Не отпущу

***

Пальцы на его подбородке соскользнули так же плавно, как и легли. Скользнули ниже, по шее а после Изуку медленно отстранился, лицо его вновь озарилось той самой мягкой, почти наивной улыбкой, от которой теперь хотелось скрежетать зубами. Он радостно хлопнул в ладоши, резкий, звонкий звук разрезал напряжённую тишину. - Пора есть, а то ты целый день был в отключке, я наверное переборщил с дозой снотворного которое влил в тебя. - весело произнёс он, словно сообщал о чём-то совершенно будничном. -" Я проспал целый день, значит мой клан уже начал меня искать. Осталось только дождаться. Этот мальчишка скорее всего более глуп, и не позаботился о том что бы скрыть наше местоположение. "- быстрые мысли пробежали в его голове. Он увидел как юноша приблизился к стулу, на котором он сидел. Протянул руку, и его тонкие пальцы на миг коснулись спинки. Стул вздрогнул под ним, и вдруг, безо всякой видимой поддержки, медленно оторвался от пола, Чисаки вместе с ним. В груди на миг перехватило дыхание. -" Его причуда телекинез? Левитация? Или какая то манипуляция предметами?" - Ещё один чёткий вывод, который тут же зафиксировался в его голове. Всё, что он видел до этого, начинало складываться в картину. -"Именно так он тогда увернулся от удара... Но как он нейтрализовал мою причуду? Что он тогда сделал? Я не понимаю... Может какой то механизм? Или у него есть приспешник?" Но сейчас не время для долгих размышлений. Он сосредоточился, не давая лицу дрогнуть, но внутри тревога лишь усиливалась. Изуку, ни на секунду не теряя той странной радости на лице, легким движением подтолкнул левитирующий стул вперёд. Дверь, откуда он пришёл, внезапно сама распахнулась, без прикосновения, с лёгким скрипом. Ещё одно подтверждение. -"Причуда точно ментальная, манипулирующая материей. Он контролирует помещение. И скорее всего, те чёртовы браслеты... не просто подавляют мою силу, но и привязаны к его контролю." - Чисаки молча впитывал каждую мелочь, каждую деталь, пока его мягко «катили» по коридору. Коридор оказался таким же светлым, стены выкрашены в тёплые, спокойные оттенки, будто из какого-то домашнего журнала. Пастельные бежевые и молочные тона, редкие декоративные элементы. На подоконниках, ухоженные зелёные растения в аккуратных керамических горшках. Воздух был насыщен лёгким ароматом свежести, может быть, жасмина или чего-то подобного. -"Не подвал. Не логово. Он устроил дом. Настоящий. Для... "семейной жизни"?" Чем дальше вглубь, тем сильнее в груди рос холодный, липкий страх. Это уже не импульсивный психопат с похищением ради шантажа. Нет. Этот планировал всё. Готовился. Следил. И строил под себя новый мир. В этот момент они вошли в кухню. Комната, как и остальное, утопала в мягком свете. Белые и бежевые стены, большие окна с полупрозрачными занавесками. На столе, букет полевых цветов в стеклянной вазе. У дальней стены, стеллаж с книгами и ещё несколько растений, свисающих лианами вниз. Всё было... почти идеально ухожено. Стул мягко опустился у края стола, и Кай ощутил, как его «посадили», точнее, зафиксировали в новом положении. Мидория тем временем радостно проследовал к холодильнику, откуда стал доставать продукты. Открыл один из шкафов над столешницей, и в ход пошли баночки, контейнеры, коробки. - Сегодня у нас в меню... - начал он весело, не глядя на Кая, пока раскладывал всё перед собой, - твоя любимая еда. Он повернул голову, изумрудные глаза на мгновение сверкнули. - Сбалансированный завтрак. - Он говорил это с такой радостью, будто озвучивал лучший сюрприз в жизни. - Постная говядина, ты ведь предпочитаешь её средней прожарки, с лёгкой солью, без лишних специй. Протеиновый салат, шпинат, орехи, немного сыра, заправка на оливковом масле. Отдельно, киноа. Ты ведь не любишь слишком тяжёлые гарниры утром. Он замер, взглянув на Чисаки, как будто ждал одобрения. - А на десерт лёгкий греческий йогурт с ягодами. Твой организм не любит избыток сахара утром... - он чуть склонил голову, улыбка стала тонкой, почти маниакальной. - Я знаю все. -"Чёрт." -В голове Чисаки словно обрушилась лавина. -" Он не просто следил. Он знал. Он учил его привычки. Еду, состав рациона, даже мелочи. То, что знали лишь самые близкое окружение..." В груди что-то противно сжалось. Страх начал стучать по вискам. Проклятая тревога не уходила, наоборот, с каждым словом парня её хватка становилась всё крепче. -"Сколько времени? Сколько он меня изучал? Как глубоко залез?" Он сидел неподвижно, почти в шоке, глядя, как тот с лёгкой грацией начал готовить. Каждое движение было уверенным, отрепетированным. Парень наслаждался этим «процессом», как будто это было их нормальное, совместное утро. Внутренний голос в нем орал. -"Опасен. Очень опасен. Маниакален. Необычайно целеустремлён. Не спускать глаз. Любая ошибка равно смерть." А снаружи он продолжал сохранять холодное, непроницаемое выражение лица, последнюю маску, что у него осталась.

