i used to shine bright like gold

Your unfeeling heart imprisons me Твое бесчувственное сердце пленяет меня Careless eyes, too blind to see

Небрежные глаза, слишком слепые, чтобы видеть

Trap of Love – The Hex Girls

***

Он сгорает от нетерпения поскорее выяснить все подробности, расспросить друзей, а уж капитана — тем более, ведь тот и словом не обмолвился о том, что ребята приезжают именно сегодня. Хотя от одного осознания, что они наконец-то здесь, живы и здоровы, становится радостно и спокойно на душе. Соуп решает закончить приготовление кексов, тем самым дать время ребятам привести себя в порядок и посетить дебрифинг. Он в последний раз смотрит в сторону казарм, где за поворотом исчез Гоуст, отмечая следы темно-красной грязи на полу. И возвращается в общую комнату. К этому моменту тесто очень хорошо поднимается, и всё, что ему остаётся — так это мелко нарезать шоколад и добавить его. Соупу не терпелось поскорее увидеть ребят, узнать всё до мелочей. Голова кипит от всех возможных мыслей, что-то не даёт ему покоя. Он старается как можно скорее закончить со всем. Быстро справившись с объединением ингредиентов, он отделяет маленькие кусочки теста и кладёт в формы. Когда всё закончено, а кухня вновь полностью чистая, он ставит кексы в духовку. У него теперь достаточно времени, чтобы увидеться с друзьями. Первым делом он отправляется к Прайсу в кабинет, чтобы получить долгожданные ответы на свои вопросы. Он тихо стучит в кабинет, получив разрешение войти, аккуратно заходит, словно что-то глубоко в душе говорит ему быть осторожнее. Как только он заходит в комнату, его встречает напряжённая спина Гоуста. Он уже переоделся в свежую одежду и явно принял душ, как может судить МакТавиш по привычному запаху старшего. Немного отойдя в сторону, он видиттакого же напряжённого Газа. Парень выглядит чертовски уставшим, синяки под глазами говорят сами за себя, как и впалые щёки. Его рука в гипсе, чуть погодя замечает Соуп. Сердце сжимается от вида таких товарищей. Непроизвольно он начинает осматривать с ног до головы и лейтенанта, но тот не подаёт никаких признаков ранений, что не может не радовать. Хотя под одеждой может скрываться всё что угодно. Если бы МакТавиш не получил ранение, то мог быть рядом, мог их прикрыть, дать возможность хоть чуть-чуть отдохнуть. — Так что мы пока точно ничего не можем сделать, нам остаётся только ждать, — голос Прайса выводит его из мыслей. Только сейчас он отмечает, что мужчина тоже очень напряжён: руки сжаты в кулак на столе, брови нахмурены, а плечи несут тяжесть всего этого проклятого мира. — Вы пока отдыхайте. Если будут новости — вы узнаете первыми, парни. Газ тихо выдыхает и откидывается на спинку стула, проводя рукой по лицу, словно пытаясь подбодрить себя. Гоуст сразу же разворачивается и покидает комнату, даже не взглянув на МакТавиша. Он соврёт, если скажет, что это его не задело, но они вернулись с чёртовой месячной миссии — ты не можешь быть эгоистом, Соуп, они устали, в отличие от тебя, они работали. — Что случилось на миссии? — он наконец подаёт голос, присаживаясь рядом с другом и легко хлопая его по плечу, стараясь тем самым поддержать его. — Всё пошло не по плану. Мы не ожидали, что... — Газ, иди отдыхай, — Прайс даже не даёт ему договорить, смотрит так, что спорить сейчас не стоит. Сержант только пожимает плечами, немного неловко улыбается другу и также уходит. — Мне нужно многое тебе объяснить, Соуп... Он непроизвольно напрягается сам и копирует позу капитана, сложив руки на столе. Их работа предполагает трудности, иногда миссии идут не так, как бы им этого хотелось. Они несут потери, сами оказываются на волоске от смерти, их часто предают или лгут насчёт разведданных. Поэтому он был не особо удивлён, что что-то пошло не так, но точно встревожен состоянием ребят. Значит, что-то явно пошло не так. — До того как ты попал к нам в отряд, у нас был ещё один сержант, — видно, как капитану тяжело даются эти слова, но он старается не подавать виду. Только