Останься, пока я помню

      Уже темно. На удивление тихо. Только много запахов. Жареная рыба, рис, зажжённые благовония, что слегка туманят голову, несколько других людей в доме.       Сильнее всего — сестра. Запах, что исходит от её воспалённых мышц на ноге, тянущиеся связки и едва слышимое даже для меня смещение кости.       Она даже не хромает. Конечно нет. Она всегда будет делать вид, что всё хорошо. Хоть она и наверняка знает, что я всё чувствую. Бесит. Солнце держало меня взаперти, а она в это время ломала кости. Старший брат, который даже рядом стоять не смог. Какая... жалкая роль.       Тихо стучу в дверь ящика, когда чувствую, что она осталась одна. Два стука с паузой.       «Я здесь».       Она лишь касается стенки ящика тонкими пальцами.       «Не волнуйся».       Ложь. Запах её кости говорит больше, чем она. Мне так не хочется слушать, как она молча страдает... Впрочем, мы не сильно отличаемся.       Дверь открывается, в комнату вваливаются двое... спутников сестры. У обоих сломанные рёбра, а у Иноске к тому же травмирована нога. Это заслуга сестры. Почему-то это радует больше, чем должно.       — Я чувствую внутри короба зверя! — перекрикивает он Зеницу. — Я убью его, и стану сильнее!       Ещё ни разу не видел человека, настолько ослеплённого яростью. Запах от него густой, почти можно спутать с диким демоном.       — ЭЙ, НЕМУКО, ДАВАЙ Я ИЗБАВЛЮ ТЕБЯ ОТ МОНСТРА!       Хочу обратно в тишину... Надеюсь, придётся терпеть их совсем немного.       — Не трогай. Что внутри ящика — не твоё дело.       Чувствую раздражение в её голосе. И усталость. Ей порядком надоела их компания, когда нужно отдыхать и восстанавливаться ногу. Если бы они исчезли, ей было бы спокойнее… Но я не должен думать об этом.       — Как это «не моё дело»?! — огрызается он.       Несколько шумных шагов ближе ко мне. Его дыхание у самой дверцы, руки уже почти касаются замка.       Перед ним возникает второй запах. Панический, нервный, но упёртый.       — Н-нет! — он весь трясётся. — НЕ ТРОГАЙ ЯЩИК! НЕЗУКО-ЧАН ЗАПРЕТИЛА!       Зеницу оказался странным. Боится, но продолжает защищать. Не понимаю.       Иноске хрустит суставами.       — Значит демон важен вам... — он затихает, набирает побольше воздуха. — ТОГДА Я ТЕМ БОЛЕЕ ЕГО УБ...       — Попробуй, — голос сестры тихий. Опасно тихий.       В нём нет привычной мягкости. Стальной, как когда Урокодаки учил меня сдерживаться.       Иноске замирает. Чувствую лёгкую нотку страха, что он испытывает. У него, кажется, рёбра хрустнули от вдоха.       Сестра устало выдыхает, опускается рядом с ящиком. Замок щёлкает. Наконец-то...       — ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ?! ОН ЖЕ СЕЙЧАС СОЖРЁТ НАС! — вопит Зеницу.       Медленно вылезаю. Сначала рука, потом вторая. После уже остальное тело. Все мышцы затекли, первым делом тянусь к верху, стараясь прохрустеть каждым суставом. Хорошо то как...       — Извини, что затянула, — улыбается сестра, похлопав ладонью рядом с собой. — Не сильно голоден? Держаться можешь?       Сажусь рядом, облокотившись головой на её плечо. И правда... Я ведь уже не ел около двух недель, но голод не рвёт желудок и горло. Просто сидит внутри, как раскалённый уголь. Терпимый, всегда присутствующий.       — Мхм...       — Вот и хорошо.       Её пальцы проходят по затылку — спокойный, уверенный жест. Слишком тёплый. От этого хочется прижаться ближе. Но где-то внутри, что-то сжимается от страха, случайно причинить вред.       Только сейчас замечаю растерянный взгляд обоих. Они всё это время молчали. Удивительно.       — Ты выгля... — запинается Зеницу, присаживаясь на корточки рядом — Не такого я ожидал.       