Первые шаги

— Малфой, включай скорее! «ВМ» транслирует утреннюю пресс-конференцию министра. — Гермиона влетела из коридора в свой кабинет. Драко повернулся на рабочем стуле и взмахнул палочкой в сторону экрана, подвешенного к потолку. «ВМ», или «Волшебный мир», представлял собой обновлённую версию маггловского телевидения. Это детище Джорджа Уизли было доведено до совершенства его недавно созданной командой техноволшебников (так они себя называли). «Волшебный мир» быстро стал популярным аксессуаром среди волшебников, родившихся среди магглов, по всему миру. Его контент ещё не достиг уровня развлекательных программ HBO и больше был похож на кинохронику, чем напомнил Гермионе о старых маггловских фильмах, о которых рассказывал её отец. Экран ожил, и перед ними появилось изображение Кингсли Бруствера в оттенках сепии. — ...вместе мы сможем сделать волшебный мир более добрым и толерантным. Спасибо. Гермиона смотрела, как Бруствер спускается с трибуны и идёт по центральному проходу, пожимая руки и перебрасываясь шутками с толпой. — Вот это работа так работа. Видишь, как он управляет залом? — прокомментировала она, пока Малфой и другие помощники наблюдали за происходящим на экране. — Ему просто нужно продолжать в том же духе. Ведьма в берете вышла вперёд и обняла министра. — Нет, — простонала Гермиона. — Ведьм в беретах нужно избегать. Министр высвободился из её объятий, в руках у него был младенец. — Ну вот, — продолжила комментировать она. — Поцелуй младенца, возьми младенца на руки... — Гермиона! — позвал её Ремус Люпин из кабинета. — У этих документов есть срок принятия! Она повернулась, чтобы поздороваться с ним, когда Малфой выключил техно-новинку. — Жаль, что он собирается уйти на пенсию в следующем году, — сказал Малфой. — Он облегчает мне работу. — Малфой был пресс-секретарём в министерстве. В этот момент в дверях кабинета появился Кингсли Бруствер. Он направился прямо к Гермионе и передал ей ребёнка. — Вы не должны были его оставлять себе, — сказала она, с трудом удерживая неожиданный груз на руках. — Мать исчезла. Я полагаю, вы проследите, чтобы его вернули. С этими словами Бруствер скрылся в своём кабинете и закрыл дверь. Гермиона посмотрела на ребёнка, а затем на Малфоя. — Я поторопился с выводами, — простонал он. *** — Он похитил ребёнка. Ремус прислонился к столу Гермионы, скрестив руки на груди, и пытался унять дрожь в плечах от смеха. Малфой стоял рядом с ним, и на его лице играла ухмылка злорадства, пока они наблюдали, как Гермиона ходит взад-вперёд перед ними, пытаясь успокоить плачущего ребёнка. Оба мужчины поморщились от пронзительного плача, наполнившего комнату. Оливия Тёрнхем просунула голову в кабинет Гермионы, поморщившись от шума. — Мисс Грейнджер, может, младенчик голоден? От испепеляющего взгляда Гермионы Оливия прикусила нижнюю губу и отступила обратно в общий отдел. — Я не идиотка, — проворчала Гермиона, пытаясь убаюкать ребёнка и при этом не делать резких движений. — Нет, но я думал, что тебе будет комфортнее после того, как ты несколько лет провела с отпрысками Поттера. — Малфой шагнул вперёд и забрал малыша у неё из рук, прижав его к плечу. — Я пойду в кофейню по соседству. Может, у них найдётся немного молока для бедняжки. Ремус и Гермиона в потрясённом молчании наблюдали за тем, как Драко выходит из кабинета. — Он что, только что...? — Он определённо многогранная личность, — признал Ремус. Гермиона повернулась к мужчине и кивнула. — Действительно. Пока их нет, давай займёмся поисками матери. Она, должно быть, в отчаянии. — Я так не думаю, — Ремус устроился за столом Гермионы, а она опустилась на диван у стены кабинета. — Она могла забрать ребёнка в любой момент, но, похоже, намеренно бросила кроху. Гермиона открыла рот, чтобы отчитать мать, но потом поняла, что иногда худший выбор — это единственный выбор, если ты в отчаянии. — Независимо от того, в каком она положении, нам нужно её найти. — Попроси Гарри разобраться с этим? — предложил Ремус, сложив руки на животе и откинувшись на спинку стула. — Я бы попросила, но они с Роном в России, на чемпионате мира по футболу. Джинни играет, — Гермиона бы позавидовала, но единственное, что для неё сделал чемпионат мира — это сократил её штат. Те, кто остался на работе, обычно страдали от похмелья после вчерашнего матча. Невилл любил хвастаться, что каждые четыре года, сразу после чемпионата мира, он мог отправиться в круиз на все вырученные деньги. — Невилл! — Лонгботтом? — Ремус нахмурился. — У него есть дети, — Гермиона уже сидела за столом и писала письмо другу с просьбой о помощи. Отправив его с помощью Вспышки, своей офисной совы, она повернулась к Ремусу. — Итак, что там с правилами? Ремус махнул рукой: — Я угощу их огневиски на встрече завтра. Только убедись, что ты подписала каждую страницу. Она сделала, как он просил, а он наблюдал за ней со своего места. Иногда, глядя на Гермиону за работой, Ремус сильнее ощущал свою смертность, чем во время войны. Юная девушка с густыми волосами и гибким отношением к власти теперь была женщиной чуть за тридцать, следующей в очереди на пост главы волшебного мира. В моменты затишья он видел, как её плечи сгибаются под тяжестью обязанностей, как мелкие морщинки вокруг глаз становятся глубже, а в медовых волосах справа от лба появляются серебристые пряди. Она повзрослела, пока он не видел, или она всегда была взрослой и только сейчас стала той, кем была всегда. Только теперь её черты стали острее, а тон — резким, как будто она разучилась быть мягкой. Это была эволюция, необходимая для того, чтобы она