закуривает одну из своих дорогих сигар, видимо, пытаясь тем самым расслабиться. — Да, я знаю. Роуч. Мне говорили про него, — это правда. Солдаты часто его упоминали, особенно в первое время, когда Соуп к ним присоединился. Он слышал постоянные сравнения с этим самым Роучем — какие они разные, как вообще они решили выбрать его, МакТавиша, после него. Всё доходило до того, что у Соупа крыша ехала, он слышал чужое имя чаще, чем своё. Он изводил себя тренировками, чтобы стать лучше, чтобы его перестали сравнивать. Чтобы заметили его навыки, его работу, а не только его весёлый настрой. Со временем гнев к человеку, которого он даже не встречал, стих, как и стихи — тихие перешёптывания насчёт этого. Возможно, он наконец-то доказал, что он лучше. А возможно, людям просто стало скучно мусолить одно и то же. Вспоминая эти адовые несколько месяцев, его передёргивает, нога начинает нервно трястись. И врагу не пожелаешь такого. — Так при чём тут Роуч? Прайс всё это время молчал, что выводило солдата ещё сильнее. Он не терпел быть в неведении так долго, учитывая, что все явно уже все знали. — Прайс, клянусь богом, ещё минута — и я взорвусь, как одна из моих лучших С4, — на мгновение на лице старшего появляется мягкая улыбка, он тихо вздыхает, собираясь с мыслями, и тушит сигару. Наконец, он готов открыть этот страшный секрет. — Нам сказали, что он погиб во время миссии почти четыре года назад. Его подстрелили на наших глазах. По своей глупости я не стал проверять, а сейчас парни нашли его полуживого у этих ублюдков, — он прячет лицо в ладонях. Теперь Соуп начинает всё понимать. — Я просто поверил в то, что увидел. Ты представляешь? Он пробыл в плену эти блядские четыре года, Соуп. Я даже представить не могу, через что он прошёл там... Я... как я могу после этого быть капитаном, если так легко оставил одного из своих людей в руках у этих ублюдков? МакТавиш сразу же выпрямляется, внимательно слушая старшего. Он редко открывается им, это всегда неожиданно, как сейчас, например. Он пару минут молчит, чтобы подобрать слова. — Эй, полегче на поворотах, капитан, — он осторожно похлопал старшего по плечу, привлекая его внимание. — Ты не мог знать наверняка. Мы — простые люди, и мы верим в то, что видим. Думаю, мы все бы поступили так же. В этом нет вашей вины, сэр. Сейчас самое время подумать о его состоянии. Он молодец, что пережил это, он большой герой теперь, — несмотря на статус, на возраст, сейчас Прайс выглядел как простой человек, которому так сильно нужна была поддержка. Иногда всё, что нужно — это пару ободряющих слов, чтобы человек не погряз в своей тьме. Соуп старался сделать всё, что в его силах. — Я уверен, что он не винит вас или ребят в случившемся. В нашей работе, к сожалению, этого не избежать. Вы — самый лучший капитан, которого я встречал, и я уверен, что он думает так же. Поэтому давайте сейчас позаботимся о вас и ребятах. В кабинете повисло молчание: Прайс обдумывал слова своего солдата, сражаясь со своими личными демонами прямо сейчас. Соуп не осуждал его, он его понимал. В этой ситуации правда мало приятного, но нет смысла корить себя за ошибки прошлого, если ничего нельзя исправить. — Ты прав, но я не знаю, как всё исправить... — Мы не можем исправить прошлое, но мы можем наладить будущее. Думаю, мы все извлекли урок из этого. Нет смысла дальше копать себе яму, — Слова шли сами по себе, словно он сидел не со своим капитаном, а со старым другом. — лучше закопать эту яму и посадить что-то, чтобы это дало плоды в будущем. Согласны? Глубокие синие глаза смотрели прямо в душу, и если он и видел там что-то страшное, опасное и тёмное, он не подал виду. У каждого есть это глубоко в душе — главное, научиться работать с этим и использовать во благо. Капитан лишь тихо вздохнул в знак согласия и достал свою заначку в виде дорогого виски из нижнего ящика. Каждый справляется с этим по-своему, не стоит винить сломанных людей за это. — Давайте так: вы сейчас пойдёте отдыхать, эти две недели были очень