Some ghost could follow

***

Дайнслейф с Сурталоги шагали торопливо прямо к тронному залу. Дворцовая гвардия быстро обезвредила личную стражу короля. Обошлось без убийств. Сумеречный меч запретил как-либо ранить людей, в конце концов, они все — одна нация. Каждый из них — такой же человек. Сурталоги прикрывал друга со спины, чтобы никто из сторожей внутренней части Дворца не убил. Они уже разделились с остальными союзниками: Хрофтатюр и Рэйндоттир должны были отключить систему безопасности, а Рери метнулся к темнице. — Капитан Дайнслейф? Это предательство! — кричит очередной стражник, быстро нейтрализованный Сурталоги. — Король. Предал. Каэнри'ах. Не мы, — в очередной раз, сквозь зубы твердит Рыцарь Скверны. — Сурт, ослабь хватку, пожалуйста, мы здесь не для убийств, — рука Дайна накрывает плечо рыцаря и тот, фыркнув, отпускает обезоруженного и теперь уже бесполезного стражника. — Если в вас остались хоть крупицы справедливости... присоединяйтесь. Либо просто не мешайте. Сурталоги поражала мягкость Сумеречного меча. Даже став капитаном дворцовой гвардии, он остается таким же: готовым простить, милостивым, добросердечным. Рыцарь Скверны, рожденный в условиях ненависти и презрения со стороны, просто не умел относиться к миру и к себе по-доброму. Предателей он готов убить, слабых — закалить, недостойных — проучить. Дайнслейф совсем другой. Удивительно, что два столь разных рыцаря смогли поладить. Для Рыцаря Скверны вообще стало удивлением, когда Дайнслейф, брат советника короля и аристократ, глянул на такое отродье как он. Люди всегда плевали ему под ноги, осуждали за спиной и насмехались. Но на отработке Хадена Сурталоги впервые смог поговорить с человеком столь завидного происхождения на равных. А затем они стали друзьями. И теперь Сурталоги прикрывал его спину. Защищал честь друга. Помогал. — Рери, наверное, уже в темнице. Датчики не горят, значит Рэйндоттир и Хрофтатюр отключили систему безопасности. Пошли в тронный зал. В голосе Сумеречного меча слышалось беспокойство. Его брат ослеплен, в ужасным условиях, возможно голодный, измученный и обессиленный. Дайну хотелось рвануть к нему, но доверие к Лунному мстителю сильнее. Он вообще слмшком уж доверял своим друзьям. Сурталоги часто говорил, что это может обернуться трагедией. — Рери позаботится о Веде, пошли, — тихо сказал он, убеждая, скорее, себя. — Пошли. В их головах слышался чей-то голос. Брат призывал Дайна игнорировать его, потому Сумеречный меч перестал вникать во все, что говорит неизвестная сущность. Он пробивался к тронному залу, где сейчас должен был быть король Ирминсуль. Рыцарь Скверны слушал. Ему обещали власть и невероятную силу. Такую, что превзойдет Архонтов. Такую, что позволит ему возвести свои рыцарские идеалы до небес. Терять Сурталоги нечего, ведь рожденным в тюрьме огромной власти не добиться. Поэтому в тронный зал он шел не с целью провести переговоры с Ирминсулем, как Дайн, а узреть истинную Бездну. Истинное величие. — Да заткнись уже, — не выдерживает Дайн. — Я молчу. — Я не тебе... опять голоса в голове. — Это называется шизофрения. Дайнслейф усмехнулся. Рыцарь Скверны не хочет признаваться в том, что тоже слышит Бездну. Сумеречный меч осуждает ее, и Сурт знает это как никто другой. Пусть друг сейчас о Провидце переживает. И агрессию свою направляет против безумного короля. — Пусто? — удивляется Дайн, ворвавшись в тронный зал с обнаженным мечом. — Он сбежал, — равнодушно бросает Рэйндоттир, даже не оборачиваясь. Хрофтатюр проходит мимо, направляясь к трону, откуда льется неизвестная сила. У Дайна кружится голова. Сурталоги тянет руку к тьме и делает шаг. — Сурт, не надо, — тихо просит Дайн, от боли едва ли не упав на колени. Его подхватывает брат. — Извини, Дайн, но свой выбор мы сделали все, — отвечает вместо Рыцаря Скверны Провидец. Бездна переполняет Дворец. Сумеречному мечу совсем дурно, боль почти невыносимая, он зовет друзей, брата, даже давно погибших родителей, но сейчас все очарованы тьмой. — Сурталоги? Пожалуйста, не надо, — Рыцарь Скверны усаживает друга, который вмиг побледнел и уже попросту не держался. Терял сознание. А сам начал подходить ближе к сгустку энергии, вместе с остальными. Бездна продолжает шептать о власти, о невероятной силе, о разрушении Небесного порядка, но Сумеречный меч отвергает силу. Единственный в зале. А вот остальные — разделяют это могущество. Подчиняются. Даже Сурталоги. Даже Ведрфёльнир, ради спасения которого Дайнслейф устроил этот штурм. Обидно ли Дайну? Безумно. Он зол. Но сил нет ни на что. Ни на слезы, ни на истерики. Впервые Сумеречный меч был благодарен ужасным тренировкам Хадена, порой напоминающих пытки, ведь до сих пор силы не покинули его. Он пытался сделать шаг и хоть как-то остановить "друзей", но упал на колено. Меч с лязгом вонзился в пол. — Боль это удел слабых, — голос Сурталоги звучит непривычно холодно. Он поднимает голову и уже не видит Хрофтатюра и Рэйндоттир. Неудивительно, что они сбежали первыми. Ведь всегда эти двое были такими же трусами, как и их король. Ведрфёльниру хватило наглости подойти и приобнять брата, словно успокаивающе. Последними силами Дайнслейф отталкивает его, бездумно называя предателем. Рери входит шумно, поэтому взгляды тут же обернулись к Лунному мстителю. — Рери! Как же ты вовремя, — Сумеречный меч оживляется, но аура Бездны ощущается слишком сильно. И он тоже откликнулся на зов. Теперь Дайнслейф один, абсолютно. Брат тихо извиняется, но раскаивания в голосе нет. Скорее жалость, которая ненавистна Сумеречному мечу. Сурталоги не смотрит на друга, а спешит покинуть зал. Их дружба длилась не один год и обрывать ее не хочется. Он руководствуется логикой: "если прощания не будет — значит и дружба не прервется". Рыцарь Скверны спешит к Скофнунгру, потому что, в отличие от Дайна, он принимает Бездну. Рери выглядит безразличным. Абсолютно. Грешники. Теперь он будет называть их лишь так. И предателями. — Ненавижу... Его уже никто не слушает.