***

Изуку с лёгкой, почти танцующей походкой двигался по кухне. Шуршание упаковок, тихие щелчки ножа по разделочной доске, мерный стук посуды… Слишком спокойно. Слишком уютно. Для тюрьмы. Для… клетки. Он все ещё сидел на стуле, будто в каменном блоке. Внешне, спокойный, даже равнодушный. Внутри же каждый нерв вибрировал, пульс гудел в висках. -"Контролируй себя. Не спугни. Не показывай страх. Ищи слабость. Понимай, с кем имеешь дело." Он заставил себя вдохнуть медленно, глубоко, чтобы успокоить дрожь в груди. Голос, когда он заговорил, был низким, холодным, с той самой снисходительной сталью, которую привык использовать на подчинённых. - Ты… - произнёс он чуть тише обычного, прищурившись. - Знаешь, кто я. Знаешь, на что я способен. Ты правда думаешь, что можешь так просто меня держать тут? Как в игрушечном домике? - Фраза вышла выверенной, ни капли эмоций, ни дрожи. Хотя внутри клубок ярости и страха уже давил на грудь. Изуку не сразу ответил. Он медленно повернулся к нему, в руках всё ещё нож для мяса. Его глаза на миг сверкнули, снова тот странный, маниакальный блеск, который заставил Кая внутренне напрячься до предела. - Конечно, знаю, больше скажу я знаю весь механизм работы твоей причуды. Она кстати прекрасна. - мягко проговорил юноша, и голос у него стал чуть тише, почти ласковым. - Я столько лет наблюдал за тобой… следил… учился. Чтобы однажды всё стало вот так. Он улыбнулся шире, наклонил голову вбок. - Ты… мой муж теперь. Навсегда. Тебе не о чем волноваться. Здесь тебе ничто не угрожает. Здесь ты в безопасности… со мной. Я буду защищать тебя. Если даже кто то сунется сюда назад он не вернётся... - Он обернулся обратно к плите, продолжая готовить, как ни в чём не бывало. У Кая по спине прошли мурашки. -"Псих. Не просто фанат. Маниакальная фиксация. Он убеждён, что это "нормально". Что это все "правильно"." Он сжал пальцы в кулак, насколько позволяли ремни. Пытаясь сохранить ледяное спокойствие, снова заговорил. - Зачем. Тебе. Всё это. Что ты хочешь? Деньги? Связи? Информацию? - голос оставался ровным, даже скучающим. -" Нужно вытянуть мотивы. Понять, шантажист или все таки психопат. Есть ли план или он просто безумен." На этот раз юноша поставил нож на столешницу, вытер руки о полотенце и вновь повернулся к нему. В зелёных глазах не было ни капли прежнего тепла. Теперь снова стеклянная, жуткая одержимость. Он подошёл ближе. Медленно. Неспеша, словно смакуя момент. - Деньги?.. Связи?.. - голос его стал почти шёпотом. Он наклонился ближе, пальцы снова коснулись края стола рядом с Каем. - Мне это не нужно как ты не понимаешь. Глупенький муж... Мне нужен… ты. Только ты. Навеки. Ты принадлежишь мне… так давно… я ждал… планировал… мечтал. Он на миг замер, чуть склонив голову, глаза сверкали. - Никто больше не будет тебя трогать. Никто не посмеет даже смотреть на тебя. Ты… мой. Мидория резко выпрямился и вновь вернулся к плите, продолжая готовку, как будто ничего не произошло. Чисаки остался сидеть, сдерживая ледяной комок в животе. Психически сломлен. Опасен. Ещё страшнее было то, с какой тщательностью всё устроено. Сколько он готовился? Месяцы? Годы? Годы. Он сам это сказал. И теперь, браслеты, подавляющие причуду. Контроль над помещением. Абсолютная изоляция. Он не мог чувствовать свою силу она будто была заперта глубоко внутри. А ремни держали слишком плотно. Даже малейший рывок не давал свободы. Кай заставил себя вновь вдохнуть, продолжая думать, считать, выстраивать хрупкий план. -"Нужно понять больше. Вытащить детали. Найти способ. У него есть слабости. Любовь, зависимость, использовать это. Но осторожно. Сейчас любой неверный тон, он сломается. И тогда…" Страх внутри сдавил горло сильнее, чем любые браслеты. Но лицо оставалось всё таким же холодным, маска лидера, которого невозможно сломать. Пока Изуку готовил, напевая себе под нос что-то нежное, почти детское, он продолжал думать. Потому что другого выхода у него не оставалось.

