Камелот

      По данным, хранящимся в Интернете, Рюджин выяснила, что на момент взрыва в институте работали тридцать семь человек с именем Шиву. Конечно, тот Шиву, о котором писал отец Йеджи, мог не иметь прямого отношения к их работе или вообще курировать проект тайно, но им нужно было с чего-то начать, и этот список стал хорошей отправной точкой. На составление подробных досье ушёл целый день, но к ночи Рюджин чувствовала себя довольной. При определённой доли везения они смогли бы найти тех, кто убил родителей Йеджи, а затем заняться теми, кто сделал то же с родителями Рюджин.       Давно забытое желание мести теперь как никогда ярко пылало в груди, и Шин не могла не улыбаться.       Скоро она поквитается. Скоро каждый, кто был причастен к смерти её родителей, будет захлёбываться в собственной крови, как того и заслуживает. Плевать, кто они сейчас, как прожили годы, прошедшие с того дня, – Рюджин найдёт их и сотрёт каждую косточку в порошок, заставив их страдать так же, как и она сама в первые месяцы в приюте.       «Пусть сдохнут», – подумала Шин. – «Я по ним точно плакать не буду».       Йеджи ждала её в комнате. Рубашка висела на спинке стула, а Хван лежала на кровати в спортивном топе и шортах до колен, в который раз перечитывая «Искусство войны». На секунду Рюджин залюбовалась ею. Её огненно-рыжие волосы разметались по белой подушке, словно жидкая нефть, подчёркивая бронзовый загар на идеальной коже. Из образа выбивался шрам, – грубо нарисованный белый цветок с семью кривыми лепестками на животе. Ей захотелось прикоснуться к нему губами, прочертить языком линию до пояса шорт и заползти под ткань нижнего белья, чтобы попробовать эту раздражающую, но невыносимо прекрасную девушку на вкус.       – Котёнок… – пропела Хван, приподнимаясь на локтях.       – Досье, – Рюджин положила на стол бумаги.       – Ты оставила меня на целый день ради этой стопки бумажек? Дорогая, если бы ты не появилась в ближайший час, я бы начала выть от тоски по тебе. Рюджин… – она начала петь громче. – Моя дорогая Рюджин! Где же ты?!       – Боже…       – Где же ты?!       – Перестань…       – Моя милая Рюджин!       Шин не сдержала смеха, когда Йеджи повалила её на кровать и нависла сверху, покрывая лицо поцелуями.       – Мы должны работать…       – Я беру пять тысяч вон за час, красотка, – фыркнула Хван. – Или просто поцелуй меня.       Их губы соприкоснулись, и Рюджин почувствовала, как мир за пределами комнаты взрывается.       Больше не существовало «Камелота» и СПРИ, сержантов, убийц их родителей. Лишь пустота, и они, зависшие посреди этого, как ядро в атоме, – два человека вне времени и пространства, почти влившиеся друг в друга, как фигуры на выставке современного искусства. Мысли ушли, но остались образы: натянутые, будто верёвки, мышцы под загорелой кожей, блестящие от возбуждения и желания чёрные глаза, опухшие от поцелуев губы. Идеал.       – Поцелуй меня, – снова попросила Йеджи.       Рюджин подчинилась.       Приоткрытые губы прижались к губам. Их языки сталкивались друг с другом, переплетались, боролись, но вскоре Хван сдалась. Шин перевернула её и устроилась на бёдрах, левой ладонью удерживая обе её руки над головой, пока правая стягивала шорты и боксеры. Дыхание стало тяжёлым, томным, обжигающе горячим. Температура в комнате поднималась всё выше, пока не достигла критической отметки.       Йеджи застонала в поцелуй, когда Рюджин запустила руку под ткань её топа и обхватила грудь. Действуя скорее инстинктивно, Шин прервала поцелуй и спустилась губами на шею, что царапнуть зубами кожу, а затем обхватить губами и втянуть в себя трепыхающуюся точку пульса. Засос проступил почти сразу, – тёмный, большой. Как метка.       – Ты становишься собственницей, – рассмеялась Йеджи. – Сделай так ещё раз.       Рюджин была готова снова прижаться поцелуями к её шее, но взгляд зацепился за бумаги на столе.       – В другой раз, – она встала с кровати. – Нам правда нужно работать.       – Думаешь, после такого я могу заниматься чем-то, кроме мастурбации? Ты слишком хорошего мнения обо мне, котёнок. Ну, или так не веришь в моё либидо.       – Поверь, в этом я совершенно не сомневаюсь.       – Тогда продолжим.       Рюджин покачала головой.       – Выпрашиваю секс… – Йеджи нехотя натянула нижнее бельё и шорты и покачала головой. – Сейчас все мои мёртвые бывшие крутятся в гробах от дикого хохота. Представляешь, до чего я докатилась?       – Займись делом, Йеджи.       – Без проблем. Раздевайся.       – Хван…       Продолжая ворчать, Йеджи устроилась на полу рядом с Рюджин и взяла в руки часть документов. Шин рассчитывала, что она узнает кого-нибудь из этих людей и сильно сократит время поиска, но, просмотрев все фотографии, Хван лишь пожала плечами.       – Я же сказала, что почти ничего не знала о делах родителей. К нам никто не приходил, и мы ни к кому не ходили, если не считать каких-то обедов в ресторанах. Отец никому не доверял, а мама… не знаю, наверное, так любила его, что принимала и это.       – Но, может, есть какие-нибудь мелочи…       Йеджи плотно сжала губы.       – Я потратила годы, размышляя о том, как мои родители вели себя перед смертью, и ничего не вспомнила. Я была их дочерью, – да, – но для моего отца это не имело никакого значения. То есть… конечно, он меня любил, но любовь и доверие для него никогда не шли рука об руку.       Значит, оставался второй способ, – проверять каждого из этих людей, выискивать связи с родителями Йеджи, исследовать их жизнь вплоть до установления того, сколько времени они проводят в туалете. Слишком долго, слишком сложно. И 50% шанс на успех.       – Мы уже так много сделали, Рюджин…       – Я не могу остановиться.       – Котёнок…       Йеджи попыталась притянуть её к себя, но Рюджин слабо ударила её по рукам.       – Нет. Я должна найти того, кто убил моих родителей, а для этого нужно найти тех, кто устроил взрыв в университете. И не имеет значения, будешь ли ты со мной.       – Конечно, буду, – покачала головой Хван.       На пару минут она замолчала, словно раздумывала над чем-то, а затем продолжила:       – Было кое-что, что меня немного беспокоило. Никто из моих родителей на самом деле не любил путешествовать. Счастливее всего они выглядели, когда возвращались домой, и я всегда задавалась вопросом, – зачем мы вообще путешествуем, если им это не нравится?       – Думаешь, это были не просто поездки?       – Очевидно, что это не просто поездки. Мы можем проверить билеты за те дни, когда мы с родителями были в другой стране, сравнить списки пассажиров. Если найдутся совпадения, проверим их.       – Звучит… разумно.       – Спасибо, это желание как можно скорее закончить работу и повалить тебя на кровать.       – Ты хотя бы на час можешь перестать думать об этом?       – Пока ты рядом? Нет.       Йеджи снова притянула Рюджин к себе и дотронулась губам к задней стороне шеи. Её присутствие успокаивало, почти убаюкивало. Шин хотела расслабиться в её руках, прижаться затылком к плечу и просто насладиться теплом чужого тела.       И она хотела продолжить, – стянуть с Хван всю одежду, спуститься поцелуями к её вагине, обхватить губами набухший от возбуждения клитор.       Рюджин хотела увидеть, как Йеджи дрожит от её прикосновений, как вздымается в ритм дыхания её грудь, а с губ срываются страстные стоны. Но момент, кажется, был упущен.       – Рюджин? – Позвала Хван.       – М?       – Завтра начинается учёба.       – И что?       – Тебе придётся вернуться в комнату.       – Знаю.       – Ты ведь будешь иногда приходить?       – Ты от меня не избавишься.       От смешка Йеджи жар пробежал по телу.       – Это самое романтичное, что ты мне говорила. Могу я прикоснуться к тебе?       – Да.       Тело Йеджи прижалось к ней, – разгорячённое от возбуждения, желающее прикосновений. Умелым движением Хван стянула с Рюджин футболку, избавилась от топа и опустила правую руку на грудь, зажимая между пальцев набухший от желания сосок. Левая спустилась по напряжённым мышцам живота вниз, скользнула под пояс шорт и нижнее белье. Пальцы окунулись в тёплую, скользкую массу.       – Если тебе что-то не понравится, просто скажи, – шепнула рыжая. – Я остановлюсь.       Большим пальцем массируя клитор, Йеджи постепенно вводила средний палец во влагалище, с удовольствием чувствуя, как его стенки стягиваются вокруг, сжимают, пульсируют. Затем к среднему пальцу прибавился и указательный.       Они с Рюджин двигались в одном ритме, прижимаясь друг другу почти вплотную, пока воздух наполнялся ароматами пота и секса. Йеджи кусала Шин за плечо, чтобы после провести по следам укуса языком, будто извиняясь за грубость. Разумеется, это было игрой, – Йеджи никогда не жалела, что оставляла на ком-то следы, – но Шин не могла не испытывать возбуждения от ощущения чужих губ на разгорячённой коже.       Волна оргазма накатила с громким стоном. Рюджин выгнулась. Йеджи подалась за ней, а затем осторожно опустила на пол, снова целуя в плечо.       – Ты была великолепна, – шёпот раздался над самым ухом.       – Замолчи.       – Как пожелаешь, котёнок.       С восхищением во взгляде Рюджин наблюдала, как Йеджи обхватила губами пальцы, слизывая с них прозрачную, тёплую жидкость, и улыбнулась.       – Извращенка…       – Тебе это нравится, – хмыкнула Хван. – И… не сомневайся во мне, Рюджин. Я всегда буду с тобой. Что бы ты не задумала.