Den of Angels

Они сидят в тишине недолго. По крайней мере, так кажется Джейсу. Мигание аварийных ламп под потолком — пульсирующий красный, перетекающий в гаснущий багровый, а затем темнота — переключается на нормальный режим в какой-то момент. Видимо, ИИ-система дома перезагрузилась, раз больше не надо вбухивать всю тонну энергии во что-то серьезное — типа прото-капсулы — и вернула нормальный режим. Где-то в глубине дома снова запускаются роботы, пытающиеся убрать остатки грязи, нанесенной со свалки на ботинках, все то, что Джейс плохо затер, заново включается тихое бормотание дисплея на всю стену, где, скорее всего, транслируются очередные ночные новости. Его гость — Виктор — вскидывает голову при этом шуме, тревожное замкнутое лицо обращается в сторону коридора, и Джейс готов поклясться, что в его взгляде снова появляется страх. Тщательно скрываемый, но он есть. — Эй, все в порядке. Это просто телевизор, — пытается он успокоить Виктора. — Я иногда ставлю на фон, чтобы не казалось, будто я совсем один, — и почему у него такой оправдывающийся тон? Разве плохо быть одиночкой? К этому можно привыкнуть, вообще-то — особенно, если большинство людей, которых ты знаешь, просто пытаются тебя использовать. Джейс подрывается на ноги, трет пульсирующий висок — там наверняка уже налился синяк, вот и болит — и взмахивает рукой в сторону гостиной. А что, мама учила его быть гостеприимной. — Пойдем, удостоверишься, чтобы наверняка. Не обращай внимания на беспорядок, я сюда не то чтобы часто наведываюсь, приходится дневать и ночевать в лаборатории, а потом меня тащат на эти гребаные званые вечера, потому что я вроде как символ, Человек Прогресса, черт его побери. Джейс, как насчет вдохновительной речи сегодня перед камерами? Может, снимем еще серию рекламы, где ты будешь тупо улыбаться и изображать из себя счастливого идиота? Или давайте... — Тебе кто-нибудь говорил, что ты слишком много говоришь? — внезапно оживает Виктор. Он поднимается на ноги одним текучим движением и аккуратно обходит весь мусор, следуя из лаборатории. По-хорошему, надо бы обидеться. Джейс морщится, будто его укусила особенно злая мошка, но с другой стороны он приволок к себе незнакомца, устроил над ним сеанс испытаний током, а теперь несет всякую херню, только бы успокоиться. — Это защитный механизм, — бурчит он себе под нос. — Иногда я так делаю, извини. В гостиной Виктор замирает. Нет, это, конечно, Пилтовер, но отнюдь не самая лучшая фешенебельная квартира в центре, типа Киррамановской виллы, Джейс покупал ее за другие качества, хотя для заунита, наверное, это все же роскошь. — Что это? — Виктор аккуратно, самыми кончиками фиолетовых пальцев касается дисплея, и 3-D картинка, изображающая несчастную репортершу, занесенную снегом по колено, искажается, вибрируя. — Интересно. В его голосе неподдельное удивление, будто он такое впервые видит. Золотой взгляд, сощурившись, скользит в поисках звука, и, конечно же, находит. — Телевизор? — слегка тянет Джейс. Окей, Подгород — отсталое место, особенно после затяжной войны там остались лишь бандиты и обнищавшие местные, но этой технологии уже лет пять как. Джейс сам приложил руку — ладно, считай палец, в основном заслуга была Хеймердингера — к ней. — Ты не видел такого? Репортершу, пытающуюся одновременно говорить и отплевываться от снега в лицо, заменяет его собственная напыщенная рожа — минутка рекламы Совета и Человека Прогресса, обещающая улучшение жизни посредством инноваций. — Погоди, — Джейс тянется к электронному браслету, чтобы нахрен убрать этого фальшивого двойника подальше — и кто придумал зализывать ему волосы помадкой, оставляя этот идиотский локон, он же тут выглядит как шлюха на продажу — но