Обжигающая Школьная Жизнь

Ты сменишь лицо, как наряд, ты войдешь в чье-то тело неслышно, как змея, Ты кольцами сдавишь меня, дав понять, кто из нас в жизни лишний. Твой вирус лжи ядовит, он разрушит меня, но напрасны все слова -

Сгорю, как сухая трава, может, это мне послано свыше?

***

Я набравшись смелости решил рассказать всю правду. —Это Катя меня толкнула. Лилия Павловна подозрительно посмотрела на свою дочь. Та в свою очередь стала немного волноваться и взгляд ее заметался по кабинету. —Кать,это правда?—спросила учительница —Мам,нет,это Рома ему пригрозил,сказав если расскажет правду-убьет,—продолжала врать Катя. Тут уже я не сдержался. —Катя,хватит врать,Рома хороший человек,а ты из-за своего самолюбия,готова его подставить. Лилия Павловна, я вам клянусь то что это она толкнула меня,—чуть ли не кричал я Лилия Павловна злобно посмотрела на Катю. —Так,ладно. Рома,Игорь,Антон вы свободны. Катя останься,—сказала Лилия Павловна —Ну,мам!—крикнула Катя Учительница же в свою очередь промолчала и проводила нас своим леденящим взглядом.

Мы вышли из кабинета, направляясь к раздевалке. По пути мы попутно обсуждали, насколько далеко зашла Катя, решив сохранять свой авторитет.

***

Я стояла перед мамой с красным и грустным лицом. Слёзы сами подступали к глазам, но я их сдерживала, показывая, насколько мне насрать на этого очкарика. — Так, Катерина, это что такое сейчас произошло? Антон даже учиться в школе не начал, а ты уже над ним издеваешься. Ты что думаешь? Если я тебе не говорю, то я не в курсе всех твоих сплетен, твоего буллинга и многого другого? Нет, Катя, я всё знаю. Раньше я считала, что это всё враньё, ведь не может моя дочь быть инициатором буллинга. Но нет. Видимо, мало я тебя воспитывала... — отчитывала меня мать. Во мне же что-то перещелкнуло. А ведь и правда. За что я так с ним? Почему решила унизить его перед пацанами? Он ведь даже в класс прийти не успел, а я так... — начала осознавать я. — Поэтому... Кать, ты вообще меня слушаешь?! Мамин голос резко отрезвил меня, и я прервала свой поток мыслей. — А, да... Прости меня, мам, больше такого не повторится, — произнесла я. На удивление, я реально стала какой-то грустной. Я только сейчас осознала, насколько подло я поступила, толкнув его. А ведь он мог себе что-то сломать... Надо будет завтра перед ним извиниться, хотя... Блин, не знаю... Я запуталась. — Ладно, Кать, пойдем домой. А украшения попрошу завхоза снять, — сказала мать.

***

Мы с пацанами вышли из школы, предварительно подкурив сигареты. Спина довольно сильно болела, но разговоры пацанов хоть и немного, но отвлекали от боли. — Слышь, Тоха, сильно болит? — спросил Ромка. — Да, неприятно, — ответил я. — Сука, я хуею с гадюки. Она если и действовала, то только пиздёжом, а до физического вмешательства никогда не доходило. — Ромыч прав, Тоха, на. Она никогда никого не трогала. Видимо, ты — особенный, на, — слегка улыбнувшись, сказал Бяша, пытаясь меня хоть чуть-чуть развеселить. — Да уж, особенный, — уныло произнёс я. — Слышь, Тоха, она вообще в край ахуела. Так дела не делаются, нужно её проучить, — хорошую идею предложил Ромка, но я посчитал её попросту бесполезной. — Да не надо, Ром. — Слышь, браток, ты не расстраивай нас. Ты не бойся, мы так, чисто расскажем про то, как ты её унизил, и с ней перестанут все общаться. — Слушай, Ром. Если мы это сделаем, то она ещё хуже нашу жизнь сделает. У неё наверняка есть подруги, которые вместо неё эти сплетни разносить будут. Поэтому я считаю, что не стоит разжигать новый конфликт, который к ничему полезному не приведёт. — Ну да, Тоха, ты прав. Ну и что ты предлагаешь? Оставить её безнаказанной? — Ну слушай, можно просто ничего не делать. Лучшая пытка — бездействие. Она будет думать, что мы что-то сделаем, всё время предостерегаясь, мы же просто будем тянуть это время. — Ну, Тоха, ну гений. Сразу видно, не зря очки носишь, — похлопывая меня по плечу, сказал радостный Ромка. — В натуре, Тошик, на. Настоящий гений, — поддержал Бяша. Докурив сигареты, мы выбросили окурки в снег. Ещё немного поболтав с пацанами, мы попрощались. Поглядев на время, я всмотрелся в цифры, которые расплывались из-за глаз, непривыкших к темноте. На экране я увидел 20:40. Как раз успею дойти до дома. Я побрёл по дороге, освещённой фонарями, которые источали тот самый оранжевый свет. Он веял теплом и чем-то родным. Этот свет у меня ассоциируется с домом и детством. Но сейчас я о нём не думал. Мой мозг был полностью загружен завтрашним днём. Что сделает Катя? Как отнесутся ко мне другие одноклассники? А вдруг Ромка и Бяша предадут меня и встанут на другую сторону? — тревожащие мысли начали посещать меня. Я, в свою очередь, набрал в руки снега и, обтерев им лицо, наконец-то успокоил крики души. Свет фонарей освещал исключительно дорогу, не доходя до домов. Сами же дома находились в относительной темноте, но всё же разглядеть их силуэты мне удавалось. Они выглядели ещё более мрачно и гнетуще. Моё воображение рисовало обугленные дома, которые стали жертвами массового пожара. Но в некоторых окнах горел свет, нарушая мою картину. Я решил взглянуть на небо. Выглядело оно ничуть не хуже, чем в городе, но облаков было порядком меньше. Небо было полностью укрыто яркими звёздами. Выглядели они с виду одинаково, но это совершенно не так. Если начать всматриваться в них, то обнаружишь, что одна звезда меньше или больше другой. Некоторые из них светили довольно сильно, при этом выталкивая другие из колеи, делая их незаметными Через пару минут я обнаружил, что уже шёл по неосвещённой лесной тропе, которая вела леденящим душу ужасом. У меня по коже пробежали сильные мурашки, которые немного, но согревали меня. Вдруг я ощутил чей-то взгляд на себе сзади, но, обернувшись, никого не увидел. Потом услышал посторонний хруст снега, который очень сильно напрягал, но, глядя вокруг, я никого не обнаруживал. Я стал потихоньку терять рассудок, понимая, что скорее всего схожу с ума. Или же это лес пытается меня сбить с пути? Я резко вспомнил бабушкины наказы, которые учили меня не обращать в этом лесу внимания на посторонние звуки. Я решил так и поступить. Через время после моего игнора леса, звуки успокоились, что не могло меня не успокоить. Через время я вышел в поле, над которым небо, на удивление, было довольно светлое, как белые ночи на севере летом. А уже глянув левее, я обнаружил свой дом, который сейчас выглядел как укрытие от всех проблем. Но так ли это на самом деле? Ответа на этот вопрос я не знал. Перед тем как зайти в дом, я решил ненароком посмотреть на время. Живя в городе, я любил немного постоять в подъезде до ровного времени, чтобы немного понервировать родителей. Достав телефон, у меня округлились глаза. На часах было 20:45. Я ведь явно не мог идти от посёлка до своего дома пять минут. Ну ладно, видимо, я слишком быстро шёл, волнуясь за свой рассудок. Я всё же решил не стоять на морозе и вставил ключ в замочную скважину. Отряхнув ноги, я зашёл в дом. Я ощутил серьёзное облегчение, понимая, что мне предстоит целых десять часов отдыха от школы. Я услышал быстрый топот сестры, которая очень быстро перебирала ногами, проходя длинные расстояния. Уже через пять секунд она кинулась на меня. Я ощутил резкую боль в спине, но решил не грузить свою сестру и просто протяжно вздохнул, сдерживая крик. — Антош, где ты был? Я скучала, — произнесла обрадовавшаяся моим возвращением Оля. — Да ладно, меня всего-то три часа не было. — Ага, всего лишь, — едко произнесла мама. Я же, в свою очередь, промолчал. Спорить с матерью у меня не было ни сил, ни здоровья. Я очень устал. Закончив объятия с сестрой, я разделся и быстро ретировался в свою комнату. Я даже не ужиная, переоделся в свою домашнюю одежду и, выключив в комнате свет, лёг в кровать. Снизу я услышал, как родители ложились в кровать, попутно ругаясь друг на друга, но эти крики поглощал дом, не доходя до меня. Хоть за это ему спасибо. Потом же я услышал, как уже сестра зашла в свою комнату и выключила свет. Я остался наедине со своими мыслями. Я переваривал всю сегодняшнюю ситуацию. Чем же вызвана агрессия гадюки? Интересно, что она завтра сделает? — проносилось у меня в голове. Прокручивая свои мысли, я услышал еле слышный звук флейты. Поначалу я думал, что это ненароком разыгравшийся ветер, но спустя время мне пришло осознание, что ветер не может играть настолько плавную и мелодичную композицию, которая призывала меня подойти к источнику звука. Я немного опешив, с небольшой болью в спине, подошёл к окну и распахнул шторы.