envy.

                                14:37              «…– Срочные новости, в районе Кванджингу пьяный водитель фуры насмерть сбил семерых человек, одними из пострадавших была женщина 48 лет со своим шестилетним ребёнком, мать погибла на месте происшествия, а ребенка срочно доставили в реанимацию. Личности других пострадавших пока неизвестны…»              Кто же мог подумать, что все это обернётся вот так…       — Доктор, прошу вас, скажите, что с моим сыном, он хотя бы дышит? — мужчина, кажется, уже в возрасте, лет пятидесяти в ноги врачу, стоящему перед ним, падает, за штанину хватается в надежде не упустить свой последний шанс. Узнать, в каком состоянии его единственный сын. Слезы текут из его глаз, как сильный нескончаемый водопад. От переизбытка эмоций, мыслей и оставшихся без ответа вопросов мужчине тяжело дышать, будто еще вот-вот – и он задохнётся.              — Прошу вас, отпустите меня, мы делаем все, что в наших силах, — хирург, в чью ногу вцепился мужчина, сам явно на грани эмоционального срыва, ситуация в его голове усложнилась из-за мешающего отца пострадавшего, и сделать толком ничего не может. В коридоре кроме них никого. — Мальчик в очень тяжёлом состоянии, он потерял много крови и у него сильно повреждена голова, а также ноги. Мы боремся за его жизнь так же отчаянно, как и вы молитесь за него Богу, но есть вероятность, что мальчик не сможет дожить до утра, поэтому, чтобы предотвратить этого, прошу вас, не мешайте работе докторов и подождите снаружи отделения.              Хирург сам того не выдерживает и с силой вырывается из рук мужчины, извиняется за произошедшее и повторно просит его выйти, напоследок уважительно одаривает все еще сидящего на полу мужчину поклоном и исчезает за дверьми операционной.              Это был его последний шанс, последний шанс узнать, все ли будет в порядке с его сыном. Слова врача как острие ножей вонзаются в голову пятидесятилетнего мужчины, не давая и шанса избавиться от них, от их смертельной участи…              — Нет-нет-нет, он должен жить, Господь прошу, благослови моего сына на исцеление, дай ему возможность пережить эту ночь, прошу Господь, услышь меня и мои молитвы, — мужчина, как в бреду сидя на полу, поднимает голову то ли к потолку, то ли к тому, что находится гораздо, гораздо выше солнца.              Мужчина крепко сжимает ладони в замке, так, будто от силы хватки зависит жизнь любимого сына его, будто если руки расцепятся, то он больше никогда не проснётся; руки зажаты так, что костяшки белеют, так, что характерным треском костей в теле звучат; он, закрывая глаза, об образе здорового сына не перестает думать. И снова будто в бреду, шепчет молитвы он Всевышнему, Богу своему и Вере своей. Молится отчаянно, молится за сына своего. И верит, верит, что поможет Он ему.              К груди мужчина руки прижимает,       Томясь в бессилии своём.       И молит Господу в спасенье сына милого       Внутри родившейся прогнившей тьмы души.       Он из отчаянья прожжённого огнём       Надежду, благословенную Господнем,       Хватает щепотью для жизни сына своего. ㅤ И молвит он в ответ Творцу всемирному: ㅤ «Благодарю Всевышнего за милосердие к сыну моему».                     