Он пытается звучать дружелюбно. Зачем? Хочет понравится мне? Не понимаю.       — ХА, Я ВИЖУ В ТЕБЕ РОДНУЮ ДУШУ! — кричит Иноске, от чего я рефлекторно жмурюсь. — ДАВАЙ СРАЗИМСЯ!       — Иноске, — сестра поднимает холодный взгляд на него. — Не доставай моего брата. Я очень не хочу, чтобы он перекусил тебя напополам.       Но мне ведь нельзя есть людей... Я чего-то не понимаю?       — Вот-вот, внешность бывает обманчива, — поддерживает Зеницу. — Не стоит лезть к нему с твоим то нравом.       Они говорят так, будто я действительно способен на подобное. Я знаю — нельзя. Но прозвучало так, будто… не всё так строго. Не понимаю.       — ХА! ВЫ НЕДООЦЕНИВАЕТЕ БОГА ГОР?! ДА Я ЕГО...       — Иноске, — прерывает его сестра. — Полезешь к моему брату — пожалеешь. Горько пожалеешь.       Он фыркает, отворачивается, заваливается на футон. Запах выдаёт, что он не забросил эту идею. Какой же странный.       Зеницу подсаживается чуть ближе, пытаясь заглянуть мне в глаза. Неуютно.       — Привет... — робко начинает он. — Меня зовут Зеницу, а тебя Танджиро, верно?       Сестра же уже всё рассказала. Что за глупые вопросы?       — Мфмхмфф... — поворачиваюсь я к Незуко.       Незуко тихо выдыхает, уголки губ поднимаются.       — Он сказал, что ты очень шумный и ему неприятно когда ты кричишь.       Блондин неловко улыбается, закидывая руку за затылок. В следующую секунду он внезапно застывает, переводит взгляд то на меня, то на сестру.       — Погоди. А как ты вообще понимаешь, что он сказал? Он же мычит просто, — недоумевающе спрашивает он.       — Годы тренировок, Зеницу. Годы тренировок... — невинно протягивает Незуко, поглаживая меня по волосам.       Но мы ведь не тренировались этому... Зачем сестра врёт ему?       — А если серьёзно, просто как-то само получатся стало, — пожимает плечами она. — Бамбук просто мера предосторожности, говорить то он умеет.       А... Так это была шутка. Тяжело понимать их, но что-то такое сестра упоминала, когда пыталась научить меня социальным навыкам.       — П-понятно... — улыбается Зеницу, задерживая взгляд на мне. А я задерживаю взгляд на нём. — Почему он смотрит... так? Жутко как-то...       Сестра слегка пинает того ногой.              — Сам ты жуткий, не называй так его, — Незуко укладывает меня на свои колени. — Ему просто интересно, что ты за человек. Он ведь только и слышал твои крики, особенно в доме с барабанами...       Я слышал всё. Его визги, как он боялся какого-то слабого демона. И то, как его запах внезапно поменялся, а голос стал стальным. Он в мгновение убил демона, после чего вновь начал кричать. Он очень странный. Но интересный. И вроде добрый.       — Слушай, Незуко... — он протягивает руку к её плеча, слегка касаясь.       Горло само дернулось, будто я вот-вот зарычу. Заставил себя не открывать рот. Но он не будет её трогать. Никогда.       — Че-чего это он? — нервно спрашивает блондин, убирая руку. — Я его чем-то разозлил?       Незуко улыбается. Успокаивающе гладит. Работает. Но я слежу за ним.       — Он просто боится за меня, а ты... Не вызываешь у него доверия.       — Почему это?! — недовольно вскрикивает он.       Вот и причина...       — Потому что ты слишком громкий, постоянно возмущаешься по любому поводу, ещё ты...       — Я понял, понял... — бурчит он обиженно. — Твой брат считает меня слабаком.       Неправда. Знаю, что он может быть очень сильным, возможно сильнее сестры. Я просто боюсь за неё. Он может навредить ей при желании, а я не могу этого допустить.       Незуко это знать необязательно...       — Танджиро считает тебя раздражителем, — уводит разговор она. — Просто будь менее... собой. Тогда вы поладите.       Зачем нам ладить, если скоро они уйдут. Уйдут же? Правда?..       — В любом случае, нам пора ложиться, — Незуко кивает в сторону спящего и раскинувшего руки кабана. — Он уже вовсю отдыхает.       Зеницу и Иноске придётся спать рядом, а Незуко постелили у другого края комнаты. Блондин с недовольным видом пытается убрать руку спящего со своего футона, пока сестра уже повернулась на бок, прикрыв глаза.       — Хочешь со мной? — лениво открывает один глаз она.       Я сижу рядом. Отрицательно киваю головой. Буду защищать. Никто не побеспокоит её, пока она отдыхает.       — Как хочешь...       Незуко в последний раз зевает и через несколько секунд засыпает. Когда она погружается в сон, лицо наконец перестаёт быть маской. Без напряжения, без упрямой стойкости. Просто — она. Жаль, что почувствовать это можно только когда она спит.       Зеницу вскоре засыпает следом, будучи наполовину выгнанным со своего места. Поместье затихает. Никакого запаха еды. Лишь тихое биение сердец пяти человек. И моё. Громче остальных.       Запах людей вокруг заставляет живот заурчать. Голод тихий, тлеющий, но не беспощадный. Пока. Сильная плоть той девчонки насытила надолго, но всё равно придётся искать демона. Этот запах, словно запретный плод, что так хочется вкусить... Но нельзя.       Её тихое сопение меня успокаивает. Вспоминаются дни у старика Урокодаки, когда он загонял сестру до потери сознания. Она тогда так же мирно выглядела. Была меньше. Я и не замечал раньше, насколько сильно она изменилась. Не было возможности, рассматривать её так же долго.       На её руках мозоли от меча. Когда она гладила меня, они пару раз неприятно цепляли волосы. Я не реагировал. Не хотел, чтобы она винила себя или ещё что. Всё должно было быть наоборот. Я — впереди, она — за моей спиной. Но реальность другая. И я должен принять это. Пока.       Где-то снаружи тихо вскрикнула птица. Кроме этого звука, вокруг стоит тишина. Так странно. С того дня, как я очнулся, внутри меня никогда не было тихо. В голове постоянные шорохи, эхо чужих и одновременно знакомых голосов. Обрывки запахов, что кажутся знакомыми, но не могу понять их происхождение. Я такой громкий внутри. И только рядом с сестрой, всё чуть-чуть притихает. Остальные звуки из-за этого пропадают, словно они не важны. Может быть, так сходят с ума?       Я поглядываю на спящих парней. Они все такие шумные... Живые. Когда они говорили, я не понимал половину реакций и эмоций, что они выражали. Где-то по пути этот навык исчез. Если я потеряю его окончательно... сможет ли сестра выполнить свою цель? Смогу ли я стать по-настоящему человеком, если лишусь этого?       Меня начинает пугать то, что остальные люди стали для меня набором запахов и звуков. Зеницу к примеру, пахнет паникой. Иноске решимостью. Сестра терпением и заботой. А ещё болью. Я чувствую людей лучше, чем они себя. И это... тревожно.       Чтобы сказал на это старик Урокодаки? Он пытался вдолбить мне мысль, что все люди семья. Что дыхание важно даже для меня, пусть я и не могу использовать его как мечники. Он бы гордился мной, что я так хорошо понимаю людей по запахам... или убил бы на месте?       Рано или поздно придётся понять, кем я хочу быть для сестры. Оружием, что можно пустить в ход? Братом, что всегда придёт на выручку по её просьбе? Непосильной ношей, что всегда будет тянуть её вниз? Пока я никто из них. Но когда-то стану...       ---       Солнце ещё не успело встать, когда послышалось копошение со стороны Зеницу. Он быстро протёр глаза, зевнул и потянулся. Не знал, что кто-то может проснутся раньше сестры. Особенно такой как он.       — Ты не спал? — спрашивает он у меня.       Демонам сон не обязателен. Он не знает? Отрицательно качаю головой.       — Ясно.       Он поднимается, подходит чуть ближе. По запаху опасности нет. Он слегка склоняется над сестрой, и его сердце начинает биться чаще. Лицо чуть розовеет, а запах стремительно менялся. Сбивает меня. Запах дрожит, но он не боится. Странно.       Сестра простонала во сне, и медленно открыла глаза.       — Ты чего? — спрашивает она у покрасневшего блондина. — Не заболел?       Точно... Хотя нет. Не чувствую, что он болен.       — Нет, всё в порядке. Спасибо, что спросила.       Я смотрел на него внимательно, почти хищно. Не понимаю, что он чувствует, из-за этого тревожно. Похоже пахнут те, кто что-то скрывают. Буду следить.       — Эй, — сестра поворачивает мою голову за подбородок, мы встречаемся взглядами. — Не смотри на него так. Это просто Зеницу.       «Просто Зеницу» — ничего не объясняет.       Мне казалось, что я могу рассказать о людях больше, чем они о себе. Но с Зеницу это не работает. Ещё вчера он дрожал от страха и постоянно кричал, а сейчас его сердце бьётся быстрее от чего-то другого. Слишком непонятный парень. От того опасный.       Следом за ним резко вскакивает Иноске. Его тело напряжённо, а сам он озирается по сторонам. Это я понимаю. Он проверяет нет ли опасности. Этого зверя понимать проще, чем блондина.       — ДАВАЙ ДРАТЬСЯ! — орёт он, показав на меня пальцем.       Не прошло и минуты, как он проснулся, а уже вызывает меня на битву... Не умеет сестра выбирать знакомства.       — Иноске, может сначала позавтракаешь? На голодный желудок драться — прямой путь к поражению, — мягко говорит Незуко, пытаясь перенаправить его внимание.       Он думает. Громко думает. Я практически могу дословно пересказать, что он говорит про себя.       — СОГЛАСЕН! БОГ ГОР ВСЕГДА ДОЛЖЕН БЫТЬ СЫТЫМ! — кричит он вылетая из помещения.       — Стой, придурок! Ты же сейчас там всё сломаешь! — кричит ему в след Зеницу, вылетая следом.       Как хорошо было ночью, когда эти двое спали....       — Не будь с ними строг, — улыбается Незуко. — Они просто мальчишки. Может ты не помнишь, но в детстве ты любил дурачится с нами.       Я? Такой как они? Быть не может. Но по запаху сестра не врёт. Не хочу верить в это.       Сестра пытается встать — я подхватываю её на руки. Пусть мне нельзя выходить из комнаты, но до двери я её донесу. Хоть чем-то буду полезен.       — Мне не так больно и тяжело...       Я насколько могу строго смотрю на неё. Не стыдно ей врать прямо мне в глаза? Я же всё вижу.       — Забываю, что ты у нас видишь и слышишь всё лучше других, — посмеивается она. — Спасибо.       Улыбаюсь. Сестра поблагодарила меня.       Специально иду медленнее, чем могу. Чтобы подольше она осталась здесь. Всё равно никуда не убежит, пока я её несу. И она знает об этом. Но молчит.       Наверное, со стороны это выглядит комично, что я несу сестру вдвое больше меня, и совсем не устаю. Мне без разницы.       — Мне правда уже пора идти, Танджиро, — она виновато поправляет прядь, уводя её за ухо. — Ты ведь видел Иноске, он там всё съест и я останусь голодной.              Голодным быть нельзя. Знаю по себе. Осторожно опускаю её на пол, придерживая плечом. Она начинает глубоко дышать, и мышцы вокруг кости напрягаются.       — Никуда не выходи. Я вернусь к тебе сразу после завтрака.       Киваю.       