***

Когда аромат свежеприготовленного мяса наполнил комнату, Мидория радостно захлопал в ладоши, словно ребёнок, которому позволили поиграть на кухне. С лёгким напевом он ловко расставил тарелки, аккуратно разложил гарнир, щедро украсил блюдо веточками свежей зелени. - Знаешь… любимый... - начал он, голос звучал почти мечтательно, пока он ставил перед ним большую тарелку. - Я всегда любил полевые цветы. Они… такие упрямые. Растут там, где никто не ждёт. На обочине дороги, у старых стен, среди камней… даже в трещинах асфальта. Они не просят о заботе. Просто… дарят красоту. Как бы ни было тяжело. - Он улыбнулся себе под нос, вытер руки о полотенце и скользнул взглядом по тарелкам, будто проверяя, всё ли идеально. - А моё любимое блюдо… - продолжил он чуть тише, будто открывая маленький секрет. - Это жареная курица с лимоном. Тёплая, мягкая, с чуть терпким вкусом... мама готовила её, когда я был маленьким. - В его голосе на миг проскользнула тень грусти. - Но для тебя сегодня только лучшее. Ещё я обожаю кацудон. Но ладно что обо мне. Чисаки сидел молча, пристально следя за каждым его движением. Пальцы были расслаблены, движения, точные, почти изящные. Ни одной лишней детали. Ни одной ошибки. Он патологически внимателен. Мысль угрожающе гудела в голове, когда Мидория, сев на стул рядом, медленно взял нож и вилку. Словно в замедленном кадре он стал разрезать стейк - ровными, выверенными движениями. Мягко, не спеша. Каждый кусок, ровно по три сантиметра в ширину. Ни капли лишней крови на тарелке. - Ты ведь любишь именно так, верно? - спросил он тихо, глаза сверкнули, и уголки губ дрогнули в слишком широкой улыбке. - Не слишком тонко, не слишком толсто… и чтобы не "плавало в крови". Я… долго учился. Хотел, чтобы тебе понравилось. Капля холодного пота медленно скользнула по виску Кая. -"Он знает. Слишком много знает. Откуда? Как давно?" - Грудь сдавило тревогой. Но лицо оставалось всё таким же каменным. Лишь взгляд стал чуть более острым, чуть более настороженным. Тем временем Изуку наколол аккуратный кусок на вилку, развернулся к нему, мягко улыбаясь почти нежно. - Открой рот, любимый… - проговорил он ласково, поднеся вилку к его губам. -Попробуй. Я очень… очень старался. Внутри Чисаки взорвалось пламя ярости. Лицо на миг исказила злая усмешка. Голос сорвался хриплым рычанием. - С чего ты взял, что я стану есть твою грязную еду, ублюдок? Думаешь, я приму хоть что-то из этой… мерзкой постановки? Ты жалкий псих, а не мой повар. И если ты думаешь… Он не успел закончить. В тот же миг что-то почти неуловимо свистнуло в воздухе. Холодный металл вдруг оказался у самой шеи. Лёгкое щелчком остриё ножа скользнуло по коже, оставив тонкую полоску боли. Горячая капля крови предательски скатилась вниз. Кай вздрогнул, тело непроизвольно напряглось. Глаза расширились. Он резко поднял взгляд. Не успел увидеть. Даже не почувствовал, когда он это сделал. А юноша все ещё сидел перед ним, по-прежнему с той же мягкой, почти детской улыбкой. Но в глазах теперь горел ледяной, хищный огонь. Он спокойно вложил кусок стейка себе в рот, лениво жуя. И Чисаки, как ни странно, впервые отчётливо заметил - у него во рту были клыки. Острые, чуть удлинённые. Проглотив, Изуку наклонился ближе, почти касаясь губами его уха. Голос стал тише, почти бархатным. - На этот раз… я прощаю тебя, любимый. - Хрупкие пальцы едва ощутимо коснулись его