напряжёнными, а я пока присмотрю за Роучем. И если что — передам вам. Как вам идея? — Он мягко улыбнулся, вновь похлопав мужчину по плечу. Тот, конечно, не был в восторге от идеи и уже хотел возразить, но сержант не дал ему этого сделать. — При всём уважении, сэр, не спорьте. Выпейте и идите к себе, я через пару минут зайду вас проверить. С этими словами он встал и направился к выходу. У него была идея — как хоть чуть-чуть подбодрить своих товарищей и капитана. — У вас пятнадцать минут, чтобы всё закончить. — Он бодро махнул рукой, быстро взглянув на старшего в последний раз, и вышел из кабинета. Как только он это сделал, он резко выдохнул. Он даже не осознавал, как был напряжён всё это время. Ему нужно пару минут, чтобы осмыслить всё, что только что произошло. Теперь, когда Роуч вернулся — он станет им не нужен? Его попросят уйти из команды? Поэтому Гоуст такой отстранённый? Что дальше будет с ним? Соупа просто вернут в старый отряд? Ему стоило больших усилий, чтобы прекратить этот ужасный поток мыслей, который становился всё хуже с каждой секундой. Руки стали трястись неистово. Работая с самой опасной бомбой — он спокоен больше, чем сейчас. Все таки быть простым человеком с чувствами и эмоциями намного сложнее, чем прсотым солдатом. Соуп просто не знает, куда себя деть, чувствуя, что он был просто заменой всё это время. Даже если они не знали, что Роуч жив. Они всегда знали, что МакТавиш — просто замена? Он сжимает руки со всей силы, словно это могло помочь ему снова взять себя в руки, остановить разрушающий поток мыслей. Сейчас нужно впрервую очередь позаботиться о товарищах и отодвинуть свои личные метание в сторону. Все будет так, как должно быть. МакТавиш клянется себе стойко пережить возвращение обратно. Наручные часы тихо звонят, оповещая о том, что кексы готовы. Пора лечить все душевные раны. После долгих миссий последнее, о чём ты думаешь — так это еда. Потому что первое — это душ и кровать. Зная своих друзей, Соуп был уверен, что те ещё не ели, так что было решено сходить в столовую за порцией для каждого. Хотя уже был поздний час и сотрудницы уже убирались, Соуп решил испытать судьбу и попросить два ужина с собой. Их гневу не было предела, но стоило упомянуть два имени, как два больших пакета с едой появились в его руках. Женщины сменили гнев на милость и пожелали лейтенанту и сержанту поскорее восстановиться. Соуп также зашёл в общую комнату, чтобы упаковать пару кексов и напитки своим товарищам. А также по самой глупой записке каждому, чтобы хоть как-то подбодрить. Ещё один кекс, стакан с чаем и записка капитану — и он готов выдвигаться. Как раз подошло время его проверить, так что он сразу же направился в сторону личной комнаты капитана. Тихо постучав, он получил разрешение войти. Капитан выглядел всё таким же уставшим, но уже не в военной форме, а явно в пижаме. Это одновременно самая милая и непривычная глазу вещь. — Как вы себя чувствуете? — Он оставляет пакеты рядом с дверью и достаёт из одного десерт с запиской, сразу же протягивая его старшему, а после — и один из напитков. — Словно меня переехал камаз. Что это? — Голос хриплый, значит, выкурил много сигарет. Он внимательно читает записку и тихо хмыкает. — Выглядите так же. — В ответ на подколку он получает самый хмурый взгляд, с которым может соревноваться даже Гоуст. — Кекс с шоколадной крошкой и чай — на ночь самое то, сэр. — Спасибо... Мужчина выглядит озадаченным. Только Соупу не удаётся понять — это из-за самого десерта или из-за того, что он вообще что-то подготовил капитану. В любом случае у него не так много времени распознать эти нечитаемые эмоции, ему нужно накормить других. — Надеюсь, они помогут вам крепко и спокойно уснуть, сэр. Спокойной ночи. — Прайс тихо шепчет пожелания в ответ и закрывает за ним дверь. Дальше по списку — Газ. Его комната всего в паре шагов от комнаты капитана, что очень удобно, но странно, учитывая их иерархию. Возможно, это очередные махинации самого Прайса — это одна из привилегий: иногда