браслета там нет. Вроде как сбросил куда-то. — А черт-черт-черт, не смотри... Виктор смотрит на него, а затем уголки его рта растягиваются в еле заметной усмешке. Отлично, он сегодня еще и клоун! Так держать, Талис, а вообще андроиды не умеют улыбаться, они не чувствуют эмоций, так как это выходит у Виктора? Это мысль на потом, а пока Джейс несется к настенной панели и там принимается, по старинке, лихорадочно клацая, менять каналы. Новости, снова физиономия Золотого Мальчика, в этот раз где его подловили у академии и снова требовали ускорить производство оружия, ревущая музыка и скачущая в центре трехмерная Серафина — новая звездочка поп-индустрии, слишком громко, надоедливо, реклама новой модели автомобилей... Отлично, какая-то любовная драма, в самой середине серии, засосавшаяся парочка на фоне океана, но хотя бы спокойно. — Ты смотришь такое? — Виктор, кажется, только и ждет, чтобы как-то поддеть его. В его голосе, слегка вибрирующем, хрипловатом, нотки веселья. — Нет, это мамино любимое... — а вообще почему он оправдывается? Джейс вздыхает. — Смотрю. И в общем-то, это неплохой сериал. Да, больше уверенности. — Так, ладно, — он занижает звук поцелуя до минимума, чтобы не отвлекало, и упирает руки в бока. — Тебе устроить экскурсию по дому? Гостиная, спальня... в лаборатории ты уже побывал. Там кухня, ванная и туалет. — Как вы добились эффекта трехмерности? — Виктор все еще, кажется, залип на волнах прибоя, перекатывающихся по полу одна за другой, лазурные, яркие, они выглядят совсем как настоящие, но шипят, поддергиваясь при столкновении с его босыми ногами. — Поляризация экрана по направлению потока света? Воу. Джейс тут же оборачивается, теряя мысль. Что он только что сказал? — Нет, вообще-то теперь используется система параллакс-барьеров. Они устанавливаются... — По периметру, очевидно, — Виктор безошибочно тыкает по углам гостиной, находя спрятанные за панелями устройства, из-за которых они сейчас и наблюдают вечерний закат на побережье. Целующаяся парочка не в счет, до них никому дела нет. — Ты не видел телевизора, но сразу определил, как он должен работать? — все еще слегка офигевший Джейс чешет подбородок. — Примерно. Это не сложнее, чем собирать прото-колыбель для запитки андроидов, или как ты это называешь... капсулу. У Джейса отвисает челюсть. Окей. Это все еще галлюцинации. Или посмертное видение после приземления с четвертого этажа на острый обломок. Не может быть еще одного человека, так запросто понимающего его мудреные объяснения. Или... — Ты же не умеешь читать мысли? — а что, если он подобрал не человека и не андроида, а кого-то... иного. Не с другого континента, может, божество? Хотя кто верит в богов сейчас, они сотню лет точно мертвы, или впали в спячку, или переродились и стали обычными скучными смертными. — Полагаю, мне придется это выяснить, — Виктор пожимает плечами, как будто это совершенно рядовой вопрос. — Но у тебя и так все на лице написано, и мне незачем напрягаться. Джейс вспыхивает моментально — черт бы побрал его врожденное умение превращаться в помидор в моменты неловкости — но скрывает все за деловитым кашлем. — Если ты не против, я бы хотел... после того, как ты отдохнешь и поешь, провести пару тестов твоей... руки, и вообще, — видишь, мама, он вежливый. Супер вежливый, хотя надо ли Виктору чем-то питаться? Его собственный живот, словно уловив эту замечательную мысль, тут же начинает громко бурчать. Отлично, еще больше стыда. Джейс ежится, но звук такой громкий, что даже соседи услышат. Так что, пока он не сгорел со стыда окончательно, оставив только кучку пепла на полу, которую тут же запылесосят роботы-помощники, и следа не останется, Джейс предлагает: — Может, по куску пиццы?