плеча, сжали. - Но… ещё раз ты посмеешь так со мной разговаривать, оскорблять меня… - короткая пауза, дыхание горячим облаком скользнуло по коже. - …я буду вынужден тебя наказать. И тебе это совсем не понравится. Понимаешь? Причуду то свою ты не сможешь использовать что бы заживить свои раны, а значит они останутся на твоём теле как клеймо. Он мягко отстранился, вновь улыбаясь, будто и не было ножа, и не было угрозы. Но Кай сидел, сжав зубы, тело дрожало от сдерживаемой ярости и ужаса. -"Он прав эти чёртовы браслеты мне мешают. И раны буду заживать естественным путем. И не понятно что он ещё может учудить. И насколько это будет больно... Его нельзя недооценивать. И сейчас главное было выжить. Хотя бы пока я не найду способ сломать эту чёртову клетку."- подумал он наклоняя голову. В комнате повисла тишина, тянущаяся, вязкая, как густой дым. Воздух будто стал тяжелее, давил на грудь. Кай молчал, глядя прямо в зелёные, сияющие глаза напротив. В висках стучало, мерный, быстрый ритм, почти в такт затаённой ярости и... страху. Он вынужден был признать это: страх полз холодными пальцами по его позвоночнику. -"Он точно не блефует. Совершенно. Не блефует." Тонкая полоса крови у шеи ещё покалывала, как напоминание, мгновенье, и всё могло быть кончено. Мгновенье и он был бы мертв. -"Нельзя провоцировать. Пока нет шанса. Надо играть в эту игру." Он медленно, почти лениво поднял взгляд, снова спрятав все эмоции за ледяной маской. Глубоко вздохнул, отчего грудь тяжело поднялась. Голос выдался низким, чуть глухим. - Хм… раз ты так старался, будет… глупо, если я не попробую. - Слова давались тяжело, словно сквозь ржавый металл. Всё внутри бунтовало против этой уступки. Но разум кричал - живи. Мидория будто вспыхнул от радости. Глаза засияли ещё ярче, на лице расцвела искренняя, детская радость. Он буквально засиял. - Правда?! Правда, любимый?! - чуть ли не запрыгал на стуле, торопливо отложил нож, вновь взял вилку. - Я… я очень хотел, чтобы тебе понравилось! Он с трепетной аккуратностью вновь наколол кусочек стейка, внимательно посмотрел, проверяя, не слишком ли толстый или тонкий. Поднёс к губам мужчины. - Открой рот любимый, пожалуйста, - чуть тише, нежно. - Попробуй… для меня… Чисаки стиснул зубы. Но...надо играть. Пока. Он сдержанно раскрыл рот, позволив вилке скользнуть внутрь. Тепло мяса, аромат специй, идеальная прожарка. И, чёрт возьми... Это было вкусно. Очень. Настолько, что ненависть вздрогнула внутри, смешавшись с неволей признать готовить он действительно умеет. Он медленно прожевал, стараясь не подать вида. Проглотил. - ... Вкусно, - коротко, безэмоционально бросил. Но взгляд резкий, острый. - "Не думай, что ты победил. Скормив мне это." Но эффект был молниеносным. Юноша почти подпрыгнул на месте, сияя так, что Кай едва не поморщился. - Правда?! Ты сказал "вкусно"! Я… - он всплеснул руками, чуть покраснев от восторга. - Я так рад! Я столько учился… Ты даже не представляешь… - с жаром заговорил. - Я искал именно тот маринад… именно ту температуру… И эти специи, ты ведь любишь, когда чуть-чуть чувствуется розмарин, да? Я… - голос его дрожал от эмоций. - Я просто хотел сделать тебя счастливым. С этими словами он снова но уже более угрожающе наколол на вилку мясо, снова поднёс. Чисаки выдохнул. -"Пока ты улыбаешься ты не режешь мне горло, что уже хорошо. Придётся есть. " Внутри продолжало всё сворачиваться в узел. Он всё