делать так, как удобно и хочется ему, и не получать наказаний. Всё как и с капитаном: стук в дверь, разрешение войти и уставший Газ в пижаме. Соуп находит его сидящим на кровати и смотрящим в стену. Только когда он шуршит пакетами, парень переводит на него взгляд. — Ваша служба доставки сообщает о самом свежем ужине — с десертом и чаем, всё как полагается. — Он протягивает один из пакетов с самой лёгкой улыбкой, которую только может из себя выдавить в данной ситуации. Газ отвечает такой же улыбкой и охотно берёт пакет. — Ты лучший, ты знаешь это? — Пожалуйста, поставьте этой доставке пять звёзд или оставьте чаевые, если вы так впечатлены. В ином случае ваша подписка будет отключена. — Ты гад, забираю свои слова обратно. — Соуп едва ли может разобрать, что тот говорит, потому что его голова буквально в пакете с едой, что не может не заставить его усмехнуться. — Обычно содержимое пакета достают, а не лезут в него головой. — Отвянь, Тав. Что это такое? У нас новые повара? Это что, кекс? — Он наконец-то достаёт голову из пакета, а вместе с ней — и тот самый кекс. — Если бы, придурок, это я приготовил. — Соуп уже открывает дверь, чтобы оставить друга ужинать. — Боже, Тав, я чего-то о тебе не знаю? Ты теперь что, домохозяйка? — Теперь ваша доставка точно отключена. — Напоследок он показывает ему средний палец и уходит. Возможно, всё не так страшно, и появление Роуча ничего не изменит в их отношениях. Последним был Гоуст — просто потому что этот парень выбрал самую дальнюю комнату от всех. Соуп, конечно, не удивлён, но всё же... этот парень явно следует своему позывному. В этот раз обычный стук не работает — ему никто не отвечает. Ему бы хотелось верить, что лейтенант просто уже спит, но он знает, что это далеко не так. После долгих и тяжёлых миссий Гоуст не спит ещё как минимум несколько часов, просто чтобы убедить свой мозг, что он снова в безопасности и можно расслабиться. Постояв ещё некоторое время у двери старшего, он отправляется на его поиски. Есть два места, где его можно поймать — в спортзале и на верхнем этаже, который используется для хранения всяких бумаг, но по сути он просто заброшен. Проще сначала проверить этаж, поскольку он ближе, чем зал, и Гоуст, скорее всего, просто вышел покурить. К счастью МакТавиша, он оказывается прав. Здесь пахнет некой сыростью, наверняка из-за дыры в крыше в одной из комнат и большого количества бумаг, что тут просто гниют. Гоуст находится в одной из таких комнат у открытого окна, но даже не поворачивается на скрип двери, хотя он заставляет поморщиться даже Соупа. Он честно не знает, что стоит сказать и стоит ли вообще. С капитаном и Газом всё намного проще, но почему-то с Гоустом ему страшно ошибаться. Так что он просто подходит ближе, сразу же улавливая запах сигарет, и протягивает пакет лейтенанту. Тот сначала косится на пакет, потом на Соупа, потом снова на пакет. — Что это? — Он всё так же не двигается и явно не так рад появлению ужина, как другие. — Самый свежий ужин, что ты только можешь представить. Эта Лили чуть не отмудохала меня, когда я попросил еды, когда они уже подготовились к закрытию, но стоило мне... — Спасибо. — Выходит немного грубо, но это же Гоуст, верно? Он не терпет много болтовни. Рука, держащая пакет на весу, начинает затекать, так что Соуп просто ставит пакет на подоконник и опирается рядом, рассматривая ночной пейзаж, как это делает Гоуст. Мужчина даже не проверяет содержимое, как другие, просто остается неподвижным. Повисает неловкая тишина. — Ты можешь идти. — Ты уверен, что не хочешь... — Ты можешь быть свободен, сержант. — А вот это уже очень грубо. Гоуст редко, но метко прибегает к упоминанию их статусов, что значит, что он либо очень зол, либо... Соуп пока не придумал, но это никогда не значило ничего хорошего. Он лишь смиренно кивает головой, подняв руки вверх, словно показывая, что он сдаётся. — Спокойной ночи, лейтенант. И он уходит. И надежда, что всё будет как раньше, рушится раньше, чем он доходит до двери из комнаты.