***

Виктору не нужна еда. Зато горячий душ и запасной комплект одежды Джейса делают из него человека. Худого в безмерном свитере и домашних брюках, замкнутого, снова растерявшего все проблески веселья. Настороженного. Как будто стоило за ним закрыться двери в ванную, и он там накрутил себя, хотя это очень человеческое поведение. Андроидам не понять всей глубины человеческих страданий. В любом случае, Джейс за это время успел только перехватить пару кусков разогретой, безвкусной как картон пиццы, наскоро напиться кофе и отключить телевизор. И немного прибраться — хотя это скорее, чтобы было куда девать руки. Неловкость — его второе имя. Даже смешно, весь Пилтовер знает его как надежду завтрашнего дня, Золотого Мальчика, а на самом деле Джейс из себя ничего толком не представляет. Кроме пары-тройки хороших разработок и отвратительного оружия, которое из него так выбивает Совет для конца этой затянувшейся войны с Зауном. Двадцать лет она длится — от горячей фазы к холодным затяжным осадам, и снова вспыхивающие конфликты. Джейс замирает у окна — жалюзи отъехали в стороны, упрятаны за стенные панели, открывая вид на заснеженный город, в разноцветных огоньках окон, вывесок, фонарей. Город-мечта, только вот насквозь фальшивая. Как и он сам. — Это... Пилтовер? — Виктор аккуратно подходит и становится рядом. Он смотрит на ночной город, будто никак не может наглядеться. А Джейсу почему-то приходит в голову мысль — идиотская мысль — и что его лицо куда интереснее этого чертового Пилтовера. — Ага, — он гасит ее, это странно, неуместно, просто новизна кого-то рядом, плюс загадка, и еще стресс. — Ненавижу его, — его взгляд ненароком сваливается с еще влажных волос Виктора к ключице, виднеющейся в слишком большой пройме свитера. Белизна кожи и сиреневые жилы сплава, слитые воедино. Он пялится, пялится как идиот, и хочется потрогать это место, где плоть сращена со сталью. До дрожи в пальцах. Джейс вскидывает голову и смотрит куда-то в сторону: — Но тебе, наверное, понравится, — голос глухой, потерявшийся. — Город, — добавляет он, потому что иначе слишком легко понять. — Как будто мне есть куда идти, — Виктор обхватывает себя руками за плечи, еще больше закрываясь, словно прячась в какой-то невидимый кокон, но вместо того, чтобы посочувствовать, как положено, Джейса почему-то устраивает эта идея. Отвратительно? Да. Но как есть. Пока к Виктору не вернется память? Вернется ли — неужели Джейс настолько урод, чтобы надеяться на обратное — или это стерлось и оставило чистый лист, но он будет рядом. — Ты можешь оставаться тут, — Джейс предлагает преувеличенно бодрым и веселым тоном. — Секретное логово, о котором никто не знает, плюс я нечасто тут бываю, я же говорил, меня буквально разрывают на кусочки, как это бывает с гениями! Виктор хмыкает, отворачиваясь от окна, словно оно ему больше неинтересно, но взгляд блестит золотом: — Мы можем вернуться обратно в лабораторию? Мне нужен небольшой экскурс во все недавние изобретения, и боюсь, только гений вроде тебя с этим справится. Шпилька легкая и почти безболезненная, словно они давние друзья и это их старая добрая шутка. Хотя Джейс все равно слегка краснеет. Трет лицо и проходится рукой по волосам. Ему бы сейчас насторожиться — он вот-вот вывалит на только сегодня встреченного незнакомца тонну информации, возможно частично секретной, потому что черта с два он будет болтать про старые технологии, и Мел бы его на его же подтяжках повесила, только знаете что, нахрен Совет и Медарда Инкорпорейтед! — Взамен на возможность потыкаться в твою руку... — Святая Мария, Жанна и все старые боги,что он несет! — Скальпелем! Отверткой! — одна идея глупее другой, боже, лучше ему и правда провалиться сквозь этажи на дно Подгорода. — Знаешь, забей. Я, как Человек Прогресса, буду рад просветить тебя! Назовем это частной лекцией. Он ведь не такой. Совершенно. Когда Мел предложила официально объявить о их отношениях, Джейс довольно спокойно отказался. Ой да ладно, он позорно сбежал. Но даже эти попытки открыть кому-то душу, объяснить, что гложет его изо дня в день, были обречены на провал — кому вообще есть дело до Джейса, настоящего под этим всем ярким фальшивым маскарадом. — Хорошо, — заунский акцент Виктора почему-то тоже усилился, и мягкий р-р-р словно шорох свежевыстиранных простыней, фантомные когти по загривку. — Только прошу, не отрежь ее, Человек Прогресса. Мне она нравится прикрепленной к телу. И снова неловкость исчезает, унесенная легкой безобидной шпилькой. Как будто Виктор действительно умеет читать чужой разум, и, понимая, что Джейс сейчас отвалится, задушенный стыдом, сглаживает острый угол. А потом они говорят. Начинает Джейс — для наглядности лучше бы использовать дисплей в гостиной, но они уже в лаборатории, и приходится чертить на меловой доске, знакомить с принципом ИИ, автоматики андроидов и