***

                           — Вы отец пострадавшего? — из-за раскрывающихся дверей леденящего душу отделения как фантомной скалой появляется врач; дышит тяжело, будто воздуха или сил не хватает, или, может, тот просто не решается?       — Ваш сын в очень тяжёлом состоянии, мы срочно прооперировали его, но из-за полученных серьёзных травм ваш сын, к сожалению, скорее всего не сможет больше ходить, а также слышать.       Мужчина, в чьих глазах таилась благословенная надежда, падает, разбиваясь об края сознания, как и мужчина, ошарашенный новостью, валится с ног, переставая чувствовать сам пол. Мужчина будто упал, окутавшись в густую, непроглядную тьму, которая вот-вот и задушит его.       Вот оно, божье благословение?       — При столкновении с машиной ваша жена закрыла собою мальчика, пытаясь спасти его, и, если бы она этого не сделала, ваш сын бы также погиб на месте. Хоть мальчик и выжил благодаря этой жертве, он получил множество угрожающих для его жизнедеятельности травм и ранений. Из его головы пришлось доставать осколки стекол и машинного материала. Ноги мальчика все же удалось сохранить, но их полное функционирование под большим вопросом; больше мы сможем узнать только после его выхода из комы. — Что?.. — Мужчине же не послышалось, верно? — П-подождите, вы говорите, из комы? — Мне очень жаль это говорить, но да, на данный момент мы можем только наблюдать и стараться поддерживать его состояние в стабильности. Прошу меня простить, но на данный момент это все, что я могу вам рассказать. Навестить пострадавшего вы сможете чуть позже, об этом вам сообщат на ресепшене, извините.       Человек, в чьих руках каждый день оказывались судьбы людей, находившихся на грани жизни и смерти, уважительно кланяется на прощание и уходит. Уходит с тяжестью, будто будь его воля или неведомая сила, он так же, как и отец ребёнка, хотел, чтобы мальчик после случившегося оказался жив. Но он не маг, он не колдун и уж тем-более не Бог, он просто врач, в идеально белом накрахмаленном халате, что пытается изо всех сил бороться за жизни других людей, ведь в конце концов это его долг.              Но что остаётся делать другим?       Мужчина, до конца добитый ужасающими новостями о сыне, еле стоит на ногах. Мысли путаются от их переизбытка. Голова кружится от быстротечного перехода выдуманных исходов событий. Звон в ушах, как церковный трезвон в воскресный день, бьет так, что в висках и затылке тяжестью тянет.              Сам пятидесятилетний мужчина не знает, каким образом он смог самостоятельно выйти из отделения неотложки, больницы и в последствии без чьей-либо помощи дойти до автомобиля. Он шел, еле перебирая трясущиеся ноги, а в глазах — непроглядный густой туман чёрной нежити. Мужчина даже не помнит того, как сел в этот самый автомобиль, и только он хотел вставить ключ в замок зажигания, как стук в машинное окно вывел его из мимолетного забвения.              — Добрый вечер, я представитель следственного комитета, прошу простить, это вы муж погибшей и отец пострадавшего?              Можно ли сказать, что постепенно пятидесятилетний мужчина свыкся с тем, что его так обозначают… Мужчина сам не знает, на душе все еще кошки когтями острыми скребутся, тело мелкой дрожью пробирает, стоит услышать эти уже, кажется, ненавистные для мужчины слова… Но осознание уже пришло, хоть и от стадии принятия мужчина отнекивается.              — Да, меня зовут Кан Бён Гу, вы что-то хотели? — стоящий за стеклом мужчина на улице беззвучно кивает, намереваясь быстро перейти к сути разговора. — Да, не могли бы вы проехать с нами в участок для допроса в качестве семьи потерпевшего? Это в целях расследования. Кан Бён Гу как будто молотком по затылку бьют. Снова. — Да, конечно, но для начала мне нужно заехать в морг, за своей женой…              На последних словах у мужчины как будто ком в горле встаёт, он не только не может продолжить говорить, но и дышать становится трудно. Снизив тональность последних слов, он вдыхает полной грудью в надежде насытиться этим большим вздохом, но выходит плохо.       — Я приношу свои глубочайшие соболезнования, мистер Кан Бён Гу, в таком случае, вот вам адрес нашего участка, — мужчина протягивает листок с указанным адресом. — Прошу, посетите его, как найдёте время и силы, — как на автомате, Кан Бён Гу берёт бумажку из рук мужчины, смотрит на написанный на ней адрес и снова бросает взгляд на мужчину за стеклом.              — Сон Джи Сок — это ведь вы, правильно? — Да, все верно. Кивнув на ответ следователя, пятидесятилетний мужчина ломано улыбается, на этот раз все же успешно заводя машину.              — Спасибо вам большое, следователь Сон Джи Сок, я обязательно с вами свяжусь, а сейчас я прошу меня простить, — Кан Бён Гу делает быстрый наклон головой и выворачивает руль в нужном направлении, чтобы выехать из стоянки. Мужчина не знает, хватит ли у него сил доехать до морга, пугающего до жути; хватит ли у него сил взглянуть на неживое тело любви всей его жизни, хватит ли ему сил принять такую дорогую для его сердца утрату и хватит ли мужчине сил, сказать своему любящему сыну, что его потрясающей мамы больше нет?       Мужчина не знает, не знает ровным счётом ничего. Но пока есть возможность спасти хотя бы его сына, он будет пытаться и молиться за его спасенье.