Сестра быстро выходит наружу, направляясь к запаху еды. Я ещё долго стою перед закрытой дверью. Как же хочется, чтобы сестра бросила опасную тропу истребителей. Мы бы могли жить где-то на окраине, периодически охотясь на слабых. Почему она готова рисковать своей жизнью, хотя не знает наверняка, есть ли лекарство? Тамаё откровенно лукавила, когда заверяла об существовании исцеления. Она верит в это, но не уверенна. А сестра уверенна...       Прошло какое-то время, когда в коридоре послышались громкие шаги. Звериный и дикий запах. Иноске. Он входит в комнату неожиданно тихо. Осматривает её, пока наконец не сосредотачивается на мне, сидящем возле ящика.       — А! Наконец-то ты один... — протянул он, входя внутрь. — Отлично.       Он сделал шаг ближе. Потом ещё один. Слишком тихие для человека. Чувствую в его запахе азарт и вызов. Я вскочил. Тело отреагировало само: низкая стойка, спина выгнута, пальцы сжались, зрение стало острее. Иноске раскинул руки, как зверь перед прыжком.       — Я знал, что ты такой же! — он принимает похожую стойку. — Посмотрим, что ты за зверь...       Он срывается вперёд. Кулак летит мне в голову — тело уходит вбок, по-звериному.       Иноске застыл. Запах... изменился. Не страх и не агрессия. Удовольствие.       — ХА-ХА, ТЫ ДВИГАЕШЬСЯ ПРЯМО КАК Я, — его руки потянулись к мечам. — НАКОНЕЦ-ТО ДОСТОЙНЫЙ СОПЕРНИК!       В двери показался силуэт.       — Иноске, — голос Незуко был тихим, без намёка на мягкость. — Я разве не говорила, не лезть к моему брату?       Она двигается быстро. Один шаг — стоит между нами. Кабан слегка дёргается и фыркает.       — Вот же...       — Первый раз — предупреждение, — она прерывает его. Злится. — Ещё раз такое повторится, будут последствия. Я не посмотрю на то, что ты такой же охотник.       Сестра пальцем показывает ему на выход. Тот последний раз смотрит на меня, и выходит. Она выдыхает, поворачивается на меня.       Только сейчас тело расслабляется. Она скользит взглядом, точно заметив мою реакцию, на его нападение. Теперь я чувствую, что злится она не только на Иноске.       — Никогда, слышишь, никогда не отвечай агрессией на выпады других охотников, — она берёт мою руку сильнее, чем нужно. — Если ты кого-то ранишь или не дай бог убьешь, тебя казнят в тот же день. Я не хочу потерять тебя.       Мой взгляд опускается в пол. Не могу смотреть ей в глаза.       — Танджиро, — зовёт она ещё тише. — До вечера будешь в коробке. Ни звука. Понял?       Даже не буду спорить. Её голос настолько строгий, что шанса переубедить всё равно нет. Я понимаю. Она боится, что я сорвусь. Это... неприятно. Но что я могу сделать?       Молча открываю ящик, через секунду уже хлопаю дверцей изнутри. Сестра шумно выдыхает снаружи. Чувствую, что ей нелегко далось эти слова. Понимаю, что повел себя не идеально, поэтому это мои последствия.       Смогу ли... Смогу ли я быть тем, кем хочет меня видеть сестра?..       ---       Ночь уже полностью легла на поместье. Сестра о чём-то говорила с парнями в соседней комнате, когда я тихо выполз из ящика. Приказ я выполнил, вечер уже давно прошёл. А дальше... она не говорила.       Воздух снаружи был холодным. Обжигающе холодным. Желанным. Настоящим. Я в один прыжок поднялся на крышу. Здесь шум ветра и ночных насекомых заглушал человеческие голоса. Здесь было тише. Здесь можно было быть почти собой.       Сажусь. Подтягиваю колени к груди. Обнимаю их. Лоб ложится на руки — и впервые за день голова перестаёт шуметь.       Минуты через две по черепице раздались знакомые шаги. Лёгкие. Осторожные. Я бы узнал их где угодно.       Сестра.       Она ничего не сказала, на лице не было ни намёка на злость, а запах впервые ни о чём мне не говорил. Незуко села рядом. Очень близко. Даже обычный человек, смог бы услышать стук её сердца, что бился в такт ночи.       