всем, что Виктору скорее всего незнакомо. А затем тот подхватывает, словно ждал этого, становится рядом у исчерченной уравнениями поверхности и принимается писать свое. — Нет, это не сработает, — Джейс мотает головой. Он балансирует на грани истощения и нехватки сна, но не может остановиться, разум работает на полную катушку, будто это его сунули под провода и встряхнули электричеством. — Сработает, — возражает Виктор, отбирая мел, и принимается исправлять. — Ты просто с самого начала зацикливаешься на идее единичного использования... Одно за другим он препарирует все изобретения Джейса, подчеркивая недостатки и достоинства, и это словно... Словно внезапно поставить напротив себя зеркало, во весь рост, или найти близнеца, соединенного разумами. Это как какой-то безумный сон, слишком идеальный, чтобы быть реальностью. И Джейс улыбается, где-то внутри, где последние месяцы гостила черная спираль самобичевания, ненависти к своему же будущему изобретению, наконец пузырится какое-то почти детское счастье. — А что если... — Добавь аккумулятивную способность конденсатора, так что никакие доп батареи тут не нужны... — Да, я смогу использовать графен, он дешевый и доступный! — вдохновленный Джейс буквально носится по лаборатории, по ходу сворачивая что-то звенящее с тумбы, натыкаясь на полки с залежами нужного хлама. Если бы можно было, он бы уже стучался макушкой о потолок, настолько в нем много воздуха. — У тебя он есть? Сейчас? Здесь? Какая грубость! Прятать от меня такие ценные вещи! — даже сарказм у Виктора похож на веселье. — Заунита! Джейс делает быстрее, чем думает, так что, пока он кончиками пальцев вытаскивает из коробки подходящие угольно-черные решетки, ляпает: — Технически ты был возрожден в моей лаборатории на территории Пилтовера, так что это делает тебя не меньшим пилтоверцем, чем я, свеженьким и чистеньким. Оу... — до него доходит. — Извини. Мало того, что он буквально в лицо плюнул человеку из Подгорода, когда его знакомые убивают таких, как Виктор по ту сторону моста, так еще и намеки на возрождение... Звучит, будто он кичливый безумный ученый, любитель испытаний над людьми. Виктор понимает и это, но гасит мягким голосом: — Тебе пора прекращать извиняться так много, — где-то в его тоне прячется грусть. — Тем более, что я не человек. Больше нет. Джейс застывает. К черту решетки, нахрен все это, он должен что-то сказать... О андроидах, которых недолюбливает, нет, даже ненавидит, больше всего, потому что именно им уготована участь бездумного марша на Подгород, с оружием в руках, а Виктор — прямая противоположность этим самым безголовым болванчикам. Он вряд ли дышит —скорее всего! — ему не нужно питаться, спать, но он не марионетка Совета. Живее всех живых, человечнее любого знакомого Джейса. — Ну... — его голос слегка дрожит, но где-то по пути добирает так необходимую сейчас твердость. — Что бы ты там себе ни надумал, Виктор, я все равно не могу относиться к тебе как к инструменту, или помощнику, или тупой железяке, и, будем честными, кое в чем ты превосходишь даже меня... — он снова частит, — так что я бы сказал, мы равны. Примерно как м-м-м, партнеры. У Джейса никогда не было партнера. Знакомые — да, друзья — ну... несколько. Но ни один из них никогда не мог стать вровень. Мыслить так же. — Партнеры? — Виктор пробует это слово, перекатывает во рту, добавляя бархатистой раскатистости. — Довольно эгоистично. — Ну, я и есть эгоист, — Джейс будто сражается с ним за это право. Или с самим собой, наверное, потому что прошло несколько часов с их знакомства, а он уже представить не может себе, что делать, если Виктор исчезнет.. — Так что теперь ты мой партнер, если не возражаешь. Выпалив это, он наудачу скрещивает пальцы за спиной. Ну же, пожалуйста, согласись, увидь меня настоящим, не уходи, никуда не уходи! Виктор молчит. Думает — естественно. Но потом все же кивает. — Эгоистично, но думаю, я способен с этим работать. А теперь, если ты не против, партнер, — и Виктор делает ударение на этом слове, — подай мне графеновую решетку, и мы попытаемся исправить наш конденсатор. Возможно после этого все проходит как в тумане. Джейс вовлечен, правда. Он помогает с пересобранным прототипом, исправляет погрешность на меловой доске, таскает туда-сюда коробки, но мозг все равно сбоит. Как будто до его тупых нейронов только сейчас доходит, что Виктор никуда не денется, пока что. И что теперь он не один. Где-то там, в процессе сборки он успевает предупредить — кажется, я сейчас отключусь — а потом и правда валится на порог лаборатории. Никакой текучести, красоты, просто как какой-то мешок, с громким бумм. За окном виднеется серое рассветное небо, маленький робот снует у ног, приняв Джейса за мусор, но в принципе... все замечательно. Он сделал все правильно, где-то в этом ненавистном мире Джейс сделал самую хорошую вещь. Он нашел Виктора.