достигла того, что имеет сейчас. Она отточила свой ум до остроты кинжала и теперь использует его для защиты. Ремус оплакивал девушку, которой она была, и одинокую женщину, которой она стала. Он тихо вздохнул, взял у неё бумаги, кивнул на прощание и вышел из кабинета. Он встретил Малфоя в общей комнате. Младенец наконец-то успокоился, а Малфой, похоже, за время своего отсутствия обзавёлся большой сумкой. Малфой просто кивнул и направился в кабинет Гермионы. *** Гермиона с тоской подумала о бутылке бурбона, которая лежала в ящике её стола. Вся эта ситуация с ребёнком только усилила головную боль, которую она испытывала весь день. Только она выдвинула ящик, как вошёл Малфой. — Её покормили и переодели, — сказал он, усаживаясь на диван в её кабинете с ребёнком на руках. Гермиона задвинула ящик. — Как ты... — начала Гермиона, но быстро покачала головой. — Неважно. Нам нужно найти родителей ребёнка, пока об этом не написал «Ежедневный пророк». Кто бы мог подумать, что можно бросить своего ребёнка? И как никто не заметил, что Бруствер ушёл с ребёнком? Клянусь, с этого момента ты будешь сопровождать его на всех публичных мероприятиях! — Поскольку твоего ручного аврора нет в городе, мы должны сообщить, что она нашлась, и надеяться, что кто-то вообще подавал заявление о её пропаже. — Ты уверен, что это девочка? Малфой приподнял бровь: — А кто, по-твоему, менял ей подгузник? Малышка лежала у него на руках, её крошечные ручки сжимались и разжимались, словно она пыталась схватить что-то, видимое только ей. Она лепетала и ворковала, пытаясь пускать пузыри из слюней. Гермиона смотрела, как Малфой улыбается малышке и даёт ей пососать свой палец. — Я бы никогда не назвала тебя заботливым отцом, — заметила она. Малфой поднял глаза, услышав её замечание: — Мы все не совсем такие, какими нас воспитали, Грейнджер. — Я не это имела в виду... — Гермиона осеклась. Она имела в виду именно это. Невилл спас её от дальнейших слов, ворвавшись в кабинет. — Где ребёнок? — спросил он, его жена вошла следом за ним. Гермиона указала на Малфоя, который, казалось, прижал малышку ещё крепче к груди. Ханна остановилась перед Малфоем и указала на младенца. — Хорошо, дай его мне. Малфой перевёл взгляд на Гермиону, которая кивнула, и он неохотно протянул ребёнка. — Это девочка, — сообщил он Ханне. — Это всё, что я знаю. Я уже дал ей немного молока и купил подгузники. — Он указал на сумку рядом с собой. Ханна поворковала с малышкой на руках: — Ну, на вид ей месяцев шесть. По крайней мере, она уже может кушать прикорм. Вы уже сообщили о ней? Гермиона и Драко покачали головами. Было уже около семи часов вечера, и к пяти всё Министерство опустело. — Не могли бы вы взять её домой на ночь? Мы сообщим о ней завтра. — Гермиона потёрла шею. Невилл сглотнул. — Прости, Гермиона, мы не можем. Тогда мы будет нести ответственность за неё. А если её родители придут за ней, нас могут арестовать. Ей придётся отправиться в исправительное учреждение для несовершеннолетних. За считаные мгновения лицо Малфоя из серого стало зелёным, а затем пунцовым. Он забрал ребёнка у Ханны. — Только через мой труп, — процедил он. — Её бросят в кроватку и забудут. Нет, я заберу её домой. У меня в одной из комнат в поместье есть кое-какие детские вещи. Ханна переглянулась с Невиллом и пожала плечами. — Конечно, приют не самое приятное место, но это единственное законное место, куда её можно определить. Гермиона увидела, как Малфой вжал голову в плечи. — Я скажу тебе, куда... — Я пойду с ним, — перебила его Гермиона. — Всё будет хорошо. Кто может законно возражать заместителю министра? Верно? Невилл вздохнул: — Я полагаю да. Мне так жаль, Гермиона. Ты знаешь, я бы помог, если бы мог. Послушай, я напишу список того, что тебе нужно, а также с кем тебе нужно встретиться по ее делу. Он взял перо со стола и придвинул к себе чистый лист пергамента. Невилл и Ханна, несмотря на то, что владели баром, после окончания Хогвартса работали в Министерстве. Невилл занимался социальной работой, а Ханна была юристом. Малфой просто стоял у дивана и сверлил Лонгботтомов взглядом. Как они смеют даже предлагать такую жестокую практику! Сейчас не тёмные века. Нельзя просто бросить ребёнка, как забытую в поезде шляпу. Он уже много лет втайне боролся за то, чтобы изменить систему работы с несовершеннолетними в Министерстве, но, похоже, никто не собирался ничего менять. Он выжидал, пока Грейнджер не станет министром, чтобы заручиться её поддержкой. Ему оставалось ждать всего год. Невилл закончил список и передал его Гермионе, та быстро его просмотрела. — Кажется, всё довольно просто. Мы займёмся этим первым делом с утра, — пообещала она Лонгботтомам, обняв их обоих перед уходом. Она потянулась к нижнему ящику и достала свою сумочку. — Ладно, Малфой, давай отнесём малышку домой, — она указала на дверь кабинета. Малышка заворковала и ударила его по подбородку. *** Гермиона Грейнджер не была и никогда не станет поклонницей поместья Малфоев. Оно по-прежнему величественно возвышалось на своём участке в Уилтшире. Однако для Гермионы оно выглядело зловеще. Она зажмурилась, пытаясь избавиться от воспоминаний о крови и боли. Малфой только что поднялся по лестнице к входной двери после того, как они аппарировали на лужайку перед домом. Он что-то мрачно бормотал себе под нос, держа ребёнка одной рукой, а другой открывая дверь. Он сделал несколько шагов в дом, прежде чем понял, что Грейнджер за ним не идёт. Малфой вернулся к двери и сердито посмотрел на неё. — Это просто дом. Заходи, пока он не обиделся и не заперся от тебя. — У