Сестра медленно выдыхает, тем самым выдохом, от которого у меня всегда сжимается грудь.       — Ты ушёл без спроса, — спокойно говорит она. Не обвиняет.       Не могу посмотреть ей в глаза. Взгляд всё ещё где-то далеко. Я понимаю, что могу снова получить наказание за это. Пальцы сжимаются чуть сильнее, а плечи вздрогнули.       — Извини, — шепчу.       Она мягко берёт моё лицо за подбородок и разворачивает к себе. Мягко. Просто чтобы взглянуть мне в глаза.       — Я не злюсь. Ты же знаешь.       Знаю. Поэтому и не понимаю. Лучше бы злилась.       — Ты ведь понимаешь, почему я делаю всё это? — её взгляд мягкий и тяжёлый одновременно. — Почему я тебя удерживаю, почему запрещаю вмешиваться, почему прошу быть осторожнее? Понимаешь?       Медленно качаю головой. Не понимаю. Просто стараюсь слушаться.       — Мне страшно, — признаётся она. Голос дрогнул едва заметно. — Страшно жить с мыслью, что ты… стал таким. Что ты единственный, кто у меня остался. Что ты — всё, что у меня осталось.       Она поднимает взгляд к небу. Челюсть едва заметно сжимается. Я узнаю это движение. Так делают люди, что сдерживают слёзы.       — Мне страшно, что я могу потерять тебя в любой момент, — продолжает она почти шёпотом. — Демоны. Люди. Солнце. Или… ты сам. Если сорвёшься.       Закусываю щёку. До крови. Чтобы не дрогнуть.       — Если ты про Иноске… — начинаю я, лишь бы уйти от темы. — Я не хотел. Тело двигалось само.       — Не уводи разговор, Танджиро, — печально улыбается она. — Ты можешь обманывать кого хочешь, но не меня. Я вижу тебя насквозь.       Я тоже вижу тебя насквозь, сестрёнка…       — Ты не понимаешь, как это выглядело, — она ложится на спину, смотря в небо. — Любой охотник, увидевший тебя таким… просто убьёт. Без раздумий.       — Я сильнее обычных охотников...       — Не в силе дело, — она резко садится на локти. — За тобой придут те, кто сильнее всех нас вместе взятых.       Я знаю. Но слышать это от тебя — хуже, чем от любого другого.       — Я стараюсь, — выдыхаю. — Правда стараюсь.       Она берёт мою ладонь. Крошечная тёплая ладонь в её пальцах.       — Я знаю. Ты стараешься больше, чем кто-либо. И я это вижу. Но… — она замолкает. Несколько секунд губы шевелятся, но слов нет. — Просто, Танджиро… не делай того, что поставит тебя под удар. Даже если думаешь, что защищаешь меня. Думай о себе. В первую очередь.       Я не умею так. Но она просит. И это самое тяжёлое.       — Незуко… — тихо зову я.       Она поворачивает голову. Я долго не решаюсь. Но этот вопрос живёт во мне с первого дня.       — Ты... — глотаю ком в горле. — Боишься меня?       Её глаза открываются чуть шире, брови вздымаются к верху. Её сердце застучало неровно.       — Нет, — отвечает она сразу. Без тени сомнения. — Я боюсь за тебя. Но никогда — тебя. Понял? Никогда. Запомни это.       Тепло поднимается внутри, почти болью. Неужели… она действительно так сильно…       Она усмехается, словно прочитав мои мысли.       — Да, у меня было именно такое лицо, когда я впервые это осознала...       Я улыбаюсь. Наконец искренне. Она кладёт ладонь мне на затылок, притягивая ближе. Наши лбы соприкасаются.       — Скоро придёт новое задание… — её голос чуть дрожит. — И мне нужно кое о чём попросить.       — И что же?       — Если почувствуешь запах, который пугает тебя. Если хоть на миг ощутишь, что можешь потерять контроль… зови меня. Всегда. В любой момент. Договорились?       — А ты — меня.       — Конечно, — она улыбается. — Я всегда позову тебя первой.       Она крепко прижимает меня к себе. Кажется, я начинаю понимать, кем я должен быть для сестры...