сильнее ощущал: за этими сияющими глазами скрыта бездна. -"Изуку Мидория не просто псих. Он… фанатик. Фанатик, готовый на что угодно ради мнимой любви. И сейчас... он неизвестно где, полностью беспомощен, я в руках этого существа, что улыбается как ребёнок и режет как палач. Спокойно. Терпи. Терпи, пока не найду выход." - Он открыл рот снова. Принимая всю еду что ему давали. Каждый второй кусочек мяса скользил на язык. Каждый раз вкусно. Противно вкусно. Каждое движение челюсти давалось с усилием, не из-за еды, нет, из-за ощущения, будто он ест яд, поданный с улыбкой. Мидория, сияющий, лучащийся радостью, смотрел на него так, как никто и никогда. Не как союзник. Не как враг. Не как его приемный отец, бывший глава. Скорее как...на собственность. Как на любимую игрушку. Его взгляд скользил по лицу Кая, по его волосам, шее, плечам. Проглотив очередной кусок, Чисаки медленно повернул голову и краем глаза отметил, за дверью, чуть приоткрытой, едва видна камера. Маленький блеск, красная лампочка. -"Конечно. Он всё записывает. Всю "счастливую семейную сцену"." Изуку аккуратно отложил вилку, почти подскочил на месте, прижал ладони к груди. - Ты такой хороший... такой послушный. Я так счастлив...! - голос дрожал, зелёные глаза сверкали. Он вздохнул, словно преисполненный нежности. - Ты ведь сам понимаешь… что теперь я не позволю тебе уйти. Никогда, - голос чуть понизился, зазвенел стеклом. Он подался вперёд чуть привставая, почти нависнув над ним. Мужчина сидел неподвижно. Глаза прищурены, лицо, камень. Внутри всё кричало. Бежать. Рвать на части. Убить. Но... не сейчас. Терпи. Терпи Юноша вдруг протянул руку, осторожно поправил ворот пижамы у Кая, кончиками пальцев коснулся его шеи там, где остался след от ножа. Кожа вздрогнула. - Ты знаешь… я… я смотрел на тебя так долго. Годами. Видел, как ты работаешь, как двигаешься, как пьёшь чай по утрам. Видел, как ты раздеваешься в своей комнате… - голос стал влажным, почти мечтательным. - И я всегда думал… какое счастье наступит когда ты будешь весь мой. Слова впивались в сознание ледяными гвоздями. Чисаки сжал пальцы на подлокотниках до побелевших костяшек. - С чего ты решил, - проговорил он хрипло, медленно, словно пробираясь сквозь вязкий страх, - что я стану играть в твою больную игру, извращённый псих? Тень промелькнула в изумрудных глазах. Но вместо ярости там было разочарование. Изуку опустил голову, губы дрогнули. - Ты не понимаешь... ещё не понимаешь. Но ничего. Ты поймёшь. Обязательно поймёшь. Я дам тебе столько времени, сколько нужно. Я научу тебя быть счастливым со мной. Он вдруг встал. Подошёл к столу, налил воды в стеклянный бокал. Вернулся, присел на корточки у его стула, взгляд снизу, снизу вверх, полный почти болезненного обожания. - Попей, пожалуйста... я знаю, ты не любишь, когда во время еды пересыхает горло. - Голос снова стал мягок, ласков. Рука с бокалом протянулась. Чисаки смотрел вниз, в эти сияющие глаза. И понимал он попал в клетку, куда сам бы в здравом уме никогда не зашёл. А напротив, сидел тот, кто годами плёл эту паутину. Он медленно, очень медленно открыл рот, принял бокал. Глоток воды, прохладной, почти сладкой. Всё. Играем. Пока, играем. Пока, не найду слабое место. Изуку, довольный, буквально засиял. - Ты такой умничка… я так тебя люблю... - прошептал он, почти мурлыча. В глубине души Кай ощущал, как верёвка вокруг шеи натягивается всё туже.