тебя что, разумный дом? — Гермиона снова неуверенно посмотрела на него. — Только когда ему надоедают ведьмы, топчущиеся на пороге. Малфой зашел в дом, Гермиона следовала за ним по пятам. Не останавливаясь, он поднялся по лестнице на третий этаж и вошёл в дверь в конце коридора. За ней оказалась, по сути, отдельная квартира. Наконец он положил малышку на кровать и обложил её подушками, чтобы она не скатилась. — Мипси! — крикнул он и посмотрел на Грейнджер таким взглядом, словно вызывал её на спор, чтобы она сказала что-нибудь о его домовых эльфах. Перед ним возникла эльфийка. — Хозяин? — У нас ситуация с младенцем. Поставь кроватку в том углу и принеси всё остальное, что может понадобиться. А ещё ужин на двоих. — Он не сводил глаз с Грейнджер во время разговора и видел, как она поджала губы в ответ на его приказ. — Пожалуйста, — процедил он, когда Мипси испарилась из комнаты. Гермиона сделала осторожный шаг в сторону кровати, настороженно поглядывая на младенца. Малфой проигнорировал её и сел рядом с малышкой, щекоча ей животик. — В соседней комнате есть место, где ты можешь расположиться, — сказал он, не поднимая глаз, и на его губах появилась мягкая улыбка, когда малышка захихикала. — Я позову тебя, когда Мипси принесёт еду. Гермиона восприняла это как знак того, что она может идти, и удалилась в гостевую комнату. Она легла на большую кровать и посмотрела на балдахин над ней. Проснувшись в то утро, она меньше всего ожидала, что ей придётся играть роль няни под вечер. Не меньше её удивило то, как Малфой взял ситуацию под контроль, словно ничего особенного не произошло. Ей хотелось поддразнить его, но между ними было негласное соглашение, которое помогало им вести себя вежливо и профессионально. Они не были друзьями. Они были коллегами. На самом деле она была его начальницей, и здесь не было места для подшучиваний. Это сработало для них, и они ограничивались общением только по работе. Правильно ли она поступила, вернувшись с ним к нему домой? Думал ли он, что она ему не доверяет? Доверяла ли она ему? Очевидно, что в том, что касалось его работы, она ему доверяла. Он был отличным пресс-секретарём и мог повернуть любую ситуацию в их пользу. За последние несколько лет он неоднократно заслуживал это доверие. Но доверяла ли она ему ребёнка? Честно говоря, нет. По многим причинам. Но были ли они вескими? Она застонала и накрыла голову одной из подушек. Гермиона поняла, что следующие несколько дней станут для неё периодом личностного роста, на который у неё, честно говоря, не было сил. Если только Малфой не оправдает её невысоких ожиданий, и тогда ей не придётся думать о нём и о том, как изменилась его жизнь. Это значительно облегчило бы жизнь ей самой, подумала она. Мипси заглянула в её комнату, чтобы сообщить, что ужин готов. *** Ночь для Драко выдалась беспокойной. Малышка, или, как он её называл, «маленькая противная воровка сна», просыпалась каждые два часа. Её нужно было кормить, помогать отрыгивать и пеленать. И так до бесконечности. Поэтому он был не в лучшем настроении, когда его разбудил будильник на палочке. Он быстро собрался и встретился с Грейнджер в вестибюле. Он взял с собой сумку, в которой было достаточно вещей, чтобы они с ребёнком продержались до вечера. По крайней мере, он на это надеялся. Он не знал точно, сколько подгузников в день нужно младенцу, поэтому решил перестраховаться и взять столько, сколько смог найти. Мипси приготовила для него множество бутылочек, и после быстрого заклинания уменьшения он смог всё упаковать. Малышку одели в кое-что из его старой одежды, которую нашла Мипси, и вскоре они были готовы отправиться в путь. Грейнджер была подозрительно тиха с прошлой ночи, почти ничего не говорила за ужином, и это действовало ему на нервы. Он знал, что она осуждает каждое его действие, и от этого он чувствовал напряжение в плечах. Аппарация в Министерство прошла в напряжённой тишине, и когда они приземлились в Министерстве, Грейнджер быстро отошла от него. Она достала список, который Невилл дал ей накануне вечером, и перечитала его. — Так, наша первая остановка — отдел мракоборцев. Северное крыло, 23-й этаж. Нам сюда. — Я знаю, где это, — резко ответил он. — Хорошо. Конечно, — пробормотала Гермиона, слегка покраснев. — Пойдём? Он поправил ребёнка на бедре и кивнул ей, чтобы она шла впереди. На них смотрели. Конечно, люди пялились. Не потому, что у них был ребёнок, а потому, что это были они. Малфой и Грейнджер. С ребёнком. Он видел, как от шока расширяются их глаза, а затем они хмурят лоб, быстро производя в уме какие-то подсчёты и глядя на фигуру Грейнджер. Ему хотелось огрызнуться в их адрес. Заставить их смотреть в пол. Вместо этого он стиснул зубы и не опускал голову, лишь слегка поморщился, когда малышка стала бить его по щеке, как по барабану, приговаривая «ду-ду-ду». Это было лучше, чем её крики. Кабинет авроров был почти пуст: за столом дежурил только один аврор, а остальные четверо сидели за своими столами и заполняли отчёты. — Доброе утро, — коротко сказала Гермиона, когда они подошли к столу. — Я пришла сообщить о пропаже ребёнка. Аврор ненадолго поднял взгляд. — Вы не смотрели налево? — Он указал на Драко с ребенком на руках. — Это как раз тот ребёнок, о котором я хочу сообщить. Его бросили прошлым вечером. Я здесь, чтобы узнать, не заявлял ли кто-нибудь о пропаже... — Её, — прорычал Малфой. — ...