***

После очень «интересного» разговора с Гоустом он отправился прямиком в больничное отделение. Время потихоньку перевалило за полночь, ему завтра на задание, но он пообещал капитану проверить парня. Дежурная медсестра выглядит на удивление бодрой — видимо, только заступила на ночную смену. Она помогает найти нужную палату и настоятельно просит не беспокоить больного. Как только он зашёл в палату, в нос ударил запах стерильности. Ещё две недели назад он задыхался здесь сам, а теперь пришёл навестить... товарища? Он не знает как правильно назвать мужчину. МакТавиш тихо присаживается рядом на стул, стараясь вести себя как можно тише, чтобы не разбудить парня. Он просто тут посидит чуть-чуть, отчитается, что тот в порядке — и спокойно поедет на задание. Мужчина на койке выглядел очень бледным, почти сливаясь с белыми простынями. Он был подключён к множеству аппаратов, что неприятно пищали, на лице была маска искусственного дыхания. Из-под рубашки виднелись красные бинты, а одна из рук была загипсована. Не повезло, бедолаге. Минуты тянутся, и под звук приборов Соуп странно успокаивается. В голове ни одной мысли, он просто смотрит, как завороженный, на Роуча. Он едва ли моргает, но в следующую секунду тёмные глаза смотрят на него в ответ. — Ох ты, бля! — он подпрыгивает на стуле и чуть ли не падает с него, хватаясь за сердце, что вот-вот норовит выпрыгнуть от такой неожиданности. Яркий шотландский акцент прорезается сам по себе. — Кто ж так делает-то? Приборы начинают пищать громче и чаще — пульс поднимается. Мужчина, хоть и лежит на кровати неподвижно, но, видимо, начинает волноваться. А кто бы не испугался незнакомца с шотландским акцентом и странным ирокезом? Соуп сам начинает паниковать. — Ты это... тихо, спокойно. Я — Соуп из 141 отряда, ты в безопасности — он впервые в такой ситуации, поэтому без понятия, что делать. Джон выставляет руки вперёд, словно это может помочь. — Ты же знаешь Гоуста, Прайса, Газа? Я их друг, пришел присмотреть за тобой. Ты у нас на базе, в больнице. Тебе не причинят тут вреда, поверь мне. Почему-то он решил, что упоминание имён бывших товарищей поможет скрасить положение. И, на удивление, правда работает. Он всё ещё молча пялится на МакТавиша, словно зверь, от взгляда которого у него по коже бегут мурашки. Но хотя бы приборы стихают. И это второй человек, после капитана, кто будет соревноваться с Гоустом в гляделках. Медсестра всё равно заходит через секунду, возмущаясь, что сержант всё-таки её не послушал, и проверяя состояние пациента. Он эмоционально пытается объяснить ей всю ситуацию, из-за чего акцент прорезается ещё сильнее. Она, в свою очередь, ругается на него с британским акцентом и даже замахивается для удара. — Иди отсюда, пока не надавала по твоей качерышке. — Я не могу оставить его одного. Вы только посмотрите на него, ему нужна забота и ласка. — Они оба поворачиваются на мужчину, который не моргая смотрел на их представление. Он ничего не говорит из-за трубки во рту и даже никак не шевелится. Но Соуп невооружённым взглядом видит, как тот улыбается уголком губ. Годы работы с Гоустом и теперь он может читать любого. — Видите? Капитан назначил меня главным для присмотра за ним. — И тебе, и твоему капитану запрещу ходить сюда, если вы не можете следовать правилам! — Она начинает выталкивать его из комнаты, несмотря на то что меньше его в два раза. Соупу только остаётся удивляться её силе. — Жди меня, Джульетта, и я вернусь. — Театрально помахав ему рукой, он всё же сдался и вышел. Он видел достаточно, так что теперь можно смело сообщать Прайсу, что тот в порядке. По дороге в казарму он пишет в общий чат, что Роуч проснулся и вполне неплохо себя чувствует. И со спокойной душой ложится отдыхать, предвкушая предстоящую миссию.