улыбнулся. Быстро откинув створку, он высунулся в узкую щель, и тут же ветер врезался ему в лицо, заставив сжаться от холода. Но парень не отступил — упёрся руками в раму и крикнул:   — ты псих что ли? Холодно на улице, ты чего приперся? — спросил пусть немного грубо, но с некой заботой в голосе — Пошли гулять! — не смутившись, прокричал Руслан. — Ребята горку залили — огонь будет! Даня колебался всего секунду. — щас выйду! — хлопнул окном и спрыгнул на пол.   Бабушка что-то кричала ему вслед, но он уже натягивал шапку и варежки.  Сегодня будет весело. Дверь захлопнулась за ним, а метель тут же обрушилась на Данину спину, будто пытаясь оттолкнуть его обратно в дом. Но он уперся и побежал за Русланом, который уже исчезал в снежной пелене.   — Ты куда?! — крикнул Даня, спотыкаясь о сугробы.   — За мной! — донёсся голос. Парни кричали громко, поскольку из за шапок и метели толком не было ничего слышно. Они пробирались между домами, пока не вышли к склону за оврагом. Там, несмотря на непогоду, собралась компания ребят — кто-то катал по льду старую покрышку, кто-то с визгом нёсся вниз на корточках.   — Ну что, слабо? — поддел Руслан, тыча локтем в бок.  Даня фыркнул:   — Да я тебя тут на раз обгоню! Он разбежался и плюхнулся на лёд. Ветер свистел в ушах, снег бил в лицо, но это было в тысячу раз лучше, чем сидеть в душной комнате и злиться на весь мир. С этого момента прошло много лет.   Теперь Даня сидит не у бабушкиного окна в деревне, а в огромной квартире в центре Петербурга. За стеклом — не метель, а ровный, почти декоративный снегопад, подсвеченный огнями Невского. Но чувство то же. Он постарел, но не повзрослел.   28 лет. Две жизни.   Днём — Данила Кашин, скромный паренек из провинции, который работает менеджером в никому не нужной фирме. Вечером — LIL THE NEEL, тот, чьё имя шепчут в тёмных переулках и чьи приказы выполняют без вопросов.   А Руслан… Руслан теперь полицейский. Живёт в Москве, носит погоны, ловит таких, как Даня. Они не общаются. Случайно пересеклись раз в метро — взгляды встретились, узнали друг друга, но ни слова. Просто разошлись.   Даня прижал ладонь к холодному стеклу.   «А ведь всё началось с той горки…» Тогда, в детстве, он впервые почувствовал азарт, власть — когда толкал мальчишек в сугробы, когда смеялся громче всех, когда понял, что может заставить других бояться.   Теперь он такой влиятельный и важный.. Но почему-то всё равно сидит у окна. И смотрит в снег.   Ждёт, что кто-нибудь постучит в стекло. Но никто не стучит.   Холодный вечер в Петербурге выдался особенно колючим. Даня сидел в полупустом баре на Литейном, потягивая виски и наблюдая, как за окном медленно оседает снежная пыль. В зеркале за стойкой отражалось его лицо – все те же черты лица, но глаза уже не мальчишеские, а жесткие, будто высеченные изо льда. Он знал, что за ним следят. Последние две недели ощущал это – чужие взгляды в спину, машины с затемненными стеклами, которые появлялись там, где их не должно было быть. Но Даня не боялся. Точнее не он, а Нил. Нил не боялся. Он давно перестал.   Телефон в кармане завибрировал. Сообщение от правой руки: «Рейд. У складов на Обводном. Наши говорят, мусора копятся». Даня хмыкнул, откинул остатки виски и бросил купюру на стойку.   На улице его ждал черный эскалейд с тонированными окнами. Темными, как космос. Водитель, коренастый парень с шрамом через бровь, молча кивнул.   — На Обводной, — бросил Даня, утопая в коже сиденья.   Машина тронулась, разрезая снежную мглу.   Склады на Обводном канале были нейтральной территорией. Ничьей. Но сегодня здесь пахло порохом. Даня вышел из машины, не спеша застегивая перчатки. В темноте маячили силуэты его людей – десяток крепких ребят, стволы прикрыты полами курток. Напротив, в свете тусклых фонарей, стояли другие.   И среди них – Руслан. Они не виделись шесть лет, если считать мимолетные встречи взглядом. Руслан был в полицейском бронежилете, руки в перчатках сжимали пистолет. Его лицо почти не изменилось – все те же жесткие черты, только взгляд теперь был не мальчишески задорным, а холодным, как лезвие. — Кашин, — бросил он, и это прозвучало как приговор.   Даня усмехнулся.   — Старший лейтенант Тушенцов. Какая встреча. Как поживаешь? Тишина. Только ветер свистел между бетонными стенами складов.   — Ты знаешь, зачем я здесь, — Руслан не опустил ствол.   Даня медленно покачал головой.   — Знаю. Но ты же не возьмешь меня. Не сегодня. Это было бы слишком.. — не успел он договорить, как раздался первый выстрел. Неизвестно, кто нажал на курток первым – может, нервный новичок из Даниного отряда, может, кто-то из ребят Руслана. Но через секунду воздух разорвало огнем. Даня бросился за угол контейнера, пули звонко били по металлу. Он выхватил «Глок», прицелился – и увидел, как один из копов падает, хватаясь за плечо.   — Хватит! – рявкнул Руслан, но его голос потонул в стрельбе.   Даня двинулся вдоль стены, сердце колотилось, но руки были спокойны. Он знал этот танец.   И тут он увидел её. Девушка. Арина. Она стояла в дверях склада, бледная, с широко раскрытыми глазами. Они встречались последние восемь месяцев. Она думала, что он просто бизнесмен.   — Даня! – ее голос перекрыл грохот.   Он рванулся к ней, но в тот же миг что-то жгучее ударило его в бок. Пуля. Даня споткнулся, но не упал. Руслан, увидев это, резко махнул рукой – «Прекратить огонь!» Тишина наступила внезапно. Только тяжелое дыхание, стоны раненых и далекий вой сирен.   — Ты ранен, – Руслан подошел ближе, пистолет все еще наготове.   Даня усмехнулся, прижимая ладонь к сочащейся крови.   — Не впервые. Арина бросилась к нему, но один из полицейских грубо оттащил ее назад.   — Ты… ты преступник? – ее голос дрожал.   Даня не ответил. Он смотрел только на Руслана.   — Беги, – прошептал Руслан. — Пока я не передумал Даня покачал головой.   — Уже поздно. И тогда он рванулся вперед. Выстрел прозвучал один. Точный. Даня упал на колени, потом – навзничь. Снег под ним быстро краснел. Руслан стоял над ним, пистолет дымился.   — Прости… Но Даня уже не слышал.   Если перед смертью мозг прокручивает самые счастливые моменты жизни, то последнее, что увидел Даня – детскую горку. И снежок, разбивающийся о стекло.