ребёнка, чтобы мы могли сравнить данные и попытаться найти родителей малыша. Аврор кивнул и грустно улыбнулся. — Извините, мы занимаемся только пропавшими без вести. Вам нужно обратиться в социальный отдел по делам найденных людей. Третий этаж в подвале. — Понятно, — сказала Гермиона, натянуто улыбнувшись и ледяным тоном произнеся, — Спасибо. Она развернулась и вышла, вынудив Драко следовать за ней. От этого движения малышка зашевелилась и захныкала. — Ну-ну, малышка, успокойся, — пробормотал Драко, следуя за Грейнджер по коридору к лифту. *** — Извините, но для оформления найденного ребёнка нам нужен отчёт мракоборца. По мнению Драко, ведьма за стойкой регистрации была не слишком расторопной. — Да, но, видите ли, мы как раз были в отделе мракоборцев, и они отправили нас сюда. Гермионе стоило немалых усилий сохранять спокойствие в голосе. — Наверное, это был тот ленивый бездельник Гримсби. Он просто не хочет заниматься бумажной работой. Он знает, что я ничего не могу сделать без номера дела. — Значит, все, что вам нужно, это номер дела? Ведьма кивнула. — Который нам нужно получить от аврора Гримсби? — Я бы вряд ли назвала его аврором. Как он вообще сдал экзамены, остается только гадать. Драко зарычал на ведьму, отчего малышка радостно взвизгнула и ударила его по подбородку кулачком, покрытым слюной. — В любом случае, — настаивала Гермиона, — он даст нам номер дела, верно? — Да. Северное крыло, 23-й этаж. Гермиона глубоко вдохнула и медленно выдохнула. — Верно. — Она повела их обратно в кабинет авроров. *** — Анджела Уоттл не понимает, о чём говорит. Аврор Гримсби, казалось, обиделся, когда Гермиона передала ему сообщение из социального отдела. — Я не могу заниматься делом пропавшего человека, если он находится прямо передо мной, — продолжил Гримсби. — Если человек перед вами и вы его видите, то он вряд ли пропал, не так ли? Драко прищурился, поражаясь глупости, которую говорил аврор. — Слушай сюда, идиот! Эта малышка, — он поднял сверток, который держал в руках, — пропала у своих родителей. Так почему бы тебе не взять перо и папку с делами и не присвоить ей чёртов номер? Младенец начал ёрзать и хныкать. — Сэр, пожалуйста, сбавьте тон. Вы находитесь в отделении мракоборцев, и мы не потерпим здесь ненормативной лексики. — Эй! Кулидж, ты сраный придурок! Этот отчёт — полная херня монументальных масштабов. Где ты, к чёрту, научился так писать? — крик эхом разнёсся по всему отделу. — Твоя мать научила меня! — последовал такой же громкий ответ, сопровождаемый несколькими непристойными жестами в сторону промежности говорящего. Гримсби громко откашлялся, стараясь не съёжиться под пристальными взглядами Гермионы и Драко. — Лучше скажите Анджеле, что нужно... Драко передал малыша Гермионе, освободив руки, чтобы крепко сжать столешницу, а не шею аврора, чего ему на самом деле хотелось. — Откройте. Чёртово. Дело. — Я... я..., — заикаясь, произнес Гримсби. — Только родители могут открывать дела о пропаже детей. Я полагаю, вы не родители, не так ли? — Мы похожи на родителей? — Драко указал на себя и Гермиону. Гримсби посмотрел на Гермиону, потом на Драко, потом снова на Гермиону. — Если это не так, мне придётся возбудить дело о похищении. Драко почувствовал, как у него запульсировало в висках: — Мы не похищали этого ребёнка! — чуть ли не выкрикнул он в адрес аврора. Ребёнок заплакал. — Тогда где родители? — спросил Гримсби. — Вот это мы и пытаемся выяснить, идиота ку…! — Драко попытался перелезть через стойку, чтобы, наконец, выбить из аврора дух. Он замер, когда Гермиона коснулась его локтя. — Давай найдём другой путь, — сказала она, прижимая к себе кричащего ребёнка. Драко в последний раз испепелил аврора взглядом, развернулся и выбежал из кабинета. Он кипел от злости всю дорогу до их отдела, где Гермиона завела его в свой кабинет. Он захлопнул за собой дверь. — Что за цирк ты здесь развела, Грейнджер? Гермиона уже собиралась сесть на диван, но замерла на полпути и выпрямилась во весь рост. — Извини? — Ты меня слышала. Ты заместитель министра. Что за бюрократический кошмар… как ты могла не знать, в каком состоянии находится это место? Драко бросил сумку на пол и начал рыться в ней в поисках бутылочки, чтобы успокоить плачущего ребёнка. Он бы предпочёл избить аврора до полусмерти, но придётся обойтись и этим. Он нашёл бутылочку, увеличил её с помощью заклинания и ещё одним заклинанием нагрел до температуры, при которой можно дать её ребенку. Затем он протянул её Гермионе. — Всё должно быть не так сложно. Я бы уволил их на месте, если бы мог, — продолжал он возмущаться. — Как ты смеешь! Ты хоть представляешь, насколько велико Министерство? У меня нет времени проверять каждый отдел на предмет обслуживания клиентов, —она попыталась дать девчонке бутылочку, но та продолжала мотать головой из стороны в сторону, и плач стал ещё громче. — Тебе нужно успокоиться, ты расстраиваешь малышку. — Я? Это я расстраиваю малышку? Я даже не могу вернуть её родителям! Похищение! Из всех глупостей, которые я слышал... ладно, давай её мне. — Гермиона без промедления отдала ему малышку. — Я заставлю этого Гримсби до конца его карьеры чистить туалеты! С этими словами он засунул ребёнку в рот резиновую соску, и в кабинете внезапно воцарилась тишина. Гермиона потёрла виски, пытаясь унять головную боль, которая не проходила со вчерашнего дня. — Я что-нибудь придумаю. Ты оставайся здесь и присмотри за ней. *** Гермиона задержалась у кабинета авроров, время от времени заглядывая внутрь, чтобы посмотреть, кто сидит за стойкой. В конце концов, Гримсби ушёл, и его место занял другой аврор. Она вытерла руки о юбку и подошла к столу. — Добрый день, чем я могу вам помочь? — спросил мракоборец. — Я хотела бы заявить о пропаже ребёнка, — тихо сказала она. Мракоборец тут же нахмурился и потянулся за чистым бланком и пергаментом. — Вы мать? Гермиона замялась. Гримсби сказал, что только родители могут заявить о пропаже ребёнка. Она облизнула губы и кивнула. Аврор устало посмотрел на неё. — Заместитель министра Грейнджер, я вижу вас каждое утро в Атриуме, и, если вы не заколдовали свою мантию, я не могу сказать, что заметил вашу беременность. Что на самом деле происходит? Она вздохнула и пересказала ему эту историю. Пока она рассказывала о Гримсби, мракоборец всё сильнее сжимал перо, пока оно не сломалось надвое. — Хорошо, я дам вам номер дела для Анджелы, а потом пойду и убью этого идиота! *** Драко покормил и переодел ребёнка, а теперь вынужден был расхаживать с ней по кабинету Грейнджер, пока она не вернётся или пока он не протрёт в полу дыру. — Ты можешь поверить в то, что творят люди в этом месте? — обратился он к малышке. — Фу-у-у, — ответила она и шлёпнула его по лицу. — Именно. Бесполезное. — Он вздохнул и опустился на диван. — Почему тебя бросили? Ты такая милая, когда не кричишь и не мешаешь мне спать. Малышка пускала пузыри. Драко никогда бы никому в этом не признался, но на самом деле он хотел семью. Не в ближайшем будущем, но было бы здорово, если бы когда-нибудь это произошло. Он всегда представлял, как по поместью бегают две маленькие фигурки, а воздух наполняется их смехом, разрушая гнетущую тишину, которая царила в каждом уголке дома. Ему нравилось представлять, как он ходит на спортивные мероприятия в Хогвартсе и празднует Йоль с кучей подарков и объятий. Ему бы хотелось, чтобы кто-то любил его безоговорочно. Он бы точно справился лучше, чем его отец. Он бы никогда не подвёл своих детей и не заставил бы их выполнять приказы амбициозных психопатов. Он бы любил их и каждый день говорил им об этом. Иногда, в самые мрачные моменты его личной жизни, когда он не до конца осознавал свои мысли, Грейнджер проскальзывала в его грёзы. По крайней мере, её более добрая и мягкая версия. Та, которая смеялась так же, как в школе. Он вздохнул. На пути к созданию семьи мечты у него было два препятствия. Во-первых, Грейнджер его ненавидела. Ну, не то чтобы ненавидела. Но, похоже, он был ей безразличен. Во-вторых, ей было очень некомфортно рядом с детьми. Малышка устроилась у него на коленях и заснула. — Думаю, мне придётся стать твоим папой, пока мы не найдём твоего настоящего папу, — тихо сказал он. *** С номером дела в руках Гермиона зашагала по коридорам министерства в сторону социального отдела. Она взялась за ручку двери, чтобы распахнуть её и ткнуть номером дела в лицо Анджеле, но остановилась. Дверь не поддавалась. Она отступила назад и огляделась, прежде чем заметила небольшую латунную табличку рядом с дверной ручкой. «Отдел социальных нужд Министерства магии работает только с 9:00 до 12:00 по понедельникам, средам и пятницам. В экстренных случаях, пожалуйста, обращайтесь в отдел социального обеспечения на 8-м этаже восточного крыла. Спасибо». Гермиона посмотрела на свои наручные часы. Было 11:55. Пятница. — Что за чертовщина? — закричала она и заколотила кулаком в дверь. — Откройте! Это ваш заместитель министра! Откройте немедленно! Дверь оставалась неподвижной, а ее крики эхом разносились по коридору. Гермиона достала палочку и резким заклинанием «Алохомора» открыла дверь. Ну, она попыталась. Похоже, дверь была зачарована от заклинаний, открывающих замки. — Отлично, вы только что попали в мой чёрный список, — сказала она двери. Она развернулась на каблуках и зашагала прочь, обдумывая план действий. *** Отдел социального обеспечения на 8-м этаже восточного крыла был не самым приятным местом. Ведьмы и волшебники в потрёпанных старых мантиях сидели на жёстких, неудобных каменных скамьях. Какие-то дети бегали вокруг и кричали. Другие сидели, свернувшись калачиком, на коленях у взрослых. Это было, мягко говоря, удручающее зрелище. Гермиона подошла к первому столу, за которым сидела встревоженная ведьма в очках в драгоценной оправе. — Пожалуйста, возьмите номер, и ждите очереди, — сказала она, даже не подняв глаз. Гермиона посмотрела на экранчик с номерами, стоящий на стойке справа от неё. Следующим доступным номером был 265. На табличке над стойкой было написано, что на данный момент они обслужили 48 номеров. — Извините, но это срочно, — сказала она ровным тоном. — Я из министерства. Ведьма подняла голову и окинула Гермиону безразличным взглядом. — Мне всё равно, даже если вы из Тимбукту. Возьмите номерок. — Я должна представиться. Я заместитель министра Грейнджер. — Мне всё равно, даже если вы сама Моргана. Вам нужно взять талон. — Послушайте, у меня действительно нет времени брать талон. Мне нужно сообщить о пропаже ребёнка. — Пропажей детей занимается социальный отдел. — Да, я знаю, но они закрыты. Мне нужно оформить заявление. У меня есть номер дела от отдела мракоборцев. Просто скажите, что мне нужно сделать. — Возьмите талон. Ждите своей очереди. Тогда я смогу вам помочь. Есть и другие клиенты, которые ждут обслуживания, а вы задерживаете мою очередь. Гермиона прикусила губу и задумалась, сколько же заклинаний она могла бы обрушить на эту бесполезную женщину. — Скажите, — осторожно начала она. — Предположим, я возьму талон, подожду, а потом, наконец, вернусь к вам сюда, чтобы вы меня обслужили в порядке очереди. Что вы мне скажете, когда я заявлю, что мне нужно сообщить о пропаже ребёнка? — Я скажу, что сначала вам нужно получить заключение от социального отдела. Гермиона почувствовала, как в груди у неё лопнула сверхновая звезда и разлилась по всему телу. Она так сильно прикусила щёку, что почувствовала вкус крови. Вместо этого она просто кивнула, развернулась и пошла по переполненному коридору. Дойдя до главного выхода, она бросилась бежать. *** — Малфой, отвези ребёнка домой. Я встречусь с тобой там через час. Гермиона остановилась, заметив, что Малфой уснул на её диване. Младенец лежал у него на груди, и слюна медленно стекала по рубашке волшебника. На мгновение у неё скрутило живот, но она подавила это чувство и толкнула его ноги коленом. Он резко проснулся, и ребёнок протестующе захныкал. — Почему ты меня пинаешь? — проворчал он, осторожно садясь и прижимая малышку к груди. Он поморщился от исходившего от неё запаха. — Отвези её в поместье. Встретимся там через час. — Гермиона уже сидела за столом и складывала книги и пергаменты в сумку. — Что случилось? — спросил он, слегка поморщившись и вставая. Диван у Гермионы был не очень удобным. — Ничего. И в этом половина проблемы. А теперь иди. С этими словами Гермиона выбежала за дверь. Оливия просунула голову в дверной проём. — Кажется, я только что подхватила грипп. Думаю, на следующей неделе меня не будет. Драко понимающе кивнул. В последний раз, когда он видел Грейнджер в таком состоянии, половина сотрудников Департамента по уходу за магическими существами и их защите была уволена. От воспоминаний о том, как она крушила всё вокруг, его передернуло. Ходили слухи, что Бетани Фармсворт до сих пор проходит терапию после того, как Грейнджер отчитала её. Да, следующая неделя будет безумной, но в то же время очень весёлой. *** Гермиона приехала в поместье, заехав домой за одеждой на выходные. Она ворвалась внутрь и направилась прямиком в библиотеку. Ну, это была её цель, но после третьей гостиной, в которой она оказалась, Гермиона сбилась с пути. В какой-то момент она прошла через бальный зал и коридор со старыми портретами предков Малфоев, которые презрительно отвернулись от неё. В конце концов, она нашла библиотеку и устроилась за старинным столом из красного дерева. Она сразу же начала доставать справочники и пергаментные свитки, чтобы составить новые протоколы. Гермиона так погрузилась в работу, что даже не заметила, как через час или около того в комнату вошёл Малфой с малышкой на бедре. Та засунула кулак в рот и с удовольствием его жевала. Малфой на мгновение застыл в дверном проёме, глядя на Грейнджер, сидевшую на месте его отца. Она казалась совсем крошечной, но наполняла своим присутствием просторную комнату. Её волосы были собраны в тугой пучок, как всегда, а одежда, в которой она была накануне, выглядела безупречно. Она сняла туфли и сидела, поджав ноги. — Ты уже составила список тех, кого хочешь убить? — Он с удовольствием заметил, как она вздрогнула, прежде чем ответить. — Работа в процессе. — Она даже не потрудилась поднять взгляд. — Оставь ребёнка и найди мне книгу, в которой упоминается диссертация Иглобота о брошенных несовершеннолетних. Драко взмахнул палочкой и превратил ближайший приставной столик в манеж для малышки. Он положил её внутрь, а затем превратил свой галстук в плюшевого мишку. Затем он наложил на манеж чары, и тот превратился в интерактивную звёздную карту. — Нам нужно придумать имя, — сказал он, подходя к столу и просматривая стопки книг. — Кому придумать имя? — Павлину на веранде. — Какая пустая трата времени — давать имя павлину. — Я думал о чём-то классическом, вроде — Далила. — Подходящее имя для павлина, ничего не скажешь. — Гермиона перестала читать и подняла глаза. — Хватит тратить время, найди мне диссертацию. — Грейнджер. Нам нужно дать имя малышке. — Он указал на малышку, которая перевернулась на живот и пыталась встать. Судя по тому, как много она лепетала, она, похоже, подбадривала себя. Гермиона вернулась к чтению. — У неё уже есть имя. Мы не можем дать ей другое. Это будет сбивать с толку. — Я отказываюсь называть её малышкой. — Тогда не называй. Лучше помоги мне уволить кое-кого. Именно злорадство в её голосе заставило его замолчать. Это было почти жестоко. Да, государственные служащие, с которыми им приходилось иметь дело, были, мягко говоря, некомпетентны, но никто не должен радоваться тому, что у кого-то отнимают работу. — Элиза? Мне нравится имя Элиза. И я думал, что мы переписываем правила, а не разрушаем жизни. Гермиона замерла. Он видел, как напряглись её плечи. — Я переписываю инструкции. Люди, которые теряют работу после этого, это просто сопутствующий ущерб, обычное дело. — Грейнджер. Посмотри на меня. Посмотри. Я знаю, что ты на взводе. Мерлин свидетель, я и сам хотел пустить в ход Аваду, но ты говоришь о людях, которым нужно содержать семьи. — С каких это пор ты стал гласом народа? Насколько я знаю, ты был за то, чтобы искоренить эту заразу среди населения. — С тех пор, как ты, похоже, превратилась в робота, — он развернулся, взял Элизу из манежа и направился к двери. — Как будто ты знаешь, что это такое. — Да пошла ты. Джордж заставил меня смотреть эти фильмы про Терминатора! — он захлопнул за собой дверь, и Элиза заплакала. *** Гермиона смотрела на слова на странице перед собой, и они расплывались перед её глазами, не имея никакого смысла. В её жизни её называли по-разному. Назвать её роботом вряд ли вошло бы в десятку самых жестоких оскорблений, но это задело её. Она пошла в политику, чтобы помогать людям. Роботы так не поступают, не так ли? Тот факт, что именно Малфой назвал её бессердечным куском металла, стал последней каплей. Неужели все видят её именно такой? Она подумала о Железном Дровосеке из «Волшебника страны Оз». У него не было сердца. На самом деле в тот момент она чувствовала себя такой же опустошённой, как и он. Она постучала кулаком по груди. — Я не робот, — выпалила Гермиона, стоя в дверях комнаты Драко. Он сидел к ней спиной на ковре и играл с Элизой в «дай». Она сидела у него на коленях, и, когда он протягивал ей деревянный брусок, она бросала его, а Драко наклонялся, чтобы поймать его и вернуть ей. Она хихикала и бросала его снова. Драко не обратил на неё внимания. Вместо этого он тихо подбадривал Элизу в её игре. Гермиона нерешительно присоединилась к ним на полу, подняла кубик, который только что бросила Элиза, и стала с ним играть. Элиза нахмурилась, посмотрела на неё, а затем протянула свою крошечную ручку и что-то пролепетала Гермионе. Та улыбнулась и протянула кубик малышке, которая, к её удивлению, снова его бросила. — Это то, что люди говорят у меня за спиной? — Ты же знаешь, я не из тех, кто распускает сплетни, Грейнджер. — Я просто пытаюсь поступать правильно. Это всё, чего я когда-либо хотела. Драко пожал плечами. — Знаешь старую поговорку о благих намерениях и дороге в ад? — Он взглянул на её искажённое от боли лицо. — Послушай, я был полностью на твоей стороне в кампании против Департамента магических существ, но ты знаешь, что произошло потом? Она покачала головой. Гермиона так и не вернулась на место резни, устроенной ею самой во время реструктуризации. Ей нужно было заниматься политикой. — Те, кто выжил, живут в постоянном страхе за свою работу. Все они — нервные развалины. А те, кого уволили? Ну, насколько я слышал, Джасперу и его семье пришлось вернуться к родителям. Все они, восемь человек, живут в квартире над пабом в Корнуолле. — Им следовало быть менее некомпетентными. — Тебе следовало обратить внимание на людей, а не на статистику. Не все из них попали туда по старым каналам кумовства. И всё из-за простого законопроекта, который ты хотела принять. Который, будем честны, почти никак не повлиял на торговлю исчезающими видами магических животных. Гермиона тяжело вздохнула. — Я облажалась, не так ли? Драко закрыл уши Элизы ладонями: — Эй! Здесь невинные ушки. Несмотря на свое настроение, Гермиона выдавила из себя улыбку. — Послушай, — вздохнул он. — Давай попробуем провести реструктуризацию, но давай ограничим потери. В следующем году ты будешь баллотироваться на пост министра, и последнее, что тебе нужно — это отправить своих избирателей на биржу труда. Кажется, это называется контрпродуктивным. Я уложу её вздремнуть, а потом присоединюсь к тебе в библиотеке. Кивнув, Гермиона встала и отряхнула юбку. Когда она дошла до двери, голос Драко заставил её остановиться. — Знаешь, я читал истории, в которых у роботов действительно есть сердце. *** Они провели остаток выходных в библиотеке, разрабатывая план реструктуризации, предложенный Гермионой, в виде юридически обязывающей политики, которую никто не смог бы оспорить. Сначала они пытались уговорить Мипси присмотреть за малышкой, но Элиза и слышать об этом не хотела. Она кричала до посинения и успокоилась только тогда, когда Драко взял её на руки. — Итак, в этой строке, я думаю, следует читать «должен», а не просто «мог бы». Мы же хотим избежать двусмысленности. Гермиона оторвала взгляд от пергамента и посмотрела на Драко, который менял подгузник Элизе, сидя на краю стола. Он пощекотал малышке животик, а затем взял её на руки и прижал к груди. Она на мгновение задумалась о том, каково это — когда тебя вот так обнимают. Погодите. Что? Гермиона быстро отогнала эту мысль и откашлялась. — Знаешь, мы не можем допустить, чтобы что-то было истолковано неверно. Это приведёт к злоупотреблению властью. Гермиона уже очень давно не чувствовала чьих-то объятий, не говоря уже о чём-то более интимном. — Да, злоупотребление властью — это то, чего мы на самом деле пытаемся избежать. — Грейнджер, тебе не кажется, что в комнате слишком жарко? Ты стала какого-то странного розового оттенка. — Он проигнорировал её сердитый взгляд. — Согласен. Если мы сможем перекрыть все пути для злоупотреблений, у нас появится шанс заставить этот проект работать. Думаю, нам стоит обратиться к прецеденту, созданному Хендриксом в 1672 году. Кажется, это в той книге, справа. — Он кивнул в сторону стопки книг рядом с ней. *** Гермиона резко проснулась. Она лежала на полу в библиотеке, повернувшись на бок. Перед ней, свернувшись калачиком и пустив внушительную слюну, спала Элиза. Рядом с ней лежал Драко. Он лежал на спине, одна его рука была зажата между Элизой и Гермионой, а другую он закинул за голову. Он тихо посапывал. У её ног лежала стопка пергамента. Чернильница валялась на боку, чернила пролились на ковёр и испачкали ноги. Гермиона вздохнула и приподнялась, поморщившись от боли в шее и скованности в плечах. Ей пришлось осторожно разжать пальчики Элизы, которые были сжаты в кулачок и впивались в футболку. Малышка засунула кулачок в рот и жевала его во сне. В голове у неё крутились предательские мысли о том, что она могла бы получить это. Их. Уют. Комфорт. Компанию. Она покачала головой, чтобы избавиться от этих мыслей. Три дня, проведённые в компании младенца и на удивление приятного Малфоя, повлияли на её эмоциональное состояние. Чёткие границы, которые они установили, когда начали работать вместе, теперь размылись, превратившись в серую зону, которую она не решалась исследовать. Она сразу же решила, что это просто перенапряжение и повышенная эмоциональность, и что, как только ребёнок вернётся к родителям, они смогут вернуть своим отношениям прежнее состояние. Отношения коллег. По крайней мере, так она чувствовала себя комфортно. Выглянув в окно, Гермиона увидела небо, окрасившееся в тёмно-фиолетовые и розовые тона раннего рассвета. Это наверняка означало, что они проспали всего два или три часа. По рези в глазах она поняла, что скорее два. Она оставила Драко спать на полу и поднялась наверх, чтобы подготовиться к новому дню. *** Статья в «Ежедневном пророке» неделю спустя: «Заместитель министра Грейнджер разрушает устои! На прошлой неделе магглорождённая мисс Грейнджер провела через министерство новую политику, от которой у глав департаментов подкосились ноги. Заместитель министра Грейнджер заверила нас, что эта новая политика не приведёт к массовой потере рабочих мест, как это было в случае с реструктуризацией Департамента по уходу за магическими существами. Грейнджер поспешила отметить, что реструктуризация должна упростить систему для обычного волшебника или ведьмы, чтобы им не приходилось прибегать к взяточничеству или другим нечестным методам, чтобы получить от министерства заслуженное обслуживание. Нынешний министр магии Кингсли Бруствер полностью поддерживает политику своего заместителя. Мы можем лишь сказать, что, когда всё уляжется, мы сможем подсчитать все потери» Статья в «Ежедневном пророке» за тот же день в вечернем выпуске: «Драко Малфой возвращает похищенного ребёнка. Неделю назад малышка Мейбл Пович пропала, когда её мать, миссис Рут Пович, присутствовала на презентации министра магии Кингсли Бруствера. Миссис Пович рассказала «Ежедневному пророку», что попросила свою подругу, имя которой не называется, подержать Мейбл, пока она будет вытряхивать камешек из ботинка. Когда она подняла глаза, Мейбл не было, а подруга миссис Пович разговаривала с другим волшебником. Когда миссис Пович попыталась заявить о пропаже Мейбл, отдел социального обеспечения был закрыт. Мать и ребёнок воссоединились в священных стенах министерства, куда миссис Пович пришла в понедельник утром, чтобы заявить о пропаже своего ребёнка. «Я как раз ждала, когда откроется коридор, ведущий в отделение, и вдруг увидела, как мимо проходит высокий блондин с моей Мейбл на руках». Блондином оказался не кто иной, как Драко Малфой, пресс-секретарь министра и подозреваемый в похищении. Когда корреспондент «Ежедневного пророка» обратился к мистеру Малфою за комментарием, его прогнали. Мы ожидаем подтверждения от отдела мракоборцев о том, будут ли выдвинуты обвинения против наследника Малфоев» *** К тому времени, как Драко наконец оторвался от стопки бумаг, которая каким-то образом увеличилась за время его отсутствия, в отделе почти никого не осталось. Из-под двери кабинета Грейнджер пробивался тусклый свет. Его позвоночник протестующе хрустнул, когда он потянулся и встал из-за стола. Они почти не разговаривали с того понедельника, когда он проснулся на полу в библиотеке, а Элиза ворковала с ним. Грейнджер давно ушла, а когда он пришёл в Министерство, его почти на весь день задержала мать ребёнка и отдел мракоборцев. Остаток недели Гермиона провела в конференц-зале с членами Визенгамота и главами департаментов, разрабатывая свою политику. Был поздний вечер пятницы, и Драко захотелось огневиски. И он знал, кто может ему его предоставить. Он тихо постучал в дверь кабинета Грейнджер. — Входите, — сказала она. Она откинулась на спинку офисного кресла, сняла туфли и положила ноги на стол. На столе стояла бутылка бурбона, а в руке она держала стакан. В нём было полдюйма жидкости. — Допоздна работаешь? — спросил он, садясь напротив неё. — Я бы сказала, что на этой неделе я работала достаточно, чтобы у меня был хотя бы час свободного времени. Она взмахнула палочкой и превратила пресс-папье в стакан. Налила в него бурбона на два пальца и протянула Драко. — Вообще-то я хотела предложить тост. Он приподнял бровь, но поднял свой бокал. — За то, чтобы система сработала. — Она чокнулась с ним бокалом и сделала глоток. — Это ещё предстоит выяснить. — Не будь таким пессимистом. Все стороны отлично справились с задачей. — Мы были только вдвоём, Грейнджер. Мы были единственными участниками. Ну, и ещё ребёнок. Гермиона оценивающе посмотрела на него. — Странно видеть тебя сейчас без ребёнка на руках. Он удивлённо приподнял брови. — Я просто хочу сказать... Послушай, мы знаем друг друга почти всю жизнь. Мы через многое прошли, и я просто вспоминала об этом сейчас… До того, как ты появился... Нам уже за тридцать, Малфой. Помнишь, как мы думали, что не доживём до восемнадцати? И всё же мы здесь. Я просто не могу перестать думать о том, что за все те годы, что мы... общались… я ни разу не видела, чтобы ты так улыбался. На губах Драко появилась улыбка: — Ты смотрела, как я улыбаюсь? — Не то чтобы. Просто, знаешь, мимоходом. Перестань так на меня улыбаться. Я пытаюсь быть серьёзной. — Не позволяй мне тебя останавливать, — Драко лениво покрутил в руке стакан, приглашая её продолжить. — Я имею в виду, что... ну... может быть, мне нужно вспомнить, как улыбаться, понимаешь? Я пыталась раньше, и это было странно. Как будто мышцы лица разучились так двигаться. Я не знаю. Думаю, не так уж много причин для улыбки, когда у тебя такая работа. — Грейнджер, — сказал Драко после нескольких минут задумчивого молчания. — Как называются фальшивые спагетти? Она непонимающе уставилась на него. — Им-паста. Гермиона чуть не упала со стула от смеха. — Да, — кивнул Драко сам себе. Это была его новая цель в жизни. Ему не нужно было убеждать Гермиону влюбиться в него, ему просто нужно было каждый день смешить её, пока она не влюбится. А если нет, что ж, ему всё равно нравился